Не мой герой

      — Здесь! — крикнул студент, поёжившись от холода.       Отдалённая от толпы женщина в очередной раз вытянула голову и сощурила глаза. Ветер назойливо возвращал растрепавшуюся прядку волос, мешая обозревать лица взволнованного народа. Крыша почти полностью заполнилась взрослыми и подростками разных групп. Как чуть позже выяснилось, каждый преподаватель получил назначение безопасного места в зависимости от курса, которому преподавал на момент атаки. Пока было известно только о трёх точках: крыше, при институтом парке и аудиториях на первом этаже со стороны окон. Последним было велено оставаться на своих местах, чтобы вскоре выйти через стеклянные отверстия в стене. К сожалению, проверить благополучность их манёвра на данный момент не предоставляется возможным, так как крыша открывает вид на противоположную сторону. Внизу уже расформировавшимися кучками стояли третьекурсники, также подрагивая от холода и периодически маша руками своим преемникам наверху.       Когда ребята только вышли на территорию, Мексика сразу же замешался с одногруппниками, которые довольно быстро отошли от оцепенения и начали обсуждение происходящего. Кто-то встал в оборонительную позицию, кто-то же — в атакующую. Половина обвиняла хрупкую и наглядно неработающую систему безопасности НИПа, тогда как другая была абсолютно уверена, что никакие ранее существовавшие правила не могли предусмотреть появление злых ведьм и чародеев. Мексика и сам выдал пару предложений, однако его разум был тучно загружен мыслями о «Толстовке». По плану, когда преподаватель пройдёт букву М, парень накинет одёвку, растормошит волосы и переместится в другое место, чтобы далее сесть спиной и отозваться на «Соединённые Штаты Америки» полубоком. Соблазн надеть её прямо сейчас был особенно велик, ибо худое, почти обезжиренное тело словно пропускало ветер через каждую его часть, просачиваясь внутрь и пробираясь до самых костей. Штаны клёш сильно прилегали, отчего любое движение делалось неприятным и вызывало мурашки. Ничего, скоро всё закончится и вернётся на круги своя. Между прочим, последние три дня Мексика думал пригласить Штаты на семейное застолье в честь положительных результатов лечения главы рода. Хороший предлог познакомить их друг с другом. Модник чувствовал искренние и бескорыстные мотивы США, чему всегда тепло обольщался. Америка не был похож на всех остальных: он был добрым, радушным, с чистым сердцем и большой душой. Мексика не был уверен насчёт ориентации друга его сердечного, хотя его самого это никогда не волновало. Зачем выбирать между ягодами и фруктами, если можно лакомиться сразу двумя?       — …Мексика? — второй раз произнесла женщина, сильнее вглядываясь в толпу.       — Э, да! Здесь! — поспешно выкрикнул парень и проследил, пока преподаватель не отведёт от него глаза.       Настало время действовать. Спешно попрощавшись с ребятами, которые, впрочем, были так увлечены дискуссией, что не стали задавать лишние вопросы, Мексика осторожно начал протискиваться между однокурсниками, ища подходящее, не слишком тесное место для плана. Взору тут же попалась деревянная строительная коробка, на которой по краям расселись студенты. К счастью, свободное место было и как раз в той позиции, что нужно. Парень слегка сгорбился, визуально расширяя спину, и осторожно сел, пряча лицо от тех, кто мог бы его знать. Оба уха сосредоточено вылавливали буквы, пока горло настраивалось на низкие тона. Мексика невольно поёжился: толстовка оказалась настолько плотной, что от перепада температур тело мурашками прибывало в шоке. Не самое приятное ощущение.       Когда закончились имена на «Р», преподаватель тяжело выдохнула и в очередной раз глянула на список в телефоне. Когда она успела потерять столько студентов? Картина её совершенно не радовала. Уже даже не было так важно, получит ли она выговор или нет. Она не видела атакующих и прислужников террориста, однако слышала о механике. И, по идее, такая способность не должна навредить. Во всяком случае, физически. И всё же что-то не давало ей покоя. Нахождение в грёзах в полном подчинении сумасшедшего не сулит ничего хорошо. И думать не представлялось, какие идеи могут прийти тому, кто не позарился вломиться в учебное, наполненное здание и устроить погром. Страх, да и только. Женщина тряхнула головой. Не время сейчас размусоливать о мелочах. Надо закончить дело и со спокойной душой присоединиться к своим коллегам.       Будучи уже на готове, Мексика повернул голову, когда преподаватель продолжила отмечать, готовясь осуществить последнюю часть плана, как вдруг послышался громкий удар в дверь крыши с обратной стороны.       — Помогите! — кричал голос, наполненный истерикой и прерывистым дыханием, — прошу, пустите меня внутрь! Умоляю!       Сотни лиц почти одновременно повернулись к источнику звука. Некоторые машинально достали телефоны и включили видеозапись, направляя объектив то на дверь, то на преподавателя, стоящего к створке ближе всех. Заведующая кафедрой нервно смотрела на дверь и всем своим нутром чувствовала выжидающий взгляд студентов. Если они включили камеры, значит, потом уже никак не получиться отвертеться от испорченной репутации и ярлыков вроде «безжалостная». Она понимала, что девушка за дверью в беде, однако пожизненная осторожность не давала ей покоя: а что, если это ловушка?       В рядах начал подниматься гул. Перешёптывания перешли на возгласы и грубые просьбы впустить несчастную. Кто-то даже узнал голос дамы и недовольства усилились.       — Назови своё имя, курс и группу! — в надежде на компромисс между своими переживаниями и возгласами студентов начала преподаватель.       — Да вы издеваетесь?! — кажется, никому эта идея не понравилась, — из-за вас с ней вот-вот что-то случится!       «Как и с нами!» — жалостливо пронеслось в голове заведующей.       Когда за дверью послышался испуганный вопль, возмущения за спиной приняли более агрессивный оборот. Под страхом быть задавленной толпой, женщина с трясущейся рукой взяла ключи и вставила в замочную скважину. Повернула, тревожно взглянула на металлическое полотно и повернула ещё раз. Дверь тут же открылась, едва сбивая преподавателя с ног. От неожиданности руки раскрылись и телефон с включённым списком отлетел в сторону. Вбежавшая студентка тяжело дышала, держа руками снова закрытую дверь. Узнавший её парень обеспокоенно подбежал и укутал в свою одёжку. Они стояли вместе, словно несколько секунд назад в опасности были оба.       Преподаватель облегчённо выдохнула. Кажется, её страхи не оправдались и она не спровоцировала ещё одну катастрофу. Стоявшие вокруг студенты стали опускать телефоны, потеряв какой-либо интерес к съёмке. Женщина отряхнула юбку от пыли, поправила рубашку и цокающими каблуками подошла к ребятам.       — Рада, что ты в порядке, — с искренней заботой обратилась она к девушке, — мне нужно записать тебя («где мой телефон?»), как присутствующую, не могла бы ты…       Чёрные глаза. Словно неживые оба студента уставились на преподавателя, в которой всё внутри разом похолодело. Это был обман. Был ли он таковым с самого начала, она не знала, да и не успела бы подумать, ведь её разум окутал такой же тёмный, мутный туман. Руки безвольно повисли по бокам, пальцы дёрнулись, а голова тяжело упала на дверной металл, образовав глухой шум. Кто-то из толпы испуганно охнул, кто-то также подошёл проверить ситуацию и попал в ловушку.       Поднялась паника. Мексика непонимающе вытянул голову и тот час был сбит кричащим человеком. Всё вокруг перевернулось, люди в ужасе перебегали с одной точки в другую, борясь за оставшиеся безопасные точки. Когда оцепенение прошло, Мексика сделал рваный шаг из-за чего споткнулся, импульсом отскочил от летящего мимо незнакомца и больно грохнулся. Снизу картина выглядела ещё хуже: нельзя было различить ни своих, ни недавно ставших чужих. Интересно, учтёт ли верхушка образовавшийся переполох, когда будет проверять незаконченный отчёт посещаемости? Внезапно взгляд парня среди леса ног выловил светящееся устройство чуть поодаль от него. Ещё не выключившийся телефон заведующей воспринялся модником как смутный знак. Мысли об истинном здоровье отца Америки снова заполонили голову, да и Штаты сам не раз говорил, что никакой сиделки у него нет. Слишком гордый, чтобы принимать помощь и признать собственную слабость. Однако друг не мог придумать этот предлог про папу из головы, должна же быть причина…       Как назло, распирающегося на мысли парня окликнули сзади, с обратной стороны от цели. Мексика растерянно повернул голову и увидел своих друзей, отчаянно пытающихся спрятаться за созданной ими баррикадой из строительных палок и деревяшек.       — Мекс, дружище, иди к нам! Скорее!       Тот, кто говорил, рукой подзывал сидящего на земле парня и одновременно с этим осторожно осматривал все стороны, готовясь скрыться за «домиком». Вскоре к нему присоединился ещё кто-то. Ситуация ухудшалась с каждой секундой, ведь количество зомбированных увеличивалось, их сила нарастала. И все это понимали.       — Да что ты делаешь?! Иди сюда! — вдруг одногруппник заметил приближение чёрноглазого в их сторону, — ну же!       Вот он. Шанс спрятаться и, возможно, спастись от хаоса до прибытия Фалко или спецслужб. Мексика поднялся на ноги и сжал пальцы в кулаки. Глаза его одногруппника расширились и тот рискнул приоткрыть дверцу укрытия чуть больше. Как же сильно он ошибся.       «Нет, — убедил сам себя модник, — я дал обещание. И обязан его выполнить».       Развернулся и побежал прочь в сторону двери. Ветер дул прямо в его сторону, словно отгоняя назад, однако ничто не могло повлиять на его решимость. Мексика рвано остановился, схватил телефон и быстро прокрутил список до нужной ему буквы. Ближе к середине нашёл имя друга и нажал на заветную кнопку. Невыносимая гора ответственность облегчающе рухнула с плеч. Дело было сделано.       