100% показатель любви

Остаток дня пролетел как в тумане. К обеду Тилл более-менее освоился в новой чудной реальности. Цифры, парящие над головами других, уже не шокировали как вначале, хотя то, как они менялись — мягко, резко или неожиданно, по-прежнему будоражило. Особенно это касалось счётчика Ивана — он совсем как живой шифр: каждое взаимодействие влекло за собой перемену, порой едва заметной вспышкой, а иногда и всполохом чего-то диковинного, но исход всегда оставался непредсказуемым. Добравшись до столовой, Тилл занял их обычный столик, оставив Ивана разбираться с едой. Через несколько минут к ним присоединились Мизи с Суа, скользнув на свои привычные места напротив. — Привет, Тилл! — с улыбкой до ушей, воскликнула Мизи с привычной лёгкостью и весело помахала рукой. — Привет! Я… — Он запнулся, слова застряли в горле, когда его взгляд зацепился за свечение над её головой. Над ней ярко-зелёным светились «45%». Рядом над Суа парили «11%», окрашенные в приглушённо-зелёный оттенок. …Сорок пять? Увиденное остановило его вечно гудящий разум. Всего лишь 45%? Он всегда считал, что они близки — хотя бы для того, чтобы её число было… ну, повыше. С учётом её доброты, поддержки… разве оно не должно быть побольше? Острая, пустая боль пронзила грудь. 45%. Оно висело в воздухе, сухо и исчерпанно, словно оценка. Будто провал. Неужели он не настолько значим для неё, как раньше считал? Все эти годы он верил, что между ними что-то есть, пусть и не любовь. По крайней мере, крепкая дружба. Но… он ошибался? Его взгляд скользнул к числу над Суа... 11%. Восемь лет дружбы — и всего лишь? Он переводил взгляд с одной на другую, но цифры не изменились и не колебнулись, их смысл был недосягаем. Сердце сжалось, скрученное новыми вопросами, вгрызающимися в разум. Как их числа могут быть настолько низкими? Он опустил взгляд, пальцы едва заметно дрожали. Он думал… нет, он верил, что между ними что-то есть. Точно не любовь — по крайней мере, не с её стороны, в этом он до боли уверен. Но разве они не были близки? Разве между ними не было связи? Горький смешок вырвался наружу, царапая горло. Похоже, я ошибался. Он попытался отмахнуться от разочарования. Убедить себя, что всё это — ерунда. Просто какая-то дурацкая космическая таблица очков, которая на деле ничего не значит. Мда, вся эта теория про отомэ — полная нелепость. Но мысль не отпускала. Он заставил себя отвести глаза от цифр и откинулся на спинку, пытаясь встряхнуться. Да какая мне вообще разница? Но даже это прозвучало пусто. Медленно выдохнув, он попытался придать этому всему смысл. Может, это знак. Повод попробовать... углубить их дружбу. Может, если он станет чаще разговаривать с ней, приложит больше усилий, то сможет сократить дистанцию. Точно. Это может быть началом чего-то нового. Прежде чем он успел уйти в свои мысли с головой, появился Иван, балансируя с двумя подносами, и с привычной лёгкостью поставил один перед ним. Момент был… подозрительно удачным, будто он знал, что Тиллу нужно отвлечься. Иван бросил быстрый взгляд на Мизи и Суа, задержавшись достаточно долго, чтобы посеять тревогу, а затем снова вернулся к Тиллу. В его выражении дрогнуло что-то слишком похожее на жалость. — Ну что, — начал Иван, лёгким тоном, — как вам вчерашний фильм? Лицо Мизи тут же засветилось. — Это было потрясающе! О боже, Суа, расскажи ему! — воскликнула она, вцепившись в руку Суа, буквально вибрируя от восторга. В этот момент её радость была видна ярче любых чисел. Суа ответила ей мягкой, тёплой улыбкой. — Неплохо, — тихо произнесла она, глядя на Мизи с такой нежностью, что Тилл почувствовал себя лишним. — Ой, секунду! Пошли возьмём поесть, — вдруг вспомнила Мизи и потащила Суа к стойке, не размывая сцепленных рук. Оставшись один, Тилл уставился на поднос, рассеянно постукивая вилкой по еде. Вздох вырвался прежде, чем он успел его сдержать — беспокойство всё ещё терзало его. Иван наблюдал за ним какое-то время, не выражая эмоций. — Если ты не начнёшь есть, — сказал он, подтолкнув поднос ближе, — я заберу это себе. — Прям мечтаешь, чтобы