Отсюда - туда, туда - отсюда

Первый год Ангелики Снежевны в Доме Очага, зима

***

      Декабрь принес в Дом Очага праздничное настроение. Приготовления к Новому Году шли с самого начала месяца. Нужно было потихоньку украшать особняк. Скучные уроки разбавлялись тематическими творческими заданиями по типу «напиши письмо Деду Морозу», «вырежи снежинку», «слепи снеговика из пластилина», «подделки-елочные игрушки из бумаги». Клерви с Перуэр выполняли эти задания без особого удовольствия. Бумажные игрушки портились уже на следующий день после украшения елки на улице. Главная елка, находящаяся внутри особняка всегда украшается персоналом. Она должна быть красивой для отчетности и фотографий. Пластилиновые подделки слишком непрактичны, снежинки тонули в тысячах таких же оригинальных «снежинках» на окнах и любом доступном вертикальном стекле. Письма… Обе знали, что письма с отчетом о хороших делах, просьбах о подарках попадут к Крукабене. Просить то, чего действительно очень хотелось бессмысленно, — потому что их желание слишком велико, даже Архонты не в силах выполнить его. Что-то редкое и дорогое тоже. Финансирование у приюта не настолько большое. Как и в прошлом году после списка стандартного списка «хорошей девочки» по меркам «Мамы», включающем в себя пункты: заправляла постель, кушала все овощи и фрукты, слушалась воспитателей, ухаживала за своим внешним видом, достигла таких-то успехов в учебе, — последний абзац заканчивался сухо «хочу сладкий подарок». Этакая коробка с кучей вкусненек рассчитанный на весь следующий год. Правда съедается все еще в январе–феврале.       — Что вы попросили у Деда Мороза? — с не скрытным любопытством поинтересовалась Ангелика. Старшая девушка со своими честными большими глазами походила на ребенка, искренне верящего в сказочного персонажа. Девочкам стало неловко отвечать тем, что они совершенно не верят в сказки.       — Конфеты. — емко ответила Перуэр, возвращаясь к раскрашиванию новогодней раскраски. В последнее время ей нравилось рисовать. Это занятие не требовало сильной физический активности и команды, хотя Клерви иногда могла присоединиться, раскрашивая картинку с другого угла. Зато это помогало концентрироваться и тренировать аккуратность, именно это и приносило удовольствие. Одновременно контролировать нажим, направление штриха карандаша, следить за контуром. В общем целом результат получался сносным. Подбирать цвета юному колористу совершенно не нравилось, ровно, как и думать о сочетании. Некоторые воспитательницы успели обеспокоиться ее глазами, предполагая, что синие елки результат искаженного восприятия, а не того, что в стаканчике закончился зеленый карандаш и Перуэр просто не захотела подходить к другим. Очередной осмотр у доктора подтвердил — повреждений глаз нет, цветового искажения тоже. И от девочки отстали, перестав замечать какими цветами что раскрашено.       — …И все?       Светловолосая, казалось, была расстроена этим заявлением. Ведь дети так и так получают сладкие подарки. Насколько Ангелика знала, у Дома Очага соглашение с многими кондитерскими и конфетными заводами. Дело в том, что Новогодние праздники — это всегда время увеличения объемов производства. А как известно бизнес — это Снежная рулетка. В прошлом году резко вырос спрос на лакрицу, в этом жители Фонтейна могут захотеть пряники на новогодние столы или любой другой десерт, который журналы назовут модным и все салоны, театры, рестораны будут битком забиты этом типом сладости. Тут не угадаешь куда качнется маятник. Потому производители придумали ход, который бы позволил им продать абсолютно всю продукцию. К концу декабря спрос потихоньку спадает, становиться понятно сколько сладостей придется утилизировать. Вместо утилизации начинается другой пункт. Переупаковка. Все предновогодние сладости, что не удалось продать, постепенно убирают с полок, заменяя привычным ассортиментом, после чего они разделяются на несколько тысяч сладких подарков, которые организация Фатуи с удовольствием выкупает за ценник ниже рыночного. Таким образом и производители сладостей в шоколаде, и организация. Ведь потом эти сладкие подарки будут за бесплатно розданы сотрудникам с детьми и, конечно, отправлены в Дом Очага. По сути, Перуэр с Клэрви просто получат сладкий подарок побольше, что в глазах нянечки выглядело немного грустно. Большими наборами как бы «откупались» от детей чьи подарки «Дед Мороз» «не успел достать» и, «возможно, принесет в следующем году». И тогда столько слез на прекрасных детских личиках, что девушке самой плакать хочется. Справедливости ради, она понимает, что достать пони и содержать его совершенно нереально, но ведь можно аккуратно узнать что попросил ребенок заранее, и если желание из ряда вон, то попытаться перенаправить его интерес на игрушку или еще что-нибудь, что заполучить у Дома Очага более реально. Неужели девочки действительно хотят много конфет?       — То, что мы хотим все равно не исполниться.       — А? Что же за желание такое, маленький паучок?       — Чтобы дети больше никогда не страдали.       — Оу…это желание действительно трудно осуществить. — задумчиво покивала головой блондинка, обескураженная тем, как глобально мыслили Клерви с Перуэр в столь юном возрасте. — Однако, не значит, что невыполнимо совсем. — ободряюще улыбнулась старшая.       — Сестрица, а что ты попросила?       Ангелика подпрыгнула от неожиданности…ее желание? Хм…ей нечего желать.       — Я счастлива пока моя семья счастлива! — гордо выпятила грудь вперед нянечка, положив ладонь на сердце, высказывая тем самым искренность. И пусть у нее заберут сердце, если она соврала. Перуэр и Клерви безоговорочно верили. Слишком уж она печется о всех вокруг. Даже о «Матушке», помогая ночами разбирать документацию Дома Очага, планировать бюджет и выполнять ее мелкие поручения по типу принести кофе, съездить в лавку за бумагой, чернилами и другими мелочами.       Только вот, кто позаботиться о самой Ангелике?..

