I'd have burned the world for you, my love

      Новости появились в один из дней, когда Чимин просто включил телевизор. Пока Чонгук полностью держал его занятым их новообретенной близостью, он сжигал тот самый мир, который причинил парню боль. Омега замечал, что альфа, придя домой, пах кровью, смертью и пеплом. Он просто не поднимал эту тему. Пак понял, что это был молчаливый дар ухаживания: кровь мира и унижение великой Церкви. Альфа никогда не был отходчивым, и хоть Чимин отказался от мести, он любил Чонгука, несмотря на то, что тот все равно это сделал. В дни, когда мужчина возвращался с запахом крови, он был особенно мягким, особенно нежным, особенно любящим. Он массировал ножки омеги, он потакал глупому желанию мальчика принять ванну вместе с Хаюлем, сделав в ней много пены, он делал те вещи, которые были для него не характерны, например, помогал с готовкой или позволял красить ногти и практиковать на нем свои навыки макияжа. Он вел себя не как альфа, ведь Чон никогда не мог выдержать умоляющих глаз Чимина, сияющих надеждой и капелькой игривого озорства. И, конечно, маленький омега стал невыносим после того, как Чонгук надел ему на безымянный палец кольцо. Пак любил делать одну вещь, класть ладошку на щеку Чонгука, просто чтобы полюбоваться кольцом на фоне лица альфы. Мужчина, в свою очередь, ловил руку мальчика и подносил её к губам для перцовых поцелуев, иногда оставаясь невозмутимым и позволяя омеге делать всё, что угодно.        Тэхёну также пришлось терпеть влюблённое поведение Чонгука, ведь даже после того, как Чимин ответил «да», альфа внезапно подумал, что он всё ещё не заслуживает парня, а его приверженность женитьбе была слишком хороша, чтобы быть правдой, не только омега был невыносим, после того предложения. Они с Джексоном обменялись понимающими взглядами, ничто не делало Чонгука более разговорчивым, чем нахождение под кайфом от любви, или пьянство от какого-то крутого ликера. К тому же, Чимин смотрел на альфу так, словно тот достал для него звезды с ночного неба. Все его тревоги, оказались напрасными, но было приятно видеть, как самоуверенный мужчина рушится под тяжестью привязанности мальчика. У Минджи уже начал дергаться левый глаз, потому что этот неудачник не мог быть её бесчувственным братом, который, кстати, всё ещё ежедневно стирал священнослужителей с лица земли, а потом, придя домой, позволял гибриду трехцветной кошки сжимать его в объятиях.       Сильные действительно пали.       И это было смешно.       Но что было еще смешнее, так это маленький Хаюль, который достиг того момента, когда перерос их колени. Щенок значительно вырос. Когда Чонгук купил Чимина, он был плаксивым младенцем шести месяцев, а теперь ему было почти четыре года. Время ускользало, как песок, но, по сути, малыш всё ещё оставался щенком, который остывал и успокаивался только в объятиях Чимина. Когда он не соперничал со своим отцом за внимание омеги, он делал какие-то поделки из своих многочисленных игрушек, чтобы подарить ему, а также полностью уничтожал любые подарки, которые Чон мог принести парню.       Как сейчас, например.       Джексон не мог понять, что он видит, это была какая-то демоническая одержимость. Тэхён, наблюдая за той же сценой, испытывал лишь лёгкий дискомфорт. Предполагалось, что это будет ночь только для альф, потому что омеги устраивали посиделки у Сокджина, и Чонгук был крайне нерешителен по поводу всей этой истории, но хватило лишь одного хмурого взгляда Чимина, чтобы он изменил свою позицию по этому вопросу. Так вот, всё это время Хаюль был занят разрыванием цветочного букета, который, как был уверен Тэ, альфа купил Паку. Минджи как-то предложила, чтобы малыш выносил цветы, но теперь Ким был уверен, что он съест их все, если окажется где-то рядом с ними. —Он такой злой, как чертенок. — Тэхён