Глиссео

      Голубые огоньки кружили в воздухе, бросая тусклый свет на серьёзные лица толпившихся людей. Из-под капюшонов, белых и чёрных, выглядывали только носы и подбородки. Оглянувшись, можно было насчитать больше пятисот человек — дети, старики, мужчины и женщины. Некоторые из них были в обыкновенных одеждах, но почти у всех на оголённой коже — татуировки. Впереди, на наколдованном плато стояла женщина в белой мантии. Она держала палочку перед собой обеими руками, словно свечу, её голос отражался от стен нежными переливами.              Адетта схватилась за горло, подавившись воздухом и соскользнула по стенке на пол где-то между холодильником и шкафчиками для посуды. Она физически ощущала, как сердце бьётся о рёбра. Оно, как и она, было заложником тесной клетки. Кровь ударила в голову.              "Два. Осталось всего два распылителя."              Лампы на кухне горели приглушённым светом, изображая глубокую ночь. Она всхлипнула, посмотрела на часы в руке и тяжело, будто палочка весила целую тонну, произнесла заклинание.              "Один."              — …и восстал Моисей: "Нет! Не сотворю зла силою своей! Не вознесу себя паче чад Божиих!". И поплатился он за дух непоколебимый свой, и пострадал от братьев, гордыней обуянных, — в тихом зале она тянула песню и Адетта, не замечая никого вокруг, слушала её звонкий голос, проникаясь словами.              — … Ближе любого брата был Моисей к Праотцу, поднял он посох и вступил в схватку с гордыми детьми Самаэля. Долго длилась битва… Разломились кандалы детей Божиих и повёл Моисей их в жизнь… Восславим верность и неподкупность его, приблизившую нас к искуплению!              — Восславим! — запел зал.              — Восславим праведность и терпение его, приблизившие нас к искуплению!              — Восславим! — Адетта вторила залу, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с пятью сотнями других.              Чужие тела прижимали её со всех сторон. Песня дребезжала в воздухе, казалось, будто она через плечи чувствует ритм сердцебиения Лианы Эшуорт и Роджера Дэвиса, а через них — всех остальных. Адетта слегка повернула голову, бросив взгляд на Лиану. Девушка была одной из тех, кого ей представила Оливия. Но она уже видела её раньше — Лиана училась на Пуффендуе. Правда, Адетта никогда раньше не интересовалась её именем. Роджер Дэвис был старше и, кажется, с когтеврана. Он иногда ходил в компании Стефана. Ужас, сковавший Адетту при их встрече, медленно растаял под их искренней радостью и дружелюбием. Они отнеслись к ней так, будто знали с первого курса. Будто она два года просто спала и видела кошмар, и, наконец, проснулась.              — Восславим жертвенность и стойкость его, приблизившие нас к искуплению!              — Восславим!              Женщина подняла палочку и рукава её взметнулись, когда она широким движением взмахнула ей.              — Федес Дивиса!              Адетта отшатнулась, когда маги вокруг стали один за одним повторять её заклинание. Одна за одной их палочки загорались белым огнём, освещая зал ярче, чем солнечный свет. Лиана ободрительно толкнула плечом.              — Давай! Тебе понравится! — и сама подняла палочку.              Адетта медлила, наблюдая, как у девушки на лице расплывается глупая улыбка и оглянулась. Такая же улыбка была у каждого. Она была зажата в середине толпы и выхода не было, но он ей и не нужен был, наконец она была чем-то маленьким и нужным, она была шестерёнкой в большом механизме. Палочка Дерека повторила простое движение Лианы и присоединилась к другим. Она запрокинула голову, когда волна за волной сквозь кожу проникла чужая магия, смешиваясь с её собственной, и не смогла сдержать сладостную дрожь.              Дрожь охватила тело и слёзы сдержать было уже почти невозможно.              "Три часа"              Адетта схватилась за голову и раскачалась на носках, пытаясь успокоиться. Хорёк метался рядом, то тыкаясь носом, то беспорядочно пытаясь забраться на колени.              Сколько ей ждать?              Взгляд метнулся к широкой столешнице, лишь немного меньшей, чем на кухне в Хогвартсе. С неё на Адетту смотрела весёлая разноцветная рукоятка ножа.              С праздника прошло чуть больше суток и за это время она поняла, что не сможет вернуться обратно. Если бы Дерек пришёл, она бы взяла этот нож и на этот раз целилась бы не в спину. Нет, она бы перерезала ему глотку, быстро и внезапно, так, чтобы он не успел и палочку поднять.              