Глиссео

      — Для приготовления Виатикума мне нужна палочка, — Адетта переступила с ноги на ногу, прямо глядя на Дерека.       — Ага, разбежалась! — он всплеснул руками и даже выпрямился на стуле. — Прекращай со своими фокусами, поверь, подвал мне за последние месяцы надоел хуже геморроя!       Адетта хмыкнула, не обратив внимание на желчь, поднявшуюся из груди при этой угрозе. Её взгляд то и дело возвращался к Хорьку, а тот сидел на столе, будто и не чувствовал опасности.       — Виатикум — капризное зелье, во время приготовления нужно рассчитывать время вплоть до секунды, контролировать силу и скорость манипуляций и регулировать точные температуры. Последнее без палочки просто невозможно.       — Оставь свои сказки для Августина, палочку ты не получишь, — твёрдо заявил он.       Адетта пожала плечами и достала из кармана смятый листок с рецептом. Она догадывалась, что Дерек, как всегда, вызовет её в неудобный момент, поэтому не стала складывать его к остальным вещам. Разгладив ладонями, она положила его перед ним на стол и указала пальцем на нужную строчку.       — Если не веришь мне, посмотри на это, — она стушевалась, осознав, что снова проигнорировала субординацию. Это было новое ощущение. Дерек всегда издевался над ней своими панибратскими выходками, и только сейчас она поняла, что он никогда не заставлял её относиться к себе как к хозяину. Все делали это из страха. Она боялась и сейчас, но какая-то часть её хотела выбежать в этот момент на рельсы или броситься с башни. Кровь кипела, а она стояла на месте и думала о том, как не позволить себе совершить что-то глупое.       — Ты же читал рецепт, — Дерек выхватил бумажку и приблизил к глазам. — Шестой шаг. Эту температуру просто невозможно точно определить, если не контролируешь её магией. Это зелье изначально требует магического контроля.       Дерек раздражённо откинул рецепт обратно на стол и цыкнул.       — Если бы это было так, здесь бы так и было сказано!       — А откуда у тебя этот листок? — риторический вопрос. Она знала, что в том, как он достался Дереку, нет ничего законного. — Может тот, кто его написал вообще не желал, чтобы кто-то, кроме него, понял рецепт? Я несколько недель спотыкалась на четвёртом шаге, пока не поняла, что там написано не корень Молчальника, а клубень.       — Ясно, ясно, я понял! — нервно перебил Дерек. За мгновение, в которое он выдохнул, прежде, чем достать очередную сигарету, Адетта заметила беспокойство на его лице.       — Если это слишком рискованно, я могу приготовить только Оборотное, — это противоестественное зелье вызывало в ней отвращение и где-то глубоко — страх. Зелья для улучшения качества и разнообразия услуг не сравнятся с полноценным вмешательством в чужую волю.       Дерек задумчиво запыхтел и глаза его на несколько долгих секунд затуманились размышлениями. Затем он молча потянулся к внутреннему карману пиджака и достал палочку. Адетта заворожённо уставилась на неё. Должно быть, Милли вручила ему её совсем недавно и он не успел её спрятать. Он положил палочку на стол и она не посмела протянуть руку.       — Если ты даже подумаешь о своих фокусах — сама знаешь, что тебя ждёт.       Адетта нервно кивнула. Дерек с утомлённым вздохом поднялся и пошёл в лабораторию. Только тогда Адетта осмелилась забрать палочку. Хорёк спрыгнул наконец со стола и последовал за ней.       Дерек открыл дверь, пропуская её вперёд. Сам придвинул стул к порогу и развалился там — как живая преграда — со своими сигаретами. Адетта, стараясь вести себя раскрепощённо, принялась подготавливать ингредиенты. Стоило отметить, что Дерек позаботился о запасах. Она боялась подумать о сумме, которую ему пришлось тратить последние месяцы на её практику. Понятно, почему он не хотел отказываться от этой затеи.       Тишина нарушалась только её манипуляциями: стуком ножа о доску, звоном стеклянных банок и шипением горящего огня. Однако если прислушаться, в моменты, когда это всё затихает, можно услышать его дыхание за спиной. Громкое дыхание тучного человека.       Руки работали интуитивно, пока голову затуманивали хаотичные мысли.       "Он следит за мной, я ничего не могу сделать", — вещал внутренний голос, мгновенно заглушенный другим, отчаянным: — "Всё по воле божьей". — Нарезанный Молчальник забарабанил по глинянной ёмкости, а она взяла "Поганую жемчужину", аккуратно проводя ножом по гладкому краю.       "Не тебе решать, что по воле Божьей, а что нет, дура!"       "Всё по его воле, всё! Ты должна подчиниться."       "Ты должна делать то, что правильно и следовать заповедям!"       "Ты нарушила все заповеди, лицемерка!" — она дёрнулась, когда в голове прозвучал голос Тома Реддла.       Ноющая боль поднялась по позвоночнику к голове. Адетта зажмурилась и остановилась, задержав на мгновение дыхание. Его взгляд прожигает спину, вскрывая боль, которую она до этого не ощущала из-за нервов.       "Предатели..."       "Не думай о тёмных заклинаниях, не думай."       "Ты же обещала, что больше не попадёшься."       "Что, уже пригрелась в этой ядовитой яме? Думала, что можешь не бояться крыс?"       Ярость, такая знакомая, сжала что-то в груди, заставляя кровь бежать быстрее. Она чувствовала её постоянно. С тех пор, как Джинни сделала то, что сделала, Адетта не могла спрятаться от этого ощущения, желания. Заклинания из того учебника были как глоток холодной родниковой воды. Они отрезвляли, возвращали спокойствие и хладнокровие.       Адетта выдохнула, вытянула шею, стараясь размять спину, и вернулась к делу. Жемчужная пыль тонким слоем ложилась на доску. Рука мелко дрожала. Позвоночник почти не доставлял неудобств, за исключением прямого воздействия. Она чувствовала, как он трещит, когда кто-то вдавливает её в стену.       "Хочешь посмотреть, попадёшь ли в рай? Иди и убейся"       "Чья это мысль? Твоя или Реддла?"       "Что если твоя воля и есть Его воля?"       "Его воля никогда не была твоей, она всегда была с Гарри"       "Она никогда не была твоей."       Рука соскользнула. Адетта зашипела и по привычке засунула палец в рот, слизывая кислый привкус крови. Пыль Поганой жемчужины смешалась с каплей, растёкшейся по доске и окрасила её в флюорисцентно розовый. Она отложила жемчужину и подняла вторую руку над доской. Тень, отбрасываемую лампой, мелко трусило.       "Всё было напрасно"       Желание броситься с башни на мгновение застелило глаза, укрывая свет.       Этого ли Он хочет? Чтобы она пожертвовала собой? Развернулась и вонзила палочку Дереку в правый глаз?       Метка на бедре обожгла давно забытым ощущением.       "Почему он молчит? Он разве не видит, что я не работаю?"       Она упадёт задолго до того, как воплотит этот глупый план в жизнь. А если нет, Дерек легко её перехватит. Он больше, сильнее, опытнее и хитрее.       "Он бы учился на Слизерине"       Значит ли это, что она должна потратить свою жизнь в вечных попытках? Молча нести то, что осталось от её праведности?       "Терпеть."       Одно это слово заставило встрепенуться и снова задвигаться, вытирая кровь с доски и начиная всё заново.       Как бы ей ни хотелось, она не сможет терпеть. Что-то внутри сжигало органы, как топливо, заставляя двигаться. Двигаться любой ценой. Пусть что-то измениться, хоть что-то. Пусть это будет смерть или жизнь, свобода или хотя бы другая клетка.       Руки продолжали дрожать, но Адетта не могла успокоиться. Она знала, что они бы не дрожали, если бы этим ножом она делала широкий замах. Но ей нужно было соскребать пыль с этой чёртовой жемчужины.       И пока она это делала, она слышала, как сопение Дерека становилась всё нетерпеливее, чувствовала запах дыма.       "Какая это по счёту сигарета?"       Она испытала облегчение, когда закончила. Но теперь нужно было заставить свои руки работать твёрдо. Виатикум не терпит нерешительности и слабости.       Первая попытка провалилась. Адетта забыла, что в этот раз ей нужно использовать не свою кровь, а когда поняла это, было уже поздно. Раздосадованно нахмурившись, она повернулась к Дереку. Он задумчиво смотрел куда-то мимо неё и даже не заметил её движения, пока она не заговорила.       — Нужна кровь ворожащего...       Дерек опомнился и махнул рукой на один из ящиков.       — Начнём с Эстер, — буднично произнёс он. — Посмотрим, на что будет готов этот вампир.       В ящике оказалось целых десять колб. Адетта удивлённо приподняла брови и достала одну. Дерек очень хорошо подготовился. Она надеялась, что Эстер знает об этих планах и совсем не против...       Зелье получилось только с пятой попытки, несмотря на многочисленную практику. Дерек казался более обрадованным отсутствием необходимости следить за ней, чем готовому зелью. Когда он прихватил флаконы, она выдохнула и сжала руки. Пусть он оставил дверь открытой, но, забрав палочку, больше не сверлил взглядом.       Адетта посмотрела на Хорька, уснувшего в углу и сжала виски, когда боль снова сковала голову. Оставалось Оборотное зелье. Кажется, работа больше не помогала ей.       "Тебе стоит только захотеть и ты со всем справишься"       — Это бред полудохлого дневника, — прорычала она, принимаясь за первую порцию следующего зелья.       Она провозилась с зельями до самой темноты, а когда Оборотное было готово, Дерек упомянул, что ей нужно за лето подготовить запасов на год вперёд, поэтому с завтрашнего дня она будет приходить в лабораторию рано утром и уходить вечером. Он освободил её от грязной работы, несмотря на то, что Престон совсем не справлялся с близнецами.       Адетта вышла из кабинета и ноги сами понесли её вниз. В холле стояло пять мужчин и одна незнакомая женщина, все толпились, листая журналы и наперебой задавали вопросы. Милли переключалась с одного на другого, что-то невнятно отвечая. Адетта подошла прямо к ней и сжала руками край стойки.       — Где сейчас Престон, Уизл и Джинджер?       Милли скуксила лицо и зашипела, почти не размыкая губ:       — Ты что, не видишь, я занята?! Кыш отсюда!       — Ах так! — Адетта сжала зубы и дёрнула рукой, но палочка не выскользнула из рукава. Она нервно застучала пальцами по столешнице. Хорёк, последовавший за ней, принялся обходить комнату.       Она раздражённо фыркнула и на мгновение задумалась, скосив взгляд на толпу. Мерзкие отрыжки волшебного мира стояли в деловых костюмах специально подобранных для поднятия своих духа и штанов.       Адетте вспомнился совет Сабрины и невольно пронаблюдала за ними. Они все надевали костюмы, чтобы казалось, будто они заняты важным делом. Самый длинный не мог за подшитым пиджаком скрыть уличную натуру: даже листая каталог, он слегка сутулился и клонился назад, будто ему не терпелось засунуть руки в карманы. Двое других почти одинакового роста, но лицом кривые. Они сосредоточенно хмурили брови, будто этот выбор был самым важным в их жизни. Видимо, они из тех, кто долго копил на это мероприятие. Женщина стояла, облокотившись спиной о стойку и задавала больше всего каверзных вопросов. Она не в первый раз в борделе, но впервые в Ласке.       Адетта сжала ладони, отвернувшись. Глупое, бессмысленное ощущение спешки заиграло в жилах.       — Подбираете что-то для себя, господа? — она развернулась на сто восемьдесят градусов и расслабленно облокотилась о стойку локтями. Кажется, она слышала зубной скрежет где-то за спиной. Клиенты взглянули на неё и Адетта заметила отвращение на четырёх лицах из шести. Она оттолкнулась, заглянула в журнал длинного и указала на колдографию с Шейлой, отсасывающей тому, чьё лицо было обрезано. — Это хороший вариант, — кивнула она. — Проверенный.       — Хватит, — нервно вмешалась Милли.       — А кто здесь непроверенный? — хмыкнул парень, которому на вид было около двадцати. Самый младший. Он раздражённо хмурился, и то и дело косился на входную дверь. — Ты что-ли?       — Господа, она всего лишь полоумная посудомойка, выбирайте что вашей душе угодно, вся информация указана в каталоге.       — Да ладно, интересно что девочка скажет, — усмехнулась женщина.       Парень был одним из тех, на чьём лице отразилось отвращение, когда она к ним обратилась, поэтому Адетта решила уточнить:       — Не беспокойтесь обо мне, господин, я — личная помощница хозяина, — она искоса бросила взгляд на Милли, у которой стремительно краснело лицо, и продолжила, тоном, выученным у Миранды: — Выполняю пыльную работу, а не влажную. Меня вы в этой книжечке не найдёте, но я скажу вам то, чего там не написано. Вот эта девочка, например, посмотрите на неё, — Адетта ткнула пальцем на страницу прямо перед двадцатилетним. Там в откровенной позе на кресле откинулась Сабрина, — Прекрасный вид, но девочка не совсем умелая в оральных ласках, кроме того, кричит она отвратительно. Советую, если вас возбуждают звуки чаек, но глядя на вас... — Адетта задумчиво осмотрела его заинтригованно лицо, мягко взяла за руку и отвела в сторону, обратившись совсем тихо, — Подскажите, как вас зовут?       — Кассиус.       — Я вижу, вы здесь впервые, Кассиус, вы ведь не за впечатлениями пришли?       Он недоумённо моргнул, слегка нахмурившись. Адетта смущённо улыбнулась, стараясь скрыть свою неприязнь и продолжила, пока у неё окончательно не пересохло во рту.       — Вы не похожи на человека, который топит чувства сексом с проститутками. Я не имею права предполагать ничего лишнего, но если вас интересует техника, а не удовольствие, вам нужен совсем другой вариант. — она потянулась к журналу в его руке и перелистнуть на предпоследнюю страницу.       