в ужасе разинул рот, в основном из-за того, насколько сильно в щенке проявилось жестокое обаяние его отца. —Что с ним вообще не так? — Не мог не спросить Джексон, потому что это было слишком экстремально для ребенка почти четырех лет. Цветы были уничтожены. —Он думает, что Мин бросит его, выйдя замуж за Чонгука. — Тэхён поднял подбородок, глядя на Чонгука, который только что вышел из душа в опустошенную гостиную. В этот момент Хаюль занимался боевыми искусствами с корзиной, но мужчина был слишком отвлечен, чтобы остановить его. Чимина в любом случае не было дома, чтобы сдержать его склонность к насилию, поэтому альфа позволил ему это сделать. —Он сильно ошибается, — фыркнул Джексон, — глупенький.       Вскоре малыш, нахмурившись, направился к ним, одной рукой волоча за собой измятые цветы, а другую сжав в кулак. —Могу ли я жениться на Мими? — Он скрестил руки и принял очень дерзкую позу. Этому он научился у Чимина.        Джексон подавил свой смех, а Тэхён, вздохнув, нежно притянув маленького альфу к себе. Чимин всегда одевал его в такие красивые безупречные наряды, от начала и до конца модник. —Мими — невеста твоего отца, — сказал Тэ нахмурившемуся щенку. —Мы найдем тебе твою собственную, когда ты вырастешь, а?       Хаюль, конечно, не собирался с этим мирится. Щенок уставился на Тэхёна, свысока смотря на него. —Мими сказал, что я могу на нем жениться, но сначала мне нужно спросить папу. —Да, возможно, ты захочешь отдать его на усыновление. — Джексон снова фыркнул, как осел. Чонгук, вздохнув, подошёл к главному фанату Чимина и поднял его на руки. —Иди сюда, маленький проказник, — проворчал он, столкнувшись лицом к лицу с надутыми щёчками своего сына. —Ты не можешь жениться на Мими, потому что Мими скоро станет твоей мамой, и он никогда тебя не покинет. — Мама? — Он разинул рот, высунув кривой передний зуб. —  У меня будет… мама? — Да, маленький. — Чонгук не мог сдержать своего нежного порыва, и поцеловал его пухлую щеку. —Дэбак! — Он хлопнул в ладоши и завизжал. Тэхён и Джексон разразились безудержным смехом над выходками щенка, безусловно, он получил все свои милые черты от бойкого гибрида.

***

Они поженились в кругу важных для них людей, потому что Чимин не любил толпу, а Чонгук сделает всё, чтобы парню было комфортно. Он арендовал самый верхний этаж отеля и терпел ненужную суету Джексона и Тэхёна, которых очень заботил внешний вид его смокинга. Хаюль, в это момент, наслаждался жизнью, уничтожая цветы, прежде чем Минджи пришлось физически удерживать его, чтобы он не испортил всё в торжественном зале. Сейчас это было не так уж и важно, Чонгук просто хочет, чтобы свадьба закончилась, чтобы он мог почувствовать удовлетворение и облегчение от того, что может называть Чимина своим законным супругом. Но по мере приближения часа он чувствовал странную тяжесть в груди, дышать становится все труднее, руки дрожат, и сейчас это всё достигнет апогея, потому что омега оказался в поле его зрения, и внезапно это стало важным событием.       Это было очень важное событие.       Чонгук никогда не думал, что это будет его жизнь. Он никогда не думал, что полюбит, что задиристый и непочтительный парень с кошачьими ушками перевернет его жизнь, и в ответ он сожжет мир за его невинность. Это была его жизнь, он понял это, стоя на балконе на фоне звездной ночи, когда Чимин подошел к нему с букетом в руках. Это существование, несколько сдержанной жизни… щенка… омеги с непревзойденной красотой и невинностью, чтобы щедро делиться ими в равных пропорциях, и любви… так много любви.       