Конечно, у неё ничего бы не получилось. Метка достала бы её раньше. Даже сейчас она горела, как свежий ожог. Но ей было всё равно. Она усмехнулась. Почему ей до сих пор всё равно?! Разве она не пришла сюда чтобы найти причину жить?! Ей нужно больше времени!              Адетта задержала дыхание и постаралась унять тремор. Закрыла глаза, представила каждый свой шаг, успокаивающе погладила свою неуёмную ласку. Выдохнула.              — Всё будет хорошо, — прошептала она ему и поднялась, пошатнувшись на затёкших ногах. Со скрежетом стянула нож со столешницы и взяла белые полотенца рядом с плитой. Вернувшись в свой угол она позволила глазам насладиться полутьмой, а ушам — тихим гулом холодильников. Хорёк снова полез к ней, она решительно отодвинула его, запихнула в рот одно из полотенец и крепко сжала зубами. Подкатила штанину и всего мгновение смотрела на метку, прежде чем приставить к ней нож.              Он был острым, кровь проступила от лёгкого прикосновения. Это было хорошо. Первое движение было скользящим, таким, каким бы она отрезала себе хлеб, и сразу после него боль прошила до кончиков пальцев, сливаясь с воем метки. Слёзы покатились почти мгновенно. Кровь стала скапливаться лужей под ногой. Полотенце заглушило вырвавшийся вопль и превратило его в невнятное рычание. Глядя на дело своих рук, она не верила, что это происходит. Нож почти не продвинулся.              Нужно смелее. Резче!              Силой воли Адетта выровняла руку и снова резанула, взвыв от боли. Рука дёрнулась и нож выпал, звонко ударившись об окровавленный пол. Она без сил прижалась к колену, позволяя слезам катиться по нему.              — Кристина? — Голос прозвучал всего в нескольких метрах.              Метка впилась в кожу, когда она поняла, что её обнаружили. Адетта застыла, повернувшись к Джулиане заплаканным лицом. Женщина подбежала не медля, склонившись над ней. Её взгляд, конечно же привлекла ласка на бедре. Она поджала губы.              — Что это?              Адетта не стала вынимать полотенце изо рта. Пальцы отказывались разжиматься, отпускать несчастную ногу. Она просто покачала головой. Какая разница?              — Ясно, — произнесла наставница так, будто получила какой-то внятный ответ. Её губы сложились в неодобрительную линию. Несколько секунд она молча хмурила брови, пока Адетта боялась шевельнуться. — Я думала ты умнее. Ты должна была прийти ко мне, прежде чем делать…такое!              Она показала свою палочку и Адетта испуганно вытянулась.              — Я не буду использовать магию, чтобы сделать это, мне пришлось бы применить тёмные заклятия. Но я могу связать тебя, чтобы ты легче перенесла боль.              Адетта без лишних размышлений закивала. Наставница взмахнула палочкой и путы, потянувшиеся из потолка и стен, закрепили руки наверху, а ноги растянули в разные стороны. Она слабо застонала, когда рана разбередилась и внезапно подумала о том, что не стоило доверять кому-то настолько, чтобы связать её. Все мысли испарились как только Джулиана подоткнула под бедро оставшиеся полотенца, взяла нож и, поджав губы, застыла. Через мгновение она посмотрела на Адетту. Адетта кивнула и глухо зарычала, когда нож снова прошёлся по метке.              Джулиана действовала с медицинской беспощадностью. Зная, что тело обездвижено, она не жалела причинять боль, практично предполагая закончить как можно быстрее. Адетта была ей благодарна. Она дёргалась, металась и кричала, но всё это длилось лишь несколько минут. Если бы она, как и задумывала, делала всё сама, она бы так и пролежала на полу, жалея себя. Всё это время Хорёк прижимался к ней и она могла ощутить, как дрожит его маленькое тельце в такт её собственной дрожи.              Когда всё закончилось, она выплюнула изжёванное полотенце, пока Джулиана магией очищала пол и перевязывала участок с содранной кожей. Конечности продолжало трусить, позвоночник отдавался фантомной болью, рваное дыхание не выравнивалось.              Джулиана посмотрела ей в глаза и продолжила аккуратно оборачивать ногу.              — Это временная мера, пойдём в медкабинет, там будут бинты и зелья.              — Не надо зелий, — горло болело, не удивительно, что голос был таким хриплым. Джулиана удивлённо изогнула бровь. — Я не знаю… Появится ли она, если кожа восстановится…              — Но обеззараживающее то нанести надо, — резонно заметила женщина. Адетта согласно кивнула. Она бросила взгляд за спину Джулианы. Лампы становились ярче.              — Уже утро?              Наставница обернулась, присмотрелась, затем поднялась и ответила:              — Около четырёх. Можешь подняться? — она наклонилась чтобы помочь и Адетта опёрлась на неё всем телом.              — Нужно просто немного отдохнуть…              — Тебе придётся рассказать мне всё, — Джулиана перекинула её руку себе через плечо, подхватила за талию и повела к выходу.              Медкабинет находился почти у молельного зала. Участвуя в празднике Адетта поняла, что верующих здесь гораздо больше, чем могло бы поместиться в одном коридоре, а значит здесь, под землёй таких коридоров множество и в каждом есть медкабинет и кухня. Замутнённым сознанием она подумала, что это очень похоже на город.              Внутри оказалось слегка теснее, чем в лазарете Хогвартса и кроватей поменьше, но в целом всё так же пусто и стерильно. Адетта глубоко вдохнула медикаментозный запах. Джулиана помогла лечь на кушетку и принялась рыться в шкафчиках. Нога то затихала, то взрывалась болезненной пульсацией. Адетта крепко сжимала зубы и морщилась, но не издала больше ни звука. Наставница вернулась и вновь занялась раной, напоминая о мадам Помфри и Хогвартсе. Тишина едва прерывалась дыханием и она совсем уже было погрузилась в воспоминания, когда Джулиана подала голос.              — Расскажи, что это и почему ты хотела от этого избавиться таким радикальным методом, — прагматично попросила она.              Адетта пожала плечами, но затем решила, что это самый действенный метод проверить работает ли метка.              — Я… Сбежала от человека, который поставил на мне эту метку. Не знаю что это, может проклятие? Она контролирует, отслеживает… — слова путались, но при этом прозвучали так буднично, что Адетта задумчиво замолчала. Метка не среагировала, на её месте теперь была только обнажённая рана, сочащаяся кровью.              — Я уже видела раньше магические метки. Единственный, кто их использовал на моём веку — тот-кого-нельзя-называть, — после недолгого ожидания тихо произнесла Джулиана. Она продолжала промакивать рану обеззараживающим эликсиром. Адетта поморщилась от боли.              — Возможно, это она блокирует легиллименцию, — безрассудно добавила она, задаваясь вопросом, не пригласила ли она сейчас эту незнакомую женщину воспользоваться случаем. Но Джулиана даже бровью не повела.              — Возможно. Ты не расскажешь про этого человека?              Адетта поджала губы.              — Это долгая история.              — Не думай, что если ты попросишь меня или другого здесь рассказать о себе, история будет короткой.              Усталость налегла на веки и на мгновение Адетта поддалась ей, прикрыв глаза. Какая разница, в конце концов, расскажет она или нет?              — Он заставляет людей работать на себя и ставит на них эти метки, чтобы никто не мог сопротивляться.              — Он злоупотребляет своим даром.              Адетта усмехнулась.              — Нет, он делает то же, что и другие, мне просто не повезло. Иногда кажется, что по-другому там просто невозможно выжить. Дерек знает об этом, эти метки защищают его, если бы не они, он бы давно гнил на дне Азкабана в лучшем случае.              Джулиана молчала. Она делала паузу почти после каждой фразы, будто в словах Адетты было что-то глубокое, над чем стоило бы задуматься.       — Ты думаешь есть судьба хуже?              — Опуститься на самое дно Лютного переулка. Для Дерека нет ничего страшнее, чем стать одним из нас.              — Он делает это не для безопасности. Люди, которые обходят стороной Лютный переулок — вот, кто в безопасности.              Адетта замолчала.У неё не было сил обдумывать эти слова.              — Я долгое время думала, что… Это глупо, но мне казалось это не может продолжаться вечно, кто-то должен был прийти, спасти меня. Я думала, Он пошлёт мне спасение, если я буду… Не знаю… усердно молиться?              — Это не глупо. Праведность никогда не глупа, — Джулиана прервалась и подняла взгляд. Адетта не увидела на её лице ни капли лжи.              — Но вы говорите, что Он нас не слышит. Он нас бросил.              — Нет, Он нам не отвечает, но, конечно, Он прекрасно всё видит и слышит.              — Почему… — слово оказалось едва слышным шёпотом. Джулиана закончила перетягивать рану и просто и прямо смотрела на неё.              — Потому что Его слово гораздо тяжелее, чем твоя жизнь. И однажды произнеся его, он не переменит сказанного.              