Времена года

«Как испортить себе лето? Влюбиться в июле.»

Они пытались сэкономить себе пару часов, а в итоге сэкономили целую жизнь. Риваю вот только судьба не позволила умереть вместе с друзьями. Она кровожадно заставила его жить. Он и жил, словно зачарованный, не обращая внимания ни на что вокруг. Он действительно закончил медицинский университет — ха, не было ничего легче! Он поступил в ординатуру и аналогично университету с блеском ее закончил. Кошмары преследовали его каждую ночь, и часто ему казалось, что он умер тогда вместе с друзьями, и что вся его нынешняя жизнь — лишь предсмертный хрип умирающего мозга, а его тело до сих пор корчится в искореженной донельзя перевернутой машине. Будь оно действительно так, Ривай был бы счастлив. Он не замечал, как шли годы, как его ценили в больнице, как на него засматривались девушки, а потом — женщины, как у него появились друзья — милая, невероятно живая и эмоциональная патологоанатом Ханджи Зоэ и ее муж, известный адвокат их города, Эрвин Смит. Сам Ривай не был женат, а вот случайные отношения у него были в избытке. Он не помнил имен всех, смутно вспоминал только их лица, радостные на первых свиданиях, возбужденные во время близости, расстроенные и злые в моменты неизбежных расставаний. И строго запрещал себе к кому бы то ни было привязываться. Ривай был обречен на одиночество, в своей маленькой квартире, купленной на одну лишь зарплату, — врачи его профиля действительно хорошо ценились, даже не пришлось брать кредит — с двумя призраками, чьих лиц он не забудет уже никогда. Ханджи с удивительным упорством пыталась его развеселить, и однажды она предложила ему снять домик за городом на время летнего отпуска. По ее словам, природа и тишина помогали наладить психологические процессы в голове, достичь гармонии с собой и еще что-то умное и наверняка полезное. Ривай лениво просматривал доступные варианты и вздохнул — доставучий сосед сверху опять продолжил делать свой бесконечный ремонт. А тишина Риваю и правда не помешает.

***

Тишина не помешает, подумал он и злобно взглянул в окно. В соседнем доме явно намечалась какая-то крупная вечеринка: то и дело сновали туда-сюда подростки, играла громкая музыка, слышался задорный смех и крики. Время клонилось к вечеру, а детишки явно только разогревались: звуки с соседнего участка становились все громче и громче. Ривай вздохнул, выругался и пошел в прихожую надевать ботинки. Скандалить в его планы на отпуск не входило, но жизнь, как обычно, вносит свои коррективы. Домик этот он снял на весь отпуск, и менять планы из-за буйных тусовщиков по соседству или, тем более, терпеть их, он не намерен. — Кто главный здесь? Чей это дом? Стайка подростков, завидав одного единственного взрослого, загоготала и собиралась было продолжать веселиться, но не тут-то было. Ривай подошел к музыкальным колонкам, до сих пор издающим те самые мешающие ему отдыхать ужасные звуки, и отключил провод. Музыка резко стихла, привлекая к нему наконец всеобщее внимание. Подростки сбежались к колонкам, и Ривай ловко схватил за руку одного из них — щуплого, мелкого, с коротким ежиком на голове. — Я спрашиваю, чей это дом? Кто-то адекватный и трезвый здесь есть? — Эре-ен! — завопил коротышка. — Иди сюда! Ты чего не говорил, что у тебя соседи есть? — Нет никаких соседей, — расслышал Ривай новый голос в этой какофонии. — Конни, что за черт, почему музыка не играет? Еще один малолетний наглец нарисовался у Ривая перед взглядом. Он был повыше его самого сантиметров на десять, с темно-русыми, почти каштановыми волосами и с ее глазами. Такими же