Глиссео

      Запах плесени настолько въелся в кожу, что стал практически незаметен. Льняные штаны и рубашка истёрлись и порвались: растянутый ворот оголял плечи, пуговицы отлетели и потерялись в темноте. Перед Адеттой стояла жестяная миска с овсянкой. Мягкий свет в щели под железной дверью прерывался бродящими тенями. Она посмотрела на свои руки, чёрные от подвальной грязи, и подняла тарелку. Цепь привычно звякнула. Она постаралась кончиком языка достать кашу и испачкала лицо почти полностью.              "Убить....убить предателей"              Адетта вздрогнула, чуть не выронив еду из рук. Тень за дверью остановилась. Она поставила тарелку на пол и вжалась в стену, чувствуя, как дряхлая штукатурка падает за ворот.              "Я убью....каждого убью...."              Голос разнёсся прямо за дверью и Адетта замерла, как перепуганный кролик. Это был шёпот, только шёпот, но от него хотелось голыми руками, ломая ногти, скрести стену, разбирать по кирпичикам, давиться собственной цепью, пытаясь вырваться и бежать. Бежать!       Она оцарапала костяшки о шершавые стены. Колени задрожали. Ошейник натянулся.        Она никогда не слышала столько ненависти... Она никогда не знала, что слова, обыкновенные слова могут заставить человека сломаться... Они просачивались в самые кости и вызывали чудовищный, животный ужас.              Ручка прокрутилась и дверь распахнулась.              Адетта подскочила на кровати, схватившись за горло, в котором нещадно билось сердце. Её окружала темнота. Комната без окон. Она сгребла пододеяльник и тихо захныкала. Даже здесь, в Хогвартсе она живёт в подвале, как крыса.              "Кровь....мне нужна кровь"              Адетта дёрнулась, вытянувшись. Пружины под ней напряжённо скрипнули. Она уставилась на дверь и судорожно зашептала:              — Нет нет нет, не может быть, ты не настоящий..."              Но тени за дверью не двинулись. Голос утих, а с ним и животный страх, охвативший тело.              Следующим утром её разбудил не свет, а оглушительный визг Пэнси Паркинсон.              — Смотри-ка, Лестер опять вся в поту! Или это жир? — девочка фыркнула, закручивая перед зеркалом идеальные локоны.              Адетта не ответила. Она лежала, прислушиваясь к эху в собственных костях. «Кровь... мне нужна кровь...» Шёпот мог показаться просто сном, если бы она точно не знала, что бодрствовала. И теперь, в тишине эти слова снова и снова проигрывались в голове.              «Убить предателей...»              В Большом зале царила предпраздничная суета. Тыквы парили под потолком, а запах свежей выпечки и корицы должен был бы согревать душу. Но Адетта, подходя к столу Гриффиндора, чувствовала только ледяной ком в желудке. Их снова было четверо. С одной стороны Рон и Гермиона, с другой — Гарри и Джинни. Она сделала неуверенный шаг и замерла. Картинка сама собой возникла в голове. Как она подойдёт и тихо сядет рядом с Гарри, возьмёт себе тыквенный пирог и просто...будет молчать.              Тут, поздоровавшись, мимо прошёл Невил. Адетта кивнула и проследила глазами, за тем, как он сел рядом с Гарри. Внезапно показалось, что больше среди них ей не было места. Раньше она сидела на месте Джинни и всё было идеально: их было четверо. Сейчас их тоже четверо, только без неё.              В этот момент Джинни с дерзкой улыбкой что-то сказала Невилу и все взорвались смехом. Эта девчонка слишком часто бросала взгляды на Гарри.              Впервые за год Адетта села за слизеринской стол. Она машинально налила себе сок и уставилась в тарелку.              — Что такое, Лестер? Тебе хозяин одежду подарил? — крикнул Драко, садясь на своё место. — Не переживай, ты в любой момент можешь найти нового!              Адетта холодно посмотрела на него, пока внутри всё скукожилось от горечи и пробормотала:              — С таким отношением ты даже домового эльфа на службе удержать не сможешь.              Драко проглотил кусок пирога и поднял белую бровь.              — Ну-ка повтори!              Адетта молча встала и вышла из-за стола, не притронувшись к еде. По крайней мере ей не придётся видеть Джинни на уроках.              Вечером голос вернулся. Адетта снова шла в Большой зал, твердо решив, что сейчас сядет к друзьям. Пусть она не могла терпеть Джинни, но компания слизеринцев была явно неприятнее. Её так тошнило от любого варианта, что будь возможность сесть за стол пуффендуя, она несомненно бы ей воспользовалась. Двери Большого зала уже показались в коридоре, когда ноги остановились, повинуясь инстинкту.              "Предатели... Разорвать....порвать...."              Адетта обернулась. Коридор был пуст. Но этот шёпот... Это был настоящий, реальный шёпот.       Судорожный вдох застрял в глотке. Холодная, ползучая паника сжала грудную клетку. Она сходит с ума. После всего, что случилось...это было логичным финалом. Перед глазами возник образ Малики. Девушка была молчаливой, но часто разговаривала сама с собой. Все считали её сбрендившей. В Ласке она была не лучше привидения.              Вопль вывел её из оцепенения.              Адетта рванулась на звук, по ощущению доносившийся из соседнего коридора. И слух в этот раз не подвёл. Гарри, Рон и Гермиона стояли посреди него, уставившись на окровавленную стену.              "Кровь"              — Кровь...              Троица резко повернулась. Адетта увидела, как заблестели глаза у Гермионы и округлились у Рона.              — Так он и сказал... — в гробовой тишине произнёс Гарри.              За спиной раздались шаги и Адетта с замиранием сердца обернулась, наблюдая, как в коридор хлынули жители Хогвартса. Хлынули, как прорвавшее плотину течение и застыли...словно натолкнувшись на дамбу. Макгонагал сжимала в руках ткань юбки. Очки от спешки съехали на нос. Снейп замер, словно змея, готовая к выпаду, а Флитвик чуть не поскользнулся на ровном месте. За их спинами кишела толпа растерянных и испуганных учеников, а перед ними выступил директор, печально оглядывая пострадавшую стену.              Откуда-то из толпы выбежал оглушённый Филч.              — Мисис Норрис! Кто это сделал!              Только сейчас Адетта заметила окаменевшую кошку, бесчеловечно повешенную на торшер. Жалость к несчастному существу отразилась на лице. Но в следующее мгновение все взгляды обернулись к Гарри. Дамблдор замолчал. Один Снейп уставился на неё так, будто это она виновник происходящего. Он незаметно проскользнул ближе и отдёрнул её на несколько шагов назад. Его глаза метали молнии, морщины на лбу сложились в обвинительную печать.              — Что вы сделали?! — прошипел он.              — Ничего! — пикнула Адетта, отступая под его взглядом.              Он схватил её за плечо и грубо встряхнул, собираясь сказать ещё что-то, но тут заговорил Гарри.              — Мы нашли это...в таком состоянии, сэр. — задыхаясь, он оправдывался перед Филчем. — Это не мы.              Филч навис над ним и что-то зловеще зашептал. Гарри попятился.              В следующее мгновение директор прервал тираду смотрителя. Тот безутешно прильнул к окаменевшему тельцу любимой кошки и зыркнув злобным взглядом, поковылял вон.              — Это требует расследования, — заявил Дамблдор.              Цепкие пальцы Снейпа не отпускали предплечье. Адетта искоса взглянула на лицо декана — он внимательно слушал директора, удерживая её, как бешеную зверушку.              Когда наблюдатели разошлись, а Дамблдор бросил последний добрый взгляд на Гарри, Снейп не медля направил её в сторону подземелий.              Профессор шёл молча, но непреклонно. Звук его шагов разносился по коридору, гулкий и суровый. Он не собирался отпускать её руку и Адетте приходилось бежать, чтобы успеть за его темпом. Когда он наконец привёл её в свой кабинет, бросил, как непослушного ребёнка. Ей пришлось пробежать несколько шагов в комнату, чтобы не упасть носом.              Снейп резко захлопнул дверь, и звук эхом разнесся по кабинету, уставленному склянками с мрачными зельями.              — Объяснитесь, — его голос был тише шепота, но Адетта отчётливо слышала угрозу. — Что вы натворили?              — Я ничего не... — Снейп вскинул подбородок и открыто посмотрел на неё. В этом взгляде был вызов... Она не смогла закончить предложение.              — Как любопытно. В ночь, когда на стене появляется кровавая надпись, мисс Лестер оказывается в эпицентре событий, чтобы...что? Вы уверены, что не добавили к надписи и собственный художественный вклад?              — Нет! Я просто прибежала на крик!              — Столь стремительная отзывчивость к чужим неприятностям..., — он слегка склонил голову. — Если не вы создали эту... сцену, то, возможно, вы пришли на встречу с сообщником? Или получить очередную похвалу от Поттера за вашу бдительность?              Он сделал паузу, давая ей понять, что любое её действие выглядит подозрительным в его глазах. И Адетта снова не смогла ответить. Она лишь упрямо уставилась в его глаза.              — Если я, — размеренно произнёс он и приблизился, заставив её отступить к полкам с зельями, — Ещё хоть раз застану вас рядом с окровавленными стенами, разгромленными кабинетами, или раненными учениками, вы уедете отсюда первым рейсом, в дыру из которой вы вылезли. Если, конечно, к тому моменту не соберёте достаточно преступлений чтобы сесть за решётку.              Адетта застыла, не отводя глаз. Тусклый свет углублял морщины, и, казалось, создавал в чёрных зрачках мрачное, искажённое отражение её собственного лица.              — Вон отсюда. Сегодня отработок не будет.              Адетта выскочила из кабинета и пробежала до поворота, прежде чем остановиться. Тут только она заметила, как свистит её дыхание, как липнут волосы к шее.              — Всё хорошо...— прошептала она, затем подняла руку перед глазами и удержала дрожь. — Он не достал палочку, он не использовал магию...              Она сделала глубокий вдох и, облокотясь о стену, поплелась в комнату. Вряд-ли Гермиона этим вечером будет ждать её в библиотеке.              Утром из зеркала на Адетту смотрел взлохмаченный подросток с огромными кругами под глазами. Она проспала завтрак, но казалось, будто и не ложилась. Расчёска вязко цеплялась за волосы, которые вместе с длинной становились всё более кудрявыми и непослушными. Она бы выучила заклинание для укладки, но запрет Снейпа навис над ней удушающей угрозой. Мысли о запрете потянули за собой воспоминания о единственном, что позволяло его обойти — изобретения.              Месяц назад Адетта познакомилась поближе с близнецами и их маленькими шутками. Это был потрясающий симбиоз магии и мастерства. Это было оружие, которое теряло весь свой потенциал в глупых розыгрышах...              Расчёска больно зацепилась за локон и Адетта зашипела. Она высвободила волосы, натянула мантию, схватила сумку и вышла из комнаты.              