Двойной аксель к принятию

Тишину ванной комнаты перебивали лишь капли горячей воды, что стекали по дрожащему телу корейца. Ким поджал колени, обвив их руками и уложив на них тяжелую голову, полностью загруженную собственными мыслями, что разрывали на мелкие частички. По разгоряченным щекам бежали нежелательные слёзы, Лололошка ненавидел плакать, проявлять эмоции, особенно в таком плане, а уж тем более реветь из-за кого-то, но сильные чувства давали о себе знать, не отпускали. Обижало всё: сильная усталость играла важную роль в данном состоянии, как и настолько душераздирающие слова возлюбленного, который поступил так низко, не то что с подарком, как с чувствами голубоглазого, высказавшись очень низко и подло. Ким не понимал, что нашло на Харриса, словно всё разочарование в человеке всплыло за секунду, зная, что люди не меняются от слова совсем, как был грубияном, так и остался, а сидевший в ванной комнате парень только понадеялся, что всё изменится. Но и горевать не было времени, на носу третий этап Гран-при, а тут ссора за ссорой, ненужные скандалы в интернете, а из тёплой воды не хотелось выходить, лишь слабые волны с гелем для душа успокаивали, но всё равно ничего не заменит полюбившиеся руки, что уже были родными. Желание скрыться и провести ночь в ванной комнате было огромным, но Лололошка всё равно знал: сбежать некуда. В принципе, номер тренера уже не был таким плохим, хоть и разговор с Окетрой мог понести за собой вечные расспросы, да не хотелось болтать о своих же отношениях всем, ведь в этом могли разобраться только двое поругавшихся.

Рука уже сама хотела потянуться к гаджету, написать лучшей подруге, излить всю душу, но кореец не стал жаловаться в очередной раз. Выносить проблемы из отношений не хотелось, зная, что во всём имеется решение, хоть и в любимые карие глаза было сложно посмотреть, не представляя, как Дейви вообще мог извиниться словесно? Казалось, что Ким вот-вот уснёт в ванной комнате, пока вода расслабляла и успокаивала тело фигуриста после тренировки. Уже надумывая план того, как по-тихому уйти из номера, дождавшись того, пока Джон уснёт, Ло так и не мог найти объяснений всему, выстраивая логические цепочки, что скажет один, то второй. Но сам американец не планировал так просто отпустить ситуацию, на все сто процентов Дейви был уверен в своей неправоте, даже не осознав того, как он посмел вывернуть свой блядский язык в сторону Лололошки. Кареглазому не хотелось видеть мокрые дорожки по мягким щекам из любимых голубых глаз и слышать неприятные слова из мягких губ, но, понимая, что он заслужил таких высказываний, решая в очередной раз извиниться перед Кимом. Было стыдно, что он сам не сдержал обещания, поступив слишком грубо и неправильно, тем самым подставив доверие любимого человека, что в свою очередь хранил каждую соринку, которая была ему подарена. Взор Харриса падает на самодельный букет, что Лололошка положил на самое видное место в номере, вызывая в груди американца ненависть к самому себе, вспоминая, как делал подарок для него в честь извинения, а дальше перетекает глазами на запястье, что пустовало без фенечки. Джон потянулся рукой к украшению, прокручивая в голове собственные слова, эмоции, когда только-только получил «безделушку», что связывала двоих влюблённых, поплотнее завязывая её на левом запястье, а выкинутую вторую часть оставил на тумбочке, которая стояла рядом со стороны кровати любимого. Знания того, как извиниться и успокоить собственного парня, в голове американца были. Дейви почувствовал тепло, как только вернул украшение на запястье руки, а карие зенки то и дело, что кидали свой взор на закрытую дверь, то обратно на руку. Раскинув мозгами, Харрис схватился за телефон, который связывал их номер и стойку обслуживания на первом этаже, слушая длинные гудки в поздний вечер, дожидаясь ответа. Через минуту в трубке послышался спокойный женский голос, да вот на языке не родном, решая сам переключится на английский, надеясь, что его поймут, иначе придётся разбираться минут сорок, или в крайнем случае спускаться вниз, да не хотелось покидать стены до выхода возлюбленного из ванной комнаты. С большим чудом Джон договаривается с персоналом отеля, заказывая в номер ужин из ресторана, что принадлежит помещению, решая хотя бы так порадовать голубоглазого парня, и рассказать всю правду, что случилось за весь, почему Дейви находится в настолько ужасном состоянии. Харрис не знал, куда себя деть, ходил от угла в угол, думая, как правильно преподнести информацию, плюсом дожидаясь