тебя ударили, нда? — Тилл приподнял бровь, полуулыбка скользнула по его губам. — Люблю рисковать, — усмехнулся Иван. Закатив глаза, Тилл нехотя откусил — просто назло. Но его разум всё ещё крутился вокруг цифр и цветов. Когда Мизи и Суа вернулись, разговор полился сам собой, как вода, находящая путь. Мизи с жаром пересказывала романтическую комедию, которую они смотрели, её слова рисовали сцены широкими, сверкающими мазками. Обычно Тилл не любил такие фильмы, но её энтузиазм был заразителен. Она смеялась, жестикулировала, буквально сияла. Рядом с ней Суа слушала молча, с неизменной, тихой улыбкой. Между ними чувствовалась близость — естественная, интуитивная. Такое взаимопонимание, которого Тилл, возможно, никогда не испытывал с кем-либо. Казалось, само их присутствие друг рядом с другом делало их ближе. Боль в груди вернулась — мягче, но всё так же ощутимо. Каково это — иметь такую связь? Не требующую слов или усилий. Ту, что просто существует. Его взгляд почти бессознательно скользнул к Ивану. Тот слегка отвернулся, отстранённо глядя в стол. Привычный блеск в глазах потух, уступив место лёгкой тени. Цвет над его головой — ещё недавно пульсирующий розовым — потемнел до густо-фиолетового, почти чёрного, как грозовая туча накануне ливня. На миг он показался недосягаемым. Тилл ощутил странное желание спросить его о чём-нибудь, вернуть в настоящее — но Иван вдруг резко оживился, будто по щелчку пальцев. Лёгкое обаяние вновь заняло своё место. Их взгляды встретились. Всего на секунду. В этот краткий миг что-то изменилось: слабое оранжевое свечение перетекло в мягкий розовый, прежде чем Иван отвёл глаза с кривоватой, почти смущённой улыбкой. — Всё нормально? — спросил Тилл тише, чем хотел, не совсем уверенный, что действительно увидел то, что увидел. Иван моргнул, застигнутый врасплох. — Ага, — ответил, тот вновь ухмыляясь. Но розовый оттенок не исчез, едва заметно пульсируя. Прежде чем Тилл успел что-либо спросить, знакомый голос разрезал воздух. — Хэй, народ! Простите, тренировка затянулась, — крикнула Хёна, направляясь к ним с Лукой и Хёнву на хвосте. Эта троица — практически легендарная в школе — уже несколько лет играла на всех фестивалях и концертах. Хёнву, на год старше Тилла, возвышался над ним, как и его сестра. Хёна была выше большинства одноклассников. Чёрт бы побрал их гены. Хёна и Лука, будучи выпускниками, готовились к своему последнему фестивалю, и, как всегда, Хёна была полна решимости уйти красиво. Даже Тилла не раз втягивали в репетиции. — Мы даже поесть не успели, — простонал Хёнву, падая на свободное место. — Я умираю. Зелёные 57% над его головой слабо мерцали, подчёркивая усталость на его лице. — Оно того стоило! — ухмыльнулась Хёна. Её 61% пульсировали в такт сиянию в глазах. — Лука же не жаловался, верно? — Лука никогда не жалуется, — пробормотал Хёнву. Лука лишь улыбнулся — тихо и отстранённо, как всегда. Его число — 21% — парило в тусклом, почти призрачном белом, идеально соответствуя его манере. Вне сцены он был почти невидим, легко растворяясь на фоне. Но стоит ему выйти на сцену — он словно трансформируется: становится притягательным, магнетичным. Другим человеком. Пока все устраивались, взгляд Тилла блуждал по комнате, задерживаясь на каждом достаточно долго, чтобы увидеть их числа. Цвета следовали за ними — мягким белым, всполохом оранжевого, проблеском жёлтого. Но ни у кого не было таких, как у Ивана: тёмных грозовых пурпуров, внезапных вспышек красного и этого неотступного, нежного розового. Как он вообще должен был всё это понять, если его единственной точкой отсчёта был Иван — ускользающий и непостижимый? Хотя, если подумать, его всегда было трудно понять. Просто раньше Тилл даже и не пытался. Не думал, что это важно. Но теперь, когда цвета и числа будто бы снимали с других маски, он уже не был уверен — помогали ли они понять Ивана… или делали ещё более загадочным. Это было похоже на попытку расшифровать мёртвый язык. А Тилл, по правде говоря, сомневался, что у него хватит терпения. Не то, чтобы у него был выбор.