***

      История с Жанной так и не получила развитие. Очень скоро в Доме Очага появилась еще одна нянечка. Ольга. Видимо, положительный опыт с Ангеликой побудил Крукабену взять еще одну молодую работницу. Ольга тоже выпускница Дома Очага. Только желания у нее совсем другие. Получить обещанное повышение от Четвертой и свалить в ЛиЮэ со своим богатым любовником. Расчётливая девушка относилась к детям ни холодно, ни жарко. Как к прямой обязанности, кое она выполняла безупречно. Она была хамовата и неулыбчива. Однако все равно умудрилась понравиться детям, своими креативными играми, знаниях о моде и умению шить. После ухода из организации Ольга хотела открыть свой бренд одежды, шить наряды только для особенных людей. Ну, а пока она тренировалась на сиротах из Дома Очага, делая из их одежды настоящие произведения искусства. Жанна потеряла к Перуэр интерес ровно в тот момент, когда названная сестра буркнула в ответ Ольге, что кофточка с пауками итак красивая, не нуждается в переделке. Ольга пожала плечами, оставляя ребенка ходить в столь безвкусной вещице.       А еще… Ангелика заболела. Болела уже второй месяц. Полтора месяца она полностью отсутствовала. Лишь недавно Перуэр с Крелви смекнули, что Ангелика вернулась, — Ольга громко требовала порцию ужина для соседки. Только болеет. У себя в комнате. И ее никуда не выпускают. Ночная вылазка была назначена на сегодняшний вечер. Клерви с Перуэр планировали разоблачить «Маму» и убедиться, что с их любимой нянечкой все в порядке.       Вооружившись ножницами, бинтами и перекисью девочки отправились в уже довольно хорошо известную им комнату. Ворвавшиеся дети напугали Ангелику, та выронила книгу, которую читала минутами ранее.       — О, святая Царица, паучок, крольчонок, что вы здесь делаете?       Девочки переглядываются, отмечая, что нянечка совершенно не выглядит больной. Лицо вполне здорового оттенка, только немного усталое. Движения не заторможенные, координация в порядке. Ангелика наклоняется за книгой, одеяло чуть съезжает, открывая вид на кусочек бинтов на животе. Ночные гости встревоженно подходят ближе, оглядывая старшую на наличие еще каких-либо повреждений. Тут-то девушка ловко хватает обоих и вместе с книгой затаскивает в свое «логово».       — Итак, маленькие проказницы, почему вы не в кроватях? — нарочито строго спрашивает, но мягкая улыбка и голос портят всю малину, не вызывая ни капельки совести.       — Мы узнали, что тебя держат в комнате! И что ты болеешь! Поэтому мы с Перри пришли тебя спаси!       — Это что еще такое? — недовольно цокнула языком Ольга, неприятно удивленная присутствием двух малявок в комнате для воспитателей. — Мне поставить вас в угол? Или выгнать пробежать пару километров вокруг?       