заказа, который пообещали принести через тридцать минут лично в их номер. Кареглазый потянулся к пакету, который принёс кореец, шурша салофаном и разбирая покупки, тем самым вызывая улыбку на недовольном лице Джона. Ким явно постарался, набрал разных сладостей, иных острых и солёных снеков, что хорошо пойдут под ужин, зная, что Ло съест всё после тяжелого дня. Некоторые упаковки были новыми для глаз американца, рассматривая их с любопытством, хотелось поскорее попробовать вкусности вместе с возлюбленным, даже на видео записать эту распаковку для некого семейного архива. Джон готов был лезть на стену, лишь бы поскорее своего возлюбленного увидеть, потрепать по мокрым волосам, вкусно поесть и поговорить по душам, извиниться и провести вечер в тёплых объятиях друг друга. Хотелось ударить самого себя по лицу, ворваться в ванную и сесть рядом с Кимом на пол, смотря на своего парня, бурча слова с извинениями и любуясь красотой Ло. Сердце стучало слишком быстро, а одним ухом американец прислонился к двери, слушая тишину за ней, понимая, что голубоглазый вообще не собирался выходить, да и сам второй не собирался стучать, дабы не потревожить Лололошку. Но тревога и переживание за собственного возлюбленного давали о себе знать, подозрительно тихо вёл себя кореец, погрузившись в свои мысли, не слыша того, как за деревянной преградой было шуршание, говоря о том, что Джон что-то замышляет. Харрис старался сделать всё по красоте, разложить вещи, дабы в номере не было беспорядка, выложил вкусности на кровать, дождался заказа, что приехал куда быстрее, чем он думал, аккуратно поставил поднос на той же мягкой ложе, вдыхая приятный запах вкусной еды, желая самому побыстрее поесть, но дожидался возлюбленного, принципиально направившись за дверь ванной. По ту сторону повисла тишина, видимо, голубоглазый вылез из тёплой воды, собирался выходить, но стоило только двери отпереться, понеся за собой туман, Дейви аккуратно положил свои руки на лицо Ло, прикрывая его глаза, уткнувшись головой в горячее плечо корейца. — Ну что ты лезешь?! — возмущается Лололошка, что и сам не успел глаза открыть, как был моментально пойман в руки Джона, которые закрыли его голубые зенки. — Джон, отвали. — ворчит Ким, брыкаясь, но через время чувствует теплые поцелуи в районе шеи, вызывая у голубоглазого грустную улыбку. — Тише, малыш, прости меня, но прошу, доверься сейчас мне. — Словно мурчит Харрис, оставляя пару-тройку поцелуев, ощущая, как тело второго спортсмена стало менее напряженным, а сам Ло скрестил руки на груди. — Аккуратно и медленно шагай вперёд, не торопись, держи глаза закрытыми. — Спокойно объяснял Джон, сопровождая своего любимого до кровати, где уже ждал вкусный ужин. — Меня бесит то, что ты ведёшь себя так, словно ничего не было. — Бубнит Лололошка, показывая всем видом, насколько он обозлён, но глаза держал закрытыми, медленно шагая от ванной комнаты до кровати, уже слыша приятный запах. — Я знаю, родной, не нервничай сейчас, держи глазки закрытыми. — Настолько мило и нежно разговаривает американец, вызывая у корейца грустную улыбку, что толком не было видно. Кареглазый убирает свои руки с мокрого лица Ло, перехватывая его ладони своими и останавливаясь около кровати, где на подносах был тёплый ужин. — А теперь открывай. — Спокойно говорит Джон, смотря, как два голубых омута открываются перед ним, вызывая тёплую улыбку на лице кареглазого, снимая рукой всю злость и недовольство, словно иной человек стоял перед Ло. - Малыш, прости меня, пожалуйста, мне очень стыдно, что я так повёл себя, сказал такую ерунду, не думая вообще. - Искренне произносит Харрис, смотря, как Ким губы поджимает, что-что, но это милое прозвище в его сторону всегда отдавало теплом и любовью. — Это было очень низко и отвратительно с твоей стороны, не понимаю, как можно обещать одно, а после говорить второе. — Выдыхает Лололошка, боясь смотреть в глаза Джона, уже желая отпустить его тёплые руки, чувствуя, что полотенце вот-вот свалится с собственных бёдер. — И такое происходит не в первый раз, Джон, мне очень неприятно и больно. — Довольно холодно говорит Ло, косясь на ужин в кровати, что устроил Харрис, возвращая взор на их переплетённые руки. — Я готов в ноги тебе упасть, но главное получить твоё извинение. - Жалобно говорит Джон, кладя ладони на плечи Ло. - Извини меня за всё, прошу, умоляю, любимый мой. Клянусь своей карьерой, что такого больше не повторится. - переходит на шёпот кареглазый, смотря со всей любовью и преданностью на персону перед собой, что