Кассиус с сомнением опустил взгляд на страницу, но глаза остались неподвижны, выдавая кипящие размышления, которыми на самом деле был занят его мозг. Адетта ждала недолго.       — Она... привлекательная девушка и... я знаю, что за ней многие не прочь приударить. Она согласилась встретиться со мной послезавтра, — на его лице проскользнула улыбка, — так что думаю, ты понимаешь...       Адетта с готовностью кивнула, хотя внутри желудок уже сжался от осознания того, чью роль она на себя примеряла и о чём говорила. Улыбка на лице не дрогнула, она снова кивнула на каталог.       — Выберите этот вариант, не пожалеете. Миранда самая опытная наша девочка, лучше её техники не найдёте во всей Британии, поверьте!       Он кивнул, но с сомнением покосился на товарищей.       — Они знают её, мне не хотелось бы...       — Не волнуйтесь, выберите сейчас любую, я потом шепну кому надо. — Адетта понимающе подмигнула и они вернулись к стойке.       Этот разговор заставил её проморгаться. Отвратительное послевкусие наполнило рот, но всё было уже сделано. Неужели это она? Ей казалось, кто-то наложил на неё империо и вот она очнулась, когда всё было уже сделано. Оставалось только держать лицо.       Кассиус уверенно выбрал Ленику, а его товарищ снова подозвал Адетту.       — Что ты имела ввиду, года сказала, что она проверенная? — спросил он смущённо.       — Шейла прекрасная модель, всегда хорошо получается на колдографиях. Самый частый выбор наших гостей, и отзывы всегда хорошие, — объяснила Адетта как можно ровнее.       — Я не хочу проверенную, — категорично заявил он, мне бы... — Он с намёком подвигал бёдрами. — Потуже, понимаешь о чём я?       На мгновение Адетта не сдержала гримасу отвращения, но тут же постаралась скрыть лицо, отвернувшись к Милли с ненужным уточнением:       — Кажется... Малика у нас самая маленькая, да? — Милли ответила ей раздражённый взглядом. Взяв себя в руки, Адетта повернулась обратно, нацепив улыбку. — Да, если вас не смущает беспомощность девушки, я обещаю вам незабываемые впечатления.       — Беспомощность? — хищно оскалился он, — Это будет только плюсом.       Адетта спрятала вспотевшие ладони и встала за стойку, пока Милли рядом принимала заказы. Женщина сдала совершенно другой каталог и попросила "красавчика с карэ". Адетта в замешательстве открыла её журнал и ошеломлённо уставилась на колдографии мужчин. Несколько мгновений она не могла понять, откуда у них мужчины для таких услуг, пока не поняла, что играющий пенисом парень на странице подозрительно похож на Эстер. Кажется, Дерек внедрил новые услуги за пол года до того, как она научилась готовить Оборотное зелье.       Клиенты ушли наверх и Кассиус с улыбкой кивнул ей, проходя мимо. Когда они скрылись, Милли взорвалась.       — Что, ты думаешь, ты сделала?! — выплюнула она.       — Помогла тебе избавиться от них. Так ты скажешь где близнецы или нет? — Адетта как можно скорее перевела тему.       Милли беспомощно всплеснула руками и прорычала, возвращаясь к каталогам:       — В тринадцатом они!       — А Престон?       — На кухне, как всегда, убирает их бардак.       — Младшему вместо Леники позови Миранду, но так, чтобы остальные не узнали, — бросила Адетта, развернувшись и направившись к лестнице.       Какая-то её часть испытывала облегчение после того, что она устроила с клиентами. Было это из-за желания хоть что-то взять под контроль или невозможности бездействовать? Другая часть всё ещё хотела остаться там... Она даже в мыслях не хотела понимать, почему от вида этих жалких людей ей становилось легче.       В очередной раз она вспоминала стену, там, в туалете Хогвартса, вспоминала боль, охватившую костяшки пальцев, и почти скучала по ней.       Ей пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем зайти в тринадцатую комнату. Близнецы были там одни, как она и расчитывала. Дверь с щелчком захлопнулась за её спиной и Адетта не приминула использовать невербальный "колопортус", чтобы запереть её. Близнецы подняли головы. Джинджер вытирала светильник, а Уизл меняла наволочку.       — Нам нужно поговорить, — безапелляционно заявила Адетта.       Они молчали.       — Сядьте.       Близнецы переглянулись, пожали плечами, побросали тряпку и наволочку под ноги и сели на кровать, с вызовом глядя на Адетту. Она выдохнула, охлаждая голову, и встала перед ними.       — Давайте проясним кое-что. Вы двое появились здесь совсем недавно и в первую очередь потому что здесь некому выполнять грязную работу. Вас никто не трахает и не кормит круциатусами, если вы сидите тихо и выполняете то, что от вас требуется. Так почему же вы всё это делаете?       Молчат, хлопая глазами.       — Девочки, которые работают здесь, живут на тех же условиях, что и вы. Как и Престон. Мы все здесь в одной лодке. Единственный, кто за всё отвечает — Дерек. Неужели вы не можете направить всю вашу неуёмную энергию против него?       Первой не выдержала Уизл.       — Мы так и делаем! — Джинджер предупреждающе схватила её за руку.       — Нет! Вы топите всех, кроме него! — Адетта сорвалась на крик.       — Он и есть это всё! — подскочила Уизл, обводя рукой окружение. — Вы все и есть он! — она обвиняюще указала на Адетту. — Невозможно уничтожить Дерека и не навредить этому!       — Вот как? — Адетта всплеснула руками, позволив ярости просочиться в голос. Она урожающе приблизилась и нависла над девочкой, которая была всего на несколько сантиметров ниже её. Её слова были тихой угрозой. — Знаете, что бы случилось, будь вы его единственными рабами? Он бы месяц держал вас на ошейнике в подвале, думаю вы знаете, каково это. А затем его терпение лопнуло бы и он тихо и мирно избавился бы от вас авадой. Потому что вы бесполезные куски дерьма, я бы на его месте нашла кого-то послушнее.       Уизл упрямо смотрела ей в глаза, сжимая губы. Краем глаза Адетта заметила, как её глотка дёрнулась и внезапная мысль о том, что она сейчас плюнет ей в лицо, заставила её руку сжать шею девочки. Джинджер рядом подскочила, но не посмела дотронуться.       — Перестань!       — А знаете почему он этого не делает? Потому что между вами стоят Престон и остальные, как чёртов живой щит! Он всё думает: "они их научат", "однажды эти полоумные отрастят мозг", "Престон со всем разберётся".       Лицо Уизл покраснело. Адетта кожей чувствовала, как тужится её горло, пытаясь вдохнуть. Но она ещё не закончила.       — Хватит, мы поняли! — закричала Джинджер, накинувшись на Адетту. Если бы она навалилась на неё, им двоим удалось бы её свалить. Адетта была ненамного сильнее, поэтому она действовала быстро: резким движением ударила Джинджер в горло и, наблюдая, как она падает на кровать, хватаясь за шею, продолжила:       — Но знаете, что? Если вы продолжите раскачивать лодку, если как сегодня вы сдали меня, вы ещё хоть раз сдадите любого другого, вы узнаете, каково это, предстать перед Дереком без живого щита. — Она расслабила руку и Уизл упала рядом с сестрой, судорожно откашливаясь.       — Ещё хоть одна гадость, — размеренно повторила Адетта. Затем развернулась и вышла.       Она прислонилась к двери с другой стороны и опустила взгляд на дрожащую руку. Хорёк ткнулся носом в лодыжку и Адетта поняла, что даже не помнит, как он последовал за ней. — Они думают, им неписаны правила, — прошептала она, оправдываясь. — Они сдали меня ему!

***

      — Ну и как ты сказала?       — Я сказала, что он не похож на человека, который глушит горе в постели с проститутками.       После распоряжения Дерека, вечер у Адетты освободился, ей больше не нужно было выполнять грязную работу. На следующий день вечером, когда почти все работницы приступили к своим обязанностям, она сидела на полу в комнате Сабрины и чувствовала себя нашкодившей пятилетней девочкой, отчитываясь перед Мирандой. Женщина раздражённо фыркнула, отвлёкшись от маникюра.       — Я не спрашивала что ты сказала, я спросила как. Если ты произнесла это с таким же лицом, я удивлена, как тебя не послали в детскую играть с куклами.       Адетта закатила глаза.       — Ты бы видела, как она отшила того клиента вчера, — вмешалась Сабрина, которая болтала ногами, лёжа на своей кровати.       — Придумать себе СПИД много ума не надо, — ответила Миранда, продолжая красить ногти в возрастной пурпурный. — А что бы ты делала, если бы он пошёл к Дереку? Да и если ты будешь говорить это каждому, кто к тебе пристаёт, скоро по Лютному переулку и правда пойдут слухи. Угадай, кому за это достанется?       Адетта досадно нахмурилась, ковыряя пальцем щель в полах.       — Так Дерек правда сделал тебя своей помощницей? А как же Милли? — снова перебила Сабрина.       — Ну я же не могу никому сказать, что работаю подпольным зельеваром. К тому же он сам освободил меня от дежурств, кем ещё мне представляться?       — Престон наверное до сих пор дуется, — пробормотала Сабрина в подушку. Адетта не ответила, мрачно занимаясь своим нехитрым делом, и Миранда продолжила:       — Что ты сказала второму?       — Сказала, что если хочет потуже, пусть идёт трахает белок, чёрт! — Адетта зашипела, когда ноготь сломался, оставшись в полах. Из-под пластины просочилась кровь и она поднялась, бросившись к столу Сабрины за пластырем. Она не заметила, как затихла комната.       — Какая муха укусила нашу праведную Кристину? — глухо промычала Миранда. — На кого ты злишься? На Милли, клиентов или Джинджер с Уизл? Или это запоздалая реакция на Шарлотту? Позлись, конечно, но лучше вынеси из этого урок.       Адетта фыркнула, обхватив палец ватой. Её спасла дверь, которая вовремя открылась, впуская внутрь шатающегося Престона. Она удивлённо приоткрыла рот, когда подняла голову и увидела состояние его лица. Один глаз заплыл, над ним — начинающая наливаться кровью гематома. Его разбитые губы кривились от каждого шага. На бедре штанина пропиталась кровью. Сабрина подскочила в то же мгновение.       — Что случилось?!       Престон слабо улыбнулся ей.       — Не волнуйтесь, им досталось больше, — добавил он так, будто от этого всем должно было полегчать, и указал на окровавленный нож под жилетом.       — Ты их убил? — заторможенно произнесла Адетта, но её вопрос был заглушен возмущением Сабрины.       — Кому им?! — воскликнула она, пока Престон усаживался на табуретку рядом с её столиком. Приземлившись наконец, он выдохнул с таким облегчением, будто всё это время ходил по лезвиям. — Где?!       — На перекрёстке, — пробормотал он одними губами, прикрыв глаза от усталости.       — Замечательно! — всплеснула девушка руками. — Ты снова полез с ножами на какого-то придурка?!       — Что случилось? — решила вмешаться Адетта, чтобы Сабрине потом не пришлось жалеть о своих словах.       Престон вздохнул так, будто его беспричинно заставляли объяснять что-то совершенно очевидное. Сабрина раздражённо выдохнула и принялась искать в столе эликсир для первой помощи.       — Я ходил к Саймону, хотел посмотреть нет ли у него чего интересного.       — Саймон это тот наркоман у самого притона? — решила уточнить Адетта. — У тебя же нет денег!       Сабрина фыркнула, а он махнул рукой на её слова и продолжил:       — Я показал ему свой ножик, а там, видимо, его ещё какой-то тип увидел. Они догнали меня по дороге назад. Думали я им свою прелесть отдам, — он победно усмехнулся. — Я его печень этим ножичком угостил, но он с товарищем пришёл, так что мне тоже досталось.       — Ты убил его? — в святом ужасе повторила Адетта.       Он равнодушно пожал плечами, подставляя лицо ласковым рукам Сабрины. Адетта ещё несколько мгновений заворожённо наблюдала за его лицом, пока мысли снова не вернулись к ней. Она сжала крестик, нагретый от кожи. Её захлестнуло жгучее желание подорваться, побежать в свою комнату и укрыться где-то со своей Библией.       — Идиот, — процедила Миранда, сверля его взглядом. — А если ты оставил след? Хочешь, чтобы нас всех здесь раком поставили?!       Адетта закрыла уши руками и зажмурилась. Несколько минут вокруг была только блаженная тишина, прерываемая жужжанием голосов, просачивающихся сквозь пальцы. Кто-то дотронулся до руки.       — Тебе нужно отвлечься, — выдернул её жёсткий голос Миранды. — Пошли, попрактикуешься.       Она закрутила лак для ногтей, бросила в ящик и направилась к выходу. Адетта, опустив голову последовала за ней.       — Куда мы идём? — спросила она по пути в холл.       — А у тебя глаз нет?       — Иногда мне кажется, что ты просто вульгарный Снейп в юбке, — пробурчала Адетта себе под нос, но Миранда, к удивлению, услышала.       — Кто?       — Не важно.       — Смотри, — Она прислонилась плечом к стенке, выглядывая в холл из коридора, и указала на стойку, за которой трудилась Милли. — Когда появится клиент, твоя задача — выпорхнуть отсюда, аки прелестная бабочка и построить ему глазки. Заставь его захотеть тебя, а потом, когда он начнёт просить Милли, заставь его расхотеть.       — Что?! — Адетта открыла рот, не веря своим ушам.       — Только на этот раз без намёков на болезни.       — Ты смеёшься? — возмутилась она. — Я не собираюсь учиться быть проституткой!       — Смотрите-ка, заговорила прямо как Шарлотта! — Миранда сделала вид, что любуется ногтями.       Адетта почувствовала, как с каждой секундой всё больше краснеют щёки от негодования. Она уже открыла рот, приготовила саркастичный ответ, когда женщина резко подняла руку и указала на дверь.       — Тихо!       