зелеными и пышущими жизнью. Судьба, блядь, издевалась над Риваем. — Здравствуйте, — этот подросток был осторожнее других: видимо, участок и правда его, и перспектива получить по шее от мамки его не радовала. — Ваши визги слышно даже на другом конце страны, я уверен. Прекращайте, — злобно процедил Ривай. Ему очень захотелось уйти из-под этого пронзительного взгляда. — Мне плевать, чем вы тут занимаетесь, — продолжил он, — хоть оргии устраивайте, пока вы делаете это тихо. Уяснили? — Я не знал, что в этом году соседний домик сняли, — напряженно ответил подросток, так и смотря на Ривая во все глаза. — Извините. Мы будем потише. — Не потише, — перебил его Ривай. — Либо ты выключаешь свою музыку совсем, либо я разобью эти колонки об твою пустую голову, понял меня? Щенок явно хотел еще о чем-то поспорить, даже успел открыть рот, но тут же его захлопнул, услышав неожиданное оскорбление. — Мы выключим, — наконец сообщил он. И Ривай ушел обратно к себе в домик, спиной чувствуя на себе крайне внимательный изучающий взгляд. Блаженная тишина продлилась недолго. Вечером, когда уже стемнело, в дверь дома раздался уверенный стук. Ривай открыл, уже заранее зная, кого именно увидит. — Ну? — спросил он вместо приветствия. — Извиниться пришел, — заговорил мальчишка, — за то, что мы днем сильно шумели с ребятами. Мы просто праздновали успешное поступление Марко, а у меня дома никого не было, вот и решили с ребятами собраться у меня… Пацан вываливал на Ривая все подробности так, словно ему действительно могло быть интересно. Он поднял руку, останавливая поток сознания: — Ну, ты извинился. Дальше что? — Так вы прощаете? — Нет. И Ривай захлопнул дверь у сопляка прямо перед носом.

***

— Как, говоришь, тебя зовут? — устало спросил Ривай. — Эрен! Эрен Йегер! — Ты уже пятый день подряд приходишь извиняться, Эрен Йегер. Я скоро запомню, сколько у тебя веснушек на твоей глупой роже. — У меня же нет веснушек, — удивился пацан, точнее, уже теперь Эрен. У тебя, конечно, нет, подумал Ривай. А вот у Изабель они были. Ривай покачал головой, отгоняя образ прошлого. — Ты же иначе не отвяжешься? — резюмировал он. — Ну проходи тогда… Эрен. Ривай и сам не знал, зачем впустил подростка сперва в дом, а затем и в свою жизнь. Казалось бы, о чем им можно было вообще разговаривать, думал он, заваривая себе и Эрену чай. Но, видимо, Риваю и правда не хватало живого общения, а Эрен или очень хорошо притворялся, или ему было действительно не все равно и действительно интересно. Ривай рассказал, что он врач, и уважение пацана к нему тут же выросло в десятки раз. Он тут же накинулся с расспросами о врачебных буднях, работе в больнице, и с каждым неохотным ответом Ривая его глаза загорались всё ярче. — Мой отец тоже врач, — говорил Эрен воодушевленно, — я бы тоже хотел им стать, но вряд ли у меня получится. — Откуда знаешь, что не получится? — хмыкнул Ривай. — Ты ведь даже не попробовал ещё. — Да ну, — качал головой Эрен, — не получится! — Если сомневаешься, значит, точно не твое, — ответил на это Ривай. — Ну, там и ответственным человек должен быть и усидчивым. Это разве про тебя? — Думаете, я только тусоваться умею? — выпалил Эрен. — Ну, пока ничего другого ты мне показать не успел, — усмехнулся Ривай. Эрен спросил, можно ли ему ещё прийти, а Ривай не стал искать причины ему возражать. В предпоследний день отпуска Эрен также пришел к Риваю вечером, увидел полусобранный чемодан в коридоре. — Уезжаете? — спросил. — Да, завтра, — ответил Ривай, — так что видимся мы с тобой в последний раз. А жаль, мысленно подумал он. Но вслух, разумеется, не