Близнецы не могли научить её чему-то серьёзному, но несколько их советов были вполне полезны. С помощью Гермионы она изобрела простой прототип зельераспылителя и даже заметила несколько недочётов в схеме. По учебникам этот предмет должен был распылять лечебные туманы и применяться в медицинских целях. Активировать его можно было только при непосредственном контакте, что не соответствовало намерениям Адетты, поэтому она уже сделала несколько набросков на улучшение.              Шаг замедлился. Ноги сами остановились посреди коридора. Вчера здесь кровью переливались таинственные слова.              — Тайная комната...              Адетта вздрогнула от сквозняка и потеплее укуталась в мантию. Это ужасающее событие напоминало ей о незнакомце, подбросившем ей в прошлом году зелье чувствительности. А кровь возвращала её в ещё более жуткие кошмары.              Она крепко зажмурилась и, быстро передвигая ногами, прошла мимо.              В классе трансфигурации царила напряжённая тишина, которую нарушал лишь взволнованный шёпот заклинаний. Макгонагалл мрачнее тучи ходила между рядами, внимательно наблюдая за попытками учеников. Это было сложное задание, но они четыре урока разбирали теорию превращения предмета в животное и наконец, наступила практика.              Перед Адеттой лежала белая плоская тарелочка, но она не смотрела на неё. Она смотрела на свою палочку. Тонкое резное дерево лежало в руке, как влитое. Она хотела когда-нибудь достичь такого мастерства в резке по дереву.... Рядом громыхнул хлопок. Адетта повернулась и уставилась на белую массу, с жабьими лапками. Нечто уже не было тарелкой, но и животным оно не стало. Глиняное нечто шевельнулось и подпрыгнуло, прицепившись лапками к потолку. Гермиона рядом вскрикнула, Адетта отпрянула, рефлекторно выставив палочку.              Но она не успела даже вспомнить заклинание, прежде чем красная вспышка поразила недосущество и оно упало, разбившись в дребезки о пол.              — Мистер Уизли, сконцентрируйтесь на образе жабы, а не тарелки! — строго произнесла профессор. — Ещё раз!              — Вряд-ли дело в концентрации, — прошептала Гермиона, с опаской скосив взгляд на перемотанную палочку.              — Как Макгонагалл могла позволить тебе колдовать с поломанной палочкой, — тихо возмутилась Адетта.              — Она сказала, что настоящему волшебнику палочка должна быть опорой, а не костылём, — обиженно процитировал Рон.              — В таком случае, если ты кого-нибудь убьёшь, это будет её ответственностью, — раздражённо бросила Гермиона.              Адетта сделала глубокий вдох и пообещала себе покончить с этим как можно скорее. В прошлом году её магия ослабла, но сейчас она снова чувствовала неудержимый поток в своих жилах. Она снова дышала магией. Медленно она подняла руку и повторила заученное движение.              — Рана Верто!              Горячая вспышка ласково согрела руку и высвободилась белым лучом. Тарелка мгновенно разнеслась в щепки. Адетта успела только закрыть глаза руками. Боль мелкими осколками поразила руки и грудь. Раздались крики и она с ужасом осознала, что громче всех кричит Гермиона. Она оглянулась. Тарелки не было. Гермиона сидела рядом и большими глазами смотрела на кровь, стекающую с рук.              — Чёрт! — Рон простонал и закрыл щёку ладонью. Гарри, весь в царапинах медленно снял очки и с замиранием осматривал стёкла, покрытые паутинками трещин.              — Мисс Лестер! — яростно прокричала Макгонагал. Но в следующий момент она посмотрела в глаза Адетте и голос её смягчился. — В медпункт. Мистер Лонгботтом, проводите. Остальные, быстро за работу. Если вы выкинете нечто подобное на экзаменах, пеняйте на себя!              Они впятером вышли из класса, когда ученики, перешёптываясь вернулись к занятию.              — Не думал, что доживу до момента, когда Адетта взорвёт что-то кроме зелья, — прокомментировал Рон, вытирая кровь о штанину.              — Простите...— немедленно прошептала она и судорожно вдохнула. — Я не... я не знаю как это произошло...              — Заклинание было правильным, — методично произнесла Гермиона.              — Может у тебя тоже палочка сломалась? — застенчиво предположил Невил.              Адетта достала палочку и присмотрелась. Друзья сгрудились вокруг неё, уставившись на древко. Несколько секунд все пятеро напряжённо молчали.              — Ничего не вижу, — заявил Гарри.              — Ты сначала очки почини, потом смотри, — указал Рон на его лицо.              Гермиона немедленно подняла палочку.              — Окулус Репаро.              Гарри удивлённо снял очки и с приятной улыбкой осмотрел целые стёкла.              — А ты что-то заметил? — поинтересовался Невил у Рона.              Тот беспечно пожал плечами.              — Нет.              Гарри раздражённо толкнул его в плечо и они двинулись дальше.              В лазарете мадам Помфри нахмурилась и покачала головой, но мягко стёрла кровь с кожи и одежды.              — Всего лишь маленькие царапины, должно быть тарелка разнеслась в пыль. В следующий раз не нужно вкладывать столько силы в обыкновенное заклинание, — посоветовала она.              Адетта кивнула. В нос ударил знакомый запах. Она посмотрела на эликсир от ушибов, который медсестра наносила на раны Гарри и пустая желчь подкатила к горлу.              "Помажь синяки, мне не нужно, чтобы ты тут скопытилась"              — ...мазать?              Адетта вздрогнула от внезапного прикосновения. Гермиона вопросительно смотрела на неё с баночкой в руках.              — Я говорю тебе помочь намазать?              Она заторможенно кивнула и оголила руки, растроганная заботой.              Когда мадам Помфри закончила, единственное что напоминало о случившемся — тоненькие полосочки на предплечьях и исходящий от них запах лечебных зелий. Они тепло поблагодарили медсестру и ушли.              — Десять минут до конца астрономии, — воодушевлённо заявил Рон.              — А это значит..? — весело поддержал Гарри.              — Что мы очень долго будем извиняться перед профессором Синистра, — недовольно закончила Гермиона.              Адетта с Невиллом переглянулись с почти зеркальными улыбками.              — Нет, Гермиона, нам нет смысла идти на урок! — заскулил Рон. — Я уверен, Макгонагал всё ей объяснила, а даже если нет, у нас всё равно есть уважительная причина.              — Профессор Макгонагалл. Но это неправильно, мы же уже освободились!              — Во-первых, пока мы дойдём до астрономической башни, урок закончится, а во-вторых ты всё равно знаешь тему, зачем тогда напрягаться? — Рон улыбнулся, осознав, что выиграл спор и двинулся к Большому залу.              Гарри, Невил и Адетта последовали за ним. Гермионе ничего не оставалось, как с раздражённым вздохом присоединиться к ним.              Большой зал встретил их глухой тишиной и холодным запустением. Впервые здесь Адетта не чувствовала, как мурашки скребутся о кожу от чужого взгляда. Это позволило ей расслабить плечи и шире улыбнуться. Звук их голосов разносился в пустом зале одиноким эхом. Казалось, во всём замке остались только четверо гриффиндорцев и одна слизеринка.              Благостное спокойствие продлилось недолго, ровно до начала обеда. На столах материализовались блюда с угощениями и с каждой минутой группы студентов различных факультетов прибывали, занимая пустоту своими звонкими голосами. Адетта смеялась вместе с Гарри и не сразу заметила, как рядом с Роном появился человек.              — Что случилось? — недоумённо спросила Джинни, глядя на его щёку.              — Да так, — отмахнулся Рон со смехом. — Несчастный случай на уроке. Адетта пыталась превратить тарелку в жабу и разнесла её в щепки, прикинь? Обычно эта закуска только на зельях что-то взрывает!              Он так радовался, будто эта неудача в его глазах была самым впечатляющим достижением. Адетта поёжилась под взглядом Джинни.              — Я думала ты хорошо управляешься с палочкой.              — Что же, неудачи случаются, не так ли? — резче необходимого ответила Адетта.              Джинни хмыкнула и отвернулась.              — Что вы думаете про эти жуткие послания? Гордон сказал, что это какой-то слизеринец-вандал решил поставить школу на уши, — чуть снизив тон поинтересовалась она.              — Не исключено, — чавкая поддержал Рон.              — Либо жуй, либо разговаривай, — упрекнула Гермиона. — И я не думаю, что это обычный вандализм. Да и слизеринцы бы вряд ли лично опустились до такой грязной провокации.              — В таком случае дело в наследнике, — продолжил мысль Гарри.              — Опять вы лезете куда не следует, — неодобрительно промямлил Невил слева от Адетты. Она неловко ему улыбнулась.              — Это не исключает Слизерин, — упрямо заявил Рон, указывая вилкой на Гермиону.              Девочка пожала плечами принимая теорию.              — Верно, я бы сказала наследник с бо́льшей долей вероятности находится на Слизерине.              — Почему? — поинтересовался Гарри, вяло жуя свиные рёбрышки. Адетта заметила, что к нему вернулось мрачное настроение и обинила Джинни в том, что она испортила приятную атмосферу. Она устало вздохнула и внезапно почувствовала, что вымотана. Ей нужно было хорошенько выспаться.              — Тайная комната, — Гермиона с намёком уставилась на каждого, но в ответ получила только недоумённые лица. — Нет? Вы увидели кровавую надпись на одной из стен школы, среди которых вы спите и даже не подумали поинтересоваться о чём там написано? — возмутилась она.              — Давай к делу, — проворчал Рон.              — Тайная комната — наследие Салазара Слизерина, — своим любимым тоном начала девочка. — Ходит легенда, что он спрятал эту комнату где-то в Хогвартсе. И когда его истинный наследник придет в школу, он сможет открыть её и выпустить на волю ужасное чудовище, которое должно будет «очистить школу от всех, кто недостоин учиться магии» — то есть от всех, в ком течёт кровь магглов, — Последнюю фразу Гермиона произнесла слегка поморщившись.              — Как мило, — прокомментировала Джинни в повисшей тишине. — Тогда наследник обязан быть на Слизерине.              Она недвусмысленно посмотрела на Адетту и друзья последовали за её взглядом.              — Почему ты смотришь на меня? — раздражённо спросила Адетта.              — Ну даже не знаю, может потому что ты одна здесь из Слизерина? — съязвила Джинни в ответ.              — К сожалению я не так хороша в плетении интриг, как некоторые. Поэтому если бы это я измазала школу кровью, уверена, профессора бы меня раскусили!              — Ладно, ладно, не ссорьтесь, — неловко встрял Гарри, — вот я, например, думаю, что это Малфой.              — А вот это правильный разговор! — немедленно поддержал Рон.              — Да, — задумчиво произнесла Гермиона. — Его ненависть к маглорожденным может быть хорошим поводом...              — Глупости, — заявила Адетта, отведя взгляд от Джинни. — Малфой — гад, но не убийца.              — Нужно выяснить точно! — Рон почти полностью облокотился на стол, возбуждённо сверкая глазами.              — Нужно поговорить с ним, — пробормотал Гарри.              — Так он вам всё и рассказал, — усмехнулась Джинни.              Гермиона многозначительно осмотрела каждого и тихо произнесла:              — Может нам он ничего и не откроет, но я знаю, кому он точно всё расскажет без утайки.              — Крэб и Гойл, — прошептал Гарри.              — Думаете их разговорить будет легче? — Адетта скептически покрутила в руках сладкую трубочку.              — Оборотное зелье, — совсем тихо сказала Гермиона. — Если спросить его под обликом Крэба или Гойла, можно всё узнать.              Адетта перестала играться с выпечкой и удивлённо уставилась на Гермиону.              — Ты научилась делать Оборотное зелье?              Девочка неопределённо пожала плечами.              — Я запомнила его, думаю всё получится, если чётко следовать инструкции.              Адетта завистливо вздохнула и с силой одёрнула себя от мысли что бы было, будь у неё такие же способности к зельям.              — Супер! — хлопнул Рон ладонью по столешнице. — Когда действуем?              — Вам не кажется, что не нужно всё так усложнять? — Раздался голос Джинни.              Все взгляды обратились к ней.              — Я к тому что среди нас есть слизеринка, нет необходимости мудрить с оборотным зельем.              Друзья неловко переглянулись и посмотрели на Адетту. Тут Адетта поняла, что они не знают как объяснить этой девчонке её деликатное положение на Слизерине.              Гнев прожёг гортань и слова потекли, как мёд — липкий и въедливый — раньше, чем она успела среагировать.              — Ты права. Зачем усложнять? Давай по-твоему: я сейчас пойду и спрошу Малфоя. А ты, пока я буду рисковать шеей, поджав хвост, побежишь искать, кому бы это продать!              От ярости она подорвалась с места и очнулась только когда заметила округлившиеся глаза Джинни.              — Что? — возмутилась она. — Что ты хочешь сказать?!              — Я хочу сказать, раз тебе так повезло, и ты наконец поступила в Хогвартс, сиди молча и не лезь в дела, которых не понимаешь!              Глубоко внутри Адетта сама ужаснулась едкому шипению, вырвавшемуся из её рта. Джинни отпрянула от её тона, а Рон подскочил на месте.              — Какая муха тебя укусила! — воскликнул он, в негодовании поджимая губы. — Ты не будешь разговаривать так с моей сестрой!              Адетта сделала шаг назад. При взгляде на Рона её окатила ледяная волна. Внезапно собственные слова ей показались чужими. Она не знала, что сказать, как оправдаться.              — Адетта, Джинни не виновата в том, что у тебя не ладятся дела с твоим факультетом, — резонно заметила Гермиона, неодобрительно нахмурив брови.              — Тебе стоит извиниться, — голос Гарри всего на тон похолодел, но этого было достаточно, — Она многое пережила и если с тобой плохо обращаются, это не повод выносить это сюда.              — Извинись! — повторил Рон, яростно глядя ей в глаза.              Адетта проглотила подкатившие слёзы и посмотрела каждому в глаза. Она заглянула в себя, но не нашла и капли сожаления, только яд, обиду и ненависть.              — Есть вещи, за которые не извиняются, — выплюнула она. Отвернулась и уверенным шагом вышла из зала.              Она надеялась, что никто не понял каких усилий ей стоило не перейти на бег. Но как только она оставила позади массивные двери — не сдержалась. Ноги сами понесли вперёд. Куда-нибудь, куда угодно, где никто её не найдёт.              Через пять минут она уже ворвалась в заброшенный туалет плаксы Миртл. В спешке поскользнулась и ноги разъехались, повинуясь скользкой плитке. Она вскрикнула и привалилась к кабинке. Запах сырости и ржавчины ударил в нос. Слёзы потекли неудержимым потоком, но этот поток не мог смыть той черноты, которая разъедала её изнутри. Он только дразнил, провоцировал. Из кабинки вылетела Миртл с обидой поджимая нижнюю губу.              — Адетта! Я уже думала ты никогда меня не навестишь!              Звон цепи снова раздался в голове. Адетта сжала шею обеими руками, будто ошейник всё ещё душил её. Но его не было. Почему тогда она до сих пор задыхается?!              Джинни              Она размахнулась и со всей силы обрушилась на кафельную стену. Миртл завопила и скрылась. Адетта её даже не заметила. Удар, замах, ещё удар. Она кричала, нет, рычала.              Джинни              — Лучше бы тебя не было! — вырвался вопль. А за ним удар.              Плитка перед глазами окрасилась в красные пятна. Они так напоминали рыжие волосы!              — Провались!              Кто-то схватил руку, прежде чем она успела ударить снова.              Адетта стремительно обернулась и уставилась на Стефана.              — Что ты делаешь? — строго спросил он.              Она отпрянула. Мальчик крепко, но бережно держал её окровавленную руку. Она проследила, как струйки крови стекают с оголённых костяшек и впитываются в его чистый рукав. И внезапно боль пронзила руку. Адетта вскрикнула.              — Отпусти!              Видимо что-то было в её глазах. Он немедленно бросил кисть. Адетта зашипела и ошеломлённо посмотрела на тыльную сторону ладони, а затем перевела взгляд на стену. Крепкая плитка даже не треснула. Кровь грязными разводами тянулась к полу.              Она сглотнула вязкую слюну и застонала, когда руку дёрнуло.              — Тебе нужно в медпункт, — тихо произнёс Стефан.              Адетта устало стекла по стене, села на ступеньку и спрятала лицо в здоровой руке.              Молчание повисло натянутой струной. Стефан двинулся и звук его шагов эхом отразился от плит. Он сел рядом с ней и едва слышно спросил:              — Что случилось?              Адетта только покачала головой, не показывая лица. Не сейчас, она не могла говорить сейчас. Она хотела чтобы он ушёл. Но не могла сказать ему даже это, потому что знала: стоит ей открыть рот и первым, что вырвется будут истеричные рыдания.              — Поделись со мной, — попросил он.              Адетта вспомнила, как он читал ей в кабинете зельеварения. Он сохранил этот секрет. От этой мысли новые слёзы побежали по влажным дорожкам на щеках. Она всхлипнула и тихо заплакала.              Стефан сидел молча, не произнося ни слова. Так тихо, что Адетта забыла о его существовании и просто выплакалась. Горячие слёзы смешивались с кровью, стекали по рукам. Боль парализовала костяшки пальцев, но это было пустяком. Всё было пустяком — надписи на стенах, голос в голове, насмешки слизеринцев и даже ссора с друзьями.              — Я хочу её уничтожить! — размазывая сопли по лицу промямлила она.              Ответа не последовало.              Внезапно почудилось, будто Стефана давно нет рядом. Она обернулась. Он сидел на месте и испуганно смотрел на неё. Этот взгляд отрезвил.              — Кого? — робко спросил он, заметив, что она обратила на него внимание.              Адетта всхлипнула и выпалила:              — Она находится здесь так, будто и всегда должна была! Разговаривает так, будто ничего не было! Ходит хвостиком за МОИМИ друзьями, сидит на МОЁМ месте, учится на факультете МОЕЙ мечты! Разве она заслужила это? Разве не должна она страдать так же, как я, после всего, что она сделала? Разве не должна она быть наказана?!              Стефан задумчиво смотрел на неё.              — Я знаю, ты не можешь поменять факультет, но разве ты не собираешься бороться за своих друзей? — мягко произнёс он.              Адетта усмехнулась.              — Бороться?              — Расскажи мне всё с самого начала, — снова попросил он.              Она выпрямилась, вытерла лицо рукавом и внезапно осознала, что слишком много наговорила.              — Это...сложно.              — Что тебя мучит?              Адетта поморщилась от прямого вопроса и поняла, что не может ответить откровенно. Потому что сама не знает.              — Это Джинни, — выдавила она. — В этом году она поступила на первый курс в Гриффиндор.              Стефан выжидательно поднял бровь, показывая, что внимательно слушает.              — Когда-то я с ней дружила. Она...предала меня в угоду себе, — с каждым словом Адетта всё больше чувствовала, что звучит жалко. Это невозможно было описать. Как она может сжать в несколько предложений всю боль? Все те недели в неволе? Их дружбу и общность? Ложную надежду? Слова — неподходящий инструмент для этого. Чтобы рассказать об этом, нужно заставить его это пережить. Метка слегка запульсировала. Адетта поджала ногу. Её голос стал суше.              — Мне тяжело даже смотреть на неё, но она постоянно крутится с Роном, Гарри и Гермионой! Я больше не могу спокойно проводить с ними время, не могу...              Она несколько секунд открывала и закрывала рот, пока не поняла, что слова закончились.              Стефан сел поудобнее и задумчиво нахмурился.              — Почему ты не можешь объяснить это своим друзьям? Просто скажи им, что Джинни плохо поступила.              Адетта безучастно покачала головой.              — Это секрет. И ты... Пожалуйста, никому не говори.              Он кивнул.              — Она тоже не рассказывает? Это интересно...              Адетта пожала плечами, глядя прямо перед собой.              — Я не хочу оставаться со слизеринцами, ты знаешь почему... Но теперь, кажется, будто я осталась совсем одна.              Стефан замолчал на мгновение.              — В таком случае тебе просто нужно завести новых друзей, — как ни в чём ни бывало заявил он.              Адетта вяло уставлась на него.              — Что же, не похоже, что вокруг много желающих.              Он усмехнулся и кивком указал на окровавленную руку.              — Я вижу кость. Тебе не больно?              Адетта проследила за его взглядом и застонала.              — Пока ты не сказал, не было.              — Пойдём, я отведу тебя в медпункт.              Он аккуратно поднял её за локоть и Адетта со стыдом поняла, что почти повисла на нём. Силы покинули её, словно где-то внутри была воронка.              — Ты давно спала? — с беспокойством спросил Стефан.              Она промычала что-то в ответ, потому что сама не знала. Нормальный сон ей даже не чудился. Он подхватил её левую руку и вместе они медленно пошли в лазарет. Молчание растянулось на несколько минут и стало беспокоить.              — Я видел тебя вчера, — Адетта нахмурилась, вспоминая о чём он говорит. — Что думаешь про эти надписи?              Голос его звучал вкрадчиво и осторожно, словно он прощупывал почву. Адетта иронично улыбнулась.              — Думаешь это мои художества?              — Я такого не говорил.              — И не надо, Снейп мне всё уже высказал.              Стефан удивлённо вздёрнул брови.              — Он считает, что это ты?              — Кто знает, что он там считает, — неопределённо ответила она. — Если в Хогвартсе будет блошиное нашествие, он тоже меня обвинит.              — Как ты там оказалась? Ты была с Гарри?              Адетта покачала головой. Несколько слизеринцев в коридоре усмехнулись при виде её руки. Сквозняк в замке холодил влажную рану. Кожа начала неприятно стягиваться, застывая корочкой и приходилось морщиться при каждом движении.              — Я прибежала на крик. А до этого..., — она запнулась, но усталый мозг отказывался следовать конспиративным планам. — Я слышала голос. Где-то в замке...не знаю, где. Сначало казалось, будто это моё воображение или недосып. Но я всё больше склоняюсь к тому, что в замке действительно есть тайная комната со своим чудовищем. — Адетта искоса взглянула на выражение Стефана, проверяя реакцию.              — А кто ещё слышал этот голос?              Она пожала плечами, сцепив зубы, когда рука дёрнулась.              — Вот ты его слышал?              Стефан покачал головой, направляя её по движущейся лестнице.              — Думаю, если бы все его слышали, здесь бы уже царила паника. Знаешь что?              — Мм? — Адетта сонно вздохнула. Неизвестно откуда всявшийся покой и облегчение заслонили бурю, разрывавшую её ещё утром.              — Ходят слухи, что монстр на самом деле василиск. Так что он и правда может говорить.              — Ты о чём?              — Скажи мне честно. Это правда не ты стоишь за всем этим?              Адетта хотела оскорбиться или расстроиться от такого незамаскированного подозрения, но её мозг, кажется, в данный момент не был способен на такие сложные чувства.              — Даже Джинни так далеко не заходила...              — Просто ответь.              — Нет, — предельно серьёзно произнесла она. — Это не я.              — Тогда не говори никому, что слышишь голоса.              — Ещё бы...              — Я серьёзно. Сама подумай, если это василиск, то наследник должен быть змееустом. Это логично, помнишь кем был Слизерин?              Адетта остановилась как вкопанная, потянув его за собой. Головоломка начала складываться в цельную картину.              — Это очень, очень логично! Я должна рассказать....! — Она выпалила прежде, чем поняла, что только сегодня поссорилась с Гарри, Роном и Гермионой. Если она сейчас прийдёт к ним, они в первую очередь заставят её извиняться перед Джинни.              Печаль густая, как кисель, затопила её, она опустила глаза в пол, онемев.              — Подожди..., — прошептала она. — Но это бы значило, что я...              — Ты никогда не разговаривала со змеями?              Она покачала головой.              — Я их только на картинках видела.              — Значит вероятность есть.              — Но это ведь значило бы, что я наследник!              — Владеющих парселтангом может быть много, так что ты необязательно наследница. Просто у тебя такой дар, — объяснил он. — Если это так... что бы он ни говорил, не слушай его. У этого монстра только одна цель — уничтожение.              — Это, конечно, интересная теория, — скептически произнесла Адетта. — Но слишком всё складно получается. И как ты всё это вывел? Может я просто сумасшедшая и постоянно слышу голоса.              Стефан хмыкнул и подтолкнул её вперёд.              — Пойдём, вот и медпункт.              Они стояли прямо перед дверями, в которые Адетта заходила всего пару часов назад со своими друзьями.              Уже на пороге их встретило ворчливое восклицание мадам Помфри.              — Что? ОПЯТЬ?              Адетта смущённо отвела глаза. Стефан усмехнулся.              — У меня полный замок проблемных мальчишек, не умеющих держать заклинания за зубами, но такая проблемная девочка впервые! — медсестра кивнула на кушетку и засветилась у столика с лечебными зельями.              Стефан встал рядом. Во время всего процесса он молчал, говорила только мадам Помфри. Адетта впервые подумала, что, должно быть, он очень неразговорчивый человек. Странно, что он пошёл за ней в этот туалет. Туалет... Адетта сжала веки от стыда. Надо будет извиниться перед Миртл...У неё ведь вчера был день смерти....              Медсестра поколдовала над кистью, нанесла прохладный густой эликсир, и всё бубнела о том, как можно до такой степени руку изувечить без магии.              — Что сегодня будешь делать? — тихо спросил Стефан, когда мадам Помфри отошла за повязкой.              Адетта несчастно вздохнула.              — Скоро отработка у Снейпа, а я как высушенная на солнце мандрагора.              — Ну кричать ты умеешь..., — хохотнул он.              Адетта бросила оскорблённый взгляд.              — Даже не напоминай.              Он пожал плечами и многозначительно подмигнул.              — Нужно отдохнуть. А потом... Вечером я обычно с Гермионой в библиотеке читаю... Сегодня, наверное, буду одна, — она наблюдала за тем, как пришла медсестра и принялась аккуратно перематывать костяшки пальцев.              — Точно! У тебя до сих пор с этим трудности? — без задней мысли поинтересовался он. — Если хочешь, я могу почитать с тобой.              Адетта внимательно посмотрела на него, но рука взорвалась от боли и ей со стоном пришлось отвести взгляд.              — Зачем тебе это? — без эмоций спросила она. Плохое предчувствие снова постучалось в истощённое сознание.              — Я же сказал, тебе нужно завести новых друзей, — без улыбки ответил он.              — Вот как... Ну что же, если тебя не будет тяготить дружба со мной, можем встретиться в библиотеке в восемь.              — Договорились, — Стефан обворожительно улыбнулся.              — Ты иди, я посплю здесь пару часов перед отработкой, — Адетта сладко зевнула при мысли о спокойном сне.              — А что ты отрабатываешь?              Она обречённо вздохнула.              — Только Снейпу это известно...              Когда Стефан ушёл, Адетта завалилась на кушетку и проспала свои самые спокойные два часа за последние месяцы. Сон был просто черным провалом, просто небытием. И это был лучший сон, который она могла себе представить. Иногда хочется просто, чтобы всё исчезло...              Она проснулась с мыслью о том, что больше не будет мучить себя и этим же вечером попросит у Снейпа зелье для сна без сновидений. Она вспомнила, как декан злился вчера и сомнения охватили её. Будет ли он так добр поделиться запасами или научить её приготовлению? Но когда она пришла, её встретил привычный равнодушный взгляд и жестокий тон.              Это стало облегчением.              В этот раз профессор не сидел за своим столом и не бродил, высчитывая из журналов одному ему известные теории. Он с закатанными рукавами стоял у одного из рабочих столов, как делал иногда. Одарив её всего одним мимолётным взглядом, он немедленно вернулся к делу. На столе перед ним кипел котёл с зельем, переливающимся перламутром.              Адетта тихонько подошла и встала достаточно далеко, чтобы не помешать процессу, но и достаточно близко, чтобы наблюдать за работой. Она уже не раз видела Снейпа в действии и каждый раз его ловкие движения, его собранность и уверенность вызывали в ней восхищение. Казалось, ничто не может его поколебать, ничто не может заставить его отвлечься и ошибиться, как часто случалось с ней. Она невольно засмотрелась и вздрогнула, когда раздался грубый голос профессора.              — Смотрите внимательно, может если вы начнёте наконец обращать внимание на процесс, сможете приготовить его с десятого раза. Это зелье ждёт вас на пятом курсе.              — Это образец? — робко спросила Адетта. — Что это?              — Амортенция.              — Любовное зелье?              — Удивлён вашими глубокими познаниями, — саркастично прокомментировал Снейп.              Адетта поджала губы и выбросила из головы всякие мысли о реакции на ядовитые замечания профессора.              — Я читала про него в прошлом году в библиотеке, — серьёзно ответила она. — Но в той книге было ещё несколько похожих рецептов.              — Амортенция не единственное аффективное зелье в мире. Есть много образцов, влияющих на выброс дофамина, серотонина и норадреналина, более того, некоторые из них затрагивают окситоциновую и вазопрессиновую системы.              — Но зачем столько? — искренне поинтересовалась Адетта, наблюдая, как равномерно профессор вмешивает мелкую розовую пыль в зелье. — Достаточно ведь одного.              — Должно быть вы уже достаточно опытны, раз начали рассуждать на это тему, — с каменным лицом произнёс он.              Адетта замолчала, покраснев.              — Вы ещё глупее, чем я думал, если считаете, что существует только один вид любви. Вы разве не читали ту книгу? Зелья отличаются силой воздействия, длительностью эффекта, глубиной и многими другими факторами. Амортенция, которую вы видите — самый безобидный образец. Кроме него есть ещё несколько видов, но к счастью для таких, как вы, основная часть запрещена официальным указом министерства.              Адетта удивлённо подняла взгляд на лицо профессора.              — Но...почему? Насколько я слышала, амортенция сама по себе достаточно страшна, и разве... любовь сфабриковать возможно?              Впервые Снейп отвлёкся достаточно, чтобы пронзить её своими чёрными глазами. Секунду он молчал. А затем вернулся к приготовлению со всем вниманием.              — Преждевременное суждение. Однажды вам доведётся испытать это на себе. Может даже без зелья. И вы всё поймёте. А сейчас не задавайте глупых вопросов! — не отвлекаясь от процесса, прорычал Снейп. Адетта подумала, что дискуссии пришёл конец, но он внезапно пустился в объяснения: — Амортенция действует кратковременно и вызывает лишь поверхностное влечение. Некоторые зелья могут действовать глубже, как яд. Стоит выпить и вы в ловушке раз и навсегда. Не просто влечение — привязанность. Настоящая глубокая связь. Односторонняя. Вы не освободитесь, пока не поймёте, что вас обманул человек, — голос Снейпа на мгновение стал тише и острее, — к которому вы испытываете эти чувства. Нужно выпить противоядие. Амортенция же сама выходит из организма спустя сутки.              — В таком случае я понимаю, почему они запрещены, — заворожённо прошептала Адетта. — Эти зелья должны быть сопоставимы с заклинаниями, ломающими волю.              — Это не происходит по щелчку пальцев, процесс сложный и непредсказуемый. Если под действием амортенции вы понимаете, что ожидать от человека, то по-настоящему любящего вы никогда не сможете предсказать.              — Значит любой человек может подделать любовь? — спросила Адетта почти не слыша своего голоса. Лёгкая грусть просочилась в её слова.              — Вам стоит помнить, что даже самая искусная подделка остаётся подделкой.              Адетта восхищённо наблюдала за тем, как профессор перелил содержимое котла во флакон и закупорил его. Заметив, что его движения остановились, она подняла глаза и наткнулась на пристальный взгляд.              — Насмотрелись? За работу, мисс Лестер. Сегодня будете готовить зелье сна без сновидений.