Ангелика осуждающе посмотрела на соседку. Мол, ну куда ты выгонишь моих прелестных девочек в такой мороз и ночью? И вообще я очень страшный человек. Могу заняшкать и заобнимать до смерти. Ольга снова цокнула языком, бурча «будешь должна». Хотя на самом деле сама новенькая не хило так задолжала Ангелике за прикрытие мелких проколов. Ольга не собиралась отказывать себе в привычных удовольствиях жизни. Свиданиях, гулянках, танцах, алкоголе и сигаретах. Тут стоит уточнить про контракт и обязанности нянечек. Отдыхаешь два дня, потом работаешь два дня, где полностью следишь за детьми, раз в две недели ночная смена, где работаешь с переходом в утро, следя за соблюдением комендантского часа, — следили так себе, потому что никто никогда не был пойман и сами нянечки были не прочь поспать на рабочем месте с надбавкой за это. До этого момента. Ольга запомнила этих двоих на всякий случай. Теперь прекрасно зная, кто может быть ответствен за ночные происшествия. Если таковые будут. Четная неделя — нянчишь детей, нечетная — работаешь по дому, дежурство по кухне, помощь прачкам, смена постельного белья, проверки комнат детей.       — Оля… — Ангелика обиженно дует щеки.       — …Ладно, пусть остаются. Только не пускай их на мою часть. — фыркает. Не хватало еще, чтобы маленькие любопытные носики нашли игрушки с возрастным цензом.       — Ты…болеешь? — с ноткой страха уточняет Перуэр. Ведь должна же быть причина по которой нянечку не выпускают?       — Пха-ха-ха! Хороша болезнь! Чур меня, чур! Не дай бог «заразиться». — рассмеялась Ольга. Ангелика кинула в соседку одну из подушек. — Ай! Чего ты? Ты знаешь, как я к этому отношусь.       — Дети — это счастье! — возмущается Ангелика, отворачиваясь от Ольги со своими надутыми щеками. Взгляд другой нянечки падает на забинтованный живот. Ольга тяжело вздыхает.       — Фу, не хочу говорить об этом. Даже снова на улицу захотелось.       — Иди, только не долго, а то «Мама» заметит.       — Если заметит я скажу, что искала этих малявок.       — Эй! — возмутилась Клерви. Ольга пожала плечами.       — Тонуть, так всем вместе. — и ушла выкурить еще парочку сигарет.       Девочки виновато понурили головы. Ничего не понятно. Так болеет Ангелика или нет? Они что зря пришли ее спасать? Выглядело все действительно так. Риск перебегания в другое крыло оказался неоправданным. И что теперь? Идти назад? Вновь рискуя наткнуться на комендантш? Клерви казалось разочаровой больше всего. В наивном детском мозгу сценарий выглядел совсем по-другому. Они вламываются в комнату, помогают Ангелике сбежать. И тем самым они втроем оказываются на свободе! Клерви жаждала свободы, мира за стенами приюта. Сейчас, сидя с Ангеликой становиться понятно, что никуда они не сбегут. Никакой новой счастливой жизни, как у фей в лесу или той же бабы яги. Вот чем плохо жить на болете? Да ничем! Главное, чтобы была еда, сладкие тортики, Перри и Ангелика, которая умеет их готовить.       — Вы так не спешите уходить, что я могу подумать, что вы хотите остаться ночевать здесь. — хихикнула нянечка.       — А можно? — с надеждой посмотрели девочки.       — …Эм, ну…чисто в теории? — спать на диванчике девушка сейчас не могла, беспокоясь потревожить заживляющую рану. Кровать полуторная, рассчитанная максимум на двоих. Но если девочки очень постесняться, то уместятся?..

