Глиссео

      Тишина сопровождала глухой звук шагов. Ритм почти резонировал с бешеным стуком сердца, но Адетта не могла заставить себя замедлиться. Она идёт слишком рано и знает это. Неважно, Дерек будет только рад. В холле Милли кивнула ей, но не получила в ответ даже взгляда узнавания. Адетта смотрела перед собой, не замечая ничего вокруг. Лестница: одна, вторая ступенька. Биение ускорялось.              Из бокового коридора выбегает Джинни, волосы, обычно яркие и пушистые висят мокрыми сосульками. С подбородка, футболки, штанов стекает вода. Не дойдя до стойки она кричит:              — Милли! В кухне кран прорвало! Что делать?!              Адетта не смотрит, как Милли, спотыкаясь, выскакивает со своего места и бежит в коридор по мокрым следам Джинни. Она идёт дальше.              На балконе, скрывшись от чужих глаз в коридоре, облокотившись о стену, читал свою старую газету Хаммер.              Адетта открыла дверь и, по обыкновению, зашла молча.              Сегодня Дерек не сидел на своём кресле, он прохаживался из стороны в сторону по кабинету, всё так же листая какие-то записи. Он даже не поднял на неё взгляд, но ходить перестал, вернулся к столу и приказал:              — Отчёт.              Адетта проглотила ком вязкой слюны и чуть не подавилась. Вдохнув побольше воздуха она начала отчёт со вчерашней встречи с Джинни и взмолилась, чтобы он был слишком занят, чтобы заметить её волнение. Она надеялась, что он давно потерял интерес к этим бесполезным отчётам.              Так и оказалось. Дерек ни разу не прервал её и не задал ни одного вопроса, а только дослушав, тут же отправил в лабораторию, работать над зельем от ушибов.              Адетта послушно проскользнула в подсобку и облокотилась на дверь. Голова гудела, будто в ней звенели барабаны, отбивая её торжественный марш навстречу собственной смерти. Один вдох, второй вдох. Третий, четвёртый, пятый. Сердце не успокаивалось, а с каждой попыткой дышать глубже, она только захватывала больше воздуха, в котором, казалось, совсем не было кислорода, чтобы успокоить мозг.              "Перед смертью не надышишься"              Жалко всхлипнув, Адетта оттолкнулась от двери и на дрожащих ногах подошла к столику. Достала котёл, ингредиенты. Она больше не останавливалась. Котёл на огонь. Один корень мандрагоры, две щепотки порошка жаброцвета, пять ложек слизи пузырчатой крапивы, пятнадцать кругов против часовой стрелки.              Все действия сопровождал еле слышный шёпот, больше похожий на произвольное движение воздуха:              — Это ошибка, всего лишь ошибка. Я готовлю зелье правильно...              Но метку не обманешь словами. И когда она вывернула целый флакон настойки паутинника, ногу пронзило такой болью, что Адетта, не сдержав крика, упала на пол. Она хваталась за ногу и каталась по кафельным плитам на полу, едва сдерживая слёзы, а из котла повалил туман и только это заставило её закрыть рот, до крови прокусив губу.              Дверь распахнулась, в комнату вломился Дерек.              — Что ты творишь?!              Дым заволок лабораторию до самого потолка, Адетта не видела его, но представляла себе очень отчётливо. Красное от злобы лицо, выпученные глаза и искривлённый яростью рот. Она закрыла глаза, перестала дышать и поняла, что план сработал только по тому, как завибрировал пол, когда рухнуло массивное тело. Адетта подскочила и, припадая на одну ногу, выбежала из комнатки, как ошпаренная.              Кабинет встретил её мёртвой тишиной. Чужой и гнетущий, без единой души. Она захлопнула дверь и отбежала подальше от лаборатории, решившись, наконец, вдохнуть полной грудью. Слезящимися глазами она продолжала коситься на туман, проникающий в кабинет через щели и не могла заставить себя перестать ждать, что дверь распахнётся и покажется Дерек, целый и невредимый.              Протерев рукавом лицо, она на мгновение стиснула виски, сжимая этот страх в ком и засовывая его подальше. Вспомнила, что времени совсем немного и, успокоившись, четыре раза постучала в дверь, ведущую на балкон.              Меньше, чем через минуту внутрь размеренно, держа руки в карманах, вошёл Хаммер. Он не торопясь осмотрел кабинет: туман, просачивающийся из лаборатории, шкафы с документами и закрытую дверь, ведущую в спальню. Мимо него проскользнула Джинни и схватила Адетту за руку. Только тогда она поняла, как сильно тряслись руки.              — Всё в порядке? — спросила Джинни с беспокойством в глазах. Хаммер молчал, но тоже смотрел на неё.              Адетта кивнула, махнув одеревеневшей рукой в сторону лаборатории.              — Он там.              — Тогда поторопимся, — Хаммер прошёл к нужной двери, доставая на ходу палочку.              Девочки переглянулись и Адетта увидела во взгляде подруги отражение собственной решимости.              Офицер произнёс контрзаклятие, которое Адетта так старательно запоминала, и решительно толкнул дверь. Она без единого звука отъехала в сторону, открывая названным гостям просторную спальню в тёмных тонах. Мягкие кресла, готический торшер и роскошная двуспальная кровать с ажурным балдахином создавали ощущение совершенно отдельного мира. Адетта не могла сопоставить это тихое уютное место с кабинетом, который ассоциировался у неё с холодной жестокостью и бездушностью. Она не могла сопоставить эту комнату с человеком, который предположительно в ней спал.              — Сработало? — прошептала рядом Джинни.              — Узнаем только когда войдём, — ответил ей грубый голос офицера.              Он не колеблясь вошёл внутрь, осмотрел убранство, отвернулся и посмотрел на девочек.              — Всё в порядке.              Джинни незамедлительно вошла, Адетта последовала сразу за ней.              — Не трогайте ничего, — Хаммер поднял палочку и, ловко очертив очередной узор, обошёл мебель и стены диагностическим заклятием.              Затем приблизился к шкафу и полочкам и наложил несколько незнакомых заклинаний.              — Теперь безопасно, — заявил он. — Осмотрите стеллажи, я поищу тайники.              Девочки кивнули и без лишних слов стали перебирать полки, заваленные папками ничуть не меньше, чем в кабинете. Налоговые операции, бухгалтерские отчёты, регистрационные журналы. Каждая надпись заставляла Адетту спотыкаться о буквы, задерживать взгляд, тратить драгоценное время. Спустя четыре папки она поняла, что ничего полезного на этой полке не найдёт и перешла к следующей.              — Этот...! Этот...! — Джинни вскрикнула, хватая ртом воздух, задыхаясь от возмущения. Когда Адетта обратила на неё внимание, она яростно указала на название журнала.              — Трудовые договоры! У этого гада есть официальные трудовые договоры! — сплюнула Джинни, дрожа от гнева.              — И что? — переспросила Адетта, — Как это поможет?              — И что?! А то, что мы тоже здесь есть!              Адетта не успела ответить, сзади раздался приказ Хаммера:              — Положите на место! Там вы ничего не найдёте, — крикнул он. — Идите сюда.              Адетта забрала из трясущихся рук Джинни журнал и засунула в проём, откуда она его очевидно достала. Они поспешили к офицеру.              Хаммер стоял у кровати, направляя палочку в пол. Приблизившись, они заметили люк, ровным квадратом выделенный на деревянном паркете. Люк идеально вписывался в отверстие и Адетта не заметила дверных петель или чего-то похожего. В следующее мгновение офицер использовал вингардиум левиоса и тяжёлая плита медленно поплыла вверх. Рука Хаммера дрожала, будто он не магией поднимал его, а голыми руками. Адетта сжала ладонь и с новой силой ощутила отсутствие собственной палочки.              Люк приземлился рядом, открывая проход. Хаммер полез первым, за ним Джинни и Адетта. Это была маленькая комнатка наподобие лаборатории, в которой сейчас лежал Дерек. Полки тянулись от пола до потолка. Документы усеивали стены тайника, как плесень усеивала бы стены любого подвала, но их было недостаточно. Здесь было много пустого места для новых папок.              — Скорее, — офицер кинулся перебирать кипы бумаг. Ему не нужно было говорить, они знали, что времени осталось немного.              Джинни хватало взгляда и она тут же с улыбкой бросала папку в бездонную сумку на полу, продолжая поиск, а Адетта вновь чувствовала себя бесполезной, глядя на расплывающиеся строчки перед глазами. Через мгновение она нашла досье на одного из клиентов и поняла это скорее по вложенным в файл фото.              — Здесь столько фотографий, — прошептала Джинни.              — В обычное время я был бы против того, чтобы вы на такое смотрели, — мрачно пробормотал офицер.              Джинни фыркнула. Адетта отложила в сумку ещё несколько папок. Она не понимала точно, что выбирает, компромат на клиентов или на защитников Дерека. Всё происходило в точности как в тот раз, когда ей приходилось прятать счета от Хаммера и его напарника. В тот раз пронесло. Она надеялась, что в этот раз ей тоже повезёт.              И ей везло. Действительно везло. Заглядывая в каждой второй папке она обнаруживала фотографии, почти каждое досье она откладывала в напряжённом молчании, в котором, однако, теперь читалось радостное волнение. До тех пор пока Хаммер не сказал "стоп".              — Этого достаточно, уходим.              Он подхватил сумку, и они быстро, один за другим, вылезли из тайника. Понадобилось некоторое время, чтобы Хаммер закрыл люк, поставил обратно ловушки и замёл следы. С каждой оставшейся секундой сердце стучало всё быстрее, звон в голове разносился всё громче.              Они вышли из спальни и офицер старательно наложил защитное заклинание на дверь. Адетта в панике покосилась на лабораторию, но петли не скрипнули и дверь не распахнулась, а Дерек не показался на пороге. Кабинет оставался тихим и равнодушным.              Не нужно было никаких слов. Они втроём посмотрели друг на друга и разошлись. Джинни с Хаммером как ни в чём ни бывало вышли в коридор, а Адетта, собрав всю свою волю, открыла дверь в лабораторию.              Фиолетовый туман всё ещё клубился, закрывая обзор. Посреди комнаты лежало бессознательное тело хозяина. Она задержала дыхание, закрыла за собой дверь, прошла в середину и только тогда позволила себе глубоко вдохнуть исходящий из котла дым. Один вдох, второй, третий. На мгновение сердце сдавила паника, что она пришла слишком поздно и яд больше не действует, но вот ноги подкосились и сознание резко начало уплывать. Она успела только подставить руки перед падением.       

      

***

             Адетта просыпалась медленно и мучительно, как от тяжёлого сонного зелья. Глаза будто склеились, и воспоминания накатило на неё прежде, чем она успела разделить веки. Сознание ворочалось вяло и неохотно. В ушах звенело. Слабо, но это чувство напомнило о тех временах, когда она сворачивалась калачиком от зелья чувствительности.              Она открыла глаза и увидела перед собой пару чёрных лакированных туфель.              — Поднимайся! — обрушился приказ. Но сонный мозг не смог вовремя расшифровать смысл сказанного и прежде, чем Адетта начала двигаться, тело согнулось от боли. Она задохнулась, распахнула глаза. Ужас подгонял, заставлял двигаться, но второй удар в спину пригвоздил к полу. Адетта закашлялась.              — Вставай!              Она не успела двинуться, когда сильная рука хозяина схватила за совсем недавно отросшие локоны и потянула вверх. Адетта схватилась за неё, и, вскрикнув от боли приподнялась на носочках.              — Шавка! — сплюнул Дерек. — Убить меня вздумала?              Он за волосы выволок её в кабинет. Она старалась успеть за его шагом, спотыкаясь и волоча ноги. Когда он бросил её в угол, затылок глухо стукнулся о стену и в голове раздался звон, хотя уши заложило. Картинка в глазах раздвоилась, над ней нависал Дерек, чей силуэт смазался, как в старом телевизоре. Адетта застонала и схватилась за виски.              — Не выйдет, — сквозь зубы прошипел он, глядя ей в глаза.              Затем отвернулся и спокойным шагом направился к столу. Тишина стала удушающей, но звон в голове не прекращался. Адетта прикусила щёку, стараясь дышать тише, хотя хотелось кричать от боли. В этом молчании Дерек достал из внутреннего кармана пиджака портсигар, лёгким движением подкинул сигарету, закурил спичкой и откинулся в кресле, с наслаждением втягивая табак. Адетта, сжавшись, наблюдала, как он прикрыл глаза, и молилась, чтобы это мгновение длилось дольше.              Дверь справа от неё без стука распахнулась и в кабинет вошёл Августин. Он краем глаза отметил Адетту и ухмылка его расцвела.              — Чего лыбишься, — недовольно спросил Дерек, выдыхая плотную струю дыма.              — Есть повод для радости, — развёл руками Августин. — Крыса покинула эти ничтожные стены, захватив свой чемодан на ножках вместе со всеми нашими проблемами.              Дерек скептически поднял бровь.              — Ты уверен?              — Собственными глазами видел. Либо он ничего не нашёл, либо..., — Августин пожал плечами.              Дерек хлопнул по столу и он неистово задрожал. Несколько документов вяло слетело на пол. Адетта вздрогнула, ей казалось она почувствовала вибрацию пола от этого удара.              — Либо что? — задал он провокационный вопрос.              — Либо нашёл, — без обиняков закончил Августин.              Дерек внезапно усмехнулся.              — Что он мог здесь найти?              — Мы, конечно, все здесь из кожи вон лезли, — театрально указал на себя собеседник. — Но одурачить аврора...              Адетта дёрнулась. Дерек и правда догадался, что Хаммер из Аврората. Эта мысль заставляла думать о том, что есть много того, о чём он ещё мог догадаться.              — Не беспокойся об этом, — расслабленно произнёс Дерек, делая глубокую затяжку.              Августин хмыкнул и посмотрел прямо на Адетту.              — Что у вас здесь произошло?              — Воспитательный момент.              Он осмотрел раскрытую нараспашку дверь в лабораторию, остатки клубящегося тумана и фыркнул.              — Очень вовремя.              — Думаешь? — с ядовитым сарказмом переспросил Дерек.              — Да, прямо перед тем, как сбежал Хаммер, — с той же прямотой ответил Августин, не сводя взгляда с Адетты.              Кровь холодела от этого взгляда, но когда к ней повернулись глаза Дерека, она застыла с нечитаемым лицом. Голова гудела, она не смела отвернуться, пока он не усмехнулся.              — Эта бестолочь просто отвратительно варит зелья, стоило ожидать взрывов.              — Что же, тогда мы можем вернуться к тому, на чём закончили, — Августин хищно повернулся и направился к Адетте, потирая руки.              Она вжалась в стену. Желудок рухнул куда-то вниз.              — Только тронь её и я лично перережу тебе сухожилия, чтобы ты всю оставшуюся жизнь мог двигать только хером!              Августин закатил глаза.              — Что опять?!              — Посмотрите на него! Чуть штаны в спешке не потерял! — воскликнул Дерек, снова стукнув кулаком по столешнице. — Аврор только за порог вышел, а тебе всё неймётся!              — Тебе напомнить уговор?! — яростно прошипел Августин. — Или ты забыл, что я не просто так сдал тебе это отродье?              — Уж поверь, я со своей задачей справляюсь. Да и тебе не долго ждать, — спокойнее сказал Дерек. — Скоро сможешь делать с ней что хочешь.              Адетта сглотнула, прогоняя оторопь. Августин передёрнул плечами и снова улыбнулся краем губ.              — Мне знаком этот взгляд, — прокомментировал он. — Я могу идти? Меня ждёт охота.              Дерек пожал плечами, молча отпуская соратника.              Августин повернулся к выходу, но подошёл не к двери. Он остановился перед Адеттой, присев на одно колено и потянулся к ней рукой. Адетта изо всех сил вжималась в стену, но шершавые пальцы коснулись щеки, оставляя лёгкий след до самой шеи. Мурашки сковали онемевшее тело. Это прикосновение было страшнее, чем поцелуй дементора.              — Ещё увидимся, — прошептал он на прощание, перед тем, как выйти.              Дерек посмотрел на неё и серьёзно произнёс:              — Если этот случай с зельями не был случайностью, ты сильно об этом пожалеешь. Считай это предсказанием.              Он встал. Адетта не отводя взгляд, наблюдала, как он снова залез в карман и достал белый носовой платок с вышивкой по краям. Он прикрыл нижнюю часть лица и зашёл в лабораторию. Уже через секунду он вышел и кинул в Адетту флакончик зелья от ушибов.              — Убирайся.              Адетта на негнущихся ногах дошла до своей комнаты в служебном коридоре и рухнула на кровать. Престона не было, как и Джинни. Она посмотрела на солнечный свет, льющийся из окна и сердце начало постепенно замедлять ход. Она подняла руку и посмотрела на всё ещё дрожащие пальцы.              — Пора прекращать бояться, — едва слышные слова с таким же успехом мог прошептать сквозняк.              Она выдохнула и всё напряжение, страх и отчаяние, что копились в груди, в этот момент опустились куда-то глубоко. Они не ушли, она чувствовала эту тяжесть. У каждого утопающего должен быть камень. Адетта улыбнулась. Совсем скоро этот камень покинет её тело.              Устало, она почти скатилась с кровати и села на колени перед своей тумбочкой. Именно на неё Адетта наложила защитное заклинание своей палочкой в тот день, когда приехала из Хогвартса. Тогда в мыслях бился всё ещё свежий страх от нападок слизеринцев и она воспользовалась магией прежде чем успела подумать. Дерек забрал палочку, а Библия осталась внутри.              Адетта грустно улыбнулась и провела пальцами по вздувшейся фанере. Скоро она вытащит её из этой коробки, а пока ей не нужна была книга в руках, чтобы вспомнить слова. Адетта коснулась лбом острого края тумбы и зашептала молитву.       