***

К последнему звонку голова Тилла гудела. Цвета и цифры дня смешались в дурманящую пелену, и когда ученики начали потихоньку расходиться, он едва уловил взгляд Ивана и его вопросительно приподнятую бровь. — Готов идти? — Просто… дай мне минутку, — пробормотал Тилл, уткнувшись лицом в парту. — Отдышаться надо. Иван замер на мгновение, прежде чем кивнуть. — Ладно. Буду ждать. Тилл закрыл глаза, растворяясь в гуле уходящих шагов и приглушенных разговоров. Сон накрыл его неожиданно быстро. Когда он снова проснулся, солнечный свет скользил по парте — но что-то его заслоняло. Моргнув склеенными веками, Тилл поднял голову и вздрогнул. Иван стоял совсем рядом, тихо наблюдая за ним, его выражение лица, обычно нечитаемое, сейчас было мягче. — Что за… ты чего стоишь тут как истукан? — Тилл потёр лицо, чувствуя, как сердце глухо стукнуло где-то в горле. Иван отвёл взгляд к окну. — Задумался. Тилл фыркнул, сил на приличия не было. — Не мог бы ты делать это сидя? Ты похож на злодея из ужастиков, когда так нависаешь. Иван лишь плечами повёл, не обидевшись. Но Тилл заметил вспышку оранжевого над его головой — тёплую, озарённую энергией, пульсирующую. Он снова моргнул. Неужели Иван… смущён? Лёгкий румянец коснулся его щёк, едва различимый в вечернем свете. Не говоря ни слова, Иван наклонился за рюкзаком, и это движение показалось странно застенчивым. Когда он отвернулся, Тилл заметил красное пятно на затылке. — …Это что, солнечный ожог? Иван замер, не зная что сказать. — Возможно. Взгляд Тилла сам собой скользнул к полу возле парты, как раз туда, где стоял Иван. Послеполуденное солнце било под острым углом из бокового окна — от того луча Тилл обычно прятался, зарывшись лицом в руки. Но сегодня… Он снова взглянул на Ивана, чьё оранжево-розовое свечение теперь сливалось с янтарным закатом. Что-то щёлкнуло в сознании — тонко, но ощутимо. — …Ты прикрыл меня от солнца? — слова вырвались прежде, чем он успел обдумать. Невысказанное «для меня?» повисло между ними. Иван моргнул, затем коротко кивнул. Легонько. Почти смущённо. Сердце Тилла ёкнуло. Он ведь часто дремал тут — неужели Иван делал так и раньше? — Ты... — его голос стал мягче, неувереннее, — и раньше так делал? — Ага. Ответ вырвался неожиданно легко, и оба на секунду остолбенели от внезапной искренности. Обычно Иван отшучивался или уходил от ответа, но это… значило что-то ещё. В груди что-то дрогнуло — непонятное и настойчивое. Он попытался свести всё к шутке: — Не хотел мешать, уж больно жалко я выглядел? Улыбка Ивана вернулась — широкая, знакомая. — Мне не нужен повод чтобы подразнить тебя. Тилл закатил глаза и лениво хлопнул его рюкзаком — чисто для проформы. — Конченый. Пошли уже. Иван на миг опешил. — Куда это? — За мазью от ожога, гений, — бросил Тилл, уже шагая к двери. Смех Ивана последовал за ним — лёгкий и искренний. Его число перелось живым рубиновым оттенком. Они вместе покинули школьный двор, а Иван всё тихонько мурлыкал себе под нос, почти что дрожа от странной, заразительной энергии. — Ты чего это такой весёлый? — Тилл покосился на него с подозрением. Иван расплылся в своей кривой улыбке: — Это приятно — получить внимание хоть раз. — Я домой, — Тилл