С улицы зашёл парень лет шестнадцати. Гордо поднятая голова не скрывала высокомерия и пренебрежения. Аккуратно прилизанная вбок чёлка, идеально сидящий костюм и мантия, ровно завязанный галстук.       У Адетты перехватило дыхание.       — Непростая задача, — с сомнением пробормотала Миранда.       Адетта не могла не согласиться. Она знала этого мальчика! Более того, она видела его лицо почти каждый день на протяжении двух лет в Хогвартсе!       — Мартин Синклер! — выдавила она.       Миранда удивлённо повернулась к ней, но спрашивать не стала.       У Адетты закружилась голова. Как же она могла быть такой дурой! Неужели она думала, что никто в Хогвартсе никогда не ступит в Лютный переулок?! А вдруг её здесь уже видели?       На мгновение показалось, что земля уходит из-под ног, а позвоночник вот вот треснет от напряжения. В следующий миг здравая мысль вернула ей самообладание. Если бы кто-то знал, она бы это почувствовала. Эту информацию невозможно просто хранить.       Она невольно покачала головой, глядя, как Мартин Синклер с каменным лицом делает особый заказ Милли.       — Я не могу так рисковать, — прошептала она. — Моё лицо не должны увидеть.       Она не заметила реакции Миранды, эти слова были не для неё. Милли пригласила Синклера в номер, а сама направилась прямо к ним, выполнять заказ. Миранда посторонилась, пропуская управляющую и Адетта поступила так же.       Милли с подозрением посмотрела на них и попыталась пройти дальше. Но внезапный интерес заставил Адетту тихо пробормотать:       — Что он попросил?       Милли махнула рукой.       — Какой-то богач. Дал колдографию и сказал, что хочет, чтобы кто-то обратился в этого парня.       Адетта протянула руку и девушка недовольно протянула картинку. Что-то внутри онемело, когда она узнала на изображении Энтони Синклера.       — Оборотные зелья невероятно расширяют ассортимент, — пожевав губу, пробормотала Миранда.       Адетта не заметила, как колдографию выдернули из её руки, продолжая ещё несколько секунд смотреть в одну точку.       Две недели в Ласке прошли раздражающе спокойно. Дерек лично втолковал Августину, что он не может её трогать, пока не исчезнет угроза. Августин не на шутку разозлился и... Адетта тоже. Её злило то, что Дерек заставлял её с утра до вечера варить, то, что он использовал её зелья для обслуживания инцестуалов и педофилов, то, что он пичкал Виатикумом любовника Эстер, и то, что Бог до сих пор не обрушил на неё своё наказание.       Её злили ежедневные задания Миранды, которая выставляла её каждый вечер в холл, чтобы подгадить Милли, злила Сабрина, которая постоянно терялась в своих фантазиях и чересчур ласково смотрела на Престона. Её злили собственная беспомощность и лицемерие. Ей больно было даже смотреть на Библию. Она не признавалась себе в этом, но на неё она тоже злилась.       Конечно, она стала раздражённой. Каждый день на неё из зеркала смотрела не ученица Хогвартса, а обезвоженная, измождённая девушка. Иногда даже казалось, что ей вовсе не тринадцать. Ей казалось, она столетний склочный призрак, не один десяток лет тонущий в этом болоте.       Сегодня она встала в одно время с Престоном и отправилась на задний двор. Чтобы заняться своими делами, приходилось вставать за несколько часов до смены в лаборатории. Ей тяжело было выдержать его взгляд "могла бы хоть для приличия помочь", но близнецы в последнее время вели себя совершенно тихо и Адетта посмела понадеялся, что её предупреждение возымело эффект.       Она взяла ножи с кухни, прежде чем направиться дальше. Устало зевнула и поёжилась, выйдя на улицу. Редкий утренний туман рваной простынёй укрывал землю, но не пройдёт и получаса, как он растает, а солнце выглянет из-за тёмных домов. Адетта зашла в поленницу, которая представляла собой неаккуратно сложенные дрова под хлипким навесом.       Она чуть не споткнулась о полено под ногами и, глубоко вздохнув, протёрла глаза, прежде чем посмотреть на всё трезвым взглядом. Влажные дрова бесформенной кучей валялись на земле, у стены виднелись остатки когда-то аккуратной стопки. На ум приходило только два сценария: либо близнецы пришли и нагло раскидали все запасы, либо у Престона просто не было времени выполнять свою работу как надо.       Адетта присела на корточки и обвела внимательным взглядом каждое криво лежащее полено. Потрогала, повытаскивала из кучи несколько более менее подходящих пеньков и уселась у любимого дерева, принимаясь ковырять ножом влажную древесину.       