Адетта отвела взгляд. Она не хотела, чтобы женщина видела, какая обида наполнила её глаза.              — Значит, я не попаду в рай? — вопрос был таким детским, что краска сразу залила её лицо. Джулиана покачала головой.              — А Дерек и все ублюдки будут снова и снова перерождаться в этом мире, отравляя его с каждой своей новой жизнью, — безжизненно констатировала Адетта.              — Чем меньше он сделал зла в этой жизни, чем легче ему будет найти путь в следующей, — наставница тихо погладила её по колену и это движение тоже напомнило о мадам Помфри.              Адетта фыркнула.              — Ему бы пришлось несколько жизней прерывать в младенчестве, чтобы получить хоть шанс на очищение.              Джулиана промолчала.              — Если убить его сейчас… Значит он не успеет сделать ещё больше зла, верно? — слова прозвучали неожиданно звонко в возникшей тишине и Адетта устыдилась их.              — Верно, — ответила наставница, ничуть не удивившись.               Адетта представила, как возвращается в бордель и нападает на Дерека с его же палочкой, но не могла вообразить, чтобы он падал замертво. Казалось, он обязательно вывернется в последний момент, как уж. У неё не хватит сил.              — Вы так легко мне отвечаете, — с ноткой обвинения заметила она.              — Каждый маг, использующий магию во вред, склоняет для нас весы в сторону преисподней, возможно, было бы лучше дать им шанс в другой жизни.              — Это греховная мысль.              — Грех — магловское понятие. Мы, маги, можем только действиями клонить нашу судьбу к миру. Если ты будешь следовать заветам, не чинить магию во вред и помогать нуждающимся, ты всё равно сгоришь со всеми теми, кто упивался божественной силой.              — Значит такие как Дерек даже после смерти утащат меня в ад… — бесцветно пробормотала Адетта.              Джулиана не кивнула. Она долго, мрачно смотрела на неё, прежде чем утешить.              — Мы здесь собираемся не для того, чтобы молиться, как делают это маглы. Наша задача не просить, а заслужить, ответственность за наш магический мир лежит на тех, кто помнит и тех, кто понимает.              Адетта покачала головой, взяла Хорька, крутящегося на полу и прижала к груди.              — Хотите сказать, вы специально меня сюда заманили?              Джулиана усмехнулась с долей снисходительности и медленно покачала головой.              — Ты сама пришла, а мы ни к чему тебя не принуждаем. Хочешь — уходи, хочешь — оставайся. Тебя никто не держит. Мы лишь распространяем знание, которое может заставить магов одуматься.              В этот момент что-то внутри, наконец, треснуло. Мышцы лица сжались в судороге, слёзы потекли сами собой, будто она не плакала всего несколько минут назад. Всхлипнув, она со стыдом поджала колени и закрыла руками глаза.              — Я не могу его убить! — она кричала, но голос выдавал только сдавленный шёпот. — Мне же всего тринадцать! Это же… Ужасно! Я не хочу никого убивать! Я не хочу!              Джулиана успокаивающе погладила по плечу и в её голосе вновь появились мягкие нотки.              — Кто говорит, что надо убивать? Не надо убивать, конечно, не надо. Но ты ведь здесь, ты ведь смогла сбежать… Значит сможешь обхитрить его снова.              Слёзы катились по подбородку. Адетта закивала, поддаваясь спокойному голосу.              — Да… Метка не убьёт меня, по крайней мере, если я не захочу убить его. Зелья…зелья — его слабое место… Но… Мне кажется я перешла черту. Мне кажется, он убьёт меня как только увидит, я теперь не имею ценности… Он знает, что я больше не подчинюсь, он думает, что я неисправна…              Джулиана тихо выдохнула и покачала головой.              —Ты же не одна. Не нужно думать об этом в одиночку. Теперь, когда ты свободна, ты можешь рассчитывать на нас, — Адетта проглотила слёзы и так пристально посмотрела на неё, что женщина не выдержала. Она отвела взгляд на раненую ногу. — Если ты нам не доверяешь, можешь рассказать тому, на кого можешь положиться. В любом случае, теперь у тебя есть преимущество.              — Я не хочу выпрыгнуть из одной клетки только чтобы попасть в другую, — охрипший голос показался чужим. Рыдания перестали мучить тело.              — Разве вера — оковы?              Адетта иронично усмехнулась. Кожу на лице стянуло.              — Я не только о вас говорю.              