Попались.
— Иди к стойке регистрации, я догоню. — Нервно произносит Харрис, боясь и взгляда спустить со своего возлюбленного, что и с места не желал шевельнуться, вцепившись рукой в край чёрного пальто Джона. Видимо, предчувствие американца не было простым, да вот в голове не укладывалось то, сколько же папарацци стоит в аэропорту, охрана пытается сдержать неадекватных фанатов, которые чуть ли не сбивают всех на своём пути, дабы увидеться с любимыми фигуристами, которые вот-вот покинут страну. У голубоглазого паника поднимается, вслушиваясь в звуки щёлкающих камер, говора людей, которые так и хотят разузнать всю интересующую информацию именно у Лололошки и Джона. Складывалось впечатление, словно они мировые музыкальные звёзды, за которыми охотятся везде, но нет, обычные спортсмены со своими скелетами в шкафах, которых сейчас пыталась достать публика. Ким неохотно шагает вперёд, но с каждой секундой всё быстрее, чуть ли не бежит, пока за тем направляется Окетра, стараясь прикрыть своего спортсмена, отмахиваясь от камер, вопросов, понимая, чего хотят эти люди, пока сам же Ло прятал своё лицо под чёрной маской и не смотрел на огромное скопление зевак, вслушиваясь в своё учащённое сердцебиение. Лололошка старался закрыть собственные уши, дабы не слышать мерзкие вопросы в свой адрес, пытался обернуться, посмотреть, где находится его парень, но Дейви с остальными фигуристами почти не могли протиснуться, и в такой ситуации стали поднимать голос некоторые из спортсменов, что и сами старались отгородить коллег.
«Ким Лололошка, скажите, это правда, что между вами и Джоном Дейви Харрисом крутится роман?»
"Джон Дейви Харрис, какого вам встречаться со своим заклятым врагом?"
«Стоит ли ожидать раскрытие двух однополых пар в сфере фигурного катания?»
«Что вы чувствуете, когда на пьедестале первого места находится ваш возлюбленный?»
«Эграссель залёг на дно. Ваша ли это вина?»
Тренера стараются оттолкнуть всех от своих фигуристов, пока спортсмены постепенно скрывались в другом конце аэропорта после регистрации полёта. У Кима глаза бегают по всему помещению, было страшно оступиться, что-то сказать, чувствуя, как паника накатывает тело, осознавая, что сплетни дошли до такого уровня, что уже невозможно находиться рядом со своим же любимым человеком, и, кажись, под удар попали не только они с Джоном, новые близкие знакомые тоже, решая расспросить ещё одну парочку, которая стояла на равне всех этих слухов. Окетра уводит Лололошку подальше, где уже царила тишина и безразличие от парочки людей, которые точно также ждали рейс в Пекин, пока голубоглазый старался найти взглядом Джона, от нервов сжимая лямку шоппера, что остался с собой. Женщина старалась успокоить фигуриста, понимая, какой это был стресс и страх для него, оказаться в подобной ситуации, не каждый же день в публичном месте такое огромное скопление папарацци, которые пытаются залезть чуть ли не в бельё спортсменам, дабы покопаться во всей интересующей информации. Кореец телефон нащупывает в кармане тёмного пальто, стараясь дозвониться до возлюбленного, не отходя от своего тренера, которая говорила, что всё в порядке. Лололошка телефон у уха держит, осматривая весь второй этаж аэропорта, начиная ещё сильнее волноваться за парня, но на радость вдалеке показался знакомый шарфик Харриса, заставляя Ло выдохнуть с облегчением, пока высокая фигура направлялась к тому. — Я уже испугался, мало ли что-то произошло. — С облегчением начинает Лололошка, наплевав на всех и отходя подальше со своим возлюбленным, дабы просто обняться, да и то страшновато. Голубоглазый всё никак своё сердце успокоить не мог, но моментально попадает в тёплые руки возлюбленного, что свою голову уложил на плече корейца, поглаживая ладонями его спину. — Всё в порядке же? — Неуверенно спрашивает Ло. — Не волнуйся, милый. — Отвечает Джон, словно закрывая от всех своим телом возлюбленного, чувствуя, как парень в ответ обнимает его, ощущая, как сердце того бешено стучит. — Калеб и Кавински стали всех уже посылать куда подальше, но к ним было куда меньше вопросов, нежели к нам. — Объясняет Харрис, стараясь не показывать своего волнения, уже представляя, какой сумбур будет в новостях. — В Китае никаких взаимодействий, держимся подальше друг от друга на льду, но если захотим выйти погулять, то только ночью. — Заканчивает предложение Джон, но объятия не распуская, лишь отстраняя голову от плеча возлюбленного, оставляя лёгкий поцелуй в висок напоследок. — Я понимаю, но это в любом случае такой страх, столько людей, которые банально хотят узнать, кто с кем трахается. — нервничает Лололошка, как-никак он и сам понимал такое, говорил про это, но надеялся, что всё утихнет, но нет, произошёл некий взрыв в инфополе. — Хочу просто поскорее вернуться в Корею, чтобы внимание ушло на оставшихся фигуристов, мне так это надоело. Это дерьмо с раскрытием отношений всплывает везде, будто люди никогда не видели однополую парочку. — Ким готов психовать уже, да и сам на месте мнётся, с ноги на ногу переступает, а взгляд жалостливый, как у брошенного кота. Руки корейца