Глиссео

      Безветренное утро плавно перетекло в пасмурный и промозглый день. Неподвижный воздух обволакивал кожу плотной прохладной плёнкой. Чистый, почти стерильный запах влаги не мог пробиться сквозь постоянную вонь Лютного переулка и прилежащих улиц. Годфри бесстрастно шагал, не обращая внимания на недобрые взгляды и дорожную слякоть. Белый туман стелился ровным пологом, скрывая сгорбленные фигуры прохожих и ржавые вывески волшебных лавок. Сзади, в метре от него, раскачиваясь бежал на коротеньких ивовых ножках саквояж.              Лютный переулок был бельмом в кристально ясном взоре Министерства. Он ныл, зудел и гноился, как старая опухоль. Такая старая и чёрная, что никто не решался её срезать. Любой лекарь знает, что не всякую опухоль можно вылечить. Нынешнее руководство волшебного мира придерживается мнения — не трогай, не будет вонять. Был ли согласен с этим Годфри? Что же, во всяком случае, он ничего не мог с этим поделать.              Годфри остановился у двустворчатой деревянной двери, вытер ноги, открыл дверь, впустив внутрь саквояж, и сам зашёл следом. Колокольчик звякнул над головой. Он на секунду остановился, глянув вверх. «Это что-то новенькое. В прошлый раз его не было». Он пожал плечами и направился к стойке. Низенькая веснушчатая девушка стояла по стойке смирно, поджав губы. С каждым его шагом её лицо бледнело на тон. Он остановился перед ней и ровным голосом произнёс:              — Здравствуйте, девушка. Одну комнату, пожалуйста.              Её кожа приобрела такой белый оттенок, что веснушки выделялись неаккуратным кляксами на лице.              — С-сэр, что-то не так? Разве проверка уже не приходила? Я сейчас же позову хозяина!              — Не беспокойтесь, девушка, — расслабленно махнул он рукой. — Я здесь по личному делу. Планирую остаться у вас на некоторое время.              Она, не дослушав побежала по лестнице и затарабанила в дверь, которая, как знал Годфри, вела в кабинет Дерека. С минуту ничего не происходило, но девушка не сдавалась, она отчаянно штурмовала дверь, пока та не распахнулась. Изнутри высунулось круглое лицо с зажатой в зубах сигаретой.              — Что?! — рявкнул он. Выражение хозяина было таким пугающим, что управляющая отскочила на метр и затараторила прежде, чем он успел сказать что-то ещё.              — Срочное дело, сэр! Пришел офицер Годфри Хаммер!              Годфри промолчал.              Лицо хозяина переменилось, сначала от гнева к удивлению, а затем к нейтрально-дружественному выражению. Дерек вышел из кабинета и спустился в холл.              — Офицер! — потянул он руку для рукопожатия. — Не могу сказать, что не рад вас снова видеть, но что же привело вас в наши края? Что-то не так? — обеспокоенно спросил он.              — Нет, что вы! — Годфри натянул своё самое беззаботное выражение. — Я по личному делу. Видите ли, у нас в департаменте продолжаются перестановки, многие помещения под ремонт отвели. Ребят выселили, мол, "живите, где хотите, чтобы ноги вашей тут не было, пока реставрация не закончится". А у меня как раз отпуск. Вот и вспомнил о вас, подумал, вот где можно отдохнуть от суеты! Надеюсь вы не против, если я здесь останусь ненадолго?              — Ну как же! — после секундной, красноречивой паузы воскликнул Дерек. — Вы, должно быть, шутите, дорогой офицер. Чувствуйте себя как дома, здесь вы ни в чём не будете нуждаться!              — Благодарю, сэр.              — Не стоит! На сколько планируете задержаться? — хитро прищурившись поинтересовался хозяин.              Годфри пожал плечами.              — Пока никакой определённости, сэр. Как только призовут, так сразу домой, в новую квартиру! А пока несколько недель, может месяц или два... Не могу сказать.              — Ясно, ясно... Что же, располагайтесь! Милли! Устрой гостя в лучшую комнату, поняла?              Девушка вернулась на место и с нервной улыбкой достала бланк регистрации, который оказался под какими-то завалами.              — Если будут вопросы, не стесняйтесь стучать в мой кабинет. К сожалению, в последнее время много дел, не смогу уделить вам больше времени, — пожаловался хозяин, попрощался и вернулся на второй этаж.              Годфри кивнул, достал своё перо и принялся заполнять регистрационный бланк. Саквояж крутился у ног, как собачонка.              — Что вы так нервничаете, милая? — спросил мягко Годфри, не отводя взгляд от бумаг. — Не бойтесь, он не кусается! Милли, верно?              Девушка смущённо улыбнулась.              — Да.              — Или вы меня боитесь, Милли? — засмеялся он. — Я не кусаюсь! Я честный офицер!              — Что вы, сэр, — залепетала она. — Я и не думала...              — Ну ладно, ладно! — хохотнул он, передавая бланк, — Мы с вами подружился, я уверен! Всё же я здесь не на пару дней. А раз так, помогите, так сказать, барышня, освоиться.              Милли уставилась на него испуганными глазами.              — Расскажите, с кем тут не стоит пересекаться и всё такое.              Милли выдохнула и заметно расслабилась.              — Ах, вы об этом, сэр. Не стоит переживать, у нас все жильцы — очень приятные люди, приветливые и неконфликтные.              Годфри по-свойски облокотился о стойку и усмехнулся.              — Не может быть, чтобы все были безпроблемными! Всегда есть по крайней мере одна гнида, признавайтесь, есть?              Девушка слегка покраснела и заулыбалась.              — Ну... я судить не могу...              — Ай! — разочарованно воскликнул Годфри. — Вы мне всё больше нравитесь! Такая порядочность нечасто встречается! Особенно в этих краях.              Милли зарделась ещё больше, но смотрела уже без страха и даже с каким-то интересом.              — Ладно, скоро сам всё узнаю. Вы мне скажите хоть, где здесь посидеть можно? В прошлый раз, когда у вас был, ни одной столовой не заметил.              — Обед приносят в комнаты. У нас есть гостиная, но она сейчас используется только по особым случаям...              Из коридора рядом со стойкой вышла рыжая девочка с поджатыми губами. В руках она несла поднос с сервировочным колпаком. Она направилась к лестнице. Годфри встретился глазами с девочкой и поразился их чистотой. Она подозрительно долго не разрывала зрительный контакт.              Рядом раздался звон связки ключей.              — Я провожу вас к вашему номеру, — дружелюбно улыбнулась Милли, выходя из-за стойки.              Годфри с прыгающим саквояжем последовали за девушкой на второй этаж. Он заметил, как рыжая служанка исчезла в пятом номере. Милли повела его мимо, за поворотом коридор внезапно ушел вниз, снова на первый этаж. Они остановились у двери под номером 28. Девушка открыла комнату и показала скромное убранство. Комната была не тесной, двуспальная кровать и крупный платяной шкаф не занимали и половины. У кровати две тумбочки. На бежевом ковре маленький дубовый столик и два стула. На стене справа висела небольшая картина с изображением единорогов в лесу.              — Располагайтесь и чувствуйте себя как дома, — девушка с улыбкой кивнула, закрывая дверь.              — Подождите, Милли. Я думал вы мне тут всё покажете.              Девушка вздрогнула и забегала взглядом.              — Ой, прошу прощения, но у меня... эмм... к сожалению, у меня сейчас много обязанностей, я отправлю к вам работницу... то есть работника для ознакомления.              — Скажите хоть, где здесь туалет.              — Да, конечно! Туалет находится дальше по коридору.              — Спасибо.              Милли поспешно кивнула и удалилась.              Годфри расколдовал саквояж, переоделся для приличия и вышел расследовать обстановку. Коридор, в котором находился его номер был тёмным и тихим, будто нежилым. Сперва он повернул налево, где, как сказала Милли, располагался туалет. Он поочерёдно осмотрел мужскую и женскую комнату. Кабинки чистые, пол вымыт, зеркала блестят. Ровная плитка не отображала следов возраста. Казалось она совсем новая, особенно в женском туалете. Рядом с уборной находился конец коридора, открывающий вид из окна на соседнее полуобрушенное здание.              — Так себе пейзаж, — прокомментировал Годфри и направился в другую сторону.              Его номер находился в самой дальней части здания, ближе к лестнице коридор становился будто более жилым, уютным. Бра на стенах освещали путь, выложенный красным ковром. Годфри внимательно высматривался в комнаты, стараясь заметить детали, когда прямо перед ним, из комнаты вышел мужчина. Он был одет в коричневый выходной костюм. На лице играла улыбка. Заметив офицера, он кивнул и направился к лестнице.              Жилец забыл закрыть комнату на ключ. Годфри проследил за его спиной, подошёл к номеру и прислушался. Изнутри доносился шорох.              Он схватился за ручку и толкнул дверь.              Девушка внутри замерла с простынёй в руках, уставившись на названного гостя. Годфри уставился на неё в ответ.              — Извините... Кажется я ошибся номером, — он смущённо посмотрел на ключ с отчётливой надписью "28". — Вы хозяйка комнаты?              Девушка неловко прижала простыню к груди. В её глазах мелькнуло опасение.              — Нет, ээ... Я убираю номер.              — Вот как! Просто я не заметил на вас формы. Что же прошу простить, — он закрыл дверь и остановился на секунду, обдумывая произошедшее.              Он и в прошлый раз заметил, что служанки здесь не особо привыкли носить форму. Кажется, это приличный отель, но Годфри не мог понять почему все здесь ведут себя слишком осторожно.              "Нужно найти девочку" — подумал он, направляясь дальше, к лестнице, ведущей на первый этаж. С балкона он заметил Милли на прежнем месте. Девушка сумбурно складывала письма в конверты. На стойке стояла арочная клетка с крупной ушастой совой.              — Сколько писем! — удивился Годфри, спускаясь с лестницы. — Ухажёрам отвечаете?              Девушка дёрнулась и сжалась, прикрыв конверты руками. Заметив свой жест, она поспешно выпрямилась и неловко улыбнулась.              — Нет нет, это письма сэра...Моргана.              — Вот как? Много же друзей у вашего хозяина.              — Он часто назначает встречи.              — Какого рода встречи? — зацепился он.              Милли пожала плечами.              — Я всего лишь управляющая, сэр. Мистер Морган не посвящает меня в свои личные дела. Моё дело — отправить письма.              Годфри посмотрел на испачканное перо прямо на стойке и усмехнулся.              — Что же, вы правы. На самом деле, я спустился спросить, где у вас здесь кухня.              — Кухня? — эхом повторила Милли.              — Да, я хотел бы перекусить, но ещё, очевидно, не время обеда.              — Я немедленно сообщу, чтобы вам принесли...              — Не стоит, не стоит! — запротестовал Годфри, когда она вышла из-за стойки. — Дело в том, что я человек со специфическим вкусом и всегда сам готовлю себе обед. Я всего лишь хотел воспользоваться вашей печкой.              Милли замерла и в замешательстве посмотрела на него.              — Я не знаю, можно ли...              — А что такого? — перебил он. — Я же никому мешать не буду!              Девушка с сомнением нахмурилась.              — Ну раз вы не уверены, давайте я лучше спрошу у хозяина, думаю, он мне разрешит, — он развернулся и сделал шаг обратно.              — Нет, нет! Не надо! — воскликнула позади Милли.              Годфри остановился, ожидающе глядя на неё, но девушка колебалась, посматривая на служебный коридор.              — Сэр... Давайте я сама спрошу у хозяина, а вы здесь посидите пока, хорошо? — Она указала на диванчик.              Годфри снисходительно усмехнулся, но согласился.              — Ладно, ладно. Делайте, как знаете.              Он сложил руки за спиной и сделал вид, будто рассматривает ковёр, пока девушка поднялась в кабинет Дерека. Но стоило её фигуре скрыться за дверью, он скользнул в коридор.              Эта часть здания была гораздо менее презентабельна, чем второй этаж и жилое крыло. Лампы почти не освещали путь. В темноте он едва различал трещины в стене и облупившиеся обои, но запах плесени ни с чем спутать не мог.              В коридоре он заметил детали, пропущенные им в прошлый раз: след на полу у стены, будто натёртый открывающейся дверью. Годфри достал палочку, но после недолгого размышления спрятал обратно. Прежде чем принимать необдуманные решения, нужно было детально исследовать обстановку.              Приблизившись к одной из дверей, Годфри прислушался. У этих комнат звукоизоляции нет, изнутри доносились тихие женские голоса. "Бо́льшая часть персонала — молодые девушки. Либо хозяин извращенец, либо причина в чем-то другом."              Он двинулся дальше, оставляя позади подозрительное место. Впереди показалась кухня. Годфри снова прислушался. Внутри кто-то тихо разговаривал. Он достал палочку и направил звуки из щели под дверью прямо к себе в ухо.              — Шарлотта, я же сказал вам утром помыть посуду! — он услышал мужской голос.              — Думаешь мне есть, когда этим заниматься?! А кто бы постирал за меня бельё? Если бы я этого не сделала, завтра нам всем прилетело бы!              — Какой в этом смысл, если почти все клиенты ушли! Ты только посмотри на эту гору! Я же только вытравил тараканов!              — Почему ты вечно во всём обвиняешь меня?! Кристина вообще почти ничего не делала!              — Что же, её здесь нет!.              — После смерти Лисаны нам и так тяжело было, а теперь, без Кристины мы точно не справимся, Престон!              — Будем надеяться, Дерек что-нибудь с этим сделает.              — Надейся, — Годфри почти увидел, как говорящий закатывает глаза. — Делать нечего. Утром все захотят есть.              — Что же, я встану утром и приготовлю. А ты сегодня здесь всё уберёшь!              — Что?! Но одна я тут до глубокой ночи возиться буду!              Годфри спрятал палочку и выбрал этот момент, чтобы появиться. Дверь скрипнула, когда он дёрнул за ручку и две пары глаз уставились на него. Он поочерёдно осмотрел высокого парня с угрюмым выражением лица и сбитыми кулаками и рыжую девочку, которую видел утром. За их спиной возвышалась гора посуды. Парень не казался рад появлению незнакомца, но вот девочка на мгновение даже улыбнулась.              — Прошу прощения за вторжение, — бросил он, беззастенчиво продвигаясь вперёд.              — О, не беспокойтесь! — ответил сарказмом парень, взмахнув руками. — Если вы случайно заблудились, комнаты для гостей находятся в той стороне.              — Нет, нет, я пришёл как раз, куда нужно, вы не волнуйтесь, я вам не помешаю.              Годфри заправски осмотрел посуду и покачал головой.              — В эту часть гостям заходить нельзя, — уже серьёзнее произнёс парень.              