Наставница замолчала на несколько мгновений.              — Мы никого ни к чему не обязываем. Верующие могут просить помощи у церкви, где им ещё искать её, как не среди братьев? Ведь нет над нами присмотра. Мы сами и чудовище и жертва, проклятие и спасение. Так же, как и наш создатель, — Джулиана повернула голову к дальней стене. Адетта увидела гипсовый барельеф ангела с двенадцатью крыльями. Поблуждав взглядом она заметила ещё несколько похожих на разных стенах.              — На какое спасение надеется чудовище? Пусть создатель… — Адетта запнулась, напоминая себе, что не причисляет себя к ним. — Пусть он и один, но нас то много. Почему бы не отделить зёрна от плевел? Так же, как с маглами?              — Мы — нежеланное создание. Приговор наш строже.              Адетта поджала губы, ощущая, как истерика снова подступает от этих слов. Джулиана, видимо, тоже это почувствовала.              — Выбор в любом случае за тобой. Мы не станем вмешиваться в твою жизнь, если ты этого не захочешь, — она поднялась и в последний раз проницательно взглянула в глаза. — Я думаю, ты уже знаешь ответ.              Адетта потёрла заплаканное лицо тыльной стороной ладони.               — Отдыхай сколько тебе угодно. Здесь нет дежурств. За порядком следят наставники, твоя комната — твоё дело, готовит здесь тоже каждый сам, но на кухне есть продукты, можешь пользоваться ими, пока не поправишься. Здесь ты в безопасности, — зачем-то повторила она.              Наставница взмахнула рукавами мантии и зашагала к выходу. Когда дверь за ней закрылась, комнату окутала звонкая тишина.              Адетта вперила взгляд в лепнину.              — Я думала, кто-то поможет мне… — побормотала она то ли серафиму, которого даже про себя боялась называть по имени, то ли Хорьку, то ли самой себе. Фраза прозвучала глупо. Адетта поморщилась.              Она сжала в руках Хорька и прошептала ему в шерсть:              — Он больше меня не подпустит, у меня будет только один шанс. Пока у меня ещё есть преимущество. Нужно действовать быстро.              Хорёк согласно засопел и выпутался из рук, прижавшись к груди.              Адетта ещё долго не могла уснуть. Ногу дёргало, Думать не получалось, хотя где-то там, на задворках сознания, она понимала, что думать нужно. Спать хотелось, но расслабиться получилось только через несколько часов.              Проснулась она уже к вечеру и первая мысль, заставившая подскочить на месте, была о том, что она не успела активировать распылитель. Следующие несколько минут она успокаивала сердце, всеми силами стараясь убедить себя, что её план сработал и Дерек не сможет отследить метку. А может он просто ищет новую палочку? Может он просто спал? Может он играет с ней? Может он найдёт её, когда захочет?!              Хорёк рядом нервно укусил за бок и Адетта дёрнулась, вскрикнув от неожиданности. И только после того, как она бросила на него яростный взгляд, она вспомнила, что он, должно быть, ничего не ел. Мысль о еде вернула ощущение реальности и следующим, что она почувствовала, был соблазнительный запах жареной рыбы, заставивший её вспомнить и о собственном голоде.              Рядом, на столике напротив кровати стояла тарелка с рыбой и печёной картошкой и даже ещё тёплый чай, на другой тарелке — аккуратно нарезанный банан, яблоки и апельсиновые дольки. Адетта откинула одеяло и накинулась на еду так, будто не ела несколько дней подряд. Хотя она отчётливо помнила, что на празднике после церемонии был пир. От движения рана взорвалась резкой болью, но Адетта не наградила её ничем кроме лёгкой гримасы. Хорёк залез на стол и вежливо ждал, пока с ним поделятся. Она отложила ему несколько немного и задумчиво наблюдала как дёргаются его усики, когда он вгрызается в свой кусок.              — Ты принадлежишь к очень умной породе волшебных ласок, да? Даже не отрицай, — с подозрением пробурчала она.              Дверь справа от неё тихо отворилась. Со скромной улыбкой в медпункт заглянула Оливия. Адетта вытерла руки и сложила их на коленях.              — Я тебе помешала? Извини, я могу зайти попозже.              Она решительно покачала головой.              — Нет, я уже закончила. Это ты принесла рыбу?              Оливия повеселела и, не раздумывая, прошла внутрь. Чего Адетта не ожидала, так это того, что следом за ней вереницей зайдут Лиана, Роджер, Эйден и Мия.              