издал звук притворного отвращения и отвернулся. Иван мягко схватил его за плечи. — Эй, это ты таскаешь меня туда-сюда. Первый начал. — Это просто компенсация за тот принесённый тобой перекус, вот и всё, — буркнул Тилл, отмахиваясь от его рук, но без особого рвения. Иван лишь рассмеялся и отстал. В аптеке Тилл взял небольшой флакон мази, и, не церемонясь, расплатился и снаружи кинул тот Ивану. Иван поймал его, явно развлечённый. — …И как именно, я, по-твоему, должен достать до затылка? — спросил он с невинным видом, но не скрывая насмешливого блеска в глазах. — Разберись сам. Не беспомощный ведь. Иван наклонился ближе, понизив голос: — А ты не хочешь помочь мне, хоть разочек? Тилл замешкался. Хотел отмахнуться, но Иван толкнул его плечом — легонько, но настойчиво. Сдавленно вздохнув, Тилл сдался. Пока он откручивал крышечку, Иван развернулся и наклонил голову. Когда пальцы коснулись тёплой кожи, что-то изменилось. Свет над головой Ивана вспыхнул ярко-алым. Пульс Тилла сбился, подхватив тот же ритм. — Ты же вроде умный, — проворчал он, стараясь говорить ровно. — Почему тогда сам о себе позаботиться не можешь? Ответ Ивана прозвучал тихо, почти неслышно: — Может, я просто… лишь о тебе умею заботиться. Слова гулко ударили в тишину, сметая всю его натянутую собранность. Тилл замер. Казалось, даже Иван был ошеломлем своими словами. Алый свет над ним сник, растворившись в тёплом, неуверенном оранжевом сиянии. Пальцы Тилла дрогнули. В горле встал комок, а в груди распирало что-то огромное, незнакомое, проросшее слишком внезапно. — Не говори так, — пробормотал он, уже беззлобно. — Это... странно. Иван пытливо глянул на него, в глазах мелькнуло нечто неразборчивое. А затем отвёл взгляд. Молчание затянулось, пока Тилл не сунул мазь обратно в ладонь Ивану. — Ладно, идём. Я устал. Иван молча зашагал рядом. У ворот дома Тилла он задержался. — Увидимся завтра, Тилл, — его голос звучал тише обычного. Или, может, Тиллу просто послышалось — через тот самый розовый цвет, всё ещё мерцавший над Иваном.

***

В ту ночь Тилл так и не смог заснуть. Он метался в постели, истязаемый не кошмарами, а навязчивыми воспоминаниями — кривой усмешкой Ивана, его голосом, и этим манящим, ласковым числом над ним. К утру усталость облепила его, как мокрое одеяло. Он плёлся по улице в полудреме, только краем сознания отметив, что рядом зашагал Иван. — На живого мертвеца смахиваешь, — констатировал тот, весёлый, как всегда. — Не спал, — пробурчал Тилл, сдерживая зевок. — Вижу невооружённым глазом, — Иван искоса посмотрел на него; привычный насмешливый блеск в глазах смягчился. — Снова бессонница? — И, не дождавшись ответа, добавил, — В школу-то в таком виде идти — самоубийство. — Лучше, чем дома с отцом, — хрипло выдохнул Тилл. Иван на секунду примолк. Цифра над его головой беспокойно мигнула жёлтым. Потом он выпалил: — Давай прогуляем. Тилл встрепенулся: — Что? Ни за что. Отец ведь… — Не к тебе, — перебил Иван плавно и уверенно. — Ко мне. У меня – никого, некому настучать Тилл встал как вкопанный, уставившись на него, словно тот предложил прыгнуть с моста. — Я у тебя ни разу не был. И вообще, вдруг кто заметит? Иван лишь плечами повёл: — Я