Глиссео

      «Ваш страх — всего лишь эхо в глухом колодце. Густая, неустанная звуковая волна, бьющаяся о стенки вашего сознания, медленно, но непрерывно разрушая их. Выпустите её, позвольте устоять хрупким стенам самоконтроля. Соберите его в точку, плотную, как монолит, и маленькую, как чернильная точка, сделанная игольным ушком. Всего на три секунды вы обретёте контроль. Этого будет достаточно, чтобы с помощью заклинания Фангус Анима навести бесплотность. Ровно на вторую секунду после того, как вы вдохнёте холодный воздух иного мира, опустите стены. Ваш страх волной вырвется наружу, беспрепятственно проникнув сквозь телесную и духовную оболочку.»              Адетта в десятый раз прослушала чтителем инструкции к заклинанию. Она сняла очки, сделала глубокий вдох и встала. Осмотрела пустую комнату и удовлетворённо улыбнулась прежде, чем снова сосредоточиться. Она встала в позицию. В последнее время ей нравилось отрабатывать стойку. Пусть заклинания и были безобидные, она делала это даже, когда колдовала Люмос. Как-то Стефан упомянул, что тренировался именно так.              Она направила палочку на стол Паркинсон и губы сами растянулись в ухмылке. Ей представлялось, как вместо бесплотной энергии из неё вырвется разрушающий ураган. Он вознесётся высоко, снося лампы и свечи, а затем опустится прямо на ничего не подозревающую слизеринку.              Адетта вернулась к реальности, закрыла глаза и почти шёпотом выдохнула:       — Пульсус Тимор!              Ноги подогнулись мгновенно. Лёгкость, появившуюся в них, нельзя было сравнить с тяжестью, придавившей грудную клетку. Желчь подкатила к горлу и Адетта закашлялась, схватившись за шею. Слюна закапала на пол.              Оттуда что-то хотело вылезти.              Паника заслонила взгляд, но она не смела выпустить палочку из рук. Это не была точка, сделанная игольным ушком. Это был огромный шар, который застрял в горле, перекрыв дыхание. Адетта чувствовала себя удавом, подавившимся дичью, но не могла нащупать ничего через кожу. Подавив истерику, она лёжа взмахнула палочкой.              — Пульсус Тимор!              Рука задрожала от тяжести заклинания. Но она упрямо держала её в воздухе, продолжая выученное движение. С каждой секундой шар сжимался, уменьшался. Это было всё равно, что засунуть квоффл в форму для снитча. Силы покидали её, а энергия всё не достигала нужного размера. Ужасное чувство заставило её опустить руку. Если она сейчас продолжит, эта штука просто взорвётся внутри неё.              Адетта закусила губу и снова подняла палочку.              — Фангус Анима!              Холод проник в лёгкие, а пол на мгновение провалился под телом. Она, не медля больше ни секунды, отпустила. Отвратительная чёрная сфера вырвалась из груди. Казалось, это и есть ураган, который она представляла. Однако, поднявшись всего на несколько сантиметров, он беззвучно взорвался, окатив едва видной волной сте́ны.              Фангус Анима потеряло действие, а Адетта снова обрела землю под собой. Она, расслабившись, выдохнула, ощутив такую лёгкость, что слёзы сами подкатили к горлу. С этим заклинанием она будто снова могла...              "Блаженны плачущие..."       Крик, раздавшийся в коридоре, снова привёл её в чувства. Она подскочила в мгновение, почти в панике распахнула дверь и застыла. У её ног, прямо на пороге сидела Гринграсс. Она дрожала, будто на неё кто-то наложил заклятие призрака. Её глаза метались из стороны в сторону и, поймав этот взгляд, Адетта отшатнулась. Дафна стонала дрожащим голосом, а под ногами растекалась лужа.              — Ты в порядке…?       Адетта сделала неуверенный шаг вперёд, но девочка с воплем и истерикой отползла от неё. Шаги, раздавшиеся на лестнице, предупредили о приближении слизеринцев раньше, чем она увидела их шокированные лица. Они стояли, как вкопанные, будто упёрлись в стену сухого ужаса. Они не смели приблизиться к Дафне.                     Яркое весеннее солнце давно пересекло зенит и клонилось к горизонту, заглядывая в огромное арочное окно Большого зала. Погода будто смеялась над мрачным настроением в школе. Старшекурсники с утра до ночи сидели в библиотеке, не отрываясь от экзаменационных пособий. Те, кто помладше, гуляли на свежем воздухе, наслаждаясь запахом свежей травы и тёплыми солнечными лучами в надежде забыть тени опасных коридоров Хогвартса. Тревожные шепотки не умолкали, казалось, воздух волнами приносил тревогу. Отсутствие главы школы уничтожило остатки надежды.              