      

***

             Время потянулось медленно, скрипя и истончаясь, как натянутая резина. А вместе с ней всё тоньше и слабее становились нервы. Августин больше не появлялся, внутренний механизм борделя возобновил своё движение — Дерек больше не мог терпеть минусы в отчётах. Жизнь вернулась в прежнее русло. Адетта вновь ночевала в своей комнате, вставала на рассвете и дежурила на кухне. На пару дней возобновление прежнего ритма даже вернуло спокойствие в мысли, но чем дольше она крутилась в этом колесе, тем меньше его оставалось.              Ожидание растянулось на долгие дни. На каждый из них Адетта загибала палец и жалела только о том, что не может вычёркивать даты в календаре красным карандашом. Джинни крутилась как заведённая. Стоило Адетте отвлечься на работу, увлечься делом, она тут же появлялась и напряжённым шёпотом напоминала о том, что умиротворение — роскошь, которую они не могут себе позволить. Удар может прилететь с любой стороны и стоит расслабиться — среагировать уже не успеешь.              Одна радость — Адетте пока не стоило беспокоиться об Августине. По утрам, когда выдавалась свободная минутка, она брала нож с кухни, выходила во внутренний двор, садилась у дерева, там, где пахло свежим бельевым кондиционером, и кропотливо вырезала из дерева крестик. Прошлый она потеряла в тот день, когда уехала из Хогвартса и до недавних пор не могла найти времени, чтобы восполнить потерю. Сейчас ей как никогда требовалась поддержка её господа. Ей нужно что-то материальное, что она могла держать в руках, в чём могла сосредоточить свою веру и решимость.              Прошлый крестик Адетта вырезала целых пять лет назад, когда в приют впервые пришли резчики по дереву, в качестве благотворительности, они научили сирот паре трюков. В тот раз Адетта могла поклясться, собственные руки ощущались такими же деревянными, как брусок, который они обрабатывали. Сейчас она была полна решимости придать изделию больше элегантности и деталей.              Лезвие скользило практически без усилий, придавая форму мягкому и податливому дереву. Среди белых простыней показался рыжий цвет.              — Когда бы ещё я могла увидеть тебя такой умиротворённой! — недовольно процедила Джинни, складывая руки на груди.              Адетта не подняла голову, выводя кончиком ножа узоры.              — Я занята, — напряжённо пробормотала Адетта.              — Да, я вижу, — фыркнула девочка. — Я не понимаю, как ты можешь так спокойно ковырять дерево, когда этот...— Джинни резко понизила голос. — Предатель воспользовался нашим положением.              — О чём ты? — Адетта не отвлекалась от работы.              — Он поиздевался над нами и сбежал! — воскликнула Джинни, вскинув руки.              Адетта втянула воздух через нос и мысленно попрощалась со своим свободным временем этим утром. Затем отложила нож с крестиком и посмотрела прямо на девочку.              — Тише, ты сама сейчас вызовешь нам неприятности, — прошептала она спокойно. — Мы должны ждать.              — Сколько ещё ждать! — голос Джинни дрогнул, будто от сдерживаемых рыданий.              — Сколько потребуется. Больше ничего не остаётся.              — Тебе не приходило в голову, что он бросил нас? Ты не думала, что именно поэтому он сразу не рассказал ничего моим родителям? — Джинни опустилась на траву, одной рукой потерев метку. Адетта проследила за движением.              — И что если так?              — Что?! — Джинни задохнулась от возмущения.              — Да, что? — перебила Адетта. — Что ты можешь сделать? Ничего, ты застряла здесь. Как и я. Поэтому я сижу и "ковыряю дерево", потому что всё что я могу сделать – это успокоиться! Тем более, если ты будешь постоянно об этом думать, метка не перестанет болеть.              Джинни закашлялась. Адетта с жалостью скривилась. Она не представляла каково это — иметь метку на шее. Должно быть, когда она откликается на мысли, может перекрыть дыхание. Случайно ли Дерек выбрал такое место?              — К тому же если подумать трезво, зачем ему эти...бумажки, если он не против Дерека? Даже если он нас не освободит, ему жизнь точно подпортит.              — Но ведь он может нас сдать! — голос Джинни прозвучал как сорванная струна и она зашептала: — Если он ничего не сделает, чтобы помочь нам, мы пойдём ко дну вместе с Дереком, мы привязаны к этому тонущему корыту!              Адетта сжала челюсть, осознавая, что это правда. Если Хаммер бросит их, они уже не выберутся. Ей не хотелось верить, не хотелось думать, что этот смелый человек может предать их. Она с ужасом поняла, что за время их совместной работы начала доверять ему. Доверие могло быть обманчивым. Она встряхнула головой и уже открыла рот, когда заметила движение. Престон сбросил таз на землю и стал стягивать свежие простыни с верёвок. Он посмотрел на их застывшие фигуры.              — Что? Мешаю? — нагло осведомился он. — Не волнуйтесь, я ненадолго.              Девочки напряжённо промолчали. В мыслях Адетта прокручивала все сказанные фразы, подвергая их одному вопросу: Что, если это услышал Престон?              А он тем временем усмехнулся.              — Думаете не видно, что вы что-то замышляете? От вас за эти короткие месяцы было столько хлопот, сколько я за всю жизнь здесь не видел, — он сложил очередной пододеяльник и серьёзно посмотрел на них. — Вас мама не учила, что играть с огнём опасно?              — А тебя мама не учила, что подслушивать невежливо? — ядовито огрызнулась Джинни.              Он лишь фыркнул, пожал плечами, поднял тяжёлый таз и пошёл в сторону кухни. Адетта почти слышала слова, пронизывающие каждое его движение. "Как знаете". Не глядя на Джинни, она тихо ответила:              — Лучше утонуть, чем продолжать вязнуть в этом болоте.              Краем глаза она заметила, как Джинни кивнула.              На десятый день ожидание прекратилось. Резко и грубо, как схлопнутый шарик. Адетта неподвижно стояла на балконе, одними глазами наблюдая, как в здание через распахнутую дверь неудержимым потоком врываются маги. Перед глазами мелькали синие мантии.              Тук              Они схватили Милли и заставили сложить руки за голову, вытолкнули девушку ко входу. Адетта поставила на пол тазик с тряпкой и молча подняла руки ещё прежде, чем авроры добрались до неё.              Тук              Казалось в этот момент она должна испытывать волнение или страх. Но ею овладело какое-то парализующее онемение. Она смотрела, как группа в синих мантиях проникла в служебный коридор, как они ворвались в кабинет, а в ушах будто набат, был только стук. Это был не стук сердца. Это было спокойствие. Под этот стук время замедлилось. Или Адетта забыла с какой скоростью оно должно идти... Она будто пропала, исчезла.              Тук              Им не пришлось толкать её или кричать, чтобы привести в движение, она сама встала рядом с Милли. Взглянув на неё, Адетта отметила, как дрожат тонкие руки, как поджимает губы управляющая в попытках сдержать рыдания.              Тук              Звуки доносились будто из-под воды. Будто внезапно в холле упало давление и заложило уши. Только стук.              Тук              Они бегали и кричали, нет, рычали, как дикие звери, с палочками в полной готовности. Адетта никогда не видела, как охотятся волки, но в этот момент она подумала, что это должно быть именно так: командная работа, сила и доминирование. Будто кто-то здесь собирался оказывать им сопротивление. Они вытолкали в холл Джинни, Престона, Сабрину, Эспер, Шейлу и остальных как самых настоящих преступников, построили всех в холле.              А потом стук прекратился. На пороге своего кабинета появился Дерек и в ушах воцарилась такая тишина... Будто вся жизнь была остановлена одним этим моментом — Дерек выходил из своего логова в наручниках, ведомый под руки своими конвоирами. И тогда Адетта услышала звук своего сердца! Это было радостное трепетание, гордость, предвкушение, триумф! Она не знала что это за чувство!              Дерек был покорён и повержен, и от этой мысли, от мысли, что теперь он будет заключён в клетку, как животное, как крыса, как когда-то она сама, от этой мысли уголки её рта сами потянулись в стороны. Она не давила в себе улыбку, позволила ей расцвести на лице, пока наблюдала, как Дерека ведут мимо.              В этот момент он чуть склонил голову и посмотрел на неё. Улыбка пропала. Тело сковал старый, сросшийся с маленьким, детским скелетом, страх. А когда он прошёл, осталось только горькое чувство неправильности.              От восторга не осталось ни следа.       