Под руку с Минджи, впереди которой шел Хаюль с, к счастью, неповрежденной цветочной корзиной, Чимин был видением, пророческим сном в вуали, украшенный прозрачной блузкой с длинными рукавами, сверкающей жемчужной вышивкой. Приталенный силуэт подчеркивал его тонкие линии тела, а внизу элегантно струилась шелковая юбка. Чонгук не помнит, когда он в последний раз плакал, но в тот момент он почувствовал, что может. Его сердце переполнялось, потому что это было реально. Это будет его жизнь. Полная и счастливая, полная мирских радостей и забот женатого человека, а не того болвана, которого сделало из него его наследие. Их брак уже был оформлен на бумаге, но Тэхён провел церемонию только ради театральности, и чтобы дать маленькому гибриду возможность в полной мере ощутить все прелести брака.       Минджи плакала, отдавая его Чонгуку, и впервые альфа понял эти эмоции. Он с готовностью поднял вуаль, и посмотрел на Чимина. Розовощекий и сияющий, его кошачьи уши беспрестанно шевелились, и Чон, блядь, превратился в лужу. Джексон легонько пнул его, чтобы он не упал замертво на месте, но ничего не поделаешь, ведь парень выглядел как мечта, которая теперь стала реальностью, с его хлопающими ресницами и сморщенными губами, и тем, как он светился от детского волнения. Чонгук вздохнул, чувствуя слабость в коленях и в сердце из-за маленькой любви всей своей жизни. Именно под сияющей луной, под глубокую декламацию клятв Тэхёна, омега стал Чон Чимином, навсегда отказавшись от своей прошлой фамилии под радостные возгласы друзей и семьи. Он смутился, когда мужчина наклонился, чтобы поцеловать его, воркующие звуки вокруг не помогли мальчику успокоиться, поэтому Чон попросил всех отвернуться и дать им в этот момент побыть наедине.       Конечно, это не относилось к маленькому мальчику, который, по какой-то причине, не мог перестать плакать. Чонгук и Чимин были слишком близки для него, но теперь ему придется смириться с этим, поскольку его Мими и отец поженились.       Чонгук наконец поцеловал его, нежно, потому что именно таким его сделал Чимин. Мужчиной, который мог сжечь мир и все равно любить.        Первое прикосновение губ, в качестве супругов, казалось сюрреалистичным. Сверкающее ночное небо, прохладный ветер и накрашенные губы Чимина на его губах были утешением, которого Чонгук, как он считал, не заслуживал. Котенок был на вкус как вишня, и он забеспокоился, когда альфа украл ещё один влажный поцелуй, потому что «Хён, ты ешь мой блеск для губ!» Он был робким и немного ошеломленным толпой людей, которые их окружали. Они вздыхали, ахали и таяли от его красоты, и хоть Чимину нравилось, когда его хвалили, он только выглядывал из-за Чонгука, чтобы, возможно, ознакомиться с этим принятием. Так продолжалось до тех пор, пока маленький Хаюль не подошел к балкону с разорванной цветочной корзиной и не потянулся к омеге, который от этого немного растаял, наконец вынырнув из-за Чона, чтобы позаботиться о маленьком альфе. Потому что в его представлении Хаюль всегда будет первым человеком, который примет его. Чонгук бы ревновал щенка за то, что тот завладел вниманием маленького омеги даже на их свадьбе, если бы не был полон чувств.       Чимин, по ходу вечера, преодолел свою застенчивость. Он больше не прятался за Чонгуком, а наоборот смеялся и общался, делая слишком много фотографий и поедая свадебный торт. В какой-то момент он даже заставил Чонгука станцевать с ним медленный танец, потому что это было мило, ведь они были супругами, и альфа слишком влюблен, чтобы отказать парню в чем-либо. Он обнял Чимина и слегка покачнулся, ощутив, как за его грудью раздается мурлыканье, и внезапно ему стало не так уж и плохо танцевать, особенно с сонным котенком в руках.       Вскоре вечер подошел к концу: Хаюль был измотан и спал на руках у Чонгука, а Чимин был приятно возбужден, поэтому Минджи решила забрать щенка к себе и дать парням столь необходимое уединение. Чон был так рад, что поцеловал сестру в щеку, потому что, определенно, было приятно провести первую брачную ночь без забот о малыше.       