Глухой гомон оставшихся учеников отдавался в ушах настолько далеко, что Адетта забыла о том, что сидит в самом центре слизеринского стола и без зазрения совести читает учебник по особым тренировочным заклинаниям для тех, кто потерял контроль. На носу у неё были очки из чёрного дерева, найденного в мастерской заброшенного класса. Их дужки не опирались на уши, а проникали прямо в раковину, передавая звук, считываемый зелёными линзами. Она выглядела поистине глупо с этим артефактом, но никто не смеялся над ней.              Увлёкшись, она едва заметила пушистый комок, подкравшийся с правой стороны стола. В последний момент Адетта выдернула учебник из под острых коготков раздосадованно фыркнувшего Хорька.       — Хватит! — прошипела она, не на шутку разозлившись. Она смахнула надоедливое животное со стола и пригрозила: — Ещё хоть одна царапина на этой книге и ты отправишься прямиком туда, откуда взялся!       Хорёк скривился, не оценив такую перспективу, но послушно махнул хвостом и сел на скамейку, сделав вид, будто вылизывает шёрстку. Адетта ему ни на секунду не поверила. Она надеялась, что он останется в "Белой ласке", в конце концов забота Милли, казалось, ему очень понравилась. Он ловко прятался от Дерека и за две недели умудрился ему не попасться. Однако как только пришло время возвращаться в Хогвартс, это животное увязалось за ней. Причём как бы она ни старалась, он всегда оказывался рядом и неизменно стремился разорвать в клочья эту книгу.       Адетта положила её на то же место и раздражённо сомкнула губы, глядя на множественные отметины от когтей на обложке. Однажды Хорёк нашёл учебник в её сумке, пока она спала. Проснувшись, она увидела разорванные листы, разбросанные по всей комнате. Он сидел на обложке и довольно щурился. Если бы это произошло на первом курсе, Адетта серьёзно озаботилась бы тем, как она должна возвращать учебник Снейпу в таком виде. Сейчас, однако, она только схватила зверя за шкирку и выбросила из комнаты. К счастью, она не только поправила свой контроль, но и улучшила эффективность заклинаний. Одного Репаро хватило, чтобы собрать обрывки обратно в книгу. Была бы у неё такая магия на первом курсе...       — Ты знаешь, что у меня не хватит духу выбросить тебя на улицу и пользуешься этим! — сквозь зубы пробормотала Адетта, глядя на наглое животное. — Но посадить тебя в клетку у меня смелости хватит, так что подумай об этом!       Он даже не поднял голову. Она вздохнула и перелистнула учебник на нужную страницу. Сегодня заканчивался полный курс, в котором она не посмела пропустить ни дня, не считая времени пребывания в Ласке. Случай, произошедший две недели назад заставил её серьёзно задуматься. Однако, сколько бы Адетта ни перечитывала заклинание, не понимала, где она сделала ошибку. Разве что не смогла в соответствии с инструкцией сжать страх в точку. Отпустила слишком рано. Адетта больше не практиковала это заклинание в комнате, только в мастерской. Однако даже с практикой, прогресс с ним был медленным. Гораздо медленнее любого другого заклинания.              Краем глаза она снова заметила резкое движение и дёрнула книгу прежде, чем осознала это. На стол с глухим ударом приземлились руки разъярённого Гарри. Хорёк на скамейке испуганно дёрнулся.              — Что мы собираемся с этим делать!?              Адетта недоумённо уставилась на него.              — С чем?              — С Хагридом! Я же говорил утром, что его арестовали!              Адетта часто заморгала, роясь в воспоминаниях. Она была слегка рассеянной из-за бессонной ночи и с трудом подняла в памяти утренний разговор.              — А мы что-то можем сделать? — как только Адетта увидела возмущение на его лице, тут же пожалела о своих словах.              — Мы не можем просто сидеть сложа руки! — горячо воскликнул он. — Хагрида подставили! Дамблдора выгнали, а всем вокруг будто нет дела!              — И вам об этом рассказал… паук? — неуверенно переспросила она, закрывая учебник.              — Ты же знаешь Хагрида! Неужели ты думаешь, он на такое способен?!              Адетта задумалась на секунду и, сдавшись, выдохнула.              — Прости… просто так хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился…              Гарри выдохнул и фыркнул. Она взяла книгу и поднялась из-за стола, последовав за ним к гриффиндорскому столу. Хорёк последовал за ними. Когда они устроились рядом, Гарри хмуро бросил взгляд на пустой слизеринский стол.              — Честно говоря, не уверен, что в этом была необходимость.              — Ты больше не боишься, что Малфой внезапно ворвётся и обличит твою неудержимую страсть к его факультету? — засмеялась Адетта.              — Дело не в этом. — Неожиданно серьёзно произнёс он, глядя, как последние гриффиндорцы отсаживаются на край стола. — Слухи…              — Да, да, знаю! — Адетта раздражённо махнула рукой, неосознанно опустив её на шёрстку Хорька. — Коварная слизеринка.              Гарри скривился, очевидно, он хотел выразиться помягче.              — Кое-кто говорит, что это всё Снейп…              Адетта заинтригованно склонила голову.              — Что?              — Ну, что он — на самом деле наследник без парселтанга, — зашептал он, склонившись к её уху. — А тут появилась ты…              Адетта рассмеялась ему прямо в лицо, прервав рассказ. Несколько секунд она не могла ничего произнести, потому что лежала на столе, дёргаясь в истерике. Но, когда она успокоилась, с удивлением обнаружила, что губы Гарри сомкнуты в тонкую напряжённую линию.              — Что? — поражённо выдохнула она. — Ты что, веришь в это?!              Гарри как-то нервно выдохнул и взъерошил пальцами волосы.              — Я верю, что ты бы никогда не стала… ну…, — он заёрзал, подбирая слова, — делать что-то подобное. Но Снейп…              — Да это же бред! — воскликнула Адетта, возмущённо стукнув по столешнице. — Думаешь Снейп не нашёл бы способа убивать учеников без чудовища, если бы хотел?              Гарри поднял руки, капитулируя, но его слова противоречили этому жесту:              — Ну признай, что это звучит правдоподобно!              — Что же ты тогда разговариваешь со мной, раз считаешь замешанной во всём этом?! О Господи! Думаешь, я виновата в том, что Хагрида обвинили, а директора сместили?!              — Эй! — оскорбился он. — Я ничего не утверждал! Но мы так и не нашли ни дневника, ни третьего змееуста, я просто… не знаю… Пытаюсь продумать варианты.              Адетта раздражённо фыркнула и отвернулась, не желая смотреть в его лицо.              — Почему ты тогда не принимаешь себя во внимание? — обиженно произнесла она. — Ты тоже змееуст. Может Макгонагалл использует тебя, чтобы по-тихому чистить школу.              — Макгонагалл никогда не утверждала, что чистокровные лучше маглорожденных.              — Снейп тоже! — Адетта резко повернулась, встретив его взгляд своей решимостью.              Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем он отвёл глаза, и, слегка надувшись, виновато произнёс:              — Извини. Я ничего из этого не должен был говорить… Просто… — Адетта понимала. Все шепчутся. Чтобы не обращать на это внимания, нужно быть глухим. — Ты каждый день ходишь к Снейпу, и никто не понимает, почему. Перси говорит, что такого никогда не было… В смысле, он никогда не брал личных подмастерьев.              Адетта закатила глаза.              — Я просто помогаю ему с работой. Всё! Представь, что я каждый день хожу на отработки, у тебя сразу отпадёт желание в чём-то меня упрекнуть! Мои преимущества заканчиваются на хороших оценках!              — Но это же странно… тебе не кажется? —он давно пожалел, что начал этот разговор.              Адетта промолчала. Она не могла поспорить с ним в этом, она сама почти напрямую обвиняла Снейпа в его странном отношении. Однако ей не хотелось размышлять об этом. Может, если она не будет, у неё получится поверить, что хоть кто-то в этой жизни заметил её. Она задумчиво протянула руку и погладила обложку учебника. В конце концов он дал ей это…              — До сих пор не могу поверить, что ты назвала его так, — внезапно пробормотал Гарри примирительным тоном.       Адетта недоумённо повернулась и проследила за его взглядом. На столе сидел насупившийся Хорёк, злобно глядя на учебник.       — И чем он тебе не угодил? — спросил он таким голосом, будто и не ожидал ответа. Протянул руку и погладил зверя кончиками пальцев по мордочке. Тот недовольно сощурился и отошёл подальше.       