***

      Когда Ангелика просыпается, то первым делом резко распихивает глаза, не нащупав маленькие тела рядом с собой. Хватается за живот, тихо шипя от пронзающей боли. Слишком резко села.       — Эй-эй, поосторожнее. Не смей подыхать. Иначе «Мамаша» никогда не отпустит меня отсюда. — девушка удивленно наблюдает за соседкой, высунувшейся прямо в окно. Эй, разве они не договорились? В комнате не курить! — Ты мне должна. Дважды. — кивает в сторону своей кровати на которой лежат девочки. Больше Ангелику ничего не интересует, она успокаивается, откидывается на подушки, берет для чтения следующую книгу. — Может принести тебе нормальную книгу? Ты уже по десятому кругу читаешь дурацкие сказки. Что в них интересного?       — От этого они не перестают быть менее интересными. И они не дурацкие.       — Как будто, когда ты начинаешь перечитывать сюжет там полностью меняется. Ну, серьезно, как может быть интересным чтиво для мелких шкетов?       — К твоему сведению я прочитала всю нашу библиотеку, включая популярные детективы, ужасы и самые неприличные книги. Однако сказки остаются одним из моих любимых жанров.       — Одним из? А есть и другие?       — Стихи.       — Ну-ка. Прочитай мне что-нибудь. — ухмыляется Ольга, пытаясь поймать Ангелику на вранье. Раз она так любит стихи, то наверняка без труда процитирует что-нибудь.       — Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…       — Черт, я тоже это помню! Это же Пушкин. Как банально.       — Твой любимый поэт?       — Лермонтов.       — Тебе подходит. Такой же мрачный и суровый реалист.       — Какие уж мы с Михаил Юрьевичем есть. — пожала плечами Ольга.       — Спасибо за крольчонка с паучком. Не думала, что ты пустишь их в свою постель.       — Ха, ты думаешь я горела желанием спать на диване? Я увидела, как одна из них свалилась с кровати, пыталась прогнать обоих к себе, но те уперлись! Кстати, ты плохая воспитательница, твои дети оборзели, да, я тебе жалуюсь. В общем, мне пришлось пожертвовать своим комфортом на эту ночь, чтобы никому не влетело. Ты должна мне.       — Спасибо. И хорошо. Можешь забрать мою премию.       — И надбавку…?       — Не наглей.       — Ну, хотя бы попыталась!       Ангелика мягко улыбается. Хоть Оля пытается казаться холодной ледышкой, желающей свалить подальше от Фатуи, в душе она не была такой. Она сострадала Ангелике, ее утрате, которую та скрывала за привычной улыбкой. Беспокоилась о ее состоянии и на самом деле Перуэр с Клерви не выгоняла. Как только удостоверилась, что соседка заснула, сразу перегнала детей на свою кровать. Не хватало чтобы из-за них у Ангелики снова открылось кровотечение. А она, итак, провела у Доктора полтора месяца. И неизвестно какие операции он проводил ей помимо этой… Бр-р-р, жуть!       — Чего тебе стырить из столовой? — Ангелика призадумалась.       — Каши будет достаточно. — Оля кивает, принимая тот факт, что возможно живот соседки еще не настолько окреп, чтобы приносить ей добавки, полагающиеся воспитателям.       Дело в том, что воспитатели ведь ели вместе с детьми, но за своим столом. Основная порция еды в точности повторяла детскую только с чуть большей граммовой. Но разве наешься таким? Тем более, что попались продукты, блюда совершенно нелюбимые. На воспитательском столе можно было найти самые разные дополнительные плюшки. Начиная с жирных бутербродов с щедрыми ломтями колбасы, салата, помидор и всякой всячины; пиццы из оставшихся продуктов; сладкой выпечки; магазинных готовых штук, покупаемые из ближайшего ларька, — обычно именно Ольга вызывалась быть девочкой на побегушках, которая купит все на всех, но это лишь для того, чтобы покупать сигареты и не палиться, — до шашлыка, грибов и алкогольных напитков, естественно, в небольших порциях и пили их те у кого был выходной день. По сути Дом Очага был домом и для большинства работников.       Стоило двери захлопнутся, как Ангелика мягко позвала.       — Маленький кролик, ты ранняя пташка?       Немного смущенная Клерви откидывает одеяло и садиться на кровати. Она действительно давно проснулась и немного подслушала разговор старших. Но Ангелику это нисколько не волнует. Она лишь напоминает, чтобы девочки успели вернуться в комнату до завтрака. Ну, а сейчас Клерви могла заняться чем хочет. Потянулась, наконец-то чувствуя себя более бодрой. Поворачивается, чтобы проверить, как там Перри. Спит. Скучно… Тогда Клерви решает чуть растормошить Перри, способствуя пробуждению. Она прижимается к подруге, осторожно тыкает в щеку. Перуэр недовольно морщиться. Ей было так трудно заснуть на новом месте и ее так рано будят!       — Клерви…       — Прости, но это наше обычное время пробуждения… — канючит Клерви, ведь раньше они с Перуэр засыпали и просыпались одновременно.       Взлохмаченная Перуэр поднимается, недовольно насупившись. Она вспоминает, что это комната Ангелики, пытается найти ее глазами и когда находит неуверенно уточняет:       — Ты же…вернешься? — «я соскучилась…»       — Конечно, маленький паучок. Еще неделька и я снова буду играть с вами.       Перуэр и Клерви прощаются с нянечкой и бегут в свою комнату, надеясь, что старшая воспитательница не успела застать их отсутствие. По пути они встретились с Ольгой, чуть не сбив ее с подносом еды для Ангелики. Девочки извинились и пулей забежали в комнату.       — Где вы были? — сварливо уточняет Жанна, обнимая плюшевого медвежонка. Она крайне насторожена.       — Ходили в туалет. — врет Клерви.       — На всю ночь?       — Подъем! Все на завтрак! — кричит старшая работница, заходя в каждую комнату.