Они ввалились в дом, рука об руку, немного слишком беззаботные и яркие. Чимин провел его в комнату, и Чонгук легко поддался. Комната была окрашена в мягкие голубые тона раннего утра, а жизнь Сеула отражалась в стеклянных панелях. Это было нереально. Парень был нереален, в своей вуали и свадебном платье, с соблазнительными глазами, и Чонгук задумался, должен ли он найти свою веру хотя бы для того, чтобы поблагодарить всемогущего за то, что он даровал ему такой дар, как Чимин.       Как странно, что человек, который сжег церковь, захотел найти свою веру, когда увидел мальчика с кошачьими ушами в свадебном платье.       Чимин разлегся на шершавом полу, наблюдая за миганием огней, ему никогда не надоест сидеть на полу в комнате альфы и считать угасающие автомобильные лучи. Он попросил Чонгука обнять его, пока он будет наблюдать, как голубой свет в небе становится желтым. Чон так и сделал. Он снял обувь и ослабил галстук, чтобы прижаться к маленькому омеге сзади, пол, даже с ковриком, был неудобным, но Чимин был так доволен в его объятиях, что его дискомфорт почти рассеялся. —Устал? — прохрипел он, уткнувшись носом в шею своего омеги, чтобы понюхать. Чимин промурлыкал. — Я счастлив. — Он, вздохнув, повернулся в объятиях альфы и положил голову на грудь Чонгука. —Тебе понравился торт? — спросил он, задрав юбку мальчика так, чтобы она коснулась голого бедра и ягодиц.       Чимин хихикнул, и помог поднять юбку, чтобы альфа мог прикоснуться к нему. —Он был очень красивым, — он поднял голову, подперев подбородок над сердцем Чонгука. —Даже не хотелось его резать, но мы с Юли съели самую красивую половину со всей глазурью.       Чонгук фыркнул: —Неудивительно, что ты теперь такой глупенький.        Кошачьи уши Чимина замерли секунду. Он получил эти маленькие вспышки возбуждения из ниоткуда, которые так обожал Чонгук. —Я также выпил немного твоего шампанского.       Чонгук рассмеялся, ласково сжимая маленького котенка. Боже, он был таким милым, заставил альфу смеяться до боли в щеках, а он и не подозревал, что его лицо может болеть от слишком большой улыбки. —Так ты всю ночь крал мой напиток, да?       Чимин хихикнув, кивнул, затем его улыбка погасла, и он задумался. —Спасибо... за то, что отмстил за меня, —Чонгук замер, его блуждающая рука остановилась на талии мальчика. Они не говорили об этом. —Я думал, что мог бы быть большим человеком, — признался Чимин, лаская лицо альфы, нежно проводя по раковине его уха, и Чонгук нежился прикосновениями своего омеги. —Но это так приятно быть любимым тобой. Так приятно быть твоим мужем.       Чон растаял, потому что если бы принятие было личностью, то это был бы его Чимин, ради которого он сжег и переделал мир голыми руками. Но парню не нужно было знать ужасные подробности, ему было достаточно того, что Чонгук любит его больше всего на свете. Альфа замычал, его глаза потемнели от намерения. —Хм, тогда будет ещё приятнее, если я буду трахать тебя как твой муж, а? — Он поднялся, чтобы возвышаться над моргающим котенком.        Чимин прикусил нижнюю губу и снова лег на ковер. К удивлению, Чонгука, омега поднял юбку до бедер, затем пошевелился, чтобы снять трусики. Альфа смотрел в изумлении, наблюдая, как одежда скользит по его гладким и красивым ногам. И, чёрт возьми, он сошел с ума. Чимин делал все эти безумно непристойные вещи с такой невинностью, что Чону захотелось биться головой о стену! —Возьми меня, — тихо попросил Чимин, потянув альфу за ослабевший галстук и раздвинув ноги, чтобы позволить ему устроиться между ними. Чонгук подчинился, прильнув к пухлым и приоткрытым губам своего омеги, словно мотылек к пламени. —Конечно — прохрипел он, желание загремело под грудью, когда он поцеловал парня в губы, а затем потянулся к его горлу. Они были одеты, и каким-то образом это ощущалось более возбуждающим, более грязным, и, боже, Чонгуку это нравилось. —Потому что хён умирает от желания трахнуть тебя, детка. —Мне больно, от таких слов, — заныл Чимин, надув губы, задыхаясь и чертовски краснея, пока Чонгук освобождал его от вышитого топа, стараясь не испортить его, потому что парень потом будет жаловаться ему. —Больно, где, детка?