Адетта фыркнула.       — Я верю в знаки.              Гарри открыл рот, чтобы продолжить заглаживать острые углы, но тут его внимание привлекло что-то в конце зала.              — Я тут подумал… Может это всё таки Малфой прикарманил дневник? Ты посмотри на него.              Адетта повернулась в сторону выхода и увидела, как Драко с каменным выражением поднимает с пола учебник и передаёт ошеломлённой Гермионе. Гарри напрягся, но она не казалась оскорблённой или расстроенной. Она просто стояла спиной к ним и говорила с Малфоем, поднявшим её книгу…              Адетта грустно отвернулась и пробурчала:              — Если бы я знала, что дневник сделает его таким тихим и мирным, я бы сразу его ему отдала…              Гарри фыркнул.              — Я ему не верю, — упрямо процедил он. — Ты же говорила, что дневник хитрый? Может Малфой просто притворяется, чтобы отвести подозрения.              Адетта признала, что такой вариант возможен. Дневник был у неё слишком короткое время, чтобы она могла судить о его возможностях. Но вдруг он и правда заставил Драко измениться?              Толстый том с глухим стуком приземлился на стол между ними. Гермиона стояла напротив с приятной улыбкой и огоньком в глазах.              — О чём он с тобой говорил? — немедленно спросил Гарри, не отводя взгляда от спины Малфоя.              Гермиона села, подобрав юбку и задрала подбородок, сияя довольством.              — Не поверишь, он решил извиниться!              Гарри немедленно взмахнул руками, воскликнув:              — Ну вот! А я о чём говорил! Этот змеиный огрызок никогда бы не сделал это по своей воле!              — К сожалению, твою теорию, Гарри, мы уже проверили, — деловито заявила Гермиона. — Ты сам спрашивал его, помнишь?              — Он мог скрывать это от Гойла… — недовольно пробурчал он, но голос его показался таким неуверенным, что ни Адетта, ни Гермиона не стали утруждать себя ответом. Тогда он перевёл тему, кивнув на книгу. — Что это? Неужели ты всё же нашла в библиотеке информацию по дневнику?              Гермиона неловко заправила локон за ухо.              — Эм… нет… Я принесла это Адетте. Очень хороший учебник по артефакторике, — она обратилась прямо к ней. — Когда я увидела эти потрясающие очки, сразу подумала об одном изобретении, он здесь, на сорок третьей странице, — она приподнялась и начала листать учебник. — Обруч, который считывает особые сигналы в человеческой речи, сейчас сейчас…              — Ну хватит! — воскликнул Гарри. — Мы здесь собрались, чтобы подумать, как спасти Хагрида и вернуть Дамблдора!              Гермиона, закусив губу, захлопнула книгу и придвинула к Адетте, которая сразу спрятала её в сумку.              — Ты прав, — признала она. Но спасти Хагрида можно только одним способом — найти настоящего наследника.              — Мои варианты: это либо Снейп, либо Малфой, — упрямо заявил он.              — А что говорит Рон? — неловко спросила Адетта.              Гермиона поёрзала и бросила виноватый взгляд.              — Не стоило спрашивать, — устало произнесла она, сжалившись над подругой. Хорёк прижался к ней тёплым комочком.              На минуту воцарилась тишина. Все, задумавшись, опустили взгляд. Почти Безголовый Ник пролетел мимо их стола, и Адетта поёжилась, ощутив дыхание иного мира. Она закрыла глаза, прислушиваясь к эху тихих голосов в зале. Гарри обнадёживающе сжал её плечо и серьёзно прошептал:              — Он всё поймёт, когда мы поймаем настоящего наследника и найдём дневник.              Адетта открыла глаза и вгляделась в его лицо. Челюсть напряжена, брови сдвинуты, но он не выглядел уверенным или решительным. Он помнил, что разногласия с Роном и Джинни начались не с дневника и не с наследника.              Гермиона задумчиво проводила взглядом Почти Безголового Ника и пробормотала:              — Может он знает где был профессор Снейп во время нападений? Я думаю, раз у нас нет других теорий, нужно работать над тем, что есть. Гарри прав, и Малфой и профессор ведут себя странно, и это всё что у нас есть, — объяснила она, повернувшись к остальным.              Адетта закатила глаза, но понимала, что не может сказать ничего против безобидной проверки.              — Было бы неплохо узнать у Филча, по ночам он видит всё не хуже привидений, — немедленно включился Гарри. — Но этот старый хрыч скорее расскажет, как с таких любопытных учеников сдирали кожу в его время.       Он скривил лицо, сделав его похожим на перекошенного Филча и Адетта прыснула, прикрыв рот ладонью. Гермиона ничуть не засмеялась.              — Очень мило, Гарри. Думаю, мы обойдёмся привидениями и портретами. Мы этим займёмся. Адетта, ты не могла бы заняться Драко? — попросила она. — Присмотри за ним, поспрашивай, мне кажется сейчас он будет более расположен к разговорам.              Адетта не стала уточнять считает ли так подруга из-за её изменившегося статуса на факультете или из-за изменений в самом Драко. Она просто кивнула, не испытывая особого удовольствия.              Они поговорили ещё немного о слухах и разошлись. Из Большого зала Адетта сразу направилась в подземелья, на кухню. Коридоры Хогвартса пустовали, ученики либо наслаждались хорошей погодой, либо сидели в комнатах, но мало кто осмеливался выходить в одиночку. Ей хотелось думать, что именно по этой причине портреты оглядываются на неё.              Голос василиска ещё несколько раз раздавался в стенах замка. Это было всякий раз, когда появлялась новая жертва. Адетта никогда не следовала за голосом, она не хотела столкнуться с гигантским змеем, способным убить одним взглядом. Кроме того, ей не хотелось подпитывать слухи. Несмотря на проверку, проведённую профессорами, её репутация только ухудшалась. Ежедневное посещение кабинета Снейпа не улучшало ситуацию.              Она пощекотала грушу и привычным движением открыла дверь на кухню. Хорёк неизменно следовал за ней. Он не покидал её до тех пор, пока она не уходила на уроки или к Снейпу. Тогда он пропадал. Адетта не знала, куда.       Огромное помещение заполняло эхо столовых приборов, звон кастрюль и крики домовых эльфов. Это место хоть и было копией Большого зала, но напоминало скорее огромную пещеру из-за отсутствия окон, тусклого освещения и старинной утвари.              Адетта не успела сделать и шага, как перед ней материализовалась дюжина домовых эльфов. Один из них немедленно вручил ей чашку горячего чая. Она тепло поздоровалась со всеми, спросила о делах, рассказала о своих, спросила не нужна ли помощь и, после короткого разговора, покинула кухню.              За последние полгода она узнала много домовых эльфов, служащих в Хогвартсе, и, иногда, когда пропускала обед, приходила к ним, пользуясь их добротой и отзывчивостью. Хотя сама кухня навевала на неё мрачные мысли, напоминая о собственной работе в Белой Ласке. В последнее время она всё чаще задумывалась о словах Малфоя. Она и правда была похожа на домового эльфа. Только её свобода стоила больше, чем новая одежда.              Прежде чем постучать в кабинет, она убедилась, что Хорёк ушёл. Снейп открыл дверь заклинанием, сидя за столом со своим обычным постным выражением. Он сидел прямо, опустив взгляд и свирепо вычёркивал что-то пером. Адетта закрыла за собой дверь, прошла и привычно поставила чашку на стол профессора. Он даже не взглянул, только указал пером на стол и приказал, почти не размыкая губ:              — Крововосполняющее и обезболивающее зелье. По десять флаконов.              Адетта спрятала улыбку и спокойно приблизилась к столу, доставая свой котёл. Он давно здесь прижился. Она достала любимую керамическую палочку для помешивания и ингредиенты. В последнее время Снейп поручает ей только пополнение запасов лазарета, оставляя грязную работу для настоящих отработок. Похоже, он понял, что действительно может освободить свой график за счёт неё. Она была не против.              Её навыки улучшались и дело было не только в пополнении запасов для всей школы. Дерек не собирался сдаваться в своей цели научить её варить Виатикум. Он поставил чёткий ультиматум — если она не научится его варить до конца учебного года, то потеряет ценность в его глазах. Это открывало перед ней только одну перспективу, и она не хотела даже думать о ней. Адетта попыталась сказать, что не сможет варить запретные зелья в школе, да к тому же без ингредиентов, но в ответ получила только прямую угрозу, а когда вернулась в Хогвартс, тут же прилетела сова с целым мешком ингредиентов. Очевидно, Дерек считал, что этого достаточно, чтобы научиться высокоуровневому зелью без наставничества. Угроза заставила её подчиниться.              