***

      Жанне пришлось смириться с тем, что Клерви с Перуэр что-то скрывают от нее. Тем более, что сразу две нянечки прикрывают их. Ольга говорит, что девочки выходили лишь ненадолго в туалет и она даже сопровождала их. Ссориться с Олей дети не хотят, потому что она очень вредная и злопамятная. Впереди новогодняя елка, где все девчонки хотят отметиться первоклассным платьем. Так что Жанне пришлось смириться с тем, что к другим девочкам проявляют снисхождение, позволяя ночевать в другом месте.       Клерви с Перуэр практически уже основались в комнате старших. Их вечера проходили в импровизированном семейном кругу. Ангелика читала книги вслух. Ольга либо отпыхивала после рабочего дня, распластавшись на полу морской звездой, либо делала маникюр. Девочки рисовали, вышивали или раскрашивали под боком у Ангелики. Потом они потеплели к Ольге, как и она к ним. Теперь на ногтях маленького кролика был нежный розовый лак с рисунком кролика, а у Перри черный с несколькими красными. На прикроватных тумбочках Ангелики и Ольги стоят белый голубь и черный ворон, соответственно. То игрушки ручной работы Клерви. Это было уютное время.       Но не бывает полностью счастливых дней, без тени черной полосы.

***

      Канун Нового Года. Очередная прогулка на которой Перуэр скучает. Ангелика сегодня помогает обслуживающему персоналу и на кухне. С младшей группой гуляют другие няни. Клерви в лазарете, подхватившая слишком заразную болезнь. Внезапно новенький мальчик — Крис, подбегает к Перуэр:       — Будешь играть с нами? — очень шабутной, желающий дружить со всеми, поначалу не заметивший отстраненности девочки.       — Не знаю… — она играла в догонялки только с Клерви. И никогда в таких больших компаниях. Она оглядела всех исподлобья, заставив названных братьев и сестер вздрогнуть. У нее была жуткая репутация. От чего другие по большей части боялись к ней подойти.       — Ну, пожалуйста! Нам как раз не хватает одного! — уламывал Крис. И хоть Перуэр понимала, что в догонялки прекрасно можно играть вдвоем, все равно ей стало приятно от приглашения, которого она раньше никогда не получала.       — Хорошо.       — Тогда…ты водишь! — все дети бросились в рассыпную от нее. Перуэр замешкалась. Это совсем не то чего она хотела. Точно не того, что все разбегаются от нее.       — Догоняй-догоняй! — весело кричали ей, дразня и радуясь заминке. Можно убежать подальше и даже найти укрытие! Что ж… ей нужно всего лишь догнать кого-нибудь и сделать его водой, правильно? В этом вся суть игры. Поборов интроверта внутри себя девочка бросается в погоню.       И, о боже, со стороны это выглядит невероятно жутко! Издевательский смех только укрепил решимость догнать кого-нибудь. Перуэр имела хорошие навыки логики, потому быстро вычислила того, кто двигается медленнее всех. Убегающие, видя сверкающие алые глаза и черные руки визжали от страха. Сейчас был ясный день, но все до одного думали, что попали в ужастик и сейчас их, самое безобидное, сожрут заживо. Ладошка Перуэр коснулась плеча другой девочки, означая, что теперь она вода. Вот только развернуться и убежать у Перуэр не получилось. Стоило ей начать разворачиваться, как ее нос наткнулся на живот одной из воспитательниц.       Сзади послышался душераздирающий плачь. Сестра, которую «запятнала» Перуэр получила слишком сильный толчок и упала в грязь, — это можно было назвать максимальным невезением, найти свежую землю в разгар декабря. Недалеко находилась оранжерея Крукабены. Сотрудники расчищали вокруг клумб дорожки и ухаживали за межсезонными растениями. Обстоятельства сложились так, что в оранжерее сломалось отопление, пришлось разбирать часть дорожек, чтобы заменить проложенные трубы. Уложить обратно дорожку не успели. Потому прямо посреди промёрзшей дороги и белоснежного красовалась недавно заровнённая яма с мокрой свежей грязью. В нее-то и угодила следующая вода…кажется, эту девочку звали Таня. Осмотрев себя, Таня поняла, что платье, которое она обожала и в котором планировала пойти на завтрашнюю елку было безвозвратно испорчено!       Перуэр поджала ладошки в защитном жесте. Она не хотела! Она…она…видимо переволновалась из-за игры. Толчок, определенно, получился сильнее из-за переживания. На лице Перуэр застыли шок и вина, когда она осознала, что своими неосторожными действиями причинила боль сестре.       — Посмотрите на нее, какая дерзкая, драки думала затевать?       — Выпороть тебя мало! — раздосадованная воспитательница уже предвещала поиски нового платья и попытки отстирать старое, белое.       