— Он выгнул бровь, легонько кусая торчащий сосок извивающегося мальчика, поддерживая непристойный зрительный контакт, наблюдая, как кошачьи ушки Чимина складываются и мягко покачиваются при каждом движении его языка. —Там внизу, — закричал Чимин, потому что в такие моменты всегда плакал. Он был чувствителен везде, и его легко ранить, и было так легко подавить похоть мальчика. —Где внизу, любовь моя? — Чонгук надавил, кусая пухлую плоть груди, чтобы увидеть, как его кожа оставляет отметины. Чимин шмыгнул носом, прижимая голову альфы к своей груди своими маленькими ручками. —В моей киске.       Чонгук с чмоком отпустил сосок и нежно поцеловал его ключицу. —Альфа выебет всю твою боль, детка. Раздвинь ножки и крепко держись за меня. Я заставлю тебя почувствовать себя так хорошо, кончишь дважды на члене своего мужа? Столько раз, сколько захочу, мм? Такой хороший мальчик, весь мой. —  Чон зарычал, покусывая шею мальчика, затем глубоко поцеловал его, всего грязного и мокрого, засовывая язык в рот.        О, это был рай. Почтение в чудовищном желании: задранное платье и податливый, гибкий кошачий гибрид, распластанный внизу, с его киской, пульсирующей для члена Чонгука.       Альфа всегда держал презервативы под рукой, потому что Чимин постоянно терся о него, всегда жаждущий члена, и беспощадных поцелуев с языком. Временами Чонгук трахал его своими длинными и ловкими пальцами, а иногда он заставлял парня трахать себя пальцами, только чтобы посмотреть, как тот умоляет и плачет, прежде чем заменить пухлые пальцы своим членом, потому что парень не просто трогал себя, он трогал свои соски, сосал пальцы, пускал слюни и стонал, словно угрожая, и, боже, альфа мог выдержать лишь ограниченное количество звуков. Те вульгарные видео ссылки, которые Сокджин продолжал отправлять мальчику, определенно работали на Чонгука. Чимин был любопытен ко многим вещам, но он также был ужасно застенчив, когда выражал свои желания и опасения.       Как сейчас.        Чонгук разорвал упаковку презерватива, наблюдая, как ушки Чимина дрожат от предвкушения. —Держись за меня, — он раскатал презерватив по всей длине, готовясь трахнуть киску маленькой омеги, но парень нерешительно моргнул. —Я сделаю тебе больно, если буду держаться за тебя, — пробормотал он, всегда такой задумчивый. —Как-как раньше. — Чимин немало поиздевался над Чонгуком, но альфа с гордостью носил следы от когтей своего омеги. — Я весь в твоей власти, любовь моя, — Чон взял его руку и положил её себе на затылок, как он часто это делал. —Кроме того, следы от твоих когтей — символ того, что ты владеешь мной. Я ношу их как знак чести.       Чимин ахнул, когда альфа вошел. Маленький омега готов был кончить сразу и виной всему слова Чонгука. Такой искренний, почтительный и мягкий, несмотря на то, кем он был. Котенок вцепился в спину своего мужа, обхватил его ногами за талию, чтобы тот имел возможность глубоко в него входить. Их первая брачная ночь, безусловно, будет ночью, которую мужчина никогда не забудет. Конечно, его суставы будут хрустеть и проклинать его в какие-то дни, но это не имело значения, когда Чимин остановил альфу и безмолвно подтолкнул его сменить позу. Он собрал юбку в кулаки и устроился сверху. —Заставь меня попрыгать на нем, — попросил омега, хлопая глазками с легкой нерешительностью. И Чонгук был на небесах. Альфа тут же подчинился и со стоном снова вошел в котенка. Само собой разумеется, мужчину ждали по-настоящему насыщенные ночи.