немного морщился и поднял глаза, ведь клятва карьерой была интригующей. — Не надо, Джон... — Довольно смущённо отвечает Ло, чувствуя, как на лице выступила красная краска, говоря о том, насколько Киму неловко. Голубой взор замечает то, что на кровати стояли подносы с горячей, вкусной едой, о которой кореец только мечтал, и за вкусности готов был простить возлюбленного, что поступил настолько некрасиво. — Давай просто всё обсудим, мне не нравится такое отношение к себе и поступки. — Более тихо произносит парень, кладя руки на плечи Джона, чуть сжимая чёрную ткань и смотря в любимые карие глаза, пока ладони американца скользнули на бёдра корейца, придерживая полотенце, которое готово было упасть. — Я понимаю... — отвечает Джон, поглаживая одной ладонью горячую спину возлюбленного, соприкасаясь лбами и прикрывая глаза. — Но правда, извини меня, котик, я люблю тебя. — Более крепко обнимает Харрис напротив стоявшего парня, желая раствориться в тепле парня и получить отдачу на милые слова, параллельно роняя голову на его плечо и прижимая к себе полуголое тело Ло. — И я люблю тебя. — Шепчет Ким, оставляя мимолётный поцелуй на губах Дейви. — Я польщён, что ты заказал ужин в номер. — Слегка хихикает Ло, смотря на вкусные блюда на подносе, которые ожидали двоих. — Я переоденусь и вернусь. — Говорит в самые губы американца уставший Лололошка, чувствуя, как с тела соскальзывают любимые руки, отпуская того по своим делам. Всегда чувства давали о себе знать, опуская обиду в душе до минимума, так и твердя о том, чтобы парень верил другому, давая очередной шанс. Голубоглазый успел заметить то, что возлюбленный вернул украшение на руку, закрепляя собственное на запястье и хватая свою приготовленную пижаму на кровати. Всё же не мог Ким долго злиться и обижаться на американца, в глазах которого читалась любовь и сожаление, да и слова звучали слишком тепло, отдавая до самых пальцев ног. Лололошка быстро переоделся в ванной комнате, вешая обратно белоснежное полотенце на вешалку и возвращаясь в спальню, смотря за тем, как удобно устроился Харрис, держа в руках палочки для еды, поджидая своего возлюбленного. Было приятно, что тот не упустил момента разобрать вкусности, положить их рядом с основным блюдом, пока сам кореец заполз обратно на мягкую кровать, устраиваясь поудобнее и хватая столовые приборы, чувствуя, как рядом сидевший парень положил ладонь на его талию, притягивая к себе поближе, дабы ноги тех соприкасались. — Так что случилось? — интересуется Лололошка, косясь на своего парня, что не торопился трапезничать, а лишь губы поджал, видно, тому было тяжело объясняться. — Сегодня звонила Саша, сказала, что родители хотят встретиться, поговорить, помириться. — Вкратце объясняет американец, хватая палочки и наматывая на них лапшу. — Разве это плохо? - Недоумевает Ким, накручивая на палочки лапшу и закидывая первый кусочек вкусности в рот. — С какой-то стороны да, ведь они решили вспомнить про своего сына тогда, когда у него сложилась карьера в лучшую сторону. — Пожимает плечами Джон, начиная есть. — Они захотели явиться на мой день рождения, поэтому сказал, что праздновать не буду. — Спокойно разъясняет Харрис, пока Ким бровь на лице изогнул, параллельно давая лёгкий подзатыльник своему возлюбленному, слыша от кареглазого возмущение. — Ло! — Дёргается Дейви. — Поговори с родителями, взрослые слишком поздно осознают свои ошибки, а твой день рождения мы будем праздновать, как бы ты не хотел. — Разъясняет кореец, заглатывая за обе щеки лапшу, что не очень-то понравилась корейцу. — Мда, лапша здесь явно не из лучших. — Ругается сам про себя фигурист. — Когда ты успел принять решение за меня? — хмурится Джон, чуть не роняя палочки с лапшой. — Я и не принимал, я поставил тебя перед фактом прямо сейчас. - С лёгким смехом говорит Лололошка. - Считай празднование своего дня рождения за моё извинение на сегодня. - Хмыкает парень, торопясь в поедании еды, начиная чуть ли не кашлять.

— Ешь аккуратнее лучше, не торопись, малыш. — заботиться Харрис, прокручивая в голове слова возлюбленного. Уже второй человек говорил ему о том, что стоит пересечься с людьми, что подарили ему жизнь и будущее. Как бы не было тяжело американцу, стопроцентный ответ дать он не мог, сопоставляя все плюсы и минусы данного решения. Рука Джона легла на спину Ло, позволяя тому откашляться и не подавиться, похлопывая по несколько раз, чтобы Ким не торопился в еде, парочку раз оставляя мимолётные поцелуи на мокром виске корейца, стараясь и так выпросить прощения.