ползут на плечи возлюбленного, не отпуская того от себя. — Всё будет хорошо, ну что ты? Мы справимся. — Старается успокоить Джон своего возлюбленного, понимая, что спокойно жить им не дадут. Харрис свои ладони кладёт на щёки корейца, поглаживая их большим пальцем и аккуратно целуя в пухлые губы, понимая, что сейчас на них никто не смотрел, ведь стояли вдали от всех. — Немного осталось. Скоро вернёмся домой, ничего выкладывать не будем, лишь готовиться и тренироваться к финалу. — От тёплых и поддерживающих слов Дейви на душе было спокойно, так хорошо и тепло, что не хотелось расставаться ни на секунду с данным человеком. Влюблённые карие глаза завораживали по-своему, даже придавали свою уверенность в то, что вместе они справятся со всем, да и за Джоном было как за каменной стеной, Ким завидовал в этом сам себе. — Ты всегда слишком спокойный в этом плане, но меня это радует. — Тихо признаётся Лололошка, прикрывая глаза и отвечая на лёгкие поцелуи, что действовали как успокаивающие таблетки. — Ну а какой смысл сейчас трепать нервы что мне, что тебе? Уже глубокая ночь, спать хочется, а не в конфликты лезть. — Пожимает плечами Джон, оставляя последний поцелуй на лбу корейца и смотря на того с любовью в своих очах. — За это я тебя и люблю. — Роняет лёгкий смешок Ло, немного краснея от собственных слов, как-то до сих пор непривычно было говорить парню слова любви, но Харрису постоянно хотелось твердить об этом, зная, что в ответ получит точно такие же мягкие и ласковые слова. Но было бы всё так просто и для самого Джона, самому фигуристу, что представляет Америку, не хотелось попадать под обстрел камер, вечных вопросов, чтобы о его отношениях болтал каждый второй в данный момент, когда никто из двоих возлюблённых не готов освещать этот факт. Но, замечая реакцию Ло, самому страшно было, зная, как могла бы отреагировать публика, народ Южной Кореи, родственники, весь мир, всё это как огромный взрыв посреди спокойного дня. Хоть Харрис и обладал специфическим характером, свою вторую половинку он не собирался ставить под опасность, зная, что если скажет что-то не то, поплатится за это, как и не поступил несколько минут назад, послав одного из интервьюеров куда подальше, говоря, чтобы в его жизнь они не лезли, а смотрели за талантом как фигуриста, впрочем, в этом и был всеми знаменитый Джон. Спустя несколько минут разговоров оба скрывшихся спортсмена показались на публику, внимание на тех обратили тренера да остальные фигуристы, что ждали своего рейса в другую страну, но вот лёгкий страх на душе Кима всё равно присутствовал, старался своими голубыми зенками найти какие-то скрытые камеры, даже накручивал себя в плане того, что все новости в интернете могли попасться собственному отцу, а здесь уже было опасно. Райя и Окетра поджидали двоих, понимая, куда те могли отойти, чтобы банально поговорить наедине, пока сами ждали своих фигуристов у одной кофейни, пока было свободное время, чтоб по стаканчику бодрящего напитка пропустить. Взглянув на наручные часы, Абер сказала, что у тех есть час свободного времени до посадки, значит, фигуристы могут пройтись по магазинчикам на втором этаже, чем и решили заняться, ведь Ло был любителем потратить деньги на бесполезную ерунду, от покупки которых Харрис старался отговорить, но кореец не собирался слушать, говоря, что ему это понадобится, приведя в пример кучу баночек Джона, средства, которыми американец измазывался каждое божье утро и вечер. Карие зенки закатились, а сам юноша не стал заходить в излюбленный отдел с уходовой косметикой, говоря, что сейчас у него всё имеется, поэтому присмотрит за Кимом, за его тратами и просто будет ходить и ворчать на то, сколько денег он спускает на ерунду. Американец на время в телефоне посматривает, пока голубоглазый носится из раздела в раздел, то у игрушек зависнет, то у сладостей, то у какой-то еды, одежды, предметов декора для дома, не зная, что ещё ему нужно, но вот голос возлюбленного заявляет о том, что пора уже оплачивать покупки и идти на рейс. Самое удивительное для Ло было то, насколько же сейчас Джон был сонным и уставшим, словно из того все соки вытянули за день, и фигуристу хотелось свалиться в мягкую кровать, хотя бы сидение самолёта, поспать три с половиной часа перелёта. — Я жутко хочу спать. — зевает и говорит Джон, клюя головой и выходя из магазина со своим возлюбленным, что рассматривал свои покупки и выглядел довольно бодрым, в отличие от самого Харриса, не понимая, как вечно сонный Лололошка сейчас такой активный, что даже ни один глаз не закрывается.— В самолёте поспим, а потом в мягкой кроватке окажемся. — Спокойно говорит Ло, подлавливая зевок со стороны своего возлюбленного и шагая обратно к тренерам. У корейца было огромное желание упасть в кровать и обняться с Дейви, провалятся денёк, набраться сил и на следующий отправиться на тренировку, даже не верилось, что Гран-при для сильнейших подходил к некому концу, вот-вот и лидирующие фигуристы отправятся по родным странам, дабы начать готовится к финалу сезона, подползающему новому году и другим мелочам жизни.