Годфри простодушно улыбнулся и принялся искать свободную посуду, поочерёдно заглядывая в ящики.              — У меня есть дозволение от хозяина. Говорю же, не о чем волноваться! Я лишь приготовлю себе лёгкий завтрак. А где здесь овощи?              Девочка указала на дверь, за которой был чулан. Когда Годфри собрал всё необходимое и вернулся, она уже мыла посуду, а парня нигде не было видно.              — Уже ушел, — прокомментировал Годфри. — А я ведь и представиться забыл.              — Не утруждайтесь, — сказала девочка, перемывая тарелки. — Все и так знают, кто вы, офицер Хаммер.              — Вот как! Тогда позволите мне узнать ваше имя, юная леди?              — Дж...ээ Шарлотта. А того неприветливого парня зовут Престон.              От Годфри не укрылась её заминка. Он принялся готовить самый причудливый рецепт, который знал.              — Приятно познакомиться, Шарлотта. Ты подруга Кристины?              — Можно и так сказать.              Годфри удивлённо поднял брови.              — Я думал у вас крепкие отношения. Не каждому человеку можно доверять настолько, чтобы искать у него убежища.              — О чём вы? — переспросила девочка.              — Отец Кристины сказал, что, когда ей плохо, она предпочитает проводить время в вашей компании.              — Вот как? — только и сказала она.              — Вы не считаете её своей подругой? Это как-то связано со смертью той девушки? — наобум бросил он.              Руки Шарлотты замерли. Девочка удивлённо взглянула на офицера. Он заметил плотно сжатые губы и подумал, что ступил не на ту территорию, но Шарлотта ответила, почти не скрываясь.              — Вы же и так всё знаете.              Теперь его очередь была удивлённо посмотреть на неё.              — Я знаю, зачем вы здесь. Должно быть вы подслушали наш с Престоном разговор. Это очень хорошо.              Годфри замер. Слова Шарлотты тяжёлым камнем опустились на дно желудка. Мгновение он не знал, как ответить.              — Она работала здесь, не так ли?              Шарлотта пожала плечами.              — Вы не можете ожидать, что я так просто всё расскажу. Но я могу открыть, что это никак не ухудшило наши отношения с Кристиной, совсем наоборот. Это сблизило нас.              — Понятно.              Годфри замолчал. Эта девочка сбила его с толку. Неужели все здесь понимают, что происходит и никто не хочет рассказать ему? Но он знает, что Кристина хотела.              — Почему вы не используете магию, чтобы справиться с этой досадной проблемой? — он указал на гору посуды.              Шарлотта пожала плечами.              — У меня ещё нет палочки.              — Работа в таком юном возрасте?              — Не у каждой семьи достаточно денег на содержание лишних ртов.              — А как же тот парень?              — Офицер, о чем вы спрашиваете? Вы же знаете, что несовершеннолетним запрещено колдовать вне школы.              Годфри едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Он забыл, с кем говорит!              — Не придерёшься, — пробормотал. — Но разве здесь не работают взрослые?              — Здесь принято всё делать руками, это фишка заведения, — беззастенчиво соврала Шарлотта. — Хозяин считает, что так получается чище.              — Что за глупость, — пробормотал Годфри, ясно осознавая, что в сказанном нет и доли истины.              Он закончил готовку, пододвинул ближайшую табуретку и пообедал в молчании. Казалось, что бы он ни спросил, на всё получит либо размытый ответ, либо откровенную ложь. Шарлотта продолжала мыть посуду и не произнесла ни слова, когда Годфри поднялся и добавил ей грязной посуды. Однако стоило ему коснуться двери, она окликнула его:              — Офицер!              Он обернулся.              — Удачи в поисках, — усмехнулась она.              Годфри кивнул и вышел.              — Здесь точно не обошлось без тёмной магии..., — пробормотал он за дверью.              Только по дороге в холл, офицер вспомнил, что не спросил Шарлотту о Кристине. Возвращаться ему не хотелось, каким-то образом эта девочка вызвала у него плохое предчувствие. Он двинулся дальше, полный решимости найти девочку и остановился уже у самого входа в холл. Он перевёл дыхание и выровнял мышцы лица. Расслабил пальцы и отпустил неосознанно сжимаемую палочку, прежде чем продолжить путь.              — Вот вы где, сэр! Как вы могли войти, я ведь не успела спросить хозяина! — с возмущением встретила его Милли.              Недовольство грубостью гостя задавило в ней осторожность.              — Неужто он не разрешил? — удивлённо спросил Годфри.              — Ээ...нет, он разрешил... — смутилась девушка.              — Ну вот и не переживайте, я же не сделал ничего запрещённого, всего лишь приготовил себе перекусить.              — Но ведь...!              