***

      Они чертовски хорошо использовали свое время наедине, зная, что Хаюль будет цепляться за Чимина и не даст Чонгуку даже шанса, когда он вернется от Минджи. В этом отношении он был как его отец, инстинктивно защищающий, когда дело касалось омеги. Чон принял всё, что парень ему дал, и к счастью для него, он был готов отдать ему всё. Они занимались сексом практически по всему дому, не было ни одной ровной поверхности, ни одной стены, у которой Чонгук не трахал бы маленького омегу. Он так жаждал учиться, такой невинный, но также безумно сексуален, когда на нем было нижнее белье. Альфа иногда терял свой гребаный разум, и парню это нравилось. Котенок был хитрой маленькой лисицей, мужчина создал монстра, научив его, как прыгать на его члене, как брать его в рот и сосать, как сидеть и ездить на его лице.       Чимин был ужасно красив сверху, на его члене, сидя на его лице со своими кошачьими ушами, пока Чонгук держал его за эти славные, круглые ягодицы, лаская его киску, как голодный зверь. Он стал смелым и соблазнительным в своих чарах. Он прекрасно раскрылся, преодолел свою травму. И все же, была часть его старой жизни, которая осталась в его поведении. Чонгук должен был уже привыкнуть к этому, но были времена, когда невинность котенка всё ещё сбивала его с ног.       В последние дни свободы, прежде чем они наконец отправятся за Юли после целой недели, они отмокали в джакузи. Чимин был так счастлив и широко раскрытыми глазами смотрел на теплую, бурлящую воду, что его кошачьи уши дергались каждый раз, когда вода попадала ему в лицо.       После ванны, румяный и раскрасневшийся в своем розовом халате, он сидел, разглядывая многочисленные свадебные подарки, которые они получили, в то время как Чонгук сидел, обмотав полотенце вокруг талии, и отвечал на многочисленные электронные письма, которые он пропустил из-за их импровизированного медового месяца в пределах их дома. —Хён, для чего все эти белые конверты? Я тоже видел их на свадьбе нуны, — размышлял он вслух, с любопытством разрывая один и заглядывая внутрь. —О, это другой тип денег! —Другой тип? — фыркнул Чонгук, откладывая телефон, чтобы посмотреть, как маленький омега разрывает все белые конверты и раскладывает деньги на полу. —Да, она золотая, смотри, — он повернулся, чтобы показать Чону, держа в руке банкноту в 50 000 вон. —Я видел только синие деньги, и смотри, они есть во всех других конвертах. Дэбак! —  Его кошачьи уши затрепетали от волнения, и мужчина успокоил свое бьющееся сердце. Альфа так и не смог заставить себя привыкнуть к жестокой реальности прошлого мальчика. —А что, по-твоему, будет в этих конвертах, а? — Чонгук подошел к нему и оставил на его шее долгий поцелуй. —Не знаю. Вещи? — Чимин пожал плечами в раздумьях. —Вроде конфет, может, кошачьих бисквитов, — сказал он, хихикая, и Чонгук вздохнул, уткнувшись носом в мягкую ткань его халата. Что бы он делал без этого мальчика? —Видишь, Тэхёни подарил конверт с крекерами! —Конечно, он это сделал, — фыркнул Чонгук, больше не переживая за телепатию родственных душ Чимина и Тэхёна.