Поддержали возмущения и нянечки, подошедшие разбираться. Сбились словно волки в стаю. Это были не Ольга и не Ангелика, которые бы вместо выяснения виноватого, заставили бы обе стороны помириться или извиниться, пообещать не делать так больше и мирно разойтись. Не-е-ет. Они — взрослые и определенно более умные женщины, понимающие в воспитании детей побольше всяких молодых девчонок. Оставлять безнаказанным такое поведение точно нельзя! Все прекрасно видели происходящее. Перуэр напала на других детей! Толкнула другую воспитанницу в грязь. Согласитесь довольно трудно поверить, что это произошло случайно.       Лицо Перуэр взорвалось красным. Девочка чувствовала себя невероятно пристыженной. Воспитательница схватила ее за руку, чтоб не убежала. Другие дети, тоже играющие в догонялки, удивленно наблюдали за разворачивающейся драмой. И никто не встал на защиту Перуэр, побоявшись взрослых. Перуэр чувствовала, как у нее падает сердце, куда-то в пятки. Старшая няня отчитывала ее и упавшую Таню. Нельзя носиться, нужно было думать головой, прежде чем надевать праздничное платье, нельзя затевать драки. Невоспитанные, кому они такие нужны? Неблагодарные. Доставляющие только проблемы. Каждое слово било больнее пощёчины. Но самым ужасным оставалось то, что все остальные дети смотрели как ее унижают!       — Я…я не хотела… Я не хотела так сильно… — еле слышно, запинаясь шепчет Перуэр, пытаясь оправдать себя.       Она загнана в угол. Теми, кто сильнее нее. Ситуация безвыходная.       — Что здесь происходит? — разрезает невыносимое наказание девичий голос.       Ангелика подлетает к Перуэр, буквально выхватывая младшую из рук воспитательницы. Как раз в тот момент, когда из глаз начинают вытекать огромные крокодильи слезы, которые невозможно сдержать. Перуэр так стыдно! Так стыдно, что она зарывается лицом в грудь старшей, обхватывает руками шею и скрепляет в прочный замок. Теперь от Ангелики ее не отодрать ничем. Перуэр всю трясет. Она настолько напугана и уязвима, что ей хочется, чтобы проклятие наконец сожгло ее всю!       Тучная женщина проворчала:       — Эта мерзавка затевает драки.       — …Перуэр? — обеспокоенное. «Больше не маленький паучок?..» Осторожные поглаживания по голове, вынуждают Перуэр. Усилием воли она отрывает лицо от одежды нянечки. В серых глазах недоумение. Старшая девочка явно обескуражена таким заявлением от страших коллег. Но в ее глазах нет сто процентной уверенности. Она предполагала, что…она могла так сделать…       — …я… я сожалею… — задыхаясь от слез выговаривает. Перуэр готова все признать. Все. Что она затевала драку, что она невоспитанная. Что она дерзит, что она плохая. Только пусть это прекратиться!       — Сожалеет она! Стирать ведь и покупать новое не ты будешь!       — Прекратите, вы ничем не помогаете. Закройте рот! — впервые Ангелика действительно злиться. Старшие охают, впервые наблюдая такую резкость в поведении Ангелики. Видимо, Ольга плохо на нее влияет. — Милая, ты правда дралась? — она нежно стирает слезы с щек Перуэр, а когда набегают новые девушка поднимает, что дело совсем плохо. Подрагивающая девочка оказывается сидящей на руках Ангелики. Наблюдает, как другую младшую, всю запачкавшую праздничное платье отводят в дом. Потом переводит взгляд на лужу. Возвращает к напуганной Перуэр. Она пытается оценить ситуацию, но…есть важное «но».       — Конечно, эта дрянь дралась! — хлопает по собственному бедру от досады воспитательница.       Перуэр вздрагивает. У нее сердце так бешено колотиться, что она теперь точно знает, где оно находиться и даже его размеры. Хлопок еще больше нагнал страху. Теперь светловолосая думала, что ее ударят, чтобы наказать за случившиеся. Она не раз видела, как особо непослушных воспитанников пороли ремнями или тапочками… Даже Ангелика разочаровалась в ней. Вина пожирала. Кончики пальцев начало жечь.       Проклятие. Оно питается его негативными эмоциями. Страхом, болью и обидами.       — Не кричите на нее! — возмутилась Ангелика, отворачивая Перуэр от всех.       — Тебя здесь вообще не было! — и это было то самое «но». Ангелики тут не было. Она не может достоверно доказать, что маленький паучок этого не делала. От чего-то девушка гнет свое.       — Перуэр хорошая девочка, она так себя не ведёт. — упрямо отрезала Ангелика. Если бы не другие воспитатели, она бы обязательно придумала как помирить девочек и решить проблему с платьем. Только вот разве сейчас конфликт разрешишь? Он уже произошёл. Каждый видит его по-своему. Кто прав, кто виноват уже не установишь.       — С-стой, малая!       — До приезда «Мамы» не желаю обсуждать это происшествие.       Перуэр почувствовала себя отвоеванной. Ее уносили с поля брани на руках и гладили, гладили, гладили. Утешенной поддержка успокоила. От пережитого стресса Перуэр быстро почувствовала сонливость. Так она заснула на руках Ангелики, тихо плача.