Дверь на балконе отворилась, и шея управляющей дёрнулась почти неосознанно. Она замолчала на полу фразе. Из кабинета Дерека вышла уже знакомая Годфри фигура. Широкоплечий мужчина с заплечной сумкой, представившийся отцом Кристины, Августин Лестер. Следом за ним вышла и она сама. На девочке лица не было, кожа казалась серой, как папиросная бумага. Годфри напрягся, когда мужчина встретился с ним взглядом и поприветствовал:              — Офицер, какая встреча!              — Да, неожиданно, однако, — ответил он.              — Решили обстановку поменять? Понимаю, это хорошее место, тихое и персонал здесь уважительный, — сказал Августин.              Из кабинета появилось недовольное лицо хозяина, но он не стал прерывать обмен любезностями.              — Начальство, — развёл руками Годфри. — Сам бы я ни за что не слез с насиженного места. А ваши дела как? Наладили отношения? — кивнул он на девочку.              Августин приобнял Кристину за плечи, и она сжалась, вздрогнув от прикосновения.              — Я решил, что пора действовать, — гордо заявил он. — Раз Кристина хочет жить здесь, мы будем жить здесь. Я снял комнату на некоторое время, чтобы укрепить нашу связь.              "Вот ублюдок"              — Я в номере 28, заходите на чай, — выдавил он.              — Обязательно зайдём. А сейчас извините, мне нужно распаковать вещи. Кристина, милая, пойдём, — он направил девочку, придерживая за руку.              Её зелёные глаза смотрели на Годфри, это были глаза загнанного зверя.

***

             Стоило Хаммеру появиться в борделе, Дерек в первую очередь вызвал её. Он целый час допрашивал с пристрастием, выпытывая, что такого она наболтала офицеру. Адетта отвечала честно: она ничего не сказала.              Тогда Дереку пришлось вызвать Августина через камин в своей комнате.              — Какого хрена ты, бестолочь, появился здесь именно в тот день! — орал он, не беспокоясь о приличиях.              — Думаешь я знал, что к тебе авроры заявятся?! У тебя всегда всё было под контролем! — кричал в ответ Августин.              Адетта тихо стояла у стенки и едва сдерживала улыбку.              — Ты привёл к нам этого аврора, теперь мы оба под ударом! И раз это ваша вина, вы и будете этот бардак расхлёбывать! — заявил Дерек.              — Не мог он что-то заподозрить, у меня гладкая история. Да и проверка ничего не обнаружила, иначе он бы так невинно не заявился, — оправдывался Августин.              — Я сказал расхлёбывать будете вдвоём! Девчонка — моя собственность, значит ты переезжаешь сюда. Поселитесь в номере, будешь следить за ней и сохранять легенду.              — Что?! — пикнула Адетта.              Августин кисло улыбнулся. Дерек её проигнорировал.              — Держи руки при себе, — тихо, с угрозой произнёс он, глядя на Августина снизу вверх. — Не дай Мерлин, эта крыса хоть что-то вынюхает. Я обещаю, тебе не поздоровится.              Мужчина только усмехнулся.              — Боюсь, что не только мне.              В этот момент Адетта искренне пожалела, что вообще что-то написала Хаммеру. Ей стоило молча выполнять свою работу и ждать сентября. Всегда, когда она пытается сделать как лучше, получается только хуже, будто судьба возвращает ей всё в десятикратном размере.              Она посмотрела на свои трясущиеся руки и сжала их в кулаки. Сердце упало куда-то вниз. Ей казалось, она сама, этими руками подписала себе смертный приговор. На глаза наворачивались слёзы, и она не видела перед собой ничего, кроме жуткой улыбки Августина. Он вывел её из кабинета, а затем направил в комнату под номером два, выданную Дереком, совсем рядом с его кабинетом.        ***       Годфри провел в борделе неделю. За это время Адетта почти не видела его, зато Августин всегда был рядом. Он ходил с ней в кухню и даже в туалет, пару раз в день выгуливал на улице и снова загонял в комнату, где мог делать с ней что пожелает. Многого он, однако, не желал, лишь несколько раз ударил, оправдав это тем, что легенду надо поддерживать.              Адетта чувствовала, как его беспокоит постоянное присутствие аврора. И не только его — Дерек тоже был весь на нервах. На время расследования Хаммера, бордель потерял настоящих клиентов и это стало главной причиной его недовольства.              Сотню раз за эту неделю Адетта продумывала план побега, но заставить себя сделать хоть шаг не могла. Августин с Дереком предложили перемирие. Августин не причинял много вреда, а Дерек не использовал палочку для пыток. Стоило задуматься о возможности разрушить эту хрупкую гармонию, лёгкие прирастали к позвоночнику от страха. Она боялась того, что случится, когда они перестанут сдерживаться. Если её поймают, в изолированной комнате с ней могли делать что угодно, даже если аврор спит прямо за стенкой.              Поэтому Адетта послушно следовала указаниям, давая, при этом, Хаммеру столько знаков, сколько могла.              