Мелочь...
Силы сходили на нет, но кореец не собирался останавливаться. Разгорячённый пот стекал по красному лицу фигуриста. Сам же Ло уперся руками в бортики, стоя напротив своего тренера и слушая бубнеж Окетры, опустив голубые зенки в ноги, стараясь отдышаться, игнорировать боль во всем теле после стольких неудачных падений. Чувствовалось, как мышцы забились, ноги были ватными, а коньки пережимали ступни юноши, желая поскорее снять с себя ботинки, но Ким не желал сходить со льда, словно в груди зажёгся огонёк, а сам спортсмен вернулся в период тренировок перед олимпиадой. Уж слишком сильно корил себя Ло за то, что упустил былую форму, но в третьем этапе решил разыграться по полной, замечая идентичное поведение у своего же возлюбленного, но невероятно агрессивное, настолько, аж остальные фигуристы старались не контактировать и не прокатываться даже близко с представителем США. Сам же кареглазый был более-менее доволен своим результатом под конец, но решил уйти первым с тренировки, не говоря ни слова никому, что отправиться в отель пораньше, лишь Абер поинтересовалась, напомнив про завтрашний день, отметила некоторые недостатки и попрощалась с молодым человеком. Жаль, что собственное раздражение от дня никуда и не уходило, оставалось в глубинах подсознания и грызло душу. Бесило всё вокруг: мысли, люди, лишние глаза, даже собственный возлюбленный. Боясь собственного состояния, Дейви скинул это на неудачный день и желание немного побыть одному, дабы привести мысли в порядок.
Лололошка и сам не заметил, как вышел чуть ли не самый последний с ледяного покрытия, что было изрисовано своеобразными рисунками из-за острых лезвий коньков. Кореец потягивается, да дыхание старается перевести, воды побольше выпивает и слушает в очередной раз какие-то мелкие поправки от тренера. Окетра не была груба с голубоглазым, подбодрила в очередной раз своего спортсмена и пожелала хорошенько выспаться, поесть и отдохнуть перед следующим днём, за такое отношение к себе Ким довольно улыбался, посмеивался и говорил, что не подведёт на выходных, ведь чувствует себя очень хорошо и поувереннее на новом льду. Но самым главным счастьем для фигуриста было снять коньки, что казались новыми ступнями, и кореец выдыхает с огромным облегчением, чувствуя свободу после ботинок, понимая, что перевязал их слишком сильно, не чувствуя собственных пальцев на ногах. В раздевалке пусто, осталось лишь парочка парней, а знакомого оранжевого шарфика не было видно, на что голубоглазый пожал плечами, немного отдыхая на лавочке, параллельно проверяя новостные ленты в интернете и собираясь переодеваться. Время перевалило за девять вечера, хотелось поскорее отправиться под тёплый душ, да в мягкую кровать запрыгнуть, но для себя молодой человек решил иначе: прогуляться по улочкам Пекина перед возвращением в отель, зайти по пути в местные магазинчики и купить каких-нибудь вкусностей, чтобы поддержать собственного возлюбленного, попробовать что-то новенькое из еды, поговорить, банально провести вечер хорошо. Холодный ветер ударял во всё ещё красноватое лицо вышедшего фигуриста, а город покрылся в темноту, освещая улицы лишь фонарями, фарами проезжающими машинами, свечением построек вокруг, в особенности отеля, в котором проживали спортсмены. На удивление, вокруг было тихо, но для собственной безопасности Ким на лицо натянул привычную чёрную маску, направляясь в противоположную сторону места проживания и прогуливаясь по тропинкам, вслушиваясь в гул оживлённого Пекина, говор проходящих людей и присматриваясь к окрестностям. Хоть ноги и болели жутко, но медленная ходьба расслабляла, пока сам голубоглазый юноша двигался к ближайшим магазинам с кучей различный снеков, закусок и традиционных китайских блюд. На удивление, Джон даже не звонил, не интересовался, где в очередной раз прогуливается его возлюбленный, но Лололошка не предал этому большое внимание, думая, что Харрис проводит время в ванне, стараясь утихомирить свой пыл, и как только он оттуда соизволит выползти, уже и сам Ким вернётся