Она удивлённо вытянулась. Эти четверо — почти половина всех, с кем Оливия познакомила её на празднике. Точнее та самая половина, которая учится в Хогвартсе. Все они были одеты в однообразные чёрные мантии, не делающие разницы между Пуффендуем, Когтевраном и Гриффиндором. На мгновение Адетта представила себя в такой же одежде. Кто бы догадался, что она слизеринка?              — Я услышала, что ты в лазарете и подумала, что тебе было бы тяжело самой позаботиться о пропитании. — сказала Оливия, без церемоний присаживаясь рядом на кровать. Она потянулась через Адетту и выхватила апельсиновую дольку.              — Я говорила, что тебе нужен отдых, но кто бы меня послушал! — оправдалась Лиана в ответ на удивлённый взгляд.              — Каждому, кто попал в это унылое место нужна компания, — с хитрой улыбкой возразила Мия. Она была самой младшей в компании. Только закончила первый курс, да к тому же на Гриффиндоре. Тем не менее по росту она почти догнала Лиану, которая была погодкой Адетты.              Молчаливый Роджер уселся рядом с Оливией. Вот теперь Адетта чувствовала себя как дома, ей не хватало буйной компании.              — Спасибо, — поблагодарила она, искренне не зная, что с ними делать.              Эйден, самый старший, с противным скрипом пододвинул стулья для себя и Мии. Он просто пожал плечами.              — Не стоит, здесь так принято, мы заботимся друг о друге.              — Да да — перебила Мия Она последовала примеру Оливии и утянула несколько кусочков яблок. — Мы же единое целое и всё такое. Все маги братья! — воскликнула она с очевидным сарказмом.              — А что случилось? — перебила Мия, махнув на перевязку рукой с яблоками.              Адетта усмехнулась, даже не постаравшись придумать что-то правдоподобное.              — Упала с лестницы, теперь придётся остаться здесь на некоторое время.              — О! Круто! — подпрыгнула девочка. — Мы здесь тебе всё покажем! На втором этаже библиотека посоперничает даже с Хогватсом…!              — Мия! — ужаснулась Лиана, сильно напомнив Гермиону.              Адетта засмеялась, схватившись за живот и все, кроме Лианы её поддержали. Эйден и Роджер хитро на неё посматривали, но никто больше про ногу не спрашивал.               — Ой, можно его погладить? — Оливия потянулась к Хорьку.              — Если он разрешит, — она, видимо, решила, что это шутка, и даже не подумала останавливаться. Он, к своей чести, даже не оскалился, когда она переложила его к себе на колени.              — Тебе понравился праздник? — мерным, чем-то даже усыпляющим голосом спросил Роджер.              Адетта энергично кивнула. Настроение постепенно поднималось, тёмные мысли уже не казались такими тёмными и даже отходили на второй план. Наоборот, гордость постепенно растекалась в груди. Она смогла избавиться от метки! Она смогла сбежать от Дерека! После этого она на всё была способна!              — Тот момент с… — она попыталась вспомнить название, но поняла, что даже не знает его.              — Разделением? — предположил Эйдан. Он сидел верхом на стуле, расслабленно скрестив руки на спинке.              — Это было потрясающе! Никогда ничего подобного не чувствовала, это было как… Как будто я раньше никогда не осознавала, что была всего лишь кусочком, а потом вдруг стала...!              Роджер рядом засмеялся.              — Я был в неменьшем шоке в первый раз.              — И больше ты никогда уже не будешь одна, — оптимистично воскликнула Мия. Она всегда говорила так громко, будто с каждой фразой пыталась выплеснуть как можно больше энергии. Казалось она всегда кричит. Эйден говорил, что у неё глухонемые родители.              Адетта напомнила себе что её слова относятся исключительно к вере.              — Мы делаем это в полнолуние каждый месяц, кроме праздников, —объяснила Лиана. — Но мы делаем это не ради удовольствия.              — Это же не имеет каких-то побочных эффектов? — с опаской спросила Адетта.              — Нет, ну… Мы делаем это чтобы не забыть о том, что мы едины, ты ведь почувствовала?              — Я бы не хотела быть единой с некоторыми магами, — слова вырвались мрачно и глухо, сами собой.              — И правильно, — поддержал Эйден. Мия скептично хмыкнула.              — В каждом из нас есть что-то плохое, мы не были сброшены с небес змеем, мы такие, какие есть. Если ты это примешь, будет лучше, — серьёзно произнёс Роджер, откинувшись назад.       — Так странно слышать от кого-то серьёзные и про змея, грехи и Бога, — пробормотала Адетта и остальные засмеялись.       — Будь моя воля, я бы ещё век... — хотел было сказать Эйден, но Мия опять вклинилась:              — Ты можешь встать?              Адетта облизнулась, осторожно свесив ноги с кровати. Боль была отвратительной, но ничего такого, чего бы она раньше не терпела.              — Хромать буду.              — Ну это ничего! — заверила девочка, подскочив следом. — Пошли покажем ей библиотеку!              Остальные начали собираться.              — А я смогу там почитать? — Адетта забрала свою сумочку с палочкой и проковыляла к двери и придержала её для остальных. Она почти забыла, что не в Хогвартсе.              — Ну… — Мия замялась, бросив вопросительный взгляд на Оливию, которая, очевидно, была главной, и она неловко пожала плечами, всё ещё держа на руках Хорька.              — Нам запрещено давать знания неверующим, — извиняющимся тоном произнесла она.              — Вот как? — Адетта скептически подняла бровь, пока Роджер и Эйдан проходили мимо. — А наставница Джулиана говорила, что никто никого не принуждает.              — Ты некрещёная, — Оливия прошла последней, Адетта закрыла дверь и пошла рядом. — Нас, к примеру, церковь и правда ни к чему не принуждает, но если ты не объединилась с нами верой, ну...              — Сама пойми, знания — не хлеб. Кто-то использует и во вред, — поддержал Роджер. Он шёл впереди и ему приходилось оборачиваться, чтобы вести диалог. Он был крупным и при том, что Эйден его старше, смотрелся он хлюпиком по сравнению с когтевранцем.       — То есть она ни к чему не принуждает кроме крещения? — недовольство просочилось в голос Адетты.              — А ты не хочешь креститься? — удивилась Оливия.              Она замолчала. Она мечтала креститься. Но это было когда она хотела принадлежать магловской вере. Сейчас она не знала, верит ли в то, о чём здесь рассказывают. Вера в помощь свыше в ней давно умерла, а верить в то, что есть маги, связанные общей верой, общей магией, так хотелось…              — Ты училась в Хогвартсе? — она решила поменять тему. — Я никогда тебя там не видела.              Оливия покачала головой.              — Нет, я училась здесь.              — Здесь? — Адетта огляделась. Они вышли в молельный зал и прошли несколько секций. Она не прекращала крутить головой, осматривая потрясающие гипсовые фигуры, статуи в колонах, отделяющих каждую секцию, росписи в которых, повествовали о каком-то конкретном периоде истории.              — Мои родители — наставники, они сами меня учат.              — Поэтому у неё столько узлов! — восхищённо вмешалась Мия, замедлившись до их шага.              — Узлов?              Мия кивнула на руки Оливии и та подняла рукав мантии, обнажив обвивающие кожу татуировки.              — Они как-то отслеживают тебя? — спросила Адетта прежде чем подумала.              — Что? — в замешательстве переспросила девушка. — Это просто татуировки!              — Тогда зачем они тебе?              — Они напоминают о жизнях. Ещё немного и эта зазнайка сама станет наставницей. — с усмешкой бросил Эйдан.              — Если бы вы каждый день погружались так же усердно, как я, у вас бы было не меньше! — Оливия гордо оправила рукава.              — Если бы у нас было столько татуировак, мы бы не смогли ходить в школу, — резонно заметила Лиана. — Нас бы окрестили культистами и жизни бы спокойной не дали.              "О да, понимаю о чём вы" — Адетта насупилась.              Они прошли мимо того самого места под балконом и она заметила, что все, кто медитирует — в основном в чёрных мантиях или простой одежде. Над каждым таким магом стоит наставник в белой мантии. Они держат палочку направленной на своих подопечных. Все, даже Мия затихла, когда они проходили мимо.              — Кто это? — шёпотом спросила Адетта, когда они начали подниматься по широкой циркульной лестнице.              — Иммерсия. Они медитируют, чтобы вспомнить свои прошлые жизни, — ответила Лиана, не отрывая взгляда от сосредоточенных магов.              Лестница была наполовину открыта, но с одной стороны до самого балкона вела широкая белая балюстрада с витым узором, изображающим узлы. Адетта не могла отвести взгляд.              — Значит татуировки носят только культисты? — заторможено спросила она.              — Глупости. Это наша память, они священны, — гордо заявила Оливия. Она снова подняла один рукав, продемонстрировав хвост гиппогрифа, обвивающий руку по самую кисть, и песочные часы в центре. — Каждая из них — самое дорогое для нас из прошлой жизни. И я не стану наставницей, даже если у меня будет двадцать узлов! Сперва мне нужно обучиться гаданию, леггилименции, зельеварению, артефакторике, рунам и вообще…              — Да да да, мы поняли, — Эйдан показательно закрыл уши. — Мы поняли.              Адетта повернулась к Мие.              — У тебя тоже такие есть?              Девочка гордо усмехнулась.              — Конечно! Одна, вот здесь, — она указала на то, же место, где у Адетты сейчас была открытая рана.       — Мы стараемся не делать их на видном месте, — пояснил Роджер.       — Его татуировку вообще только его девушка увидит, — засмеялся Эйден, толкая друга плечом.       — Если она у него появится, — не преминула пошутить Мия.              Они поднялись и подошли к балкону. Вид захватывал дух. Храм казался настоящей обителью ангелов: золотые краски, величественные лики, блуждающие между колонами фигуры… Свет, льющийся отовсюду веско указывал на то, что это и есть рай. Ведь именно так Адетта себе его и представляла.              — Красиво, да? — Роджер с остальными стояли по бокам от неё. — Много чего можно сделать с помощью палочки, долгой памяти и стремления к общему благу, а не к личной наживе.       Адетта не стала отвечать. Всё было очевидно по её лицу.              — Ну всё, пойдём, — Мия потянула к входу в библиотеку. Адетта с трудом оторвалась от балюстрады и, оглядываясь, последовала за остальными. Однако библиотека тоже поражала своей красотой: росписи, освещающие всё вокруг, не оставили и её. Было в этом что-то невероятное, величественное. Будто история освещала их будущее, предки благословляли потомков…              Мия, конечно, погорячилась, сравнив библиотеку с хогвартской. Здесь был всего один этаж и пространство явно было ограничено, но потолок был высоким, а книжные полки буквально упирались в него.              Адетта сразу же надела чтитель и заворожённо прошла между рядами, не обращая внимания на странные взгляды.              Тут и там между стеллажами притесались маленькие столики с лампами. Несколько мантий мелькнули где-то за полками.       Больше никто не разговаривал. Звонким эхом в тишине отдавались звуки шагов ребят. Мия почти сразу увлеклась одной из книг и даже отстала.              — Потрясающе, — пробормотала Адетта, легко касаясь пальцами корешков. — Что это за секция? "Секреты твоего разума" — это легиллименция?              — Эмм… — Оливия посмотрела на книгу. — Да, это отдел ментальной магии.              — А здесь есть раздел трансфигурации? Например… Как превратить сосуд в какое-нибудь животное?              — Ого! — усмехнулся Эйдан. — Это же четвёртый курс, зачем тебе?              Она пожала плечами.              — Что в голову пришло.              Оливия свернула между шкафами, и пока Адетта задирала голову, любуясь картинами на потолке, привела к нужной секции.              — Вот. Но на книгу указать не могу, придётся поискать.              Эйдан скрестил руки и облокотился о ближайший стеллаж. На его лице сияла довольная улыбка. Ему явно льстило её восхищение библиотекой и храмом в целом. Обернувшись, Адетта поняла, что остальных они потеряли где-то по дороге. Остались только они втроём.              Она прошлась вдоль ряда и почти сразу заприметила несколько подходящих книг. Остановилась где-то посередине. Дальше идти не было смысла. В тишине она повернулась к Оливии.              — Крещение не может обходиться без обязательств, — тихо сказала она.              — Крещение не делает из тебя служительницу, — веско заметила Оливия. — Просто верующую. Конечно, есть клятвы: не использовать магию во вред, не проходить мимо страданий братьев, не искать власти над маглами, не использовать тёмную магию, не...              — Тёмную магию?              — Конечно, она — воплощение нашего греха.              — Что ещё я должна знать?              — Твои действия не должны препятствовать миссии, — Хорёк беспокойно заворочался на руках у Оливии.              —Я всё время слышу об этой миссии, что это? — Адетта не двигалась, сложив руки за спиной, перенеся вес на здоровую ногу.              — Ясно же, — вмешался Эйдан. — из Нодуса. Приблизить нас к благу. Заставить отказаться от гордыни и так далее.              Адетта задумчиво посмотрела на книгу, заинтересовавшую её в первую очередь: "Трансфигурация живых существ". Она не собиралась бросаться в другую клетку. Но что, если у этой замо́к не запирается?