Единственное время, когда она могла избавиться от Августина, это во время зельеварения у Дерека. Он не пожелал прекращать уроки, но ограничил их тремя рецептами: зелья забывчивости, сонного и зелья от ушибов. Он теперь реже требовал от неё отчёты и всё также закрывал в лаборатории на час для практики.              Каждый день она выходила из комнаты номер два и проходила мимо Хаммера, развалившегося в кресле с газетой. Казалось, он никогда оттуда не уходил, даже газету не менял. Она сверлила его взглядом, но офицер был глух, как стена. Несколько раз они перекинулись словами с Августином, но Адетта не заметила ничего, что показало бы его негативное отношение или попытки помочь. Ей правда начинало казаться, что он заселился только чтобы отдохнуть от работы.              Однажды при утреннем обмене вежливостью, перед прогулкой, Августин договорился с Годфри об игре в шахматы. Холл был пуст, каким он был с тех пор, как пришёл Хаммер. Клиентов не было, все девочки притворялись скучающими от безделья служанками. Адетта могла поклясться, никогда до этих дней в борделе не было так чисто. Престон был доволен как никогда, вместо проституток, он получил тридцать уборщиц в помощь. Джинни несколько раз пересекалась с Адеттой то в туалете, то в коридоре. Они почти не разговаривали, но светящиеся глаза девочки выдавали её нетерпение и волнение. Хотела бы Адетта быть такой же уверенной в этом офицере. Августин держал её за руку, как собачонку, а она в упор смотрела на офицера. Каждый день надежда в ней боролась с недоверием. Действительно ли он пришёл из-за её послания?              — Доброе утро, офицер! — как обычно поприветствовал Августин.              — Доброе, доброе, — ответил Хаммер, складывая газету так, будто был занят чтением. — Собираетесь прогуляться?              — Не сидеть же целый день в четырёх стенах, — повёл плечом мужчина.              — Ох, так вас тоже, мистер Лестер, атмосфера здесь временами вводит в уныние?              Августин остановился у диванчика, на котором сидел собеседник, и удивлённо на него посмотрел.              — Временами...может быть. А что конкретно вы имеете ввиду?              — Обычно при отеле всегда можно найти гостиную с увлекательными собеседниками и способами времяпрепровождения. Я не поклонник азартных игр, но в последнее время мозг требует работы, — Адетта скривилась от его легкомысленного тона.              — Да, вы правы. Хозяин говорил, что здесь есть гостиная. Ума не приложу, с чего он решил её закрыть. Наверняка всё дело в том, что бизнес здесь, как мне кажется, идёт не слишком хорошо, — По лицу Августина нельзя было сказать, что его беспокоит разговор, но Адетта чувствовала, как напряжена его рука.              — Рад, что вы разделяете моё мнение, мистер Лестер. Если ваше предложение о чаепитии ещё в силе, я хотел бы воспользоваться им.              Адетта встрепенулась. Августин выпрямился. Видимо, ему тоже надоело всё это бездействие. После некоторой заминки он ответил:              — Конечно, сэр! Буду рад провести с вами досуг.              — Тогда сегодня в три. Ах да, вы играете в шахматы? — немедленно отозвался Хаммер.              — Я любитель, офицер, — не по тону серьёзно ответил Августин.              — Тогда я возьму шахматы. Встретимся здесь, приятной прогулки! — Закончив разговор, Хаммер снова положил ногу на ногу и уткнулся в газету.              Августин выволок Адетту на улицу, и сразу пошёл так быстро, что ей пришлось почти бежать, спотыкаясь о булыжники. Он тащил её за собой, как тряпичную куклу, и так сжал руку, что её тонкие пальцы слиплись в горячей, невыносимой боли. Сперва она стиснула зубы, глотая воздух, но, когда костяшки его пальцев впились в тыльную сторону ладони так, что кости её хрустнули, сдавленный писк вырвался сам.              Казалось, этот звук дошёл до него сквозь пелену ярости. Он резко остановился, взглянул на их сплетённые руки с таким отвращением, будто держал змею, и швырнул её руку прочь. Прикосновение было таким омерзительным, что он даже встряхнул своей, убирая невидимую грязь.              — Будь ты проклята, сучье отродье! — рявкнул он, и слюна брызнула на её щеку.              Адетта инстинктивно прижала онемевшую ладонь к груди, отскакивая на два шага, как ошпаренная. Его глаза были красными, точно тлеющие угли, в которых не осталось ничего человеческого. Он с размаху, со всей своей медвежьей силой, врезал кулаком в каменную стену рядом. Стукнуло глухо, с неприятным хрустком кости о камень. Стена даже не дрогнула, с неё не посыпалась и пыль. Он так и застыл, прижав окровавленные костяшки к шершавой поверхности, задержавшись в этой позе, будто вкопанный.              Адетта замерла, не смея пошевелиться, боялась даже моргнуть. Вся её жизнь теперь висела на этом тонком волоске — на его следующем движении.              И он повернулся. Резко, словно марионетка. Рука уже залезала за палочкой.              — Нет-нет-нет, ты же обещал! Ты же обещал Дереку! — её крик был высоким, истеричным, полным отчаяния. Она попятилась, спина наткнулась на выступ другой стены, отступать дальше было некуда.              Он нагнал её в два шага. Его огромная ладонь, липкая от крови, обхватила её горло и вжала в камень. Пальцы впились в шею, перекрывая дыхание. Он легко поднял её, и ботинки оторвались от земли, беспомощно брыкаясь в воздухе.              — Думаешь, он будет скучать по тебе? — его голос был низким, шипящим, прямо в лицо. — Ты никому не нужна, слышишь меня? Он даже рад будет, что избавился от такого мусора!              Палочка медленно направилась прямо ей в глаз. Адетта билась в его хватке, царапала ногтями его толстые, как канаты, пальцы, но это было бесполезно. Темнота уже плыла пятнами перед глазами. Она собрала последний остаток воздуха и прохрипела одними губами, без звука:              — Он убьёт тебя!              И тут он бросил её. Она рухнула на мостовую, и первым делом её тело, не слушаясь, выгнулось в мучительном, рвущем кашле. Воздух обжёг лёгкие. Она давилась, хрипела, слёзы текли по лицу, но тут же, сквозь этот хрип, она продолжила, не отрывая от него дикого взгляда:              — Он убьёт тебя не из-за меня! Он убьёт тебя, потому что ты натравишь на него Хаммера! Думаешь, он ещё не понял, как бордель связан со мной? За неделю! Думаешь, он тебя просто так на чай пригласил?!              Это была не уверенность. Это была догадка, последняя соломинка, за которую хватается тонущий. Сказав это, у неё не осталось сил даже сидеть. Она повалилась набок на холодные камни, продолжая беззвучно сотрясаться от кашля, одной рукой всё ещё сжимая своё пылающее горло.              Рядом стоял Августин. Он дышал тяжело, как загнанный бык. Его взгляд был прикован к ней, но он больше не двинулся.              Через полчаса они вернулись в бордель и Августин выгнал её прочь из комнаты, чего не случалось ни разу за всю неделю. Адетта, массируя шею, направилась в служебный коридор. Она знала, что никто не увидит следов, но фантомная боль не отпускала. Всё о чём она могла сейчас думать, это хороший сон. Она вошла в "детскую". Престон валялся на своей кровати с очередным журналом, а Джинни сидела на её койке и смотрела в никуда. Заметив её, девочка подорвалась и подбежала, схватив за руку. Во взгляде читалось беспокойство.              Адетта покачала головой.              — Он попытался напасть на меня на прогулке, а потом выставил вон. Можно я посплю?              — Спрашиваешь так, будто это не твоя комната, — Престон приподнялся на локтях и оглядел её, прежде чем вернуться к журналу.              — Проходи, ты плохо выглядишь. Ты вообще спала? — подтолкнула её Джинни.              — Только одним глазом. Я не могу спать, когда...., — Адетта не смогла подобрать подходящих слов, чтобы описать весь свой ужас. Она не могла не согрешить, произнеся вслух то, что думала, поэтому просто молча легла на койку и закрыла глаза.              — В три они будут играть с Хаммером в шахматы, разбудите меня, хорошо? — пробормотала она и вырубилась, не услышав ответ.              Её разбудила Джинни. Минул полдень, свет из окна потускнел, а Престона нигде не было видно.              — Мы с ним будем работать, — сказала Джинни. — На балконе или в холле.              Адетта кивнула. Наконец что-то сдвинулось с мёртвой точки. Все хотели послушать разговор этих двоих.              Когда они вышли, к диванчику в холле добавилось кресло. Между ними стоял журнальный столик с шахматной доской. Хаммер и Августин расставляли фигуры.              Адетта остановилась рядом, а Джинни отправилась наверх, к Престону, орудующему шваброй.              Хаммер похлопал по месту рядом с собой.              — Ну что, милая? Как провела время с друзьями? — произнёс Августин ласковым голосом.              Адетта молча села на диван и уставилась на шахматную доску. Все фигуры стояли на своих местах. Чёрно-белое поле притягивало взгляд, почти гипнотизировало. Августин играл белыми, что показалось Адетте ироничным.              — Что же, — произнёс Хаммер, чтобы сбавить неловкость. — Не хотите ли начать?              — Пешка на Е4.              — Пешка на Е5.              Фигуры плавно поплыли вперёд, начиная войну. В холле было тепло, тихая музыка патефона навевала сонливость. Разговор начал Хаммер.              — Так кем же вы работаете, мистер Лестер? Я предполагаю, вы взяли отпуск, чтобы побыть с дочерью?              Августин кисло улыбнулся и заставил своего слона съесть пешку.              — Нет нет, я сейчас в отставке.              — Вот как? И кем же вы работали? — задумавшись над следующим ходом, пробормотал Хаммер. Ответ собеседника заставил Адетту замереть в удивлении.              — Я был майором в подразделении аврората.              — Надо же... — почти шёпотом выдохнул Хаммер. Казалось, он ничуть не удивился.              — Будете делать ход?              — Да, конечно, — Хаммер поспешно выдвинул пешку. — А как же ваша супруга? Я думал, и она захочет провести время с дочерью.              — Супруга, к сожалению, в отличие от меня, работает. В ближайшее время ей не дадут отпуск, тем более на долгое время. Так ещё… — он кинул мимолётный взгляд на Адетту и с чувством продолжил. — Они с Кристиной повздорили.              Адетта поджала губы и скрестила руки на груди. На балконе задумчиво застыла Джинни. У стойки тихо возилась Милли.              — Вы слишком молоды для отставки. Я бы ни за что не ушёл в вашем возрасте, — задумчиво произнёс Хаммер, убирая белого коня.              — Вы служите в другое время, офицер. Нет пожирателей смерти, нет того-кого-нельзя-называть, работать должно быть одно удовольствие.              — Не возьмусь судить, ведь я не аврор, но подозреваю, что и в наше время достаточно любителей побаловаться тёмной магией, — возразил он.              — Вы сравниваете нынешние спокойные деньки с военным временем? — поднял бровь Августин. — Когда-то тех, кто преуспевал на нашей работе, посещали с личным визитом пожиратели смерти.              — Так вот почему вы ушли в отставку? — Августин нахмурился, услышав прямой вопрос. — В таком случае беру свои слова назад. Не знаю, что бы я делал на вашем месте.              — Не многие ушли бы в отставку на моём месте, — возразил он недовольно.              Адетта догадывалась, что Хаммер спровоцировал его выдать информацию. Однако она не считала, что Августина так легко одурачить. Он говорил только то, что, по его мнению, могло поменять мнение Хаммера о нём в лучшую сторону.              — О чём вы..., — офицер не успел закончить предложение, когда входная дверь отворилась.              Внутрь вошли несколько мужчин. Они были тощими и иссохшими, как изюм. Один — лысый, с выбритыми бровями, остальные скрывали головы под капюшонами. Черные мантии волочились по полу, в руках зажаты палочки.              — Неужто новые жильцы? — тихо прокомментировал Хаммер.              Августин с сомнением хмыкнул. Адетта не оценила шутку. Она видела таких волшебников тут и там в окрестностях Лютного переулка и всегда отворачивалась, боясь привлечь внимание. Это были не клиенты и не жильцы.              Странная группа остановилась у стойки с застывшей Милли.              — Где Дерек Морган? — прохрипел лысый.              Милли даже рта не раскрыла, только указала дрожащим пальцем в нужном направлении. На балконе не было видно ни Джинни, ни Престона. Трое чужаков молча поднялись по лестнице и в тишине был слышен только жуткий скрип старых ступеней.              Они постучали и Дерек открыл почти сразу, будто почувствовав срочность посетителей.              — Дерек Морган, — таким же скрипучим голосом обратился главный. Тон казался безразличным, будто к смертному обращался сам дементор. Адетта напряжённо застыла. Казалось, все в комнате стали дышать тише. — Один очень важный человек желает видеть свои деньги.              После секундной паузы раздался спокойный и даже дружелюбный голос хозяина.              — Господа, вы о чём? Если речь о налогах, то я чист!              Все трое подняли палочки.              — Не вынуждай нас применять силу, Дерек Морган, тебе не понравятся последствия! Сейчас ты вернёшь положенную долю Безила Торна, и в будущем сотню раз подумаешь, прежде чем делать врага из союзника. — процедил один из тех, кто скрывался под капюшоном.              — Безил Торн! Да что же это... Какие ещё десять тысяч?! Вы посмотрите на мой отель, пара жильцов, да и только! Где я возьму столько денег! — закричал Дерек.              — Хватит увиливать, червяк!              Адетта взглянула на задумчивого Хаммера. Он сосредоточенно прислушивался, и, кажется, даже не думал вмешаться. Милли в страхе припала к стойке.              — Нет уж! Не видать вам моих денег! Я знаю, кто это всё устроил! Это точно Фабьен Грейвз! Один Торн не решился бы на вымогательство! Проклятый коррупционер! Скажите ему: не видать ему ни десяти тысяч, ни сотрудничества! — завопил Дерек.              — Круцио! — Адетта вздрогнула от знакомого заклятия, произнесённого незнакомым голосом. Хаммер рядом с подозрением покосился на неё.              — Экспелиармус! — последовал незамедлительный ответ. — Офицер Хаммер, что же вы молчите! Офицер!              Годфри поднялся с недовольным лицом. Адетта подумала, что, он скорее отсиделся бы на диванчике до конца заварушки.              — Господа волшебники! — обратился он, поднимаясь по лестнице. — Стойте смирно, офицер Департамента Магического Правопорядка.              Шум на втором этаже затих.              — Не ожидал здесь легавого увидеть, — ответил ему скрипучий голос.              — Вы арестованы за применение запретного заклятия, стойте смирно.              — Мечтай, офицер.              Адетта увидела вспышку и тёмные отблески, после чего всё затихло. Хаммер даже не пытался отправиться в погоню.