Двойной аксель к принятию

Желание не выходить из зала разминки было настолько огромным, как и желание Лололошки вернуться на родину, чтобы лишние глаза не преследовали фигуристов, задавая тем кучу неуместных вопросов. Ким не был удивлён тому, что ледовый дворец набит людьми, уж первые четыре ряда точно, из-за чего до спортсменов можно дотянуться рукой. Такого волнения и паники не было даже перед произвольной программой, как на обычной тренировке, зная, что все шепчутся между друг дружкой, посмеиваются и строят теории. Даже при остальных фигуристах не поговорить со своим близким человеком, но, пожав на это плечами, голубоглазый продолжил свою растяжку, разогревая мышцы и готовясь к выходу на лёд, пока Харрис не останавливался в своей разминке. Дейви на всё возможное кидается, а музыка заполняет голову, позволяя тому отпустить все мысли, жаль, что на холодное покрытие не получится выйти без полюбившихся наушников. Казалось, что каждый спортсмен старался отпустить эту тему, но внутреннюю панику было сложно успокоить, понимая, что сама по себе неделя выдастся тяжелой, а через пару дней начало третьего этапа, но даже на это наплевал американец, кидая свой карий взор на представителя Франции, как-никак, но подозрения на душе присутствовали, уж слишком тихо ведёт себя Сель.

Джон уже сквозь одежду чувствует, как капли пота пропитывают чёрную одежку, но на своём не останавливается, продолжает разминку на скакалке, то переходя на обычные прыжки вверх. Все мышцы в теле ныли, но это было слишком приятно, представляя, как через несколько минут появится нереальный контраст с по-своему обжигающим под ногами льдом. Кареглазый разминку прекращает, вытирая со лба выступившие горячие капли, стараясь отдышаться и хватая очередную бутылку воды, выпивая залпом половину и икая от попадания жидкости в организм, подавляя в себе желание вылить воду на волосы, тем самым позволив бы себе расслабиться, но нельзя, иначе заболеет после выхода на лёд. Карий взгляд американца закрепился за фигурой своего возлюбленного, что заканчивал тренировку в зале, в очередной раз сидя на шпагате напротив большого зеркала, потягиваясь руками вверх и глубоко дыша, позволяя своим мышцам по-своему успокоиться. Что-что, но растяжке Кима он знатно завидовал. Уставшие фигуристы уже собирались покидать спортивный зал, да направиться к раздевалке, переобуться в любимые коньки и шагать ко льду, где каждого ждали тренера, но самым первым покинул зал именно Ким, в очередной раз потягиваясь, похлопывая себя по лицу и стараясь не зевать, да вот мерзкий запах каких-то специй ударил в нос. Сложилось впечатление, словно представитель Южной Кореи зашёл в какую-то дешёвую забегаловку, которая располагается в самом бедном районе Сеула, и на такой запах Ким ладонью рот прикрывает, стараясь не дышать, матерясь себе в руку, щуря глаза и медленно направляясь к шкафчику, где лежали собственные вещи. — Фу! — разносится громкий и протяжный недовольный возглас, даже не сомневаясь в том, кто это был. — Какая же мерзость! Чем здесь воняет?! — ругается Харрис, хмурясь и медленно направляясь к своей сумке с коньками. — Если мои шмотки провоняют этим отродьем, я изобью человека коньками! — У Дейви и так не было хорошего настроения на сегодняшний день, так и мерзкий запах подпортил всё, особенно такому человеку, как Джон, что является ещё той брезгливой личностью. Если что-то не понравится Харрису по запаху — он к этому больше не притронется. — Чего ты разнылся? Ничем не пахнет. — откликается фигурист, что жевал очередные снеки во время перерыва. — Такое ощущение, словно кто-то не постирал носки спустя две недели беспрерывных тренировок на льду, — отзывается Кавински, который точно также не оценил запах каких-то острых снеков. Тем временем Кима чуть не стошнило, на что спортсмен по-быстрому коньки натянул, толком не шнуруя и выбегая из раздевалки, начиная громко кашлять. — Аж Лололошка убежал. — Пожимает плечами Винс, дыша через рот. — Блять, ну находимся в закрытом помещении, неужели на потом оставить нельзя? — продолжает ругаться Джон, захватывая сумку с коньками и выходя вслед за своим возлюбленным, что подальше сбежал отсюда, решая переобуться перед льдом. — Идиот безмозглый, ты здесь не один занимаешься. — В открытую хамит Харрис, не переживая о дальнейших последствиях и показывая своё недовольное поведение всем окружающим. Тем временем Лололошка направлялся к лавочке перед льдом, дабы перешнуровать коньки и выйти на любое холодное покрытие, да вот раздражающие взгляды и возгласы сидящих зрителей напрягали, кто-то осмеливался напрямую спрашивать про личную жизнь фигуриста, но голубоглазый спортсмен игнорировал и матерился у себя в голове насчёт этого, слушая какие-то наставления от Окетры, что и сама старалась перевести внимание парня на другое. Ким выдыхает, кидая взгляд на раздевалку, откуда постепенно выходили остальные фигуристы, первым замечая своего возлюбленного, что выглядел крайне недовольным, словно вышел тот самый Джон, которого он знал год назад, парня, который готов порвать всех на своём пути, и если кто-то что-то скажет ему, пошлёт куда подальше. Но Ло знал, что тот лишь прикрывает себя настоящего очередной маской безразличия и злобы на всех, ставя себя выше всего на свете. Но как только американец стал приближаться, самому голубоглазому стало не по себе, словно от того веяло аурой недовольства, боясь и слово лишнее сказать, тем более представляя, как бы Дейви мог себя повести на публике. Для вида Лололошка даже спрятал фенечку под чёрной одежкой, замечая, что возлюбленный сделал точно также, виднелось очертание чего-то на руке под тканью облегающей вещи, на что Ким выдохнул с облегчением. Кореец на лёд ступает, да старается к покрытию привыкнуть, а через время и остальные спортсмены вышли на излюбленное место. Лололошка чувствовал себя как-то непривычно, казалось, прошло так мало времени, а ноги уже отвыкли от коньков, но вот что-то да не нравилось в своих движениях. Постепенно Ким скорость набирает для начала, похлопывая себя по сильным ногам и не решаясь моментально выходить на сложные прыжки. В очередной раз отличился кареглазый американец, тот словно отпугивал всех своей нагнетающей аурой вокруг, словно над головой Харриса образовалась облако ненависти ко всем окружающим, прожигая взором каждую фигуру на льду. В отличие от всех, американец не переживал насчёт своих способностей, доверяя самому себе больше всего и набирая скорость на коньках, вслушиваясь в любимый хруст льда, что оставлял после себя крупицы снега. Уверенность полыхала в груди, хотелось закрыть глаза и не чувствовать никого и ничего вокруг себя, лишь гордое одиночество и пустоту в голове, но нельзя, вокруг ещё куча спортсменов. Американец выходит на нужную скорость, разворачиваясь спиной на одной ноге, наплевав на всё, и исполняя свой легендарный прыжок, что-что, но своему четверному акселю тот доверял больше всего, в очередной раз приземляясь с удачей и слыша раздражающие вскрики небольшой публики, даже старался держаться подальше от бортиков, чтобы никак не контактировать с зрителями. Китай уже не радовал Дейви, нагнетал, да и последние новости не приносили удовольствия, желая выплеснуть всю злость на что-то. Но и долго ездить не пришлось.