у тебя частый гость. Теперь и твоя очередь заглянуть ко мне. Формально – да, так и есть. Хотя намного чаще Иван просто сам врывался к нему, осаждая сообщениями и звонками, пока Тилл не сдавался. Тилл посмотрел на него с подозрением. — А как же твоя безупречная посещаемость? Иван усмехнулся своей фирменной дежурной улыбкой, без тени сожаления: — А что с ней? Сил спорить не было. Тилл сдался, тяжело выдохнув: — Ладно. Только на этот раз. Он никогда раньше не был у Ивана дома. А тот бывал у него столько раз, что знал каждый угол. Интерес был — Тилл не мог отрицать. С победной ухмылкой Иван толкнул его в бок: — Отлично. Пошли, пока ты тут с ног не свалился. Они свернули с привычного пути, петляя узкими улочками, избегая знакомых лиц. К тому моменту, как добрались до дома Ивана, любопытство Тилла стало почти нестерпимым. Иван ввёл код, и дверь отозвалась тихим механическим щелчком. Внутри всё было чисто до безупречности — глянцевые поверхности сверкали в мягком утреннем свете, мебель была расставлена выверенно, будто по линейке. Тишина давила — казалось, сам дом затаил дыхание. Это место больше походило на выставочный зал, чем на чей-то дом. — Родители в отъезде по работе, — бросил Иван через плечо с кривой усмешкой. — Так что мы тут одни. Они прошли по коридору почти молча. — А отцу не плевать, что ты прогуливаешь? — спросил Тилл, всё ещё с трудом соображая. Иван пожал плечами: — Пока у меня хорошие оценки — он ничего не замечает. — Повезло, — пробормотал Тилл. Иван только равнодушно дёрнул плечом. У входа в комнату Ивана Тилл замер. Всё внутри было в идеальном порядке: кровать идеально заправлена, книги выстроены в ровным рядом, на столе — ни пылинки, только пара ручек да наушники. Всё выглядело безлико, почти стерильно — совсем не похоже на комнату Тилла, полную жизни. — Эм, у тебя тут… очень чисто, — неуверенно выдавил Тилл, неловко оглядываясь. Иван фыркнул с оттенком иронии. — Немного беспорядка бы не помешало, нда?— Он похлопал по кровати. — Устраивайся. Выглядишь так, будто вот-вот грохнешься. Нехотя Тилл плюхнулся на кровать — она оказалась неожиданно мягкой, прохладная подушка сразу сняла напряжение с шеи. Иван уселся за стол и раскрыл книгу, будто так и надо. Его спокойствие медленно просачивалось в Тилла, разматывая тугой клубок в груди. — Не думал, что прогуливать так просто, — пробормотал Тилл, чувствуя, как глаза наливаются тяжестью. Иван, не отрываясь от книги, спокойно ответил: — Со мной вообще всё проще. Тилл, сам того не замечая, слабо улыбнулся. Всё это было неожиданно, непривычно, но... удивительно уютно. — Не думай, что такое будет на постоянке, — буркнул он, зевая во весь рот. — Это разовая акция. — Как скажешь, Тилл, — мягко усмехнулся тот, но в уголках глаз заплясал знакомый насмешливый огонёк, который Тилл, будучи слишком уставшим, не уловил. Сон накрыл его волной. Сознание уплывало, но где-то на краю он чувствовал Ивана: его тихое присутствие, редкие взгляды, скользящие по нему — на этот раз без обычной маски. И то нежное розовое сияние над его головой, что мягко светило в безупречной темноте. Его усыпило странное, непривычное чувство: здесь, рядом с Иваном, он был в безопасности.