сказал. — Может, номерами обменяемся? — предложил Эрен. — Вот, запишите мой… — Зачем? — оборвал его Ривай. — О чем нам с тобой разговаривать? Эрену Ривай явно нравился, это было очевидно и по тому, как часто он приходил, и по тем взглядам, которые он на него кидал. Нравился, но он молчал, понимал, очевидно, что от взрослого мужчины получит отказ. А Риваю было на него все равно. Но, с учетом всех вводных, у него появилась возможность приятно провести время, учитывая, что они больше никогда не встретятся и что секса у него давно уже не было… почему бы и нет? В голове зашевелилось что-то, похожее на совесть, но он от нее быстро отмахнулся. — Сколько тебе лет, напомни? — хрипло спросил он. — Шестнадцать. Ривай на это неопределенно кивнул и махнул рукой, приглашая Эрена на кухню. — Сегодня не чай? — удивился Эрен, увидев на столе винные бокалы. — Нет, — усмехнулся Ривай, — отмечаю конец своего отпуска. Присоединишься? Все эти несколько дней их странного общения Ривай для себя открывал очевидный вроде бы факт — с подростками было невероятно просто. Эрен уже считал Ривая почти что божеством, только на основании того, что он взрослый мужчина, а уж профессия доктора добавила ему еще очков уважения. Наверно, скажи он ему пойти и прыгнуть с моста, Эрен пойдет и прыгнет. — Ты определенно нравишься той суровой девчонке, — начал Ривай, как бы между прочим, наполняя им обоим бокалы. — Почему приходишь ко мне, вместо того, чтобы гулять с ней? — Микасе? — слегка растерялся Эрен. — Наверняка, да, но мы с ней так давно знакомы… — А с другой, блондинкой, чего не гуляешь? — Я… — Эрен, скажи, — Ривай отпил вина, — почему ты сюда приходишь? Эрен уставился на свои колени: — Потому что мне нравится проводить с вами… с тобой время? — Врешь, — стальным голосом отозвался Ривай. — Подумай еще, ты вроде неглупый парень. Молодец, Ривай. Свали часть ответственности за то, что случится, на того, кто больше чем в два раза тебя младше. И кто из них двоих еще подросток? — Потому что ты меня хочешь, не так ли? Эрен вздрогнул и в ужасе посмотрел на Ривая, явно не ожидая от него такой прямоты. Затем все же взял себя в руки и попытался было помотать головой. — Неужели нет? Да ты посмотри на себя, — хрипло сказал Ривай. — Я еще даже ничего не сделал, только сказал, а ты уже выглядишь так, будто сейчас кончишь. Эрен и правда словно чуть покраснел, и Ривай, усмехнувшись, подлил ему еще вина. — Пей, — велел он. — Но… — Ты же говорил, что умеешь пить. — Умею! — Ну так пей. Я не люблю, когда меня вынуждают повторять, понимаешь, Эрен? Эрен покорно взял бокал и выпил, спешил, в итоге чуть не подавился, и капли потекли ему вниз, по подбородку и по шее. Ривай подошел почти вплотную, слизал ему алкоголь с шеи, слизал и с подбородка, поднялся наконец вверх Эрену к губам. Как он в своей жизни докатился до соблазнения малолетки? А хотя какая теперь уже разница? Они поцеловались, да так страстно, словно в последний раз перед неизбежной смертью, а потом Ривай уселся Эрену на колени, и тот потерся об него, и застонал так, что Ривая прошило донельзя сильное возбуждение, такое, какого он уже много лет не испытывал. Снять именно этот чертов домик определенно было самым его удачным решением за последние лет десять. Или же наиболее фатальной ошибкой. Ривай пока не мог решить. — Я же… нам, наверно, не стоит этого делать! О, только не сейчас. — Так ты же сам пришёл, — спокойно отпарировал Ривай. — Сам пришёл, сам сел со мной пить, сам ответил на поцелуй. — Я не… — Я тебя ни к чему не собираюсь принуждать. Однако у тебя сейчас член колом стоит от одних