Мгновением позже сзади послышались многочисленные крики. Мексика взволнованно развернулся и с горькой досадой узрел, как его одногруппников настигла толпа разъярённых последователей акумы. Они ворвались через тот самый вход, который придерживался одним из ребят. Они оказались в ловушке, загнанными в угол. Девушки, не рассчитывая сил, били других руками, сумками, телефонами и всем, что попадалось на руки. Однако и этого не хватило, чтобы спастись от чёрных, околдованных глаз. Зомбированные действовали, несмотря на боль, раны и ссадины. Тот пацан, что стал причиной нападания, в последние секунды повернул голову и столкнулся взглядом с Мексикой. Модник ещё никогда не видел глаза, наполненные ужасом, отчаянием и раскрывающимся семенем зарождающейся ненависти.       Погружённый в чувство вины парень не заметил, как кто-то подошёл сзади. Его обхватили двумя руками и оглушили пронзительным воплем. Точнее, так он подумал, пока не увидел приближающуюся к нему орду чёрных глаз. Засуетившись, Мексика уже хотел закричать о помощи, но не нашёл никого, пребывающего в сознании. Остальные либо спрятались, либо, действительно, никого больше не осталось. В полном одиночестве парень зажмурил глаза и всеми силами попытался вырваться из хватки своего однокурсника. В темноте он ощущал, как его тело обклеили несколько пар рук, сильнее фиксируя и сжимая друг с другом.       — Отпустите! — с угасающими нотками надежды крикнул желтоглазка.       Его рот заткнули. Вдруг на лице Мексика ощутил двойное прикосновение вокруг глаз. Сверху и снизу. Как бы сильно он не жмурился, он бы не смог противостоять грубой силе, умножившей себя с помощью дополнительных грязных пар рук. Лишь на долю секунды парень увидел яркий проблеск света, чтобы потом снова окунуться во тьму.       Последние его мысли были не о том, сделал ли он всё правильно или как бы все было иначе. А о родителях. Надеялся, что мама не будет сильно волноваться и не расскажет всё папе. Как и раньше, пускай это будет их маленьким секретом.       ***       Германия уже десять раз пожалел, что они с Россией не придумали лучше способа, чем спуститься вниз на чёртовом лифте. Какие же они придурки! А сейчас со всех ног несутся по достигнутому первому этажу от разъярённой толпы по дальнему коридору с окнами. У них была идея открыть или сломать одно, однако парни физически не могли это сделать: сделаны из бронированного материала. Стоявшие в бездействии слуги Короля мгновенно менялись в лице при виде проносящихся мимо ребят. Впервые на своих ногах они вдоволь ощутили, насколько же длинные коридоры НИПа. Кудрявый снова рвано выругался и попытался выровнять сбившееся дыхание. Его бок настолько болел, что, казалось, почки, или что там было внутри, вот-вот выпрыгнут. РФ, впрочем, чувствовал себя не лучше.       — Сюда! — крикнул белобрысый и повернул в сторону открытой двери.       Когда их тела пересекли порог, десять бессознательных глаз уставились в ответ. Четырхнувшись, парни попятились назад и тут же подскочили: толпа преследователей почти настигла их. Россия схватил друга за руку и больно потянул за собой. Взобрался на стол и прыжками по партам пересёк целую аудиторию. Германия в абсолютной растерянности, перемешанной с адреналином, повторял движения точь-в-точь, уже перестав волноваться о возможных падении и шишках. Подчинённые акумы, словно стадо, соединились в одной точке и, толкаясь, направлялись к их жертвам. Перед самым выходом из кабинета Федерация подобрал стул, выбежал за дверь и, едва не задев выходящего друга, забаррикадировал её. Не сбавляя темпа, Германия схватился за рубашку России и также сильно, как и в прошлые разы он, потянул за собой. Белобрысый даже жаловаться не стал, лишь разогнался и вскоре вместе с другом достиг огромного холла института. Под прозрачным куполом они, словно по команде, оглянулись и постепенно замедлили шаг до полной остановки. Тяжело дыша, их разумы переваривали случившееся, а когда закончили, посмотрели друг другу в глаза и весело улыбнулись.       — Ты это видел?! — начал Германия, — идиоты! — и задорно засмеялся, — а когда мы на парты встали, мой мозг просто нахуй вырубился! И дверь….! Господи, да!       Несмотря на одышку, кудрявый с хохотом подпрыгнул и продолжил рассказывать всё так, будто России рядом не было.       — Ага, — с улыбкой поддержал белобрысый, поправляя лямку рюкзака, — блять, я… да мне отец не поверит, — на выдохе сказал он.       — Чувак, да я сам себе не верю.       Переглянувшись, ребята развернулись, чтобы пойти дальше и резко замерли. На другом конце холла с поникшими плечами стоял человек. Его голова была опущена, прядки волос закрывали лицо, а походка едва походила на здоровую: ступни словно совсем не отрывались от пола при ходьбе. Преодолев небольшой отступ в виде двух ступенек, он остановился и медленно окинул парней взглядом. Тяжёлым и совершенно отчаянным.       — Фух… — сдержанно произнёс Германия, — а этот свин что здесь делает?       В тот же момент со стороны коридора с окнами раздался громкий глухой звук. Что-то большое грохнулось оземь, вывалив в придачу кучу охающего и рычащего народа. Федерация секундно замешкался и уже было хотел бежать вновь, но остановился. Взглянул на смиренно стоящего США и зло улыбнулся. Великая идея вновь посетила его блестящий разум. Он сделал знак рукой кудрявому и направился к его будущей жертве. Америка видел Россию: весь его лик говорил о недобрых намерениях парня. Однако он не двигался. Даже когда Федерация обошёл его, поднявшись на две ступени, чтобы казаться выше, и положил руки на плечи, надавливая. Белобрысый слегка наклонился, невольно одаривая США своим дорогим одеколоном. Германия в свою же очередь с ухмылкой отошёл в сторону и скрылся за колонной.       Америка даже не думал шевелиться. Просто не хотел.       — Видишь их? — заговорчески произнёс Россия. Штаты смотрел прямо исподлобья: он не мог их не видеть, — все они, — обвёл пальцем подбирающуюся к ним толпу, — появились из-за такого как ты. Слабого. — сделал короткую паузу и сильно сжал правое плечо, — Жалкого. Бессмысленно страдающего. Может, ты тоже хочешь стать марионеткой бражника? — теперь белобрысый смотрел прямо на своего молчаливого собеседника, — а ведь у тебя есть всё, чтобы им стать. А именно: ничего. У тебя нет ничего стоящего, что бы придавало твоей жизни смысл больший, чем у всех этих несчастных.       С каждым словом взгляд США приобретал ясность, но совсем не по-хорошему. Голос Федерации его раздражал — впервые за последние полчаса он почувствовал столь яркую эмоцию, — душил и неприятно бил по стенкам разума. Если бы Фалко тогда не спас его, никаких речей и быть сейчас не могло. Герою не важна личность человека-в-беде, он готов любому протянуть руку и подставить своё плечо. Россия не был испуган, когда акуматизированная почти направила на него несколько сотен ярко-сверкающих вольт. Он испугался, когда Фалко его спас. Растерялся, словно смерть была ему ближе, чем спасение.       Поэтому сейчас, когда этот же парень зло нависает над ним, зарождающееся раздражение невольно размывается горькой усмешкой. В конечном итоге, не он будет решать, сколько будут стоить чужие жизни перед смертным одром.       — Может, ты просто боишься? — развил свою догадку РФ, — так давай я тебе помогу, — произнёс он у самого уха и резко толкнул вперёд.       От неожиданности Америка едва споткнулся и пролетел вперёд на пару шагов — настолько толчок был сильным. Перед глазами толпа зомбированного народа смешалась в одну кучу. Их лица, однако, практически ничего не выражали, из-за чего представшая картина выглядела вдвойне жуткой. Как в замедленной съёмке, США переставил ноги, чтобы зафиксировать своё положение и выпрямил спину. Ему не было страшно. Лишь за других, беспомощных и слабых людей, что не получат своей помощи во время. Одна жертва спровоцирует целую катастрофу.       Когда расстояние между ближайшим последователем почти равнялось одной руки, сердце США горько ёкнуло внутри. Не так он хотел, чтобы всё закончилось. Он вообще не хотел заканчивать, но оказался в ловушке своих собственных мыслей и чувств. И вот, когда люди уже настигли его, толпа просто… свернула в левую сторону, небрежно оттолкнув Америку.       — Какого…?       — Россия, беги! — обеспокоенно крикнул Германия, как все подчинённые акумы разом остановились.       Штаты даже толком не понял, что произошло, поэтому стоял столбом с выпученными глазами. Люди вокруг не двигались, застыв в позах для рывка. США настороженно оглянул происходящее и развернулся, чтобы посмотреть на двух парней: Германия выглядывал из-за колонны и в нерешительности обдумывал, остаться ли ему в укрытии или подойди к другу; Федерация же стоял около входа на лестничную клетку, полубоком к ней развернувшись, и напряжённо всматривался в безэмоциональные лица околдованных. Их взгляды хаотично были направлены в разные стороны, в них не отражался смысл до тех пор, пока Россия не решил, что нужно бежать. Стоило ему двинуться, как головы нескольких десятков человек, местами с хрустом, развернулись прямо к белобрысому. Внутри, словно по венам, прошёлся мурашчатый холодок, разгоняя кровь и перемещая все силы в ноги. «Пора сматываться отсюда!» — подумалось РФ и он в сию же секунду попятился назад, чтобы после рвануть вверх по широкой лестнице. Подчинённые акумы, не раздумывая, стремительно побежали за ним, преодолевая ступеньку за ступенькой. И к моменту, когда толпа полностью скрылась за потолком второго этажа, Германия позволил себе выйти из-за колонны. Страх быть замеченным настолько сильно заполонил разум, что прерывал какие-либо телодвижения. Он всё ещё слышал топот и шум преследования на верхних этажах, однако боязнь ополчённых на него сумасшедших превосходила всякие мысли о помощи другу. Кудрявый ненавидел себя за свою слабость, а ещё больше — за беспомощность. Обычный человек ничего не мог сделать против огромной толпы противников. Только Фалко была доступна подобная прерогатива. Однако герой, почему-то, всё не появлялся.       — Чёрт бы тебя побрал… — услышал почти рычащий звук Америка и развернулся к приближающемуся парню, — это ты во всём виноват! — Германия подошёл почти вплотную и гневно толкнул юношу, — ты! Ты должен был быть на его месте!       — Почему? — вырвалось у Штатов, — чем он… лучше?       Впрочем, никто из них не хотел поднимать эту тему, однако, тогда как Германии нужно было выпустить накопившийся пар, вопрос Америки был следствием долгой рефлексии и попыткой найти смысл двигаться дальше. Он уже видел в окне автозаки и нескольких полицейских, военных в форме. Видел спасённых студентов, успевших выбежать из здания, преподавателей и уже полностью экипированных приборами журналистов. Ситуация выправлялась и без помощи героя с крыльями. Людям не нужна магия, чтобы организовывать спасательные операции. Интересовало лишь то, почему даже с такой «армией» они бездействовали. Почему же…?       — Чем Росс лучше? — вопрос США казался настолько абсурдным, что кудрявый немало опешил, — чем? — нервно усмехнулся, — да он… Федерация умнее половины населения, он думает, блять, своей головой и не сливается со стадом, как это сделал ты и дебилы-однокурсники. Он не колеблется, когда остальные трясутся. Несёт огромную ответственность за… всё. Если с ним что-то случится, куча людей окажутся в ужасном положении. Я. Я окажусь… — к горлу подступил тяжёлый ком. — От его исчезновения последствий будет больше, чем от твоего. Ты никому не нужен, слышишь? Никому в этой жизни!       Германия ещё много чего хотел сказать, однако возникшая в нём дыра больно сжалась внутри. Существовавшая внутри пустота начала трескаться и разрываться на мелкие щели, из которых просачивалась застоявшаяся гниль. Его душа никогда не была пустой. Напротив, она с годами заполнялась чёрной, разъедающей всё жидкостью. Лишь твёрдая уверенность и вера не позволяли ей растечься, однако и они дали трещину. В его жизни был только один человек, что принимал эту тухлую желчь как должное, подпитывая ею себя каждый божий день и отравляя всех вокруг. Тот, кого Германия боится больше всего.       Америка не заметил изменений в лице своего обидчика, ведь ушёл глубоко в себя ещё до того, как тот закончил речь. Смысл, который он так долго искал, рассыпался в прах, окутавовший его глаза и уши. Он уже не видел, как кудрявый с встревоженным лицом убежал к лестничной клетке. Не слышал крики, доносимые сверху. Ему нужна была причина, что вновь ускользнула от него. В голове проносились воспоминания о сломанном телефоне, беспомощности, обо всех падениях, неловкостях, опазданиях, криках, спорах, злобных перешёптываний, собственной неуклюжести и… Разве этого он хотел? Разве этого героя все ждут? Нет. Этот чёрствый парень прав — США никому не нужен, ни как человек, ни как герой. Человечество всё своё существование вело войны, из которых всегда выходило победителями. Они не слабые. Лишь он один.       ***       Россия готов поклясться, что вся эта толпа его преследует не случайно. Может, Германия активировал какие-то выключенные заводские настройки, когда выкрикнул его имя? Или этот мешковидный болван втайне ими управлял? Иначе как объяснить, какого чёрта эти черноглазые его даже не заметили?!       Пролетел очередную ступень и попытался сойти с лестничной клетки, однако летевшие на него «зомби» всякий раз преграждали ему путь. Лишь на последнем этаже его никто не поджидал и парень выскочил из прохода в закруглённый коридор. Его лёгкие сильно сжимались внутри, неподготовленное тело уже начало ругать хозяина за резкую смену жизненного темпа, и вот Россия едва спотыкается о мусорку, но быстро выпрямляется, поправляет рюкзак и продолжает бежать. Правый коридор полностью заполнен черноглазыми, которые одновременно поворачивают голову и зрачки на проносящегося парня. Подчинённые акумы стоят у входа в каждый кабинет, при этом держа второй коридор совершенно незащищённым. Федерация не успевает подумать о том, что вся эта постановка словно направляет его, и заворачивает за угол. Вдруг из соседней двери на него напрыгивает человек и едва утягивает за собой. Россия в панике сопротивляется и пытается отцепить руку чужака от себя. Начинается настоящая схватка, в которой обе стороны не щадят свои силы: одежда на теле РФ растягивается, голова еле уворачивается от кулаков. Наконец белобрысый со всей дури бьёт того ногой сначала поддых, а потом рукой прямо в лицо. Нападавший тотчас падает и распластается на полу, часто моргая. Оставшийся стоять юноша развернулся и уже было собрался побежать дальше, однако смиренно стоящая толпа перегородила ему дорогу. Отрезала путь с двух сторон, держа некую дистанцию. И когда они только успели подойти?! Среди той части, что растягивалась по длине коридора, Россия разглядел своих однокурсников, стадом вышедших из аудитории ниже, и напряжённо замер. Ухмыльнулся. Значит, он был прав. Крыша их так и не спасла.       — Разойтись! — послышался громкий, командный голос где-то в глубине.       Один за другим каждая пешка начала отступать, сжиматься от тесноты и синхронизироваться движениями головы с остальными. РФ сразу понял, что к чему, однако акуматизированный был быстрее и ещё заранее приказал своим подданным обездвижить парня. Пятеро случайно взятых из толпы вышли вперёд и, окружив, разом накинулись на цель. К тому времени у России как назло уже иссякли все силы, адреналин сконцентрировался на глазах и мыслях, освободив тело от лишних нагрузок, поэтому отбивался он недолго. Да и как тут двинешься, если обе руки скручены сзади, а ноги насильно согнуты в коленях. Шея и волосы зафиксированы кем-то сзади. Между делом Федерация заметил абсолютное безобразие в их действиях, проявляемом в неудобном кучковании, толпёшке и попытке облапать его всего до тех пор, пока каждый из них не нашёл свою точку захвата. И молчание.       Когда Узбекистан увидел растерянного белобрысого парня, за которым он гонялся более двух часов, по его телу пробежали мурашки и волна приятного возбуждения. Этот надменный мальчишка прятался вместе со всеми, избегал милостиво созданных акумой подданых, но недооценил слаженность их работы. Их командности. Российская Федерация никогда не понимал, как истинно верно управлять огромным количеством людей, в отличие от Узбека. Мужчина знал все тонкости, правила постановления голоса и осанки. Если бы он когда-то не наткнулся на рекламу курсов одной сексуальной, властной женщины, не понял бы, что управление под руководством мальчишки — невозможно. Он не жалел всех денег, что потратил на дополнительные курсы и индивидуальные занятия. К сожалению, индивидуальные занятия оказались групповыми, а потом ещё с работы уволили, так что уделять должного времени им Узбекистан не смог. Зато сейчас видел плоды просмотренных уроков: полный, абсолютный контроль.       — Так-так, — заговорчески начал акуматизированный, — вот я и нашёл тебя, — подошёл ближе и осмотрел скованную фигуру с низу до верха.       Россия рвано дёрнул лицо, из-за чего пальцы сзади сильно сжали волосы, едва ли не выдёргивая их. Человек в пышном плаще самодовольно улыбался, порой засматриваясь и уходя мыслями куда-то прочь от сюда. Взгляд иногда походил на похотливый, что наводило на неприятные мысли об ориентации акуматизированного и будущих планах на его жертву.       — Чувствуешь мою власть? — наконец отозвался Король, — здесь я раздаю указы. Не ты, — Федерация слегка нахмурился, пытаясь понять, к чему тот клонит, — ты — лишь избалованный, никчёмный пацан, которого не научили уважать старших. Но я научу. Покажу, насколько ты был не прав. Заставлю сожалеть. Умолять меня о пощаде! — и широко распахнул глаза.       Стоило закончить свою воодушевлённую речь, вопреки всем ожиданиям акуматизированного, выражение лица парня вместо напуганного сменилось на искреннее недоумение. Его не покидало ощущение, что, несмотря на безобразие вместо привычной физиономии, какие-то черты выглядели знакомо. И хотя Россия старательно отметал все подобные мысли, разум уже почти закончил соединять пазл воедино. Всё своё шествие шизик не проявлял интерес ни к одному прохожему. Устроить целую операцию, чтобы сковать именно РФ? В воспоминании тут же проскользнул светловолосый парень, выброшенный из лифта. Слова о «мальчишке», догадка Германии, ситуация на первом этаже с толпой… Напыщенная речь, странная манера поведения и какой-то явно незакрытый гештальт о власти и подчинении, вымещающийся на тех, кто властью не обделён по-настоящему.       — Э… — наперекор подступающим новым речам начал белобрысый, — мы знакомы?       Вопрос сопровождался лёгким прищуром глаз и слегка сведёнными к переносице бровями. Король замер на несколько секунд в попытке подобрать наиболее удовлетворяющий его сценарий. Время развязки настало на пару минут раньше, чем он это представлял. Вся злость и обида, копившиеся в нём, гадко забурлили в душе. Замешательство невольно отразилось на лице мужчины, после чего скрылось за маской чёрствого коварства.       — Не узнаешь? — со злой улыбкой произнёс он, — тот, кого ты вышвырнул на помойку. Кого предал, — воспоминания о растоптанной жизни вновь охватили разум, — вытер об меня свои гадкие ноги! А всё из-за чего? — нервно усмехнулся, — из-за одной грёбанной ошибки! Выставил за дверь, оставил ни с чем! Да ты просто ребёнок! Тварь!       Пощёчина звонко отразилась от стенок коридора. Акуматизированный тяжёло дышал, ноздри раздувались в такт с выходящем через плотно сжатые зубы воздухом. Ударившая рука приятно саднила и постепенно остывала после резкого соприкосновения с чужой щекой. Разрастающаяся внутри злость начала выходить наружу, выплёскиваться и побуждать на действия. Приятные, удовлетворяющие действия. Хотелось ещё. Ещё раз показать, кто здесь у власти. Пальцы сами сжались в кулак, рука дёрнулась и заснеслась для удара. И застыла.       