***

      Крукабена уехала в город за подарками, вернется лишь завтра утром. А пока Ангелика и Перуэр показательно были лишены ужина. Вот что случается с теми, кто не слушается старших! Это касалось, как детей, так и младшего персонала. Перуэр сидела в комнате Ангелики. Только сейчас эти посиделки не имели ничего общего с привычными небольшими ночными увлекательными успокаивающими играми перед сном. До отбоя куча времени. Перуэр заставили быть вместе с Ангеликой, лишь по той причине, что одну ее в общей комнате никто не оставит. Девочка скромно присела на диван, потирая рукова любимой теплой кофточки. Она думала, что Ангелика ненавидит ее и злиться.       Неуютно. Хочется, как раньше…       — Паучок, иди ко мне. — подозвала Ангелика.       Перуэр подпрыгивает от страха. Она вновь исподлобья смотрит. В Ангелику это не внушает страх, наоборот. Она легко улыбается Перуэр! Напряжение в лице старшей пропало и брови перестали хмуриться! Получается, она не обижена на младшую? Подтверждая догадку девочки, она манит ребенка жестом. Перуэр медленно подошла к Ангелике, все еще делая небольшую ставку на подвох. Вдруг…ее все-таки накажут? Дом Очага — жестокое место. До совершеннолетия дорастают не все…       — Не будем унывать! Будем развлекаться! — озорно хохочет Ангелика, притягивая Перуэр. Девочка удобно разместилась на коленях старшей, отчего почувствовала себя ребенком, охраняемым матерью. Она видела такие сцены, когда приют выходил на культурные мероприятия. Те же новогодние елки, походы в театры, на экскурсии. Старшая девочка целомудренно целует ребенка в лобик, желая поделиться нежностью, переполняющей душу. Ну и что, что наказали? Завтра приедет «Мама» и все решится. — Голодная?       Живот красноречиво заурчал, требуя еды. Перуэр же не знала, что ее лишат ужина! Поэтому завтрак с овсяной кашей и обед с луковым супом она поковыряла на две-три ложки, оставляя надежду лишь на последний прием пищи. То с каким рвением и беззаботностью Ангелика распахнула дверь из домашнего заключения стоило запечатлеть на картины. Ведь она чуть не пришибла дверью как раз ту самую женщину, зовущейся главной воспитательницей.       — Вы наказаны, комнату покидать нельзя.       — Тогда принесите нам чайник и чашки. Пить ведь нам не запрещалось?       Перуэр внутри восхищалась Ангеликой. Она…такая смелая. Так в комнату принесли кипяток, чашки чая, несколько пакетиков и под видом «забрать ночнушку» старшая девочка сходила в комнату Перуэр и тайком взяла вместе с одеждой раскраску с карандаши. Ольги не было. Уехала на новогодние каникулы к семье. К Новому Году порядком мало персонала оставалось в Доме Очага.       — Ты когда-нибудь пробовала лапшу и пюре быстрого приготовления?       — Нет…       Зрачки Перуэр слегка расширились в предвкушении еды. Девушка рылась в шкафу соседки, выуживая стратегические запасы каких-то коробочек. Ребенок был так впечатлен ими, что пытался прочитать названия каждой. Перуэр довольно неплохо читала для своих лет. Еще по слогам, но довольно уверенно. «Печенье», «Жвачка», «Сигареты», «Булочки-пышки», «Шоколадные конфеты», «Пластырь», «Бинты», «Лапша с курицей», «Лапша с говядиной»…При прочтении упаковок Перуэр молча облизала губы, потому что никогда раньше не пробовала большую часть всего здесь. И ей очень хотелось.       — Кон…контра…цепи…что это за слово? — слово на небольшой пачке оказывается слишком длинным и непонятным. Потому, жаждущее знаний об окружающем мире, сознание ребенка хотело ответ.       — Это лекарственный препарат. Его нужно спрятать обратно. — Ангелика спокойно убирает пачку таблеток в ящик. И еще старается незаметно запихнуть обратно больно цветастую упаковку презервативов. И зачем Ольге такая огромная коробка? Ее рота солдат за десять лет не использует даже если каждый день будут заниматься совокуплением. А тут такая пачка у обычной нянечки приюта. Благо любопытство девочки привлекает другая, не менее цветная упаковка.       — «Про»-«кла»-«дки».       — Да, правильно прочитала.       — Что это? — Перуэр жутко любопытно, но даже потрогать страшно. Вдруг сломается?       — Ну…это нужно девочкам, когда они взрослеют. Через пару лет медсестра объяснит вам это. — обещает Ангелика. — Ну, давай готовить еду?       Удивительно, но вниманием детей очень легко управлять. Раз, и Перуэр уже вовсю поглощена открываем защитной этикетки с поверхности бумажной тарелочки. Под одобрительный взгляд старшей проводит пальчиком по сухой лапше. Повторяет за Ангеликой. Берет первый маленький пакетик, криво разрывает по зубчикам. Высыпает в тарелку так, что поднимается небольшая пыль. Благо очень быстро оседает. Зоркий глаз замечает остатки специй внутри пакетика. Их девочка собирает языком, чувствуя непривычную остроту блюда. Фу-у-уэ! Второй пакетик с маслом. Руки Перуэр становится жирными, и девочка отставляет их так будто испачкалась в чем-то ужасном. Ангелика быстро подает влажную салфетку. Наблюдать за спокойными и уверенными действиями Ангелики одно удовольствие. Она ловко разливает кипяток по тарелкам. После чего накрывает этикетками от изначальной упаковки, создавая тем самым крышку. Потом кипяток разливается по банкам с сухой заготовкой для пюре. Перуэр замечает сухую лапшу, отломившуюся во время перекладывания. Небольшой кусочек упал на невысокий столик, за которым они сидели. Кусочек оказывает во рту Перуэр и она отмечает, что вкус этой лапши ей нравиться больше, чем специй.

***

      Перуэр наелась до отвала! Лапша, пюре, булочки, конфеты! Это был один из самых вкусных столов который у нее когда либо был. Вечер не закончился даже после комендантского часа. Ангелика просто выключила основной свет и включила ночник. Под его светом счастливая девочка разукрашивала насекомых, аккуратно выводя контуры и причудливые рисунки, под мерное чтение сказок Ангелики. И ей уже было все равно, что кто-то ее хотел наругать. Главное она сытая, в тепле и уюте, рядом с человеком, который ее семья.

***

Пациент: Ангелика Снежевна, 19 лет.

— обеззараживать раствором каждый день первые семь дней,

каждые три дня две недели

— таблетки, курс две недели три раза в день

— витамины, каждый день в течении месяца, интервал 24 часа

— смена бинтов каждый день первые семь дней,

раз в четыре дня вторую неделю,

один раз в пять дней третью и четвертую неделю

— категорически запрещается душ, ванные первые

три недели, только протирание

— постельный режим

— легкая усваивая пища, каши

— проветривание помещения

Врач: Дотторе

Тип операции: Кесарево сечение