только прикосновений, — шепнул Ривай, — так что не ври себе, что ты этого не хочешь. Ривай провел пальцами Эрену по губам, толкнул внутрь, и он послушно начал облизывать их, зажмурившись. Ривай бы с удовольствием грубо трахнул его в рот не только пальцами, но не сейчас. Не сегодня. Как бы он не любил грубый, граничащий иногда с животным секс, именно он здесь и сейчас был взрослее и умнее, именно он должен был контролировать себя от начала и до конца, он и так пошел по скользкой дорожке, решив заняться сексом со школьником. Фарлану с Изабель это вряд ли понравилось бы. Душевная боль мастерски умела отрезвлять. Ривай вытащил наконец мокрые от слюны пальцы и нежно погладил Эрена другой рукой по щеке. — Но ты прав. Я для твоего первого раза не самый лучший выбор, поверь мне, — почти ласково сказал Ривай. — Так что, остаешься или пойдешь домой? Если бы Ривай сказал это чуть раньше, Эрен бы, может, и ушел. А сейчас уже поздно. Сейчас возбуждение накрыло его с головой так, что он позволит с собой сделать что угодно. — Я… я хочу с тобой… продолжить, — зашептал Эрен. Они, шатаясь, шли к кровати, попутно снимая друг с друга рубашки, расстегивая брюки и стаскивая их вниз вместе с бельем. Член у Эрена действительно стоял, истекая и пачкая живот смазкой. Ривай усмехнулся, наблюдая за этим безумно сексуальным зрелищем, толкнул партнера на кровать, спустился вниз, вставил сначала один палец и аккуратно задвигал им, давая Эрену время привыкнуть к ощущениям. Когда резкие вздохи сменились наконец на стоны удовольствия, аккуратно добавил к первому пальцу второй. — Расслабься, — шептал он Эрену на ухо. — Если ты не расслабишься, ничего не получится. Даже от одних пальцев Эрен порой морщился и вздрагивал от боли, если Ривай слишком увлекался, так что ни о каком проникновении и речи быть не могло, но оно сегодня и не было нужно. Член у самого Ривая стоял так, что было даже немного больно, и он прекрасно понимал, что стоит лишь прикоснуться к нему, и он кончит. Эрен, безумно податливый и горячий, с поплывшим от алкоголя и возбуждения взглядом, был невероятно прекрасен, а стонал действительно так, что Ривай спустил бы от одних только звуков, будь он такого же, как его новый любовник, возраста. Будь он такого же возраста это, возможно, была бы милая история влюбленности двух подростков. А не… а что между ними, кстати? Одноразовый секс, как он и планировал? Теперь точно нет, Ривай отчётливо понимал, что он будет нуждаться теперь в Эрене, нуждаться в его близости. Ханджи назвала бы это «нездоровыми отношениями» и покачала бы головой. Да пошла она к черту, эта Ханджи! Эрен задергался и закричал, кончая наконец от одних лишь пальцев в заднице, Ривай же прошелся по своему члену рукой лишь пару раз, и его тоже накрыло ярким оргазмом, а голова даже чуть закружилась от невыносимости испытываемых эмоций. — Прости, — говорил ему Эрен чуть позже, как они оба пришли в себя, — ты, наверно, хотел по-другому, но из-за меня, из-за того, что я неопытный, у нас ничего не получилось. — Тебе шестнадцать, — фыркнул Ривай, — какой опыт? Успокойся. — А тебе разве понравилось? Ну, так, как у нас вышло? Ему действительно шестнадцать, поэтому он задает такие глупые вопросы, мысленно напомнил себе Ривай и потянулся вместо ответа за поцелуем. Эрен выдохнул то ли от удивления, то ли от возбуждения, и ответил на ласку, страстно и ярко, так пылко, что в брюках опять начало становиться тесно. Понравилось ли Риваю? Да. Хотел бы он продолжить? Да. Было ли это неправильно? Конечно. Но просто отправить Эрена домой и забыть о нем Ривай уже не сможет.