Пазл, наконец, сложился. Лицо перед парнем словно очистилось от отвратительной пелены мерзкой физиономии и приобрело уже знакомый, такой же, как и раньше противный вид. Тревога внутри Федерации окончательно спала, и вместо неё появилась уверенность с гадкой самонадеянностью. Улыбка не осталась незамеченной.       — «Вышвырнул», говоришь? — Россия поднял взгляд и слегка откинул голову назад, давая черноглазым сзади закрепить положение, — я просто нашёл тебе замену. Того, кто лучше тебя. Он умнее и умеет думать своей головой. А ты? — закипавшая в Короле злость забавляла парня, — ты пустышка, Узбекистан. Ничто. И эти твои «поданные»? — РФ смерил взглядом окружавшую их толпу, — думаешь, они пойдут за тобой? Нет.       — Ах ты… — злобно процедил акуматизированный, но его перебили.       — Ты просто сошёл с ума. Спятил, — в такт с этим РФ шире открыл глаза, — когда всё закончится, ты останешься ни с чем. В полной мере осознаешь, какой ты мусор. Бесполезная марионетка в руках этого вашего Бражника, — замолчал на пару секунд, обдумывая мысль, — называешь себя «Королём» и подчиняешься этому ебанутому в маске. Хотя, может, ты знаешь его? Или же и ты не удостоен чести встретиться со своим повелителем? — тишина сказала за собеседника, — получается, ты просто одноразовый ресурс. Хах, будешь выброшен дважд…       — ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! — холл института юрко подхватил раздавшийся крик и разнёс его по всем этажам вниз.       Не сдерживая силы, акуматизированый грубо схватил белобрысого за рубашку, поднял и уставился прямо тому в глаза. Россия не сопротивлялся. Лишь гадко, весело улыбался. Тёмные зрачки Короля зло засверкали, лицо исказилось от ярости, а на руках, словно яд, начали выявляться тёмные полосы. Чернота просачивалась через костюм и распространялась до самых кончиков пальцев. Рубашка России в месте соприкосновения с Узбекистаном окрасилась в чёрный, однако сам парень увидеть этого не мог. Ведь был слишком занят демонстрацией своей силы воли.       И это работало.       — Что… — начал Узбекистан спустя ещё одну попытку подчинить разум белобрысого, — да что происходит?!       И яростно оттолкнул парня к сзади стоящим подчинённым, словно шар в клубе боулинга. Россия споткнулся и ухватился за случайного человека, выравнивая положение. Те, оклимавшись, снова зацепились за парня, но уже не так сильно, как раньше. Хватка ослабла.       — Видишь? — произнёс РФ прежде, чем Король снова забился в истерике, — твоя сила иссякает. Кто знает, может, Бражник посчитал тебя ненужным и они приходят в себя?       Маска не появлялась. Голос в голове молчал. А мерзкая ухмылка неприятно резала глаза.       — Гад! — отчаянно выкрикнул Король, — да я…!       Он оглядел толпу вокруг и вдруг успокоился. Ему пришла простая, но такая совершенная идея. Не говоря ни слова, мужчина развернулся и среди одинаковых ему голов вытянул одну рукой. Вперёд вышла женщина с испачканной одеждой и взъерошенными волосами. На её лбу красовалось синее пятно, а ногти местами сломаны. Это была та самая преподавательница, что вывела второкурсников её факультета на крышу. Россия узнал её, хотя предпочёл бы оставаться в неведении. Чем меньше знаешь о человеке историй, тем проще от него абстрагироваться. А, судя по её виду, она пережила не самую лёгкую перепалку наверху. РФ понимал, что этот сумасшедший собирается что-то сделать, вопрос только, как далеко он сможет зайти.       — Теряю силы… я? — снова начал Король, — ошибаешься. Ты просто вывел меня из себя и я потерял концентрацию. Поэтому ты до сих пор в сознании. У всех бывают запинки, — Федерация закатил глаза на попытки оправдаться перед ним, — они подчиняются мне безусловно. Абсолютно. Я — их повелитель. Не Бражник. Он лишь милостиво дал мне «инструмент», а всё остальное сделал я сам. И я докажу. Покажу, на что способен!       Внезапно толпа со стороны холла начала расступаться и расходиться в стороны. Люди поделились на две части, группы по правую и левую стороны. Лучи яркого осеннего солнца, прошедшие через стеклянный купол, осветили проход между ними, преобразуя пустое место в «красную дорожку». Россия с острым недоверием оглядел происходящее и наконец остановил свой взгляд на главной декорации предстоящего шоу: перила.       Догадка больно кольнула глубоко в сердце.       — Ты… — РФ не был глупцом, — пф, я даже польщён, — начал он свою игру, — использовать человека, чтобы доказать мне что-то? Мне? А ты, походу, ещё больше зависим от меня, чем…       — Не пытайся делать вид, будто тебе всё равно, — акуматизированный сделал знак рукой и подчинённые сзади схватили голову юноши и грубо сжали, — тебе очень далеко до твоего отца. Ты самоуверен, но неопытен. И не умеешь держать свои чёртовы эмоции при себе!       По мнимой команде, преподаватель снова дёрнулась и сделала шаг. Потом ещё один, и ещё, и вот, её каблуки звонко и мелодично цокают по полу из прочного, дорогого ламината. Преподаватель, немного пошатываясь, всё ближе подходила к концу дорожки. Люди вокруг по-прежнему стояли на своих местах, испепеляя взглядами одну точку. И нет, они не смотрели на женщину — на Россию, лицо которого бледнело с каждой пройденной секундой. Он попытался отвернуться, но чужие руки на его голове сжались ещё сильнее, фиксируя положение. Чья-то ладонь неряшливо шлёпнулась о лоб и раскрыла пальцами закрытый глаз юноши.       — Ты же понимаешь, что тебе это просто так не оставят? — собрал ничтожные капли надежды и продолжил, — если ты убьёшь её, то…       — Я? — бурлящий в душе кипяток, наконец, разгладился, — мои руки чисты! Она сделает всё сама.       Улыбнулся и поправил свой мех на плаще. Заметил прилипшую грязь и полностью переключил своё внимание на неё в попытке убрать.       Федерация всё больше понимал, насколько ужасно положение, в котором он оказался. Он игрался с огнём и вскоре разросся пожар. Застывшее в ожидании сердце отчаянно подкидывало мысли о чуде, которое мгновенно разрешит ситуацию и вернёт всё на круги своя яркой, сияющей вспышкой. Когда преподаватель остановилась и дёрнула головой, на миг подумалось, что она вернула сознание. Однако чёрные, затуманенные глаза говорили об обратном. Она встала перед пропастью и положила руки на перила. Задумалась. Что-то внутри неприятно сжималось, странная прохлада распространялась по её телу. Сердце внутри стучало с бешеной скоростью, норовя выпрыгнуть прочь из заточения, однако разум её был спокоен. В голове гулял сквозняк, заглушая из последних сил всплывающие мысли, воспоминания о чём-то важном, что ещё пару минут назад занимали всё её сознание. Казалось, что где-то далеко-далеко в темноте мигнул проблеск света, лучиком протягиваясь до чего-то отчаянно кричащего изнутри. И тут же померк. Она развернулась и медленно развела руки в стороны. Тело превратилось в детские качели, в которой одна сторона начала надавливать назад. Детский, весёлый смех пронёсся в её голове, какое-то здание, похожее на школу, сладкий поцелуй, громкая ссора с очень важными ей людьми. Скитание по городу и встреча со статным человеком, стопка книг на столе с тусклым светильником, радость, теплые и нежные объятия, манящее предложение и снова те же аудитории, но с другой стороны. Приятный ручеёк растёкся внутри, испаряемый лишь одной волнующей мыслью. Могла ли она что-то забыть?       Точно. Суп, оставшийся стоять на решётке газовой плиты. Наверное, какая-то женщина опять сделает замечание и, кряхтя, уберёт всё сама. В следующий раз надо быть внимательнее.       Громкий, глухой звук подхватился эхом и, словно по трубам, разнёсся во все стороны. Он был кротким, но всё ещё звучал в ушах присутствующих. Россия не помнит, в какой момент женщина исчезла со своего места. Она просто стояла и смотрела на него, а потом… что было потом? Мозг отказывался давать ответы, вместо чего создал всё поглощающий, защитный вакуум. Тишина остро давила на уши, проникала внутрь и двигалась по кругу. Мысли не мешали пустоте разрастаться, напротив, — они даже не появлялись. Образ женщины в красивом, нежном белом платье порой мелькал в голове, её тонкие, худые руки, светлые волосы и прекрасная, как девственный лист улыбка. Глаза были скрыты, а руки — выставлены вперёд. Это было приглашение, тонкий жест, понятный лишь одному пареньку. Он знал, что женщина не должна стоять там, ведь вскоре что-то большое и тёмное заберёт её. И он никак не мог ей помочь.       Вдруг какое-то пятно стремительно пролетело вверх. Что-то большое появилось из ниоткуда, на мгновенье выводя РФ из транса. Взгляд медленно повернул вправо и столкнулся с фигурой, облачённой в странный костюм. Юноша никак не мог сообразить, почему он надеялся увидеть широкие крылья за спиной человека, вместо вздёрнутого перед глазами плаща и неприятной физиономии. Мужчина напротив был несколько расстроен, ведь упустил момент, когда женщина рухнула вниз. Тем не менее мех был полностью очищен и стал выглядеть ещё лучше прежнего. Узбекистан с досадой заметил, что рядом нет ни одного зеркала. Нужно послать кого-нибудь из этих безмозглых найти подходящее, желательно, во весь рост и с хорошим освещением, чтобы запечатлеть в голове его победный образ. Интересно, получится ли у них удовлетворить все критерии?       Когда акуматизированный подошёл к скованному пленнику, досада усилилась: лицо парня практически ничего не выражало, в глазах не играли грусть, печаль или вина, да и в целом он ни на что не реагировал, даже на удар по голове. Король сконцентрировал свои силы и снова заглянул тому в глаза — ничего. Со злостью ударил ногой в бок, и снова никакой реакции. Пренебрежительно цокнул.