— Да твою мать! — разносится громкая ругань из уст Джона, что не смог удачно выехать с четверного тулупа, неприятно упав и моментально вставая, отряхивая чёрный костюм от прилипших частичек снега.

На американца обратили внимание все спортсмены, обернувшись на того, а особенно была недовольна Райя, показав кулак своему ученику, и губы поджала, говоря своим поведением, чтобы тот ничего лишнего не говорил, иначе женщине придётся разговаривать с ним в такой же манере, чтоб Дейви не открывал свой рот лишний раз. Не только спортсмены были на нервах, тренера тоже далеко не ушли, а две сблизившиеся женщины, что являлись наставниками Лололошки и Джона, уже очередную тренировку болтали и что-то обсуждали. Окетра же посмеивалась с того, мол, у Харриса плохое настроение, значит, и у Абер тоже. Уже сам Ло хотел подъехать к своей второй половинке, подбодрить того, но пылкий карий взор так и говорил: «Не подходи ко мне», не нравилось голубоглазому то, что всё спокойствие американца перетекало в злость, лишь понадеявшись на хороший вечер вместе, если Джон не нагрубит. В отличие от недовольного Харриса, Ло же не срывался и не ругался на всё помещение, принимая свои падения и отрабатывая их лучше, стараясь не зацикливаться, всю карьеру столько раз приземлялся неудачно, что уж теперь. Харрис же не прощал самому себе такого, ругался, да Абер не выдержала, подозвала к себе разъярённого фигуриста, наблюдая, как тот руки по бокам расставил, подъезжая к бортикам и замечая очень недовольное лицо женщины. — Ты чего тут скандалы устраиваешь? В раздевалке наехал, на льду ругаешься, давно по башке не получал? — Ругается женщина, вставая на цыпочки и давая подзатыльник американцу, пока тот чувствовал себя отчитанным мальчиком. — На, водички попей и успокойся, засранец. — Всё равно ворчит голубоволосая, беря недалеко стоявшую бутылку воды и протягивая спортсмену, который что-то бубнил себе под нос, да недовольно.

— Да день отвратительный, везде эти фрики сидят, в раздевалке омерзительный запах, свои загоны, падаю часто, и даже... — высказывается Харрис, осматриваясь вокруг и говоря куда тише. — Ло не обнять, спокойнее было бы. — Косится куда-то вниз Дейви, получая ещё один подзатыльник со стороны Абер, не понимая, за что в этот раз. Женщина лишь скрестила руки на груди, отправляя своего спортсмена на тренировку дальше, не спуская недовольного взора от высокой фигуры.