      

***

             Интерлюдия              Тик-так.              Годфри отсерпнул свежесваренный кофе и поблагодарил Корбана. Тот только усмехнулся.              — Только не строй из себя умирающего лебедя, Хаммер, мы все сейчас от зависти помрём.              Годфри одарил его самоуверенной улыбкой и жалким утешением:              — Будет и на твоей улице праздник.              — Ага, как же, — пробормотал напарник, махнув рукой, и ушёл писать очередной отчёт о вчерашней облаве.              Годфри закрыл воспалённые глаза. По ощущениям он не спал целую неделю. Он не спал даже больше и стоило ему прикрыть веки, как звуки пропадали, а сознание уплывало, покидая измотанное тело.              Тик-так.              Тишина кабинета прерывалась мерным звуком старинных часов у стены. Они были ростом почти с самого Годфри, а возрастом старше его отца, но дерево было в таком идеальном состоянии, что, казалось, оно только вчера вышло из-под руки своего мастера. Метроном раскачивался в такт звуку и он в который раз проклял эту штуковину. Она убаюкивала сильнее любого сонного зелья.              Как только Годфри достал документы, он уже знал, что действовать нужно очень осторожно. У него в распоряжении компромат на очень опасных людей, он в нынешний момент не на службе, непосредственный начальник скорее отпустит преступников на свободу, чем даст ему это дело, а доказательства были собраны незаконным способом. Поэтому он провернул рискованную махинацию — прыгнул через голову. Ему дали полномочия вести операцию, обеспечили командой и ограничили срок. Годфри и так старался закончить это всё как можно скорее — если Робартс, непосредственный начальник, найдёт способ подгадить ему и дело будет провалено — его карьере конец.              Он с глухим стуком поставил чашку на стол, рядом с беспорядочно лежащими делами. Кассио Пруджем, Бенедикт Вэнс, Бэзил Торн, Фабьен Грейвз и многие, многие другие. В каждое дело прикреплена фотография и колдография — Дерек собирал компромат как настоящий профессионал. Фотографий не всегда достаточно для причинения вреда, их легко можно подделать с помощью магии. Колдографии — другое дело. В некоторых файлах не было ни того ни другого, но счетов, коррупционных договоров и записей было достаточно для задержания.              Годфри с силой вдавил веки. Перед глазами заплясали разноцветные пятна, завлекая окунуться в настоящий, крепкий сон. Только не сегодня.              Последние две недели каждый день облавы — ему необходимо было быстро переловить эту сеть. Всех, кто мог спасти, всех, кто мог прикрыть. Камеры в отделении наполнились до последней, с каждой новой операцией информации становилось больше, паутина разрасталась. Годфри схватился за неё, уже наблюдая пауков, к которым она может привести. Волнение не давало ему покоя, а работа — сна.              Сегодня всё должно решиться.              Из-за двери донёсся шум, какая-то возня. Годфри снова прикрыл глаза и тут же распахнул их, решительно выйдя за дверь своего нового кабинета.              — Пора, — прошептал он, наблюдая за тем, как Дерека Моргана ведут через здание.              Дерек был послушным и сговорчивым заключённым. Он вежливо кивал наблюдателям, робко поблагодарил Гэрета, который отодвинул для него стул в переговорной и расслабленно улыбнулся при приближении Годфри. Даже, чуть приподнявшись, потянулся поприветствовать.              — Офицер Хаммер! Рад снова вас видеть. Вы так неожиданно покинули нас, что девочки уж и взволновались! Но я то всё понимаю, долг зовёт!              Гэрет покинул комнату. Годфри, сбитый с толку, заторможенно позволил пожать себе руку, но быстро собрался с мыслями, сел напротив и откинулся на спинку, показывая, кто здесь хозяин.              — К сожалению мне пришлось преждевременно покинуть вашу приятную компанию, рад, что вы нашли время навестить меня на работе, — усмехнулся он.              Дерек поднял запястья, наручники звякнули.              — Не похоже, что у меня был выбор, офицер.              — Всего лишь меры предосторожности, — отмахнулся Годфри. — Думаю вы догадываетесь, почему вас задержали?              — Не имею ни малейшего понятия, сэр, — Дерек скривил рот, изображая беспечность и неосведомлённость.              Этот маленький жест почти заставил Годфри сбросить маску от раздражения.              — Вам должны были прочитать длинный список ваших прегрешений, но если вы что-то забыли, я готов повторить, — серьёзно произнёс он, подвигая ближе список на столе.              — Нет нет, не стоит. Я всё равно мало что из этого запомню, офицер, — по-простецки засмеялся Дерек.              — В таком случае вы знаете, что мы встретились здесь, чтобы выслушать длинный рассказ. Вы упоминали долг. Верность долгу — качество, которое позволяет нам оставаться достойными людьми. Как же вы дошли до такого, Морган? Чего требует от вас ваш долг?              Лицо Дерека потемнело, все признаки дурачества растворились.              — Долг, мой дорогой офицер, есть только у вас, слуг. У нас, бизнесменов, есть лишь чистая прибыль и убытки.              — Все мы слуги, Морган, даже бизнесмены, и все мы должны обществу, потому-то ты сейчас и здесь. Давай начнём с начала. Насколько мне известно ты выкупил отель двенадцать лет назад, ты уже тогда решил устроить бордель?              Дерек усмехнулся, откинувшись на спинку. Он сбросил маску и, хотя руки его были скованы, Годфри чувствовал, будто это он здесь гость.              — Вот так, делай добро, а оно к тебе вернётся, ещё и головой в дерьмо окунёт, извините за выражение.              Годфри поднял бровь.              — Да какой бордель, офицер! Я этот отель из руин вот этими руками! — он поднял запястья и потряс перед Годфри связанными кулаками, — Поднял! И знаете чего мне это стоило? Да на этой забегаловке столько долгов висело! Сколько лет я их выплачивал! С нуля всё построил, нанимал нищенок и попрошаек! Я дал им работу, в которой они так нуждались! И пусть зарплата не высока, но у них есть крыша над головой и горячая еда!              — Работа, на которую вы их нанимаете грязная и опасная для здоровья, а кроме того запрещена законом!              — Мерлин упаси! Где в законе сказано, что запрещено менять постельное бельё! — Дерек выпучил глаза и воспалённый мозг Годфри не выдержал. Он грохнул кулаком по столу.              — Не придуривайся, Морган!              Дерек подскочил.              — Ну уж послушайте! — демонстративно возмутился он, взмахнув руками. — Я сам вырос в этих трущобах, среди грязных переулков! А такие, как вы, офицер, — он выплюнул обращение, как отраву, — всегда предпочитали проходить мимо, закатив глаза, чуть ли не до самого черепа, лишь бы не видеть протянутых рук!              — Сядьте! — бескомпромиссно приказал Годфри.              Дерек, как подстреленный упал обратно на стул. Ножки деревянной конструкции скрипнули от натуги.              — И я помогал им всем чем мог! — тихо, но не менее яростно выпалил он. — Всем, мимо кого вы ходили весь этот месяц по Лютному переулку, выискивая призраков в МОЁМ ОТЕЛЕ.              Годфри отшатнулся, когда слюна заключённого в горячности попала ему на щёку. Он посмотрел на Дерека и внезапно понял, что тот давно закончил свою тираду и уже начал успокаиваться. Он достал из кармана свежую бумажную салфетку и вытер щёку. Все слова пропали. Годфри поднял подбородок и применил все свои навыки, чтобы не показать смесь чувств, бушевавших внутри.              — Это не отменяет фактов, — он похолодел от собственного голоса. — Вы можете отрицать, это ваш выбор, но доказательства неопровержимы, — он помахал перед Дереком папкой.              Годфри замолчал, ожидая ответа. Дерек лишь в очередной раз усмехнулся и положил ногу на ногу. Тогда офицер открыл папку.              — У вас были найдены весьма компрометирующие материалы и живописные колдографии. Узнаёте этих людей? — Годфри повернул папку к Дереку, тот даже не взглянул, пожал плечами.              — Всегда полезно иметь некоторые рычаги влияния. Я не распространял эти фото, офицер. Ни фото, ни другие документы. Все они хранились в безопасности моей спальни. К слову, как вы их получили?              Годфри проигнорировал вопрос.              — Значит вы не отрицаете, что связаны со всеми этими людьми.              — Я держу отель, — произнёс Дерек так будто глупее вопроса не слышал.              — На всех этих фото, ваши "жильцы" изображены с обнажёнными девушками. Вы подтверждаете, что эти девушки являются нынешними работницами вашего "отеля"?              Дерек хмыкнул и потёр запястья.              — Вы же не думали, что всё будет так просто, а, офицер?              — Значит вы отрицаете?              — Естественно.              — После нашего разговора ваши сотрудники будут проверены на наличие любых признаков магии, ограничивающей права личности, так что отрицать не имеет смысла.              Дерек промолчал.              — Все люди, изображённые здесь замешаны в коррупционных и приступных схемах, использовании тёмных артефактов и тёмной магии. Ваши документы стали главными уликами в их уголовных делах. Подтверждаете ли вы, что знали обо всех преступлениях и намеренно укрывали преступников?              — Отрицаю.              — Нет смысла отрицать, после допроса многие из них свидетельствовали против вас. После обыска в ваших комнатах были найдены фальшивые трудовые договоры, а одна из так называемых "работниц" — несомненно пропавшая пол года назад Джинни Уизли. Вы подтверждаете, что против воли удерживали девушек в здании и принуждали выполнять грязную работу?              — Это она так сказала? — удивлённо спросил Дерек.              — Да.              Он беспечно ухмыльнулся.              — Не удивительно. Лучше быть родовитой волшебницей Джинни Уизли, чем безотцовщиной и попрошайкой Шарлоттой Беркли.              Годфри хлопнул папкой по столу.              — Чушь! Может вы и могли задурить этим бредом зевак из Департамента Магического Правопорядка, но мы с вами находимся в аврорате, здесь ваши жалкие отговорки звучат как писк малолетнего хулигана. На что вы рассчитываете? На то, что потянете здесь время, пока ваши дружки не придумают, как замять дело? Я скажу вам секрет, Морган, — голос сорвался на шёпот. — Именно из-за таких как вы, Лютный переулок полон нищих и попрошаек. Это в вашей грязи они захлёбываются.              — Из-за таких как я? — Дерек тихо засмеялся. — Ох, Годфри... можно я буду звать вас Годфри? Вам ведь не платят за такую... искренность. — Его взгляд, направленный на офицера сочился ядовито-снисходительным сочувствием. — Вам платят за результаты. А единственный результат вашей самодеятельности — это то, что завтра на улице окажется три десятка девчонок, которым некуда будет вернуться. Вы их не спасёте, вы их уволите. Подумайте об этом на досуге.              — Посмотрим, расстроятся ли они, — нарочито равнодушно огрызнулся Годфри.              — Знаете в чём ваша проблема, Годфри? — Дерек поёрзал и устроился поудобнее, сложив руки, деловито сцепленные в замок, на столе. — Аврорат — это приговор. Я же вижу, вы простой человек, вам не легко было попасть на это место, — его проницательный взгляд пронизал Годфри насквозь. — Это игла, офицер. Вы пытались смотреть вниз и каждый раз у вас кружилась голова, а падать больнее, чем прогибаться под ними, — он поднял указательный палец к потолку, — Вы думаете мы с вами разные, я уверяю вас, это не так. Мы оба сидим на этой игле и раз вы довели до этого, сейчас кому-то придётся упасть. — Дерек сделал паузу, но Годфри не нашёл что сказать.              Его пробрала до костей ледяная волна. Что-то горячее, зловонное поднялось из пищевода к горлу и он открыл рот, чтобы высказать этому жалкому сутенёру всё, что рвалось в этот момент наружу, но краем глаза, за спиной Дерека он заметил странное движение. Дверь с стеклянными вставками не давала большого обзора, но Годфри его заметил. Тяжело не заметить, как офис приходит в движение, Авроры встают по стойке смирно. Он сжал кулаки. Всё, что поднималось по глотке упало вниз, ещё глубже.              Дверь в переговорную распахнулась и на пороге показалось сухое усатое лицо Гектора Робартса. Начальник был низкого роста и за его спиной отчётливо можно было разглядеть двух его помощников.              Годфри втянул носом воздух, расслабил руки и поднялся отдать честь.              — Здравия желаю, Капитан.              Робартс даже не просмотрел на него. Он сделал подобие улыбки и обратился к Дереку.              — Мистер Морган! Рад встретить вас, жаль что при таких обстоятельствах. Приношу извинения за это маленькое недоразумение, бюрократические моменты заняли некоторое время и теперь вы можете идти. Сесил, сними наручники и проводи нашего гостя к выходу.              Из-за спины Робартса протиснулся высокий худосочный аврор, он без промедления принялся колдовать над наручниками.              — Что происходит?! — потребовал Годфри. Возмущение отражалось на его лице, но внутри всё сжалось от страха. Под кожей, на лице перекатывались желваки.              