Мои поздравления.

      Пронеслось в голове, отчего Узбекистан невольно вздрогнул. Маска осветила лицо тусклым фиолетовым оттенком, следуя за каждым движением владельца.

Ты показал ему и всему миру, на что способен.

      — Почему я не могу подчинить его? — в лоб недовольно спросил мужчина.       Однако ответа не последовало. Вместо этого акуматизированный ощутил резкую головную боль, появившуюся словно молния в небе. От неожиданности Король пошатнулся, схватился за свои волосы и заскулил. Нервная система начала колюче нагреваться и, казалось, вот-вот лопнет. Сквозь туман разум России зацепился за неприятно громкий скулёж сбоку. Всё прекратилось, также, как и началось. Мужчина глубокого дышал, отходя от шока и острого приступа. Перед ним вновь появилась фиолетовая маска.

Не забывай о том, кто дал тебе эти силы. Выполни задачу, и я оставлю тебе их навсегда. Найди Фалко и сними его талисман. Я чувствую его. Не разочаруй меня.

      Король в ужасе посмотрел на своих поданных, которые, к счастью, никак не изменились внешне: их глаза по-прежнему были окутаны чернотой. Они стояли в ожидании приказов и готовые к действию. Обернулся назад — та же картина. Выпрямился. Поправил и так аккуратно приглаженный костюм и откашлялся. Нужно во что бы то ни стало подготовиться к предстоящей стычке.       — Кхм, — начал Узбекистан, поправляя приспустившийся мех плаща, — скоро появится один пернатый самозванец, которого вы все так любезно знаете под именем «Фалко», — странно ухмыльнулся, словно попробовал на вкус какую-то гадость, — когда вы его заметите, незамедлительно сообщите и…       Толчок. Настолько сильный, что ветром снёс всю стоящую рядом толпу. Федерация вместе со своими смотрителями отскочил на пару метров в сторону, столкнувшись со стеной и другими людьми. Почти все разом повалились на пол, машинально разводя руки в стороны и утаскивая остальных за собой. Парень ошарашенно осмотрелся, удерживая себя на ногах, и заметил разлетевшиеся вдоль обломки перил. Место, где ранее стоял акуматизиорованный, пустовало, а его подчинённые безвольно лежали на полу без единой попытки подняться. Россия сделал пару шагов вперёд и удивлённо уставился продолговатый разлом в стене коридора. События в голове перемешались: маска Бражника, заскуливший от боли Король и внезапный порыв невероятно сильного ветра. Неужели Бражник может воздействовать на вещи через свою марионетку? И если это действительно так, с чего ему вдруг уносить прочь того, кем он может безусловно управлять? Напоминает, кто здесь главный, или выражает недовольство? Перебирать варианты сейчас, когда ситуация ещё не стабилизировалась, небезопасно. Надо уходить отсюда.       — Росс! — донеслось с другой стороны холла, — чувак! Ты в порядке?!       Белобрысый обернулся и на последних ступенях лестничной клетке увидел своего друга. Лицо того было взволнованно, однако взгляд полон радости и изумления.       — Да… — парень сделал шаг на встречу и болезненно ойкнул, — вроде?       — Стой там! — оценил обстановку кудрявый, — я сейчас!       Россия хмуро оглядел разлёгшийся вокруг него люд и только пожал плечами. Весь пол был заполнен телами с чёрными глазами. Картина открывалась настолько жуткая, что всякий взгляд на неё посылал новый табун мурашек. Лишь слабо вздымающаюся грудная клетка каждого успокаивала и возвращало разуму бесстрастную прохладу. На другом конце коридора доносилась странная череда звуков, ударов и падающих обломков. Абсурдность происходящего нервировала.       — Господи, Росс… — донёсся приближающийся голос, — ты это видел?!       Федерация вопрошающе уставился на Германию, что почти закончил переставлять ноги меж едва заметных пробелов, иногда отталкивая чужие тела. Когда море безвольных было преодолено, парень тут же ринулся к белобрысому приятелю и резко схватил за оба плеча.       — Видел?! — повторил он громче.       — Да что я, блять, должен был увидеть? — рявкнул второй.       — Фалко! — Россия нахмурился, — появился из ниоткуда! И с такой скоростью взлетел, что я от силы смог лишь крылья заметить. И перья, — задумчиво добавил Германия, — я раньше не видел, чтобы они от него отцеплялись.       — А женщина? — в надежде вырвалось у РФ.       — Женщина? Какая?       Россия уже было хотел ответить, но к горлу подступил горький ком. Плечи слегка приподнялись, голова кротко повернулась в сторону. Взгляд переместился на место позади них и вновь встретился с синими глазами напротив. Беззаботность в них отчего-то отталкивала, подначивая зароздавшееся жгучее чувство несправедливости.       Германия заметил перемену в настроении Федерации, отчего ощутил острый укол вины и поспешил отпустить друга. Замешкался, посмотрел назад и таки догадался, о чём шла речь.       — А, бля… ну, я отвернулся, — и неловко улыбнулся, — ну а нахуй мне себя травмировать?       «И то верно,» — подумалось РФ. На выдохе покачал головой и ободряюще похлопал кудрявого по плечу в ответ. Атмосфера между ними разгладилась и волнующая тема вновь сместилась на попытку выбраться отсюда.       В это же время в паре метров от ребят два человека в масках кидали друг друга в разные стороны, нанося яростные удары и совершенно не думая о последствиях. Осколки стекла и обломки дорогой мебели царапали стены и с бешенной скоростью разлетались по этажам. И всё же, один из них проигрывал. Тот, у кого, несмотря на защитную пелену, кровоточило всё лицо, была сломана переносица и большая часть лица покрыта синяками и ссадинами. Он не мог понять, почему магия перестала защищать его. Чувствительность больше не приглушалась, а противник совершенно не щадил силы. Словна волна негативных эмоций захлестнула их целиком, душила, и каждый пытался утащить второго за собой вниз. Вот только, если Узбекситан кое-как старался предпринять попытки убежать, то США был полностью сконцентрирован на цели. Фалко изо всех сил швырял акуматизированного в стенки и полы, не давая ни секунды на отдышку. Придавливал грудь ногой, а потом заносил её же вновь для удара. Король ждал помощи от своего великодушного творца, однако Бражник перестал отзываться, давать подсказки и направлять. Мужчина был уверен, что тот видит происходящее, но, почему-то, бездействует.       И Фалко молчал. Не кричал, не разбрасывался гневными словами, не поучал и уж тем более не обвинял во всём происходящем. Его тишина кричала громче всех, однако шторы за ней были плотно закрыты. Лишь плотно сжимающие пальцы на шее акуматизированного говорили о ненависти, бурлящей в душе героя. Он не видел перед собой человека — лишь мерзавца, что зашёл слишком далеко. Бражника. Гнусного манипулятора, что ставит чужие жизни превыше своих желаний. Он мог остановить свою марионетку. Мог предотвратить чужую смерть, но предпочёл просто наблюдать и по-прежнему оставаться безнаказанным.       И даже сейчас его отравленная бабочка с издёвкой порхала рядом с героем, что душил обычного человека. Громкий крик вывел Америку из транса. Тяжело дыша, он с ужасом посмотрел на свои руки: в ссадинах и чужой крови. А потом на человека под ним. Слабого и бессознательного. Его глаза были закатаны, изо рта текла гадкая, сильнопахнущая слюна, однако не запах заботил застывший разум США. А тот факт, что он чуть не убил человека. Если бы не мышечные судороги и прерывистые вздохи несчастного, тело живого походило бы на мертвеца. Недавний возглас вновь всплыл в памяти Фалко. Он резко поднял голову и нервно осмотрел окружающий погром. Большая часть кабинетов закрыты, в некоторых местах лежат студенты и преподаватели, но и те без сознания. Тогда откуда же был звук? Стоило Америке повернуть голову в противоположную сторону, как увидел пыльное, в одном месте разбитое от удара во весь рост зеркало, в котором отражался парень с опущенными крыльями и перекошенным от страха лицом.       Это был он. Тот, кто кричал. Тот, кто едва не убил. Тот, кто поставил свои эмоции превыше долга и позволил всему случится. Не успел, потому что слишком был занят собой.       Когда светящаяся птица юрко пролетела мимо проходящих парней, Германия радостно улыбнулся. Парням удалось пробраться через препятствие в виде спящих людей и выйти на лестничную клетку в середине коридора. Россия на пару секунд остановился и оглянулся проверить черноглазых: один за другим те начали «просыпаться», протирая глаза от сухости, и подниматься на ноги. Лица каждого выражали недоумение, шок и усталость. Судя по всему, память их была также туманна, как и у любого вернувшегося от чар акуматизированного. Парень отвернулся и пошёл по ступеням вниз. Его приятель молчал, рассматривал нанесённый за всё время ущерб и гадал, как именно Фалко справился с террористом. Ему хотелось посмотреть на эпичную драку между двумя супер-людьми, а потом вновь узреть создание волшебной птицы-подручного, что способна вернуть вещам прежний вид. Интересная мысль посетила его разум и он уже было хотел поделиться ею с другом, однако внешнее состояние Федерации не сильно располагало к разговору. Его взгляд, казалось, бесцельно блуждал, брови были сомкнуты, плечи — опущены, а спина слегка сгорблена. Причёска взъерошена, рубашка местами испачкана. Из хорошего было лишь то, что парень перестал прихрамывать.       — Больше не болит? — решил зацепиться за позитивную сторону Германия.       — А? — России потребовалось время, чтобы обработать информацию. Он посмотрел на ногу, сжал бок и пожал плечами, — кажется, да.       — Классно, да? — продолжил вытягивать друга из омута кудрявый, — эта птица буквально исцеляет всё вокруг! Раны, разрушенные стены и тому подобное, — усмехнулся, — как уборщик с места преступлений.       — Ага… надеюсь.       И снова тишина. Если РФ не настроен на разговор, значит, его не будет. Раньше они редко проводили время в молчании, постоянно разбавляя безмолвие музыкой, звуками с улицы, голосами из телевизора или телефона, обсуждениями в круге разных людей. Однако сейчас всё было иначе. Оба чувствовали давящую на грудь вину: один — за то, что произошло, другой — за то, что происходит. Германия понимал, что, скорее всего, все мысли друга заняты той сбросившейся с высоты женщиной, которая довольно небезпричинно начала бесить и раздражать кудрявого за те незаслуженные чувства, что сейчас блуждают в душе РФ. Подумаешь, умерла. Люди каждый день теряют кого-то, так зачем переживать за незнакомцев? Нужно перевести дух и радоваться, что твои близкие живы и здоровы. Да и разве сам Федерация не говорил о том, что надо избегать тех, на кого тебе всё равно?       Первый этаж встретил ребят молчанием, порою прерываемым с левой стороны коридора. Нарастающий гул сверху едва доносился до низа, поэтому лёгкая тишь сопутствовала их прогулке. Кабинеты по противоположную от лестницы сторону имели окна и оттого пустовали. Никем не тронутые двери по-обыкновенному были закрыты, словно ещё пару минут назад в здании не происходил хаос в совокупе с постоянно накаляющейся обстановкой. Парни понимали, что у холла с главным входом наверняка уже стоят полицейские и скорая, готовые в любую минуту начать работу. Разумнее было пойти к ним навстречу, однако страх увидеть мёртвое женское тело отталкивал и заставлял ноги идти прочь в другую сторону. Так, по единогласному решению, парни пошли к холлу с выходом, ведущем в парк.       Германия и вообразить не мог, что за один субботний день он успеет не только побывать в самой гуще событий «зомби апокалипсиса», но и повстречать героя с пышными крыльями лицом к лицу. Впрочем, в этот раз отростки не были настолько густыми, насколько он их запомнил в последний раз, однако увидеть Фалко, тащащего за собой побеждённого террориста, было очень волнующе. Его крылья, как и взгляд, были низко опущены, походка медленная, местами покачивающаяся. Лицо не выражало ни капли радости, несмотря на долгожданную победу. В голове рождался диссонанс: может ли герой, который недоволен исходом, являться таковым? Однако подобные мысли кудрявый счёл за глупость и быстро отмёл их.       — Тяжёлый день, да? — на уверенном выдохе выдал Германия, заставляя остальных двух на время остановиться.       Фалко с большой неохотой поднял тяжёлую голову и, наконец, заметил великолепный дуэт. Глаза тут же сузились, брови — нахмурились, а кулаки сжались ещё сильнее. Беззаботный вид этих двоих вымораживал, выводил из себя и возвращал в то состояние, которое Америке будет сниться ещё очень долго. Глубоко вздохнув, Фалко холодно проигнорировал вопрос и поволочил почти бессознательное тело бывшего подчинённого Бражника дальше. Узбекистан успел несколько раз прийти в себя, а потом снова рухнуть в сон: видимо, беспорядки в сознании были вызваны вылетом акумы из тела без разрушения её предмета-носителя.       Россия непонимающе уставился на друга, что вдруг решил завязать разговор с человеком с опавшими крыльями. Внешний вид героя отдавал усталостью, тяжестью и глубокой задумчивостью, в то время как в глазах играла такая жгучая озлобленность, что РФ невольно отвёл взгляд, когда тот на него посмотрел. Белобрысый понимал, что Фалко не ждёт никаких похвал и щедрых слов, поэтому подтолкнул друга в спину, чтобы пойти дальше.       — Гад! — внезапно прозвучало внизу, в ногах героя, — РФ… чтоб… тебя…!       Все трое остановились. Повернули головы к бывшему террористу: тот с одним лишь открытым глазом указывал пальцем в сторону ребят. Во рту скопилась слюна, которая свободным потоком пошла вниз по подбородку. Мышцы Узбекистана снова дёрнулись, и он вновь потерял сознание.       Воцарился тишина. Фалко хмуро перемещал глаза с одной фигуры на другую, пока не упёрся взглядом в Российскую Федерацию, просверливающим дыру в своём бывшем сотруднике. Его лицо было напряжено, в поведении отражался нарастающий нервоз. Оба друга стояли на месте без каких-либо попыток двинуться, пока Россия вновь не наткнулся на зелёные, с нескрываемым недовольством зрачки героя. Парень поспешно отвернулся и сделал первый шаг, думая, что столь яркая личность не может знать его имени.       — Перед тем, как та дама умерла, я слышал два голоса с верхнего этажа. Это ведь ты его спровоцировал, не так ли? — низким тоном произнёс США, осторожно наблюдая за парнями.       Не ожидавший вопроса, белобрысый дёрнулся и в который раз едва не упал на и так уставшие колени. Повернулся к парню с крыльями и напряжённо уставился. Свиду он походил на провинившегося ребёнка из строгой семьи, где принято скрывать свои настоящие эмоции. Сделал глубокий вдох и покачал головой. Так Штаты и понял, что они всё ещё не знают, кто под маской.       — Нет, — начал РФ непривычным Америке спокойным тоном, — он верил, что в его проблемах виноваты другие, и что его невиновность доказуема. Перед тем, как он заставил ту женщину сброситься, сказал, что он не убийца, так как она сделает всё сама. Ну, — парень отвернулся, невольно понижая голос, — сделала, — закончил объясняться он.       Россия не уверен, почему он вдруг выбрал именно такой ответ, однако продолжать разговор под испепеляющим давлением совсем не хотелось. Фалко был недоволен: от него так и веяло раздражением и сумбуром из негативных эмоций и тягучей усталости. Под глазами образовались небольшого размера морщинки, лицо постоянно напряженно, словно ожидало удара в любую секунду. Меньше всего хотелось стать боксёрской грушей для успокоения нервной системы, поэтому в качестве последнего шага Федерация решил ударить в самое уязвимое для них обоих место:       — С ней всё будет в порядке?       Сработало. На лице за маской на пару секунд отразились печаль и сожаление, а вскоре — снова тяжёлая нагнетающая тишина, опущенные плечи и отвёрнутый от ребят корпус, словно пытавшемся спрятаться от неизбежно осевшей ответственности. Глухое «нет» вырвалось из уст героя и поставило точку в этом бессмысленном разговоре. Бессознательное тело вновь поволочилось по полу, собирая все осевшие частички пыли. Расстояние между ним и парнями всё больше увеличивалось, пока Фалко и вовсе не скрылся за длинным поворотом коридора.       Германия ещё немного постоял на месте, нахмурился и глянул на РФ, который уже успел развернуться и бесшумно пойти в сторону второго холла. Спокойная походка и спрятанные в карманах руки говорили о переменах в настроении белобрысого, чему несомненно порадовался кудрявый. Подбежал к приятелю и положил руку на дальнее плечо. Встретился с голубыми глазами и весело усмехнулся, на что получил такую же лёгкую улыбку. Первая половина дня подходила к концу.       ***       Когда Фалко вышел из здания, стоявшие снаружи люди восторженно ахнули и зааплодировали. Громкие возгласы, слова благодарности, радость на лицах ранее взволнованных людей. Оживлённая толпа быстро достала телефоны, из-за которых Америка еле подавил желание собрать все гаджеты в кучу и снести мощным взмахом крыльев. Однако, вряд ли общество поймёт его действия, да и отростки сзади заметно ослабли и почти оголели. Слабость ощущалась не только в них — всё тело болело, синяки под костюмом не исчезли даже после очищения волшебной бабочки от её яда. Фалко ещё раньше заметил, что сила птицы непостоянна: она восстанавливает клетки на теле, но боль от прежних ран никуда не уходит. Словно эффект работает на поверхности. А самое странное, что мертвецов она обходит стороной. Та женщина не изменила своего положения: нога была по-прежнему вывернута, кости рук сломаны, а часть органов головы вытекла наружу. Черепушка не выдержала удара и раскололась на части. Америка всю жизнь будет вспоминать момент, когда она рухнула с высоты прямо перед его глазами. Он сидел на небольшом выступе в виде двух ступеней в холле и думал о себе и своих чувствах. Эгоизм настолько затмил его разум, что герой забыл подумать о людях вокруг. Они были напуганы, слабы и не знали, что делать. Вот почему полиция и остальные оборонительные органы не заходили внутрь. Они боялись. Угроза была недостаточно изучена, существовал риск потерять вооружённых бойцов. Кто знает, на какие действия побудит акуматизированного наличие подчинённых с оружием. Неопытность и нежелание брать ответственность сыграли с США злую шутку, бремя которой он ещё долгие годы будет носить на себе.       Герой игнорировал камеры, вопросы и препятствующих по пути любопытных людей. Он смотрел вниз, не в силах поднять взгляд и столкнуться с огромным грузом неоправданных ожиданий. Оттягивал время, которое сокращалась с каждым прошедшим до полицейских шагом. Им придётся всё рассказать.       — Какая обстановка внутри? — послышался строгий голос впереди.       Начальник военной части, высокого роста и со старческими морщинами на лице. Его люди поспешно окружили героя, скрывая от посторонних лиц и высоко поднятых камер. Приняли бессознательного террориста и забрали в специальный автозак, из-за которого выскочило уже знакомое лицо детектива Италии. Мужчина наспех осмотрел несчастного и сделал пару заметок в блокнот, после чего подошёл к герою и кивнул в знак приветствия.       — Я… — на вдохе начал Фалко, — устранил угрозу и поймал акуму. Правда, в этот раз ситуация сложилась иначе и акума… вылетела сама, — записывавший всё Италия на миг остановился и задумчиво нахмурился, — я и сам не знал, что так возможно, но… эх… — горький вздох сошёл с губ героя, чем заставил мужчин перед собой перегнянуться.       — Что случилось перед этим? — задал вопрос Италия.       Фалко с тяжёлым сердцем проводил глазами отъезжающий с акуматизированным автозак и машину «скорой помощи». На секунду он представил себя, лежащего на медицинской тележке, но тут же отмёл эту мысль. Сейчас не время себя жалеть.       — Я… не успел… — начал герой и поднял взгляд на мужчин, — спасти женщину. Акуматизированный заставил человека сброситься с верхнего этажа. И она умерла, — горячо сказал Фалко, — я… прилетел на пару секунд позже и… не спас. Даже после «очищения» её тело осталось прежним.       Когда Америка закончил рассказ, неожиданно для себя почувствовал облегчение. Ком в душе начал потихоньку распутываться, освобождая место для воздуха и выравнивая дыхание. Лёгкий ветерок прошёлся меж перьев и окутал парня в костюме. Впервые с выхода на улицу Штаты заметил, насколько опустилась температура с утра.       — Молодец, боец, — отозвался начальник военной части, — не вини себя в её смерти. Мои люди не раз встречались с подобным, и если не относится к этому проще, твои мысли сожрут тебя заживо. Да, ты не предотвратил одну смерть, но спас сотни других. Посмотри на эти лица вокруг: разве они несчастны? Нет, они улыбаются, потому что ты здесь, — он положил руку на плечо Фалко и спокойно кивнул, — благодарю за содействие, малец.       Бурный ураган внутри замедлился, унося страх с попутным осенний ветром. Печальные глаза США приобрели яркий блеск, зрачки расширились, а лицо перестало походить на осунувшееся. Герой выпрямил спину и слабо, но признательно улыбнулся поддержке. Руки расслабились, разгружая напряжённые мышцы, которые всё это время словно не отпускали террориста из мёртвой хватки.       — Скоро мы получим данные с камер наблюдения внутри института, — прервал процесс психологического восстановления детектив, — и составим подробный отчёт. Если бы у нас был доступ к камерам раньше, может, смогли бы помочь. Однако человека, который за них отвечает, сегодня нет. Поэтому, — он слегка приподнял уголки губ, — этим «следопытам» с камерами придётся подождать официальной версии событий. Ох и представляю я, сколько теорий за это время будет написано…       Расшумевшаяся толпа подняла непрерывный гул, когда из дверей института показались выходящие студенты и преподаватели. Пока Фалко разговаривал с государственными представителями, люди в форме успели зайти внутрь и оцепить здание со всех этажей. Тело преподавателя поспешно накрыли, однако очнувшиеся после гипноза люди к тому времени успели узреть ужасающую картину. Унести женщину и скрыть факт её смерти уже не представлялось возможным, и единственное, что оставалось — это отвечать молчанием на каждый вопрос и взгляд любопытных граждан. Ни один их тех, кто пребывал в состоянии зомбирования, досконально не помнил произошедшее. Лишь смутные обрывки, прерываемые всепоглощающей темнотой. Через десять минут после восстановления порядка администрация НИПа от лица директора ОАЭ разослала оповещение об отмене всех занятий на ближайшие несколько дней. В связи со случившимся, НИП не может остаться в стороне, поэтому верхушка предприняла решение улучшить систему безопасности.       — И как всегда ты не ударил в грязь лицом… — задумчиво произнёс Италия, когда ему передали информацию.       — Детектив? — послышалось сбоку.       После передачи полной информации, коей владел США, протискиваясь меж людьми в форме, герой спешил проститься с его главным «земным» помощником. После допроса неделю назад они каждый день встречали друг друга после очередной победой над акумой. Со временем, пускай и коротким, Италия проникся Фалко и стал мягче в выражениях и действиях. Иногда его сопровождал Франция, что до сих пор относился к герою с лёгким пренебрежением и холодом. Однако к делам сказочным его пристраивали реже, в основном лишь когда требовалась замена или схема «хороший-злой полицейский».       Мужчина повернулся к коллеге и устало улыбнулся.       — Уже закончил? — спросил он, хотя ответ ему был уже известен.       — Да. Рассказал всё, что знал, — поразмыслив, добавил, — они уже начали вести экспертизу по… всему. Я мог бы… помочь с выведением людей из здания, если потребуется.       — Да нет, — ответил Детектив, попутно уводя собеседника в сторону, — не стоит. Что с твоими крыльями? Они не выглядят такими пышными, как вчера.       Америка повернул голову вбок и пошевелил оными. Они тяжёло дёрнулись и немного сжались, скрывая часть своего хозяина от посторонних глаз.       — Из-за постоянных перевоплощений моя геройская форма, кажется, начала слабеть. Мой, эм, квами говорил, что слабость свойственна магии и что ей нужно время на восстановление. Я полагаю, что сила Бражника находится в том же состоянии, — и неуверенно пожал плечами.       — Может, поэтому в этот раз бабочка сама вылетила из жертвы? — задумчиво продолжил тему Италия, — сам подумай, сегодняшнее превращение, можно сказать, распространялось не только на актива, главную фигуру, но и на сотню других. Некоторые из людей приходили в себя, когда оказывались на большой дистанции от их манипулятора. Хм, — Италия двумя пальцами обхватил свой подбородок и склонил голову, хмуря брови, — может ли быть такое, что Бражник находился неподалеку? С другой стороны от нас или даже — внутри здания?       Когда США услышал последнее предложение, в глазах на секунд промелькнул испуг, а после — острая настороженность. В мыслях никак не укладывалось, как тогда Сапсан не заметил столь острое чувство скопления магии в одном месте? Или именно по этой причине он до сих пор в отключке?       — Если акума не появится в ближайшее время, догадка о силах, действительно, подтвердится, — детектив быстро оценил реакцию героя и мысленно сделал пометку у себя в голове, — ладно. Не буду задерживать. В конце концов, у тебя наверняка была причина появиться позже обычного, верно?       В груди что-то острое вновь укололо США, создавая новую вакуумную дыру. Чувство вины и горечь произошедшего вернулись и нахлынули с новой, леденящей душу силой. Слова поддержки, сказанные уже совсем немолодым, опытным военачальником, отступили перед навалившимся осознанием ответственности. Тело предательски съёжилось, выдавая ощущаемый дискомфорт. Италия ничего не сказал на странную перемену в герое, лишь в который раз сделал заметку у себя в голове. Он уже давно составляет психологический портрет некто по имени Фалко. Именно поэтому детектив был пристроен ко всем случаям, связанным с ним и Бражником. Не было никаких фактических доказательств, что эти двое — не один человек, или хотя бы не работают сообща. Конечно, были противоречия: в мимолётных движениях, реакциях героя, говорящих о его способности к сочувствию, сильно выраженной эмпатии и склонности к самопожертвованию. Фалко — их единственный источник информации в отношении магии, поэтому никто не может как подтвердить, так и опровергнуть его слова. Сегодня им удалось сделать самостоятельную запись некоторых людей под гипнозом, а также процесс их «освобождения». Возможно, у них получится отследить ту самую магию на невидимом глазу уровне.       Когда Фалко кивнул на прощание, взмахнул крыльями и лёгким порывом ветра взлетел в воздух. Толпа восторженно ахнула, поднимая вверх пальцы и указывая на удаляющуюся фигуру. Пока все смотрели в небо, Италия с удивлением обнаружил на земле несколько коричневатых перьев. Подобрал одно и повернул в разные стороны: оно выглядело совершенно обычно, помимо большого размера, ничем не отличалось от перьев обыкновенной птицы. Детектив нахмурился и подозвал некоторых людей в форме для взятия остальных двух: те же молча отыскали пакетики и положили объект для исследований внутрь с помощью обработанного спиртом пинцета.       Каково же было их удивление, когда через пару минут все три пера растворились на мелкие частички, словно поддались невидимому огню.       ***       Голова гудела, в ушах стоял шум. Силуэты вокруг едва различались, а уличный свет неприятно бил по глазам с лопнувшими капиллярами. Воспоминания о произошедшем были размыты, однако чувство предательства отчётливо перекрашивало попытки пережить прошлое в тёмно-серый цвет. Мексика едва ли мог внятно ответить на задаваемые незнакомцами вопросы. Его нутро чувствовало себя настолько ужасно, что с радостью бы покинуло человеческую оболочку и укатилось восвояси. Однако что-то удерживало его на земле. Какая-то мысль, незакрытый вопрос, что не покидал его с самого момента пробуждения. Он отчаянно нуждался в ком-то, в том, кто мог бы расставить все точки над «и». Тот, кто бы доказал, что Мексика не напрасно бросил друзей тогда, на крыше.       