в уютный номер. В магазине не так уж и много людей, видно, работяги после тяжелого дня закупались очередной лапшой и алкоголем, а фигурист стоял около стенда с необычными снеками, какие-то вкусности были и в Корее, но спортсмен никак не удосуживался попробовать данное, зная, сколько калорий в подобном, а фигуру в тот момент портить было нельзя. Голубоглазый желал уже Джону позвонить, спросить, может он что-то особенное хочет, но не решился, беря на свой вкус и выбор, ведь слюнки текли лишь от одного вида, понимая, что слопать он может абсолютно всё после тяжелой тренировки, и даже какая-то непонятная ерунда в разноцветных упаковках казалась привлекательной и аппетитной. Выбрав всё самое необходимое, Ким направился в кассе, расплачиваясь и закидывая покупки в пакет, поправляя сползшую лямку сумки с коньками и выходя из заведения, осматривая окрестность и направляясь обратно в отель. Морозный ветер не на шутку разбушевался, а лёгкий снежок стал прилипать к тротуарам, на стёкла и крыши домов, но кареглазого фигуриста сейчас ничего не волновало, как тишина в номере и тёплая вода, что окутывала всё уставшее тело спортсмена. Насколько же приятно было не думать ни о чём, лишь иногда улавливая звук лопающихся пузырьков от пены, но вот встать из ванной было сложнее всего, словно Харрис вот-вот уснёт прямо в воде, да нельзя. Тишину прервал лёгкий хлопок двери и ворчание под нос, долго думать не пришлось, что в номер вернулся возлюбленный, но Дейви лишь глаза приоткрыл на малый шум, окунаясь чуть ли не с головой в пену. Ким сразу понял, где находится его вторая половина, не став того тревожить, лишь скинул пакет на кровать и стал переодеваться, дожидаясь кареглазого, чтобы зайти в ванную комнату и закинуть вещи после тренировки в стиральную машину. На самом деле, корейцу хотелось присоединиться к американцу под струи воды, но, зная состояние Джона, моментально передумал, лишь уселся на кровать и включил на фон телевизор, пока сам уткнулся в телефон, отвечая друзьям на сообщения, спрашивая, что да как, как обстоят дела, обсуждая некоторые планы встречи. Как бы кареглазый не хотел, но соизволил выйти из ванной спустя десять минут, натянув на тело лишь нижнее бельё, да обернул вокруг бёдер белоснежное полотенце, прикрывая за собой дверь и кидая взгляд на Кима, что удобно устроился на кровати. — А ты где ходил? — безэмоционально, толком без интереса спрашивает Джон, лишь для приличия интересуясь у своего возлюбленного. Ким моментально обратил внимание на кареглазого, переводя голубые зенки на фигуру Харриса, оглядывая того с ног до головы. — Решил в магазин зайти, вкусности взял нам на вечер. - Спокойно отвечает Лололошка, вставая с кровати и показывая рукой на пакет, что лежал рядом с ним. Кореец забрал свои вещи, вставая напротив возлюбленного и смотря ровно тому в глаза. - Милый, ты чего такой недовольный весь день? Тебе массаж сделать? - С лёгкой улыбкой говорит голубоглазый, замечая, как напротив стоявший парень немного расслабился. — Всё нормально, не волнуйся. — На выдохе говорит Джон, скрещивая руки на груди и наклоняя голову вбок, рассматривая Лололошку. Но голубоглазый не пальцем деланный, сразу же понял, что американец что-то недоговаривает, поэтому глаза сузил и брови немного нахмурил, показывая всем своим видом, что он не верит ему. — Правда, Ло, всё хорошо. — Оговаривается Джон, отходя от парня и проходя к шкафу, чтобы переодеться, а сам Лололошка двинулся в ванную комнату, закинув свой чёрный костюм в стиральную машину. Взгляд голубых очей задержался на полке у зеркала, смотря на лежащую фенечку, которую он совсем недавно подарил Харрису. Лололошка чуть нахмурился, подходя ближе и беря её в свои руки, крутя головой в сторону двери, то обратно смотря на свои руки, решая поинтересоваться, почему возлюбленный снял украшение, но, вспомнив его слова, когда он только-только получил безделушку, сердце немного заныло. — Джон. — Громко проговорил Ло, выходя из ванной и смотря на парня, что удобно устроился на кровати, подсаживаясь к