Это было единственное, что на время успокаивало бурю внутри. Иногда Адетта даже была благодарна Дереку за то, что он отбирал палочку. Если бы он этого не делал, она бы давно применила ментальный щит или ещё что-нибудь. Но в этот момент. В момент, когда наточенный край лезвия рассекал дерево, повинуясь её намерению. Когда вся её энергия и внимание уходили на то, чтобы правильно направить нож, она не думала о дребезжащем под кожей огне.       Эти несколько часов пропадали из её жизни каждый день. Она будто возвращалась в детдом — самое спокойное время в своей жизни. Там было тихо, но одиноко. Сейчас это не казалось недостатком.       Раздавшиеся совсем рядом ругательства выдернули её из гипнотического состояния. Влажные простыни скрывали лицо человека, но прекрасно выделяли фигуру. Адетта не смогла сдержать смешок при виде Эстер, с яростью обвиняющей очередное полено. Она перестала улыбаться, когда поняла, что это бревно скорее всего обронила она сама, пока шла к дереву.       Эстер услышала.       — Смешно?! — её голос оказался на удивление сердитым.       Адетта серьёзно покачала головой и девушка приземлилась на место рядом с ней.       — Не боишься испачкать платье? — на её вопрос Эстер просто махнула рукой. Она больше ничего не произнесла. Обняла колени и уставилась на окна кухни.       Адетта помялась немного и продолжила заниматься своим делом. У неё в голове крутился образ прекрасной маски, но чтобы воплотить его, ей понадобилось испортить не одно полено. Тем более, что из липы она вырезать не решалась — слишком мало её было.       — Я думала здесь никого нет, — тихонько пробормотала Эстер.       — Если хочешь, я могу уйти, — Адетта быстро сообразила, что девушка искала уединения.       Она несколько секунд ждала ответа, застыв с ножом, а когда не получила его, встала и принялась собирать разбросанные вокруг дрова. Однако стоило ей со вздохом шагнуть прочь, как Эстер снова заговорила.       — Я... Не знаю что мне делать.       Адетта встала перед ней с полными руками, ожидая продолжения. Эстер тоскливо прикрыла глаза ладонью.       — Я думала, если меня кто-то полюбит, то... — внезапный всхлип прервал предложение.       Адетта бросила брёвна в сторону и молча села обратно, осторожно спрятав ножи.       — Он как сумасшедший, — сквозь рыдания прошептала девушка. — Приходит каждый день, тратит все деньги на то, чтобы выкупить моё время, но ни цента не оставляет, чтобы выкупить меня! — она в порыве взмахнула руками, чтобы в следующий миг снова спрятать в них лицо.       Адетта нервно сглотнула, прекрасно понимая о чём говорит Эстер.       — Он... ревнует? — мягко предположила она.       — Да! — воскликнула она, хотя слово слилось с хныканьем. Она вытерла нос и зло продолжила: — Хотя он может не беспокоиться! С синяками по всему телу у меня и так не много желающих!       Адетта с сочувствием покосилась на тёмные пятна на шее. Любовь вампира стоила дорого. Она виновато отвела взгляд.       — Разве это не значит, что он тебя любит?       — Зачем мне такая любовь! — Эстер повернулась и горячо зашептала: — Он ничуть не лучше Августина! Они посадили нас в клетку и приходят насладиться, когда душе угодно!       Адетта незаметно сжала ладони. Никто в Ласке не упоминал её ситуацию без необходимости. Когда Августина не было все просто делали вид, что... его никогда и не было.       Она кивнула, чувствуя, как вина расплывается в груди липким пятном. Она не хотела этого чувствовать. Когда-то именно это чувство она испытала впервые увидев Джинни в своей комнате.       — Он мог бы потерпеть и накопить денег, чтобы выкупить тебя, — пробормотала она.       Эстер яростно оскалилась. Слёзы дорожками бежали по щекам.       — Чушь! Миранда была права, влюблённый мужчина тупее кочерыжки! Он не хочет и думать о том, что у меня могут появиться клиенты, он поссорился со своим кланом и даже денег у них попросить не может. А Дереку не нужны деньги, — с придыханием произнесла Эстер, — здесь Миранда тоже была права. Ему хватит одной Шарлотты на свободе.       Слова девушки были пропитаны горечью и скорбным отчаянием, но Адетта невольно восхитилась силой зелья. Внезапная мысль сорвалась с её губ раньше, чем она успела её обдумать.       — Думаешь, он мог бы убить... Ай! — метка врезалась в кость раскалённым молчаливым запретом. Адетта схватилась за бедро и до крови закусила губу, ожидая, пока приступ пройдёт. Эстер не ответила, она тоже держалась за метку на руке.