Она бросила в котёл щепоть порошка сушеной полыни и вдохнула аромат. Тишина в кабинете прерывалась только её дыханием и звуком пера, царапающего пергамент. Этот звук приносил спокойствие и умиротворение. Она задержала взгляд на профессоре. Его лицо скривилось в гримасе отвращения, и она предположила, что перед ним сейчас эссе Лонгботтома. На самом деле это могло быть и её письмо. Адетта не в первый раз задумывалась об использовании самопишущего пера, вот только правилами школы такие уловки были запрещены. Но кто догадается, если она сделает перо, способное писать её почерком и чуть усовершенствует его? Да, это был её нынешний проект.              Она вернулась к зелью и аккуратно разлила его по флакончикам.              Виатикум было не просто сложно приготовить. Это зелье требовало такого внимания и расчёта, что даже изменение температуры должно было регулироваться с точностью до градуса. Это было самым невыносимым испытанием для Адетты. На одном из этапов, температура зелья должна была мгновенно опуститься на 10 градусов и это было невозможно сделать с тем, что у неё было. По крайней мере так она думала, каждый день терпя неудачу. Пока не решила прочитать рецепт своими новыми очками. Тогда она поняла, что пропустила одну важную деталь — это нужно было сделать палочкой… К нынешнему моменту в её личных запасах хранилось целых три флакона Виатикума и гордость, переполняющая её при взгляде на них, боролась с противоречивым страхом от цели их использования.              Однако через месяц после её прибытия в Хогвартс, Дерек посчитал, что одного сверхсложного зелья для неё мало. С новой партией ингредиентов для Виатикума, он прислал материалы для оборотного зелья, а в письме описал не только рецепт, но и подробные планы на использование в борделе, от которых её чуть не стошнило прямо в Большом зале.              Она и сама хотела научиться этому зелью. Оно было её целью с самого первого курса. Если использовать его, ускользнув из борделя, ни один пёс Дерека не сможет опознать её, это открывало некоторые шансы. Получив ингредиенты, Адетта попросила помощи у Гермионы и совсем недавно добилась успеха.              В кабинете Снейпа не было часов, но он всегда неведомым образом знал, сколько времени, поэтому когда он встал из-за стола и подошел, чтобы проверить готовые зелья, она уже знала, что время вышло. Он поднял два флакончика к свету и внимательно осмотрел. Затем откупорил и понюхал.              — Можете идти, — махнул он рукой на дверь и Адетта покорно кивнула, поблагодарив. Обойдя его, она будто ненароком приблизилась к учительскому столу и заглянула в кружку. Она была пуста.              Тяжело было скрыть волнение, охватившее её. Улыбку, расцветшую на лице, невозможно было прогнать. Возможно, через месяц-другой Снейп и сам согласился бы научить её оборотному зелью. К тому моменту она сможет его удивить. Эта мысль почти заставила её подпрыгнуть на месте после того, как она закрыла за собой дверь кабинета.              Ей пришлось потоптаться на месте, чтобы успокоиться, а затем она выпрямилась и направилась прямо по коридору в противоположную от общей комнаты сторону.              Со времён своего вынужденного уединения, Адетта без зазрения совести эксплуатировала мастерскую, обнаруженную ею в заброшенном классе. Никто, казалось, не был против. Она предположила, что когда-то это была комната специально для студентов, желающих заниматься творчеством во внеурочное время. Там не было слишком опасных вещей или дорогих ингредиентов, поэтому она никому не была нужна.              Шагая по глухому подземелью, Адетта крутила в голове план сегодняшней работы. Личное самопишущее перо не было какой-то сложной задачей по сравнению с чтителем. С помощью Стефана она уже изобрела прототип, осталось только доработать его. Она уже крутила в голове артефакт, предложенный Гермионой — обруч, считывающий интонацию и перепады тональностей в голосе.              Размышляя об этом, она открыла дверь в заброшенный класс и улыбнулась, заметив, что в мастерской горит свет. Стефан уже стоял там, изучая какие-то столетние заготовки в одном из ящиков.              — Смотри, — вместо приветствия он протянул ей руку с маленьким зеркальцем. Адетта взяла его и присмотрелась внимательнее.              — Это зеркало забвения. Недоделанное, как и всё здесь, — он встряхнул ящик.              — Что оно делает?              — Скрывает от недоброго глаза. Если его доделать, будет очень полезная вещица. Посмотри, — он почти вгновенно забыл про зеркальце, отвернувшись к другим изобретениям, — здесь столько всего! Дистиллятор снов, Хранитель Фокуса, Шар Подсказчик, Клубок Путника, здесь даже Рефлектор Проклятий есть!       — И все недоделанные? — спросила она.       — Мы это исправим! — сверкнул он лукавой улыбкой.       Адетта присела рядом на колено и протянула руку к странному артефакту, привлёкшему её внимание. Ржавые металлические кольца разных размеров сочетались так, что в спокойном состоянии составляли что-то похожее на крупную монету. В середину небрежно впаяны маленькие песочные часики. Она задержала дыхание, касаясь колец, которые казались гораздо старше всех соседствующих заготовок.       — Что это? — шёпотом спросила она.       Стефан беспечно пожал плечами, но Адетта заметила в его глазах искру беспокойства.       — Не знаю.       — Это похоже на... — она посмотрела ему в глаза, едва сдерживая волнение. — Неужели это маховик времени?       Стефан усмехнулся.       — Да, отдалённо напоминает. Кто-то был очень самонадеян.       — Кто не мечтает получить маховик времени? — согласилась она более меланхолично, чем насчитывала.       — Ты хочешь? — осторожно спросил он.       Адетта прикрыла глаза, позволяя фантазии заслонить взор. Будь у неё такой артефакт... Она бы смогла всё исправить. Она могла бы переместиться в тот день, когда всё пошло не так.       — Ход времени нельзя изменить, — тихо, но решительно произнёс Стефан.       Адетта открыла глаза, грустно улыбнувшись.       — Но, согласись, было бы круто такой сделать.       Стефан скептически фыркнул и убрал ящик под один из шкафов.       — Эти сокровища будут ждать своего времени, — произнёс он нарочито весёлым голосом. — А пока нам нужно вернуться к работе.       Он подкатил рукава и с готовностью опёрся руками о стол.       Адетта достала из сумки схему и расстелила перед ним. Следом на стол легло волшебное перо. Оно было слегка помято и отличалось от аккуратных артефактов, продающихся в лавке письменных принадлежностей в Косом переулке. Стефан достал из мантии круглые очки-увеличители собственного изобретения, взял в руки перо и внимательно осмотрел руны.       — Ты доделала его?       Она неуверенно пожала плечами.       — Хорошо, — он улыбнулся, складывая очки и передавая перо обратно. — Дело за малым.       Адетта достала пергамент и первую книгу, попавшую под руку. Это оказался учебник по контролю. Она открыла его на случайной странице, взяла перо и принялась переписывать текст самым красивым почерком на который была способна. Выходило медленно, но спешка стоила гораздо дороже. Стефан присел на скамейку, его взгляд прожигал её.       — Почему ты на меня смотришь?! — не выдержала она, отведя взгляд от пергамента.       — А куда мне смотреть?!       — Если бы ты просто смотрел, я бы ничего не сказала, но ты явно что-то хочешь! — Адетта раздражённо всплеснула руками. Если она сделает хоть одну ошибку, перо запомнит это навсегда.       Стефан опустил взгляд и замолчал. И когда она снова поднесла перо к строчке, решив, что продолжения не последует, он подал голос.       — Слухи в последнее время всё больше обрастают подробностями.       — Опять слухи... — выдохнула она, отложив перо.       — Слизеринцы активно убеждают школу в том, что ты практикуешь тёмную магию.       Адетта уставилась на него, как на дурака.       — Да, а ещё они убеждают школу в том, что Снейп — наследник Слизерина и взял меня под контроль, чтобы пользоваться парселтангом, — беспечно фыркнула она. — На первом курсе они говорили, что я грязнокровка, которую учили читать дворовые собаки, а писать — блуждающие петухи.       Стефан не засмеялся.       — Ты тоже в это веришь? — легкомысленно бросила Адетта, глядя на него боковым зрением.       — Мысли о твоей нечистокровности появились у них из-за твоих манер и внешнего вида, о собаках и петухах — из-за твоего проклятия, о Снейпе — из-за твоих частых визитов в его кабинет и твоей способности общаться со змеями. Что же сподвигнуло их на мысль о том, что ты практикуешь тёмную магию?       