***

Тилл проснулся в полумраке. За окном — густая синева ночи. Он резко сел — голова кружилась, а следом накатил удар вины. Он не собирался засыпать! Да ещё и на полдня. Сердце колотилось как бешеное когда он сполз с кровати, дыхание сбилось. Иван, всё ещё сидящий за столом с книгой в руках, поднял взгляд и сдержанно приподнял бровь: — Расслабься. Ты спал мёртвым сном. Я позвонил твоему отцу и сказал, что ты останешься у меня. — Ты... звонил моему отцу? — сердце Тилла застучало уже по другой причине. — Ага, — пожал плечами Иван. — Сказал, что помогаю тебе с учёбой. У Тилла в голове всё смешалось. Если бы Урак был против, он уже бы разорвал телефон звонками. Но всё равно ситуация казалась нереальной — будто он играл с огнём, просто находясь здесь. — Спасибо, наверное, — буркнул он. Иван встал и достал из шкафа сложенную стопку одежды и протянул её Тиллу. — Вот. Они мои, просто чистые, — его пальцы нервно теребили ткань, голос звучал немного иначе, с ноткой, которую Тилл не смог распознать. — Душ в конце коридора. Тилл кивнул, всё ещё находясь не в своей тарелке, и ушёл в ванную. Душ был коротким и холодным — мысли крутились вокруг странной интимности происходящего: он у Ивана дома, в его одежде, без белья. От одной этой мысли его лицо мгновенно запылало, и он с усилием выдохнул, пытаясь собраться, натянул одежду, которая оказалась неожиданно мягкой, с лёгким запахом Ивана — и понял, что, в общем-то, его это не раздражает. Он убедил себя, что это нормально — ночевать у друга. В этом нет ничего странного. Он взъерошил влажные волосы и спустился вниз, надеясь хоть как-то избавиться от назойливых мыслей. На кухне его встретил запах чего-то аппетитного. Иван стоял у плиты, помешивая что-то на сковороде уверенным, отработанным движением. Когда он поднял взгляд, его глаза скользнули по Тиллу, и в них на мгновение мелькнуло что-то вроде торжества. На долю секунды Тилл почувствовал себя мышкой, попавшей в кошачьи лапы, но быстро отмахнулся от паранойи. — Подошло, — констатировал Иван с намёком на удовлетворение в голосе. Тилл поёжился и подошёл ближе. Свечение над головой Ивана стало насыщенно-пурпурным, полным предвкушения, которого Тилл раньше не замечал. Оно висело в воздухе дерзко, вызывающе, натягивая невидимую струну между ними. Тилл взглянул на лицо Ивана, но тот как всегда был непроницаем. Вскоре пурпур вновь смягчился в мягкий розовый, оставляя Тилла в ещё большем недоумении. Иван придвинул к нему тарелку, разрезав тишину: — Кушай. Не шедевр, но съедобно. Это была обычная паста, но, попробовав, Тилл не смог сдержать довольного звука. Вкус был неожиданно хорош — насыщенный, с тонкой пряной ноткой. — Ты что, нанял повара? — спросил Тилл, окинув взглядом пустой, безлюдный дом, в котором царила мертвая тишина — ни шагов, ни голосов. —Нет, я сам приготовил, — покачал головой Иван. Тилл замер с вилкой во рту, моргнув от удивления. Ухмылка Ивана растянулась до ушей, в глазах сверкнуло довольство — он явно ждал этой реакции. — Бесишь. Вечно у тебя всё получается, — проворчал Тилл, с раздражением ковыряясь вилкой в тарелке. — Рад, что ты это ценишь, — непринуждённо рассмеялся Иван. Свечение над его головой перелилось до тёплого красного — яркого и насыщенного, но без прежней тревожной остроты пурпура. На удивление, этот цвет не вызывал у Тилла дискомфорта. Напротив, он казался почти уютным — скорее как тлеющий уголёк, нежели пламя. Они доели в уютном молчании, но Тилл всё ловил на себе пристальный, задумчивый взгляд Ивана. К концу ужина комната наполнилась каким-то странным, непривычным теплом, оставляя у Тилла смутное чувство, будто он упустил нечто важное. Когда он положил вилку, Иван отмахнулся: — Оставь. Потом уберу. Не успел Тилл ничего сказать, как Иван уже скрылся в коридоре, и вскоре послышался шум душа. Тилл остался на месте, пытаясь игнорировать тревожную дрожь в груди. И что теперь? Когда Иван вернулся — с влажными, чуть вьющимися на концах волосами — Тилл уже сидел на полу, скрестив ноги, выглядя явно неловко. Иван