Дерек с наслаждением потёр следы на запястьях.              — Спасибо, капитан Робартс, — сказал он сладенько улыбаясь. — Я знал, что такие недоразумения устраняются в аврорате очень быстро. Однако перед выходом я бы хотел встретить своих подопечных, вы не против?              — Конечно, — серьёзно ответил капитан. Больше он ни слова не произнёс.              Дерек поднялся, оправил пиджак, галстук и с улыбкой подмигнул Годфри, прежде чем уйти. Годфри согнулся от этого простого, безобидного жеста, как от удара поддых. Перед глазами потемнело и он серьёзно заволновался, что недосып заставит его потерять лицо в такой момент. Когда дверь за Дереком закрылась, Годфри едва стоял, упираясь руками в стол, его голос прозвучал истеричнее, чем должен был.              — У меня есть полномочия, как смеете вы вмешиваться!              Капитан стоял прямо, равнодушно заложив руки за спину.              — Я говорил вам, Хаммер, что ваше самоуправство ни к чему хорошему не приведёт.              — ЧТО ВСЁ ЭТО ЗНАЧИТ! — Годфри с силой ударил руками по столу. Тот ответил громким протестом, мир зашатался. Через мгновение Годфри понял, что это он потерял равновесие.              Робартс холодно ответил:              — Ты должен был обратиться ко мне, тогда бы ты узнал, что Дерек Морган является ресурсом и не подвергал бы его опасности, раскрывая его личность.              — Что...? — ошеломлённо прошептал Годфри.              — Все файлы, что ты нашёл были адресованы аврорату для расследования коррупционных схем волшебного общества, однако из-за того, что ты, неуёмный самонадеянный щенок, вмешался в дело, к которому у тебя не было доступа, мы получили только часть материалов, которых может быть недостаточно, чтобы поймать всех крыс.              — Но мне дали разрешение!              Равнодушная маска Робартса впервые треснула.              — Вот почему у тебя был твой непосредственный начальник, Хаммер! Ты ДОЛЖЕН БЫЛ прийти ко мне со своим так называемым расследованием!              Годфри услышал собственное хриплое дыхание. Пазл крутился в голове из стороны в сторону, но не складывался, как бы он ни пытался понять.              — Я не мог ошибиться, — еле-слышно прошептал он. Затем посмотрел в глаза капитана, с которых спала пелена отрешённости. Его лицо было напряжено, губы сжаты. — О, я знаю. Я был удивлён — у Дерека так много имён в списке, так много наших... Я надеялся увидеть там твоё имя, теперь ясно почему его там не оказалось. Не понимаю только как тебе это удалось. — Прошипел Годфри сквозь зубы.              — Следи за своим языком! — выплюнул начальник.              Голова кружилась. Картинка смазалась.              — Думаете, я не знаю о том, что вы используете Хранилище Вещдока, как собственный товарный склад? Вы присваиваете себе чужие заслуги так, будто никто в волшебном мире вам не указ, продаёте запретные артефакты и я уверен, имеете долгую и крепкую дружбу с сутенёром и работорговцем Дереком Морганом, но знайте, однажды, глядя мне в глаза, вы не сможете с такой уверенностью выплюнуть очередную выхолощеную чушь! Я докопаюсь до правды и на этой глубине! — Годфри яростно постучал пальцем по столешнице, — Я тебя закопаю!              Выражение Робартса не дрогнуло. Он хмыкнул и заглянул Годфри в глаза. Прямо как до этого сделал Дерек.              — Успокойся, Хаммер, возьми себя в руки. Руководство лишило тебя полномочий не только в этом деле, — Капитан отступил на шаг в сторону, освобождая вход. — Сдайте вашу палочку и значок, лейтенант Хаммер. Вы отстранены до окончательного решения суда. Венди, уведи лейтенанта в его камеру.              — Что? — Годфри отшатнулся.              — Вы обвиняетесь в фальсификации доказательств, осознанном введении в заблуждение командора, саботаже крупной операции с уровнем конфиденциальности А+. От себя могу добавить, что сейчас вы наговорили на двадцать лет. Пора встретить последствия.              Годфри упал на холодный стул, как марионетка, у которой в раз порвались все ниточки. Затем выложил палочку и значок непослушными руками, откинулся на спинку и позволил Венди надеть наручники.       

      

***

             Адетта чихнула, зажала нос и вдохнула через рот. Грязная клетка воняла мочой и старым перегаром. Казалось её не чистили со времён учреждения Министерства Магии. Рядом с Адеттой сидел бомж, который, похоже, здесь и загнулся несколько дней назад. Она старательно смотрела в другую сторону.              Они заняли пять камер. В каждой камере был по крайней мере один призрак. Они выли и бормотали, в купе с взволнованной толпой проституток создавая невероятный шум. В одной клетке с Адеттой была Джинни, Шейла, Сабрина, Малика, и Милли. Последняя ходила из стороны в сторону, мяла руки, бормоча отрывочный бред. Шейла, словно потухшая, забытая кукла, тихо сидела, облокотившись о решётку с бессмысленным взглядом. С таким же взглядом сидела Джинни по другую сторону от бомжа. Спина её была прямой как спичка. Казалось, никого в комнате не беспокоит запах покойного, который, очевидно, так долго сидел на этом месте, что стены впитали сам его дух. Призрак объяснял что-то сидящей напротив Сабрине. Что он объяснял Адетта разобрать не могла, у старика был какой-то специфичный акцент, что-то между горским шотландским и кокни. Сабрина даже не делала вид, что слушает. Она хмуро отковыривала палкой грязь с железного поддона, который здесь был за лавочку.              В другой камере кто-то отчаянно шептался. Адетта слышала чей-то плач и крики Миранды. Но напряжение в их клетке будто выбило из всех воздух. Слишком тяжело было в этой тишине произнести хоть слово. Адетта подобно Милли загибала руки, желая успокоиться и забыться. Она закрывала глаза и глубоко дышала, думала о хороших вещах и считала до ста. Однако это чувство всё равно догоняло её, ложилось сверху и давило к земле. Она в тысячный раз прокручивала в голове момент поражения Дерека. Каждая минута в воспоминаниях была пронизана его взглядом. Почему он на неё посмотрел? Почему этот взгляд не даёт ей покоя? Джинни не говорила и Адетта медленно и неуклонно сходила с ума в тишине и бездействии.              До тех пор, пока не послышалось эхо чужих шагов. Адетта узнала чеканный шаг караульного и вся превратилась в слух. Через мгновение она поняла, что человек не один, вместе с ним слышался размеренный, мягкий шаг гражданского. Все в камерах застыли и уставились сквозь решётку. Даже призрак смолк. Она сделала глубокий вдох, потянулась и сжала руку Джинни. Девочка была бледнее мела, Адетта понимала, как ей страшно.              — Всё будет хорошо, — одними губами прошептала она.              А затем к их камере подошёл караульный с Дереком. Он шёл вальяжно, свободно сцепив руки за спиной. Он был свободен. Караульный зазвенел связкой ключей и ловко открыл замок.              — Ну что, дорогие мои, волновались? — радостно спросил Дерек.              Милли с выразительно отпечатанным на лице облегчением первая вышла из клетки. За ней потянулись Шейла и Малика. Адетта не могла заставить окаменевшее тело двинуться. Казалось тело решило, что она падает в пропасть и выбросило такое количество адреналина, что она даже не слышала завывания в соседних камерах из-за шума собственной крови. Она посмотрела на Джинни, чтобы убедиться, что ей не кажется. Что этот кошмар происходит наяву. Девочка была белее рядом сидящего призрака, но Адетта не смогла прочитать её выражение. Они остались вдвоём. И тут Джинни покачнулась и встала. Она посмотрела на Адетту и в этот раз чувства на её лице были предельно читаемы. Она сверкнула холодным взглядом и вышла из камеры. Адетта осталась одна.              — Ну? — с выражением произнёс Дерек. — Не изводи меня, девочка, я слишком устал, чтобы тратить на тебя свои нервы.              Из-за его спины со взволнованным нетерпением ждали Сабрина, Милли, Шейла, Престон, Миранда и Эстер..., все , кто вышел из камер. За их спинами Адетта не видела Джинни. Она с силой оторвалась от лавочки и покачнулась, а затем вышла.              Они покинули здание аврората и тогда Дерек устало вздохнул.              — Создали мне проблемку, — пробормотал он ворчливо. — Как теперь всю эту толпу доставить обратно?              Он осмотрел всех работников усталых и грязных. Они просидели в клетке всего несколько часов, но сами извели себя не хуже дементоров. Дерек снова вздохнул, развернулся и пошёл вверх по дороге. За ним последовали его тридцать верных рабов.              Они шагали час с небольшим. Всю дорогу Адетта волочилась где-то в хвосте, отстав даже от Миранды. Она не видела Джинни и не хотела видеть. Что-то было в её взгляде... что-то, что навело её на мысль... Эта мысль крутилась, как юла на иголочке, до дыр сверля её веру, её надежду и уверенность. Она держала в руках новый деревянный крестик, но не могла вспомнить ни одну молитву. Все слова пропали, осталось только ощущение беспомощности. Она смотрела на пыль под ногами и слушала дыхание. Несколько раз к ней подходила Сабрина. Она пыталась поговорить, дотронуться, но Адетта отмахивалась. Она знала, что Сабрина не виновата, но то, как расслабленно все шли обратно, как радостно расправляли плечи, просто убивало её.              — Знакомый чёрт лучше незнакомого, — пробилась сквозь шум в ушах беспечная фраза. Адетта споткнулась и застыла. Она так посмотрела на Сабрину, что девушка вздрогнула.              — Ладно, я вижу ты не в настроении, — пробормотала она и ушла вперёд.              Адетта проследила за её спиной, пока она догоняла Престона. Парень шёл с улыбкой на губах и с радостью поддержал поникшую девушку.              — Дура, — сплюнула Адетта под нос. Она бросила крестик на шее и поплелась дальше.              Когда они дошли до знакомого белого фасада, она потеряла счёт шагам. Дерек обыденно вытер ноги перед порогом, открыл дверь и вошёл. Он стоял внутри, опёршись о стойку и ждал, пока все зайдут. Никто не смел расходиться, Престон, Милли, Миранда, Сабрина... — все до единого собрались в холле и в ожидании уставились на хозяина. Сегодня он не был для них чёртом. Адетта вошла последней. Она ненавидела, что даже когда смотрела себе под ноги, всё равно замечала каждое движение Дерека, каждый его взгляд. Его взгляд заставил её поднять голову. Его мокрые от пота волосы облепили скальп от жары, лицо осунулось от усталости, но на нём не было и следа недовольства. Он сиял победоносной улыбкой. Он молчал до тех пор, пока все не обратили на неё внимание. И когда он заговорил, его поддержала дружная тишина.              — Ну вот и конец нашим салочкам, — крякнул он.              В его глазах не было раздражения, только холод. Он медленно, неторопливо достал палочку и навел на Адетту. Так, чтобы она следила за каждым движением.              — Круцио!              Адетта упала, подкошенная болью. Девушки в страхе отступили. С минуту она ничего не видела и не слышала. А потом, когда мир снова прояснился, в комнате остались только они втроём — Дерек, Адетта и Джинни. Джинни стояла, сжавшись в напряжении. Испуганная, но целая. Адетта перевернулась на живот и поднялась, опираясь на дрожащие руки.              — Почему... — всхлипнула она сипло, и тут же задавила в себе этот звук.              Джинни смотрела не моргая.              — Круцио!              Адетта ударилась затылком, но даже не почувствовала, как отяжелела голова, когда второе заклинание прошило её.              — Шарлотта — хорошая девочка, — донеслось до неё сквозь собственный хрип. — Жалко терять такого шпиона, надеюсь в будущем ты у неё поучишься.              — Я Джинни.              — Конечно конечно, теперь ты Джинни, но для меня, как своего рода отца, ты навсегда останешься моей маленькой Шарлоттой.              Вспышка оставила её, Адетта лежала на спине, слушая разговор с закрытыми глазами. Из под ресниц стекали слёзы. Так часто было после круциатуса.              — Хватит, я хочу уйти, — сказала Джинни.              — Иди, — легко предложил он. — Я приютил тебя испуганным маленьким кроликом, докажи, что тебя больше нельзя недооценивать. Просто помни, что метка всё ещё действует. Советую замазать её.              Звук шагов приблизился и обошёл Адетту по дуге. Она открыла глаза и посмотрела на спину уходящей Джинни.              — Заходи в гости! — крикнул Дерек, прежде чем за ней хлопнула дверь.              — Ну, чего разлеглась? Круцио!              Она больше не кричала, голоса не было. Только бессильно открывала рот и хрипела как утопленник.              — Круцио!              Она выламывала себе руки и билась о пол. Заклинания сыпались,стоило ей перестать дёргаться              — Круцио!              Боль.              — Круцио!              Сначала пропали желания, потом мысли и в конце концов — пришла желанная темнота. Должно быть, она слишком сильно ударилась головой.              Адетта очнулась на полу. Холодный камень привычно упирался в лопатки. Она не могла пошевелиться, только лежать, не могла говорить, только стонать. Что-то плотно обхватило её шею. В ушах звенела долгожданная тишина.