Адетта выпрямилась и развернулась к нему лицом, не ожидая такой серьёзной позиции.       — Похоже, ты тоже в чём-то меня винишь, — тихо произнесла она.       Он покачал головой, облокотившись локтями о колени.       — Мне только интересно, что произошло между вами, что их презрение к тебе превратилось в такое.       Адетта облокотилась спиной о стол, на котором её ждало перо с пергаментом и скрестила руки на груди, раздумывая над этим вопросом.       — Много чего произошло, ты разве не знаешь? Сам факт того, что я змееуст заставляет других думать, что я практикую тёмную магию.       — Только не слизеринцы.       Она удивлённо подняла брови.       — Да... — пробормотала она. — Но добавь к этому ежедневную работу у Снейпа и проблемы с магией. В прошлом году они любили поиздеваться надо мной, а в этом внезапно оказалось, что моя магия может навредить им. Я её не контролировала, — тут же оправдалась она. — Но они то этого не знают! Добавь ко всему странное поведение Малфоя, который утихомирился после того, как попытался снова украсть мою Библию и вот все факты. Что ещё нужно?       Адетта тихо уставилась на свои скрещенные руки. Она сказала правду. Она не хотела вредить Гринграсс тогда. Скорее всего она неправильно произнесла заклинание, это можно отнести к проблеме с контролем магии.       Стефан несколько секунд задумчиво смотрел на её лицо. Затем он мягко улыбнулся и откинулся назад, опёршись о шкаф.       — Похоже в этом году фортуна не на твоей стороне.       Адетта была рада разрядке напряжения.       — Я не жалуюсь, по крайней мере меня никто не достаёт, — она задорно улыбнулась и отвернулась к столу.       Следующие полчаса она работала молча. Стефан надел очки и вернулся к ящику со своими безделушками.Тишина заполнила комнату.       Одна ошибка, одна клякса — и перо нужно будет делать заново. Никогда ещё её рука так не болела. Вся тыльная сторона ладони была испачкана в чернилах. Когда страница была закончена, она громко выдохнула, отложила перо и принялась разминать запястье.       — Закончила? — спросил он, приблизившись к столу.       Адетта усмехнулась и нетерпеливо достала другой листок, отодвинув исписанный в сторону. Затем закрыла глаза и произнесла заклинание. Она не видела, взлетело ли перо, только чувствовала слабый зов магической связи, пришитый к её губам. Воодушевившись, она зашептала то, что желала написать на бумаге. Эти слова сами вырвались, без раздумий. Адетта помнила каждую строчку и с улыбкой произносила их тоном своей матери, навсегда связавшим её с Библией.       «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня.»       Когда она открыла глаза, перо перед ней мягко опустилось на поверхность стола. Туда, где лежал листок с корявыми, но разборчивыми буквами. Адетта схватила его и присмотрелась. Даже она могла понять текст!       Она радостно взмахнула бумагой и вскрикнула:       — Теперь эссе будут меня бояться! Я ещё повоюю с Гермионой за первое место!       Она взглянула на Стефана, но он даже не слушал. Он стоял рядом, держа в руках предыдущий листок с текстом из учебника, и сосредоточенно шевеля губами, вчитывался. Адетта обиженно опустила руки и поджала губы.       — Тебе что, нет дела до нашего общего успеха?       Он проигнорировал её слова, но поднял глаза и указал на текст.       — Что это за учебник? — Адетта не сразу ответила, сбитая с толку паникой в его глазах и беспокойным тоном. Затем потянулась и достала свою книгу.       — Учебник по тренировочным заклятиям для контроля... Ты же его видел, — напомнила она, протягивая том.       Стефан выхватил его, раскрыл и принялся внимательно перелистывать. Его серьёзный вид почти заставил её забыть о новом изобретении и успешном испытании. Несколько минут он вчитывался то в одну страницу, то в другую. Затем поднял взгляд и Адетта сглотнула ком, когда поднялось зловещее предчувствие.       — Адетта... где ты взяла эту книгу? — осторожно спросил он.       — В библиотеке, она упала рядом со мной, — вырвалось даже прежде, чем она успела подумать. — А что?       Его слова звучали так, будто ему было больно их произносить.       — Это очень подробное пособие по тёмным искусствам.       Карие глаза друга показались ей чёрными провалами.