облокотился о дверной косяк, лениво улыбаясь. — Ты же в курсе, что можешь лечь на кровать, да? — Что? Ни за что. А ты тогда где спать будешь? — Тилл ошарашенно вскинул голову. Улыбка Ивана стала ещё шире, обнажив знакомый озорной клык, и он весело склонил голову набок: — На кровати. Очевидно же. — Ты хочешь сказать… вместе? — громко воскликнул Тилл, и сам сморщившись от громкости собственного голоса. Иван лишь приподнял бровь, откровенно забавляясь: — А что, мне, по-твоему, на полу спать? — Нет! Я на полу посплю, — горячо выпалил Тилл, густо краснея. Иван покачал головой, всё ещё смеясь: — Что ж я за хозяин такой, если допущу такое? Кровать достаточно большая для нас обоих. Прежде чем Тилл успел снова возразить, Иван мягко подтолкнул его к кровати — от прикосновения тот вздрогнул. Лёгкое сияние над головой Ивана вспыхнуло ярче, переходя из нежно-розового в более насыщенный цвет. Он разгорался, становясь всё ярче, пока снова не опустился в густой, мутный пурпур, заливая пространство между ними. Сердце Тилла забилось быстрее, когда Иван спокойно откинул одеяло, приглашая его лечь. Неохотно Тилл забрался под одеяло, напрягшись, когда Иван устроился рядом. Он отвернулся к стене, стараясь унять бешеный пульс. Дело было вовсе не в Иване, просто… тишина, близость, ощущение чужого тела рядом — всё это било по нервам. И тут он застыл — Иван прислонился ближе, дыхание скользнуло по шее. Мурашки пробежали по позвоночнику, но всё, что сделал Иван — выключил лампу у кровати, погружая комнату во тьму. Чувствуя себя до смешного нелепо, Тилл беспокойно заёрзал под одеялом. — Спокойной ночи, — тихо произнёс Иван, его голос был мягче обычного, почти ласковый. — Спокойной, — пробормотал Тилл, сжав веки в отчаянной надежде, что сон придёт быстро. Но, несмотря на все усилия, мысли в голове не утихали. Тепло тела Ивана рядом сбивало с толку, было слишком… интимным. Господи. Неужели он всерьёз связывает слово «интимный» с Иваном. Как он до такого докатился — лежит в его кровати, в его одежде? Он всегда отнекивался от предложений Ивана погостить, ссылаясь то на занятость, то на странность идеи. И вот он здесь. Их постоянные препирательства казались чем-то далёким, а он — совершенно потерянным. Так всё и должно быть? Он ведь ни разу в жизни не был у кого-то на ночёвке, — не с кем было, но… Но сон не шёл. Он с болезненной острой ощущал присутствие Ивана — его тепло, движение простыней, дыхание; всё казалось чересчур близким. Господи. Он действительно продолжает называть это «интимностью»? В отношении к Ивану? Как он вообще оказался в такой ситуации: лежит в его кровати, в его же одежде. Всё выходило из-под контроля. Так ли вообще проходят ночёвки? Ведь у него такого ещё не было — у него просто не было друзей, с кем такое устраивать, и всё же… — Спи, — прошептал Иван, не прося, а мягко приказывая. Проще сказать, чем сделать, подумал Тилл, тихо фыркнув, ёрзая, пытаясь устроиться поудобнее. Через несколько минут плотной тишины он почувствовал тёплую ладонь, коснувшуюся его спины. Сквозь тонкую ткань футболки Тилл чувствовал тепло — тёплое, ровное, спокойное. Дыхание перехватило и он сжал кулаки, борясь с желанием сесть и отстраниться. Но прикосновение было мягчайшим — почти невесомым, но согревающим, неожиданно заземляющим. Иван начал аккуратно гладить его по спине, медленно и ритмично, словно убаюкивая. Каждый мягкий жест совпадал с биением сердца Тилла, постепенно снимая напряжение, стянувшее его мышцы. Он не мог поверить, что тот самый парень, который столько лет действовал ему на нервы, сейчас одним прикосновением утихомирил его. От постоянных перепалок — к такому? Это было смешно. Но даже если разум и сопротивлялся, тело уже предало его: он медленно, пусть и неохотно расслабился. Эта странная, хрупкая близость уже не пугала как раньше. Тревога, терзавшая его весь вечер, наконец угасла. И когда сон начал понемногу затягивать его, Тилл ощутил неожиданную благодарность за руку Ивана, покоившуюся у него на спине. И пока — он не хотел это анализировать.