Безусловно, парень в штанах клёш врал. Врал всем, кто спрашивал его: «ты помнишь, что произошло до нападения?». Может, его действия будучи под гипнозом и правда были размыты, но то, что предшествовало этому, он помнил досконально. И толстовка, искушающе согревающая его худое тело, становилась якорем в этой нескончаемой борьбе с беспамятством.       Студенты вокруг него взволнованно искали собственные вещи: от одежды до потерянных гаджетов. Не было сомнений, что все предметы остались либо там, где их превратили, либо во всех остальных кабинетах. Однако зайти внутрь на данный момент никому из учащихся не удавалось: здание оцепили люди в форме, проверяя на безопасность и возможность подложенных бомб. Довольно разумно предполагать, что атака террориста ещё не закончилась.       Мексика, сгорбившись, стоял у столба и угрюмо рассматривал испачканные штаны. Руки тепло грелись в карманах, а волосы накрыты капюшоном толстовки. Ему было ужасно стыдно поднимать взгляд, чтобы случайно не столкнуться со своими одногруппниками. Если они наткнуться на него, начнут задавать вопросы. А как ему отвечать, если он и сам уже не понимает, что было верно, а что нет? Первое время он пытался найти мужчину на коляске, даже пару раз набрался смелости спросить у кого-то из взрослых, однако те лишь пожимали плечами. Оставалось только ждать.       И он дождался. Совсем недалеко, около входа в институт послышался знакомый низкий голос. Замешался с толпой и встал в очередь для ответов на вопросы. Мексика поднял голову и убедился в своём предположении. США стоял среди незнакомых лиц, готовясь к предстоящему отчёту. Его проходят все, кто выходит из здания, чтобы вскоре сопоставить факты и быстрее выявить масштаб нанесённого ущерба. Отчётность проводят люди, лица которых скрыты за специальными шлемами. В конце концов, никто здесь не уверен, что все «вернувшиеся» не представляют угрозы.       Стоило Мексике сделать пару шагов в сторону Штатов, некто сзади схватил парня за руку.       — Мексика? — модник повернулся и с огромной досадой узрел подошедшего к нему одногруппника: того самого, кто держал для него дверь, — ты можешь мне объяснить, что там, наверху, было? — в голосе читалось раздражение, однако, вопреки всем эмоциям, одногруппник был сдержан.       — Я… — начал Мексика, пытаясь подобрать правильные слова, — и сам не знаю, если честно, — и только собеседник хотел было заговорить вновь, как его перебили, — я помню, что произошло наверху, ясно? Я… бросил вас, — голос дрогнул, — из-за меня вас нашли и превратили в этих марионеток. Но прежде, чем что-либо выяснять, позволь мне самому кое-в-чём разобраться, ладно?       И, не дожидаясь согласия, аккуратно высунул руку из чужой хватки и направился к концу очереди на отчёт. Америка к тому времени уже подошёл ко взрослому и начал отвечать на вопросы. Между делом, Мексика оценил внешний вид друга — уставший и немного помятый, — из-за чего шаги теряли уверенность. И тем не менее, решимость узнать правду превзошла все остальные чувства. Парень ускорился.       — …и после этого я смутно помню, что произошло, — говорил США, — иногда что-то всплывает, но, в целом, ничего конкретного.       — То есть ты был на крыше вместе со своим курсом и попал под гипноз на ней же, верно?       Штаты кивнул. Пока всё шло хорошо, никто не задавал особых вопросов и не был подозрителен по отношению к нему. За время, что он стоял в очереди, успел услышать отрывки произошедшего с его однокурсниками. Это было ужасно — слушать, зная, что женщина, которая открыла дверь на крышу, всего через несколько минут окажется мёртвой. Юноша также переживал и за своего друга, но стоило ему повернуть голову, как тут же заметил того. Америка облегчённо улыбнулся, после чего невольно застыл: Мексика очень мило смотрелся в его толстовке. Штаты был рад другу, а потому отвлёкся и пропустил вопрос взрослого мужчины, завершающего отчёт.       — …парень? Ещё раз, ты можешь повторить…       — Что случилось с твоим отцом-колясочником, Аме? — и горячо добавил, — где он?       Мужчина в шлеме резко поднял взгляд на подошедшего студента и обработал его вопрос. Перед тем, как задать встречный, посмотрел на того, кому вопрос предназначался. Тот, кто должен был повторить своё имя, заметно бледнел и даже немного съёжился. Глаза пацана испуганно пялились на, кажется, своего друга, растягивая и так уже затянувшуюся тишину.       — Колясочник? Здесь? — переспросил мужчина, на что получил кивок от подошедшего, — так, парень, — теперь он уже обращался ко второму, — если ты знаешь, где он, сообщи. Нам нужно убедиться, что с человеком всё в порядке.       Взгляд США переключался с одного на другого, пока всё его нутро утопало в ужасающей яме вины. Сказанная ложь обернулась ему неслабо воткнутой палкой в главное колесо машины под названием «доверие». На ходу нужно было придумать ответ, удовлетворяющий обе стороны и способный снова отвести от него подозрения. Такой, что сможет починить ломающий мост дружбы. И это…       — …соврал, — на выдохе произнёс США, глядя в наполняющиеся осуждением глаза напротив, — я обманул, когда сказал, что мой отец приехал. Его здесь… вообще не было.       — Что…?       Правда настолько сильно ударила по Мексике, что тот невольно сжал верхнюю часть одежды в районе сердца. Как всегда делал, когда его душа разрывалась от терзаний. Мужчина сзади угрюмо вздохнул и покачал головой. Разыгрываемая перед ним драма ему совсем не нравилась, и уж тем более потому, что отнимала время у него и остальных ожидающих. И только он решил прервать ребят, как нарастающий конфликт продолжился:       — Но зачем? — Мексика никогда не сдерживал свои эмоции и всегда открыто их показывал, как сейчас: боль и едкое отвращение, — почему из всех причин ты сказал именно эту? Я же… действительно… переживал.       Чем больше он говорил, тем сильнее сжималось сердце США. Он не хотел доводить друга, не хотел ранить его чуткое сердце. Играть на чувствах и ломать столь, как оказалось, хрупкие мосты. Америка мог бы придумать ещё одну ложь, чтобы не подливать масла в огонь, однако решил, что Мексика заслуживает правды. Нет ничего ужаснее, чем быть обманутым тем, кому ты сердечно доверял.       — Я же… — Америка не знал, есть ли у правды границы, — был в курсе твоих переживаний по поводу недуга своего отца. Поэтому решил, что с похожей ситуацией ты проникнешься и точно… поможешь мне.       Никогда ещё раньше Америка не видел такой отчаянной перемены в настроении близкого ему человека. Возмущение и гнев пришли на смену раздирающих душу отчаяния и недоверия и на пару секунд застыли на лице друга. Он не стал кричать, выяснять отношения, поливать грязью и осуждать как, казалось, Америка того заслуживал. Лишь снял с себя несчастную толстовку и грубо кинул в грудь владельца. Взгляд, что содержал в себе не только презрение, но и жалость, звонко отпечатался в памяти США. Уходя, Мексика ни разу не обернулся, не остановился, ведомый сомнениями, только молча присоединился к одногруппнику, который и без всяких объяснений понял, о чём шла речь. Поддерживающе положил руку на плечо, и оба парня замешались в толпе.       Америка не помнит, как он оказался около проезжей части. Не помнит, ответил ли он на уточняющий вопрос для отчёта, как и не помнит, сколько он простоял на одном месте. Голоса вокруг превращались в неразборчивый шум, в голове гулял сквозняк. Вместо мыслей были лишь воспоминания: о Сапсане, что даже перед перевоплощением так и не смог прийти в сознание; о лжи, обернувшейся разрушенным мостом между ним и его хорошим другом; о женщине, что с самого начала старалась всех спасти, но по итогу была сброшена с пятого этажа; о рефлексии, из-за которой он пришёл позже, чем мир того ждал. Последнее, что всплыло в его голове, были слова белобрысого парня, который ядовито, надавливая сверху, процедил о Бражнике, готовым в любой момент выпустить бабочку ради США. Не ради всесильного героя, а ради того, кто прямо сейчас утопает в пучине глубокого отчаяния. Что-то щёлкнуло в этот момент, звоном отражаясь от стенок сознания.       А ведь правда. Нельзя позволять своим чувствам окрашиваться в тёмно-синий цвет. Нельзя, ведь тогда некому будет спасать людей от него самого. Фалко не придёт, потому что эти крылья — часть Штатов. Нельзя допустить их исчезновения, пока столь сильная, скрытая ото всех угроза надвисает над городом.       Руки судорожно взяли телефон, и через разбитый экран Америка начал искать имя человека, который может ему помочь. Единственного, которому была знакома горечь последствий. Того, кто в прошлом был яркой, направляющей людей звездой, но из-за одной оплошности громко и со скандалом упал с вершины на дно.       Того, кто в прошлом действительно убил человека.       — Ало? — отчаянно произнёс США, — папа, мне… как никогда нужна твоя помощь.