нему. — А ты чего фенечку снял? — Довольно тихо спрашивает Ким, держа украшение в руке, разглядывая возлюбленного и ощущая, как собственное сердце стало отдавать ритм под грудной клеткой, стараясь не думать лишнего. — Она в ванной развязалась, да и снял, боялся потерять. - Спокойно сказал Джон не смотря на возлюбленного, но здесь юноша не соврал, украшение и правда ослабло и слезло с запястья руки. Ким немного заволновался, что кареглазый даже не поднял глаза на него, не отрываясь от телефона, что-то смотря уже на протяжении дня. Лололошка перехватил руку американца, отрывая того от гаджета, обратно завязывая фенечку, всё же, даже такие мелочи были важны Ло. - Ну что ты делаешь? - Раздражённо проговорил Джон, держа телефон в свободной руке, переводя взор на парня, что завязывал украшение. - Я бы обратно надел завтра днём. - Дергает рукой Харрис, пытаясь показать всем видом, что ему неприятно. — А после ванной не судьба? — слегка дерзит Ким, смотря, как украшение не до конца было завязано на запястье. — Да что ты панику устраиваешь сразу? Забыл и забыл, скажи спасибо, что не выкинул. — Грубит в открытую Харрис, тем самым вызывая у Лололошки моментальную обиду и боль на сердце, отдавая до самого желудка. Взгляд голубоглазого сразу же поник, осознавая, что недавний, но маленький ценный подарок ничего не значил для американца. — Следи за словами, что ты конкретно говоришь и кому. — Тихо, с болью в голосе пробормотал Ло, поджимая губу, и из-за жуткой усталости во всём теле и такого неприятного предложения старался сдержать все эмоции. Удивительно, что такая мелочь могла довести корейца. — А что ты прицепился к этой безделушке? - На выдохе говорит Джон, закатывая глаза и не смотря на расстроенное лицо возлюбленного. — Да потому что ты, идиот, уже и не помнишь, что сам же говорил, когда я тебе подарил фенечку, и, оказывается, я ещё должен быть благодарен, что ты не выкинул её?! - В недоумении говорит Лололошка, сам того не осознавая, как голос поднял. — Боже мой, только не кричи, у меня и так голова болит весь день. — Ворчит Харрис, делая всё, чтобы абстрагироваться от собственного парня, откладывая телефон и завязывая украшение на запястье, чуть ли не тыкая рукой в лицо корейца. — Доволен?! Она на месте! — В очередной раз грубит кареглазый, и сам поднимая голос на возлюбленного. — Пошёл ты. — Шипит от недовольства Лололошка, развязывая фенечку на своей руке и кидая её в лицо американца, на что Дейви глаза распахнул, видя настолько расстроенного Ло, что вскочил с кровати, успевая захватить свой телефон и скрыться в ванной комнате, хлопая дверью и закрывая её на замок.Для Лололошки это было унизительно, даже слишком. Юноше, как к чистокровному азиату, это было слишком неуважительное поведение, словно Джон не знал значения подарков у корейцев, и голубоглазый чувствовал, будто ему хорошенько ударили по лицу со всей силы. Но та боль, что была на сердце, волновала вдвойне, парень явно никак не ожидал подобного поведения от возлюбленного, фигурист хранил каждую мелочь, что дарили ему другие, особенно близкие люди, друзья. Данное поведение ему напомнило тот момент, когда он сам же выкинул прошлое украшение, что связывало его и бывшую пассию, но когда делает это любимый человек прямо в лицо, которому ты открыл душу, пустил в сердце, разрывало на части. Собственное запястье выглядело теперь пусто и не грело своим мягким теплом, лишь понадеявшись, что всё обойдётся. Хотелось выйти и накричать на Харриса, да не мог из-за усталости и любви к нему. Даже такая мелочевка вывела из себя, но что поделать, когда человек говорит одно, а через пару недель поступает совсем иначе, по-свинки, всем видом показывая, что для него это пустая безделушка. Стараясь сдержать нежелательные слезы, Ким руками глаза прикрывает, останавливаясь посередине ванной комнаты и тяжело дыша, стараясь нормализовать дыхание и успокоить сердце, что стучало быстрее, чем после проката. Единственным успокоением сейчас была тёплая ванная, надеясь, что хоть горячие струи успокоят юношу.
