Fool me once

Дни сливались в однотонное пятно, неумолимо приближая конец февраля. Единственным отличием стали ланчи — теперь они все чаще проходили в компании заместителя министра за обсуждением будь то работы или абстрактных тем, никак с ней не связанных. Гарри не мог не видеть мотивов за излишне активным участием Риддла в его жизни. Тот тонко прощупывал, как далеко простираются его знания в том или ином аспекте магии, что именно ему приходилось использовать раньше. Судя по всему, он не оставил попыток украдкой изучить, насколько Гарри мог быть полезен в его политической кампании. Он понимал это, поэтому не спешил делиться чем-то, что уже не было бы известно большинству других людей из его окружения. И все же, общество Риддла можно было назвать освежающе приятным. Мужчина был умен, а Гарри за последние недели все больше узнавал и о нем самом. Изо дня в день он оттягивал разговор с отцом по поводу отставки и в какой-то момент начал задаваться вопросом, имели ли его планы прежнюю актуальность. Их с Персивалем связь теперь держалась на редких звонках по каминной сети, инициатором которых чаще всего выступал сам Гарри. Разговоры длились недолго и, как правило, сводились к попыткам Гарри докопаться до сути и слабым оправданиям Персиваля хронической усталостью. Все это до абсурда напоминало Гарри дешевый американский ситком, где уставший муж, не особо скрываясь, заводит интрижку на стороне, а жена из последних сил пытается спасти безнадежный брак. Это действительно было бы абсурдно, если бы в главной роли этой несчастной жены не выступал сам Гарри. Он не думал, что Персиваль ему изменяет, но что-то в их отношениях, очевидно, сломалось, и он, как ни пытался, не мог этого исправить. Быстрым движением он открыл пиво, не глядя кинув погнутую крышку туда, где уже успело собраться несколько пустых бутылок из зеленого стекла. Сейчас он даже не был до конца уверен, что хотел бы что-то исправлять. Возможно, на этом моменте он должен был устыдиться своих мыслей, но совесть упорно молчала. Тонкая корка льда медленно покрывала теплые чувства, подпитываемая холодностью и равнодушием его партнера. Тяжело вздохнув, он потер лоб в попытке привести в порядок мысли и решительно направился к каминной полке с летучим порохом, намеренно игнорируя болезненный укол в груди от взгляда на колдографию с их счастливыми лицами. — Гарри? Его взгляду предстал привычный вид гостиной-студии. Хозяин обнаружился у барной стойки, медленно помешивающий чай с молоком в прозрачной кружке и удивленно разглядывающий возникшую в камине голову. Мимолетная мысль о том, как быстро у него успели измениться предпочтения в напитках после недолгого пребывания в Британии, быстро исчезла, уступив место другой — более ироничной. Сегодня у Гарри даже получилось связаться с ним с первого раза. — Привет. Надеюсь, не помешал? Ответная тишина оставила на языке горький привкус. Видимо, что-то все-таки отразилось на его лице, потому что Персиваль вздохнул и оперся обеими руками на столешницу, отводя взгляд в сторону. — Ты же знаешь, я был… — Занят. Да, я знаю, — наверное, резче, чем следовало, перебил его Гарри. — Ты имеешь полное право злиться, Гарри. Но мне нужно было время подумать. — Подумать? — Обо всем. О нас. Гарри нервно усмехнулся, ощущая как внутри его острыми когтями разрывает дурное предчувствие. — Я не понимаю. — Моя поездка в Британию многое для меня открыла. У меня были сомнения раньше, но время расставило все на свои места, — сделав паузу, он повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза. — Я думаю, будет лучше, если каждый из нас пойдет дальше своей дорогой. Слова, произнесенные ровным бесстрастным голосом, выбили из груди весь воздух. Руки сами нашли каминную решетку в попытке использовать ее подобно опоре. Его лицо окаменело, он смотрел в одну точку поверх плеча Персиваля, а в голове начинал нарастать гул. Тот факт, что еще недавно он сам был настроен прийти к какому-то общему соглашению и расставить точки над “и”, меркнул, сменяясь вереницей вопросов. Такие решения обычно не принимают за каких-то пару месяцев, ведь так? Неужели он был настолько слеп, что не хотел замечать очевидного? Он должен был заметить, если что-то было не так, должны были быть какие-то знаки. Как давно Персиваль думал об этом? Слова, что он ему говорил… То, как он их говорил… Да, у них не было идеальных отношений, у них обоих была работа, было расстояние. Но он думал, они смогли пройти через это. Все начинало налаживаться. Персиваль смог договориться о переводе, что и где пошло не туда? Говорят, сердце чувствует такие вещи, тогда почему его сердце все это время предательски молчало? — Ты… ты расторгаешь нашу помолвку, — это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. В голове единственной ясной мыслью проступало осознание, что их будущее и планы, которые они так долго строили вместе, рассыпались на уродливые куски в этот самый момент и он ничего не мог с этим сделать. Он как самый отчаянный несчастный дурак сидел на коленях перед камином на каменном полу и все еще не мог принять то, что и так было очевидно без подтверждения. — Так будет лучше для нас обоих. Что ж. Теперь оно у него было. — Я понял. Собственный голос показался ему чужим. К горлу начал подступать ком, он изо всех сил впился ногтями в сжатые ладони. Его грудь как будто взяли и выпотрошили изнутри. Он чувствовал себя пустой оболочкой, шелухой, внутри которой ничего не осталось. Странно, но боль не приходила. Наступило странное оцепенение, он как будто отделился от тела, со стороны наблюдая за собой и Персивалем без какой-либо конкретной цели. Он не знал, почему все еще продолжает сидеть и смотреть на него, почему просто не мог взять и отключиться. Он всегда был гордым, но, кажется, взять и выкинуть пять лет счастливых, как ему казалось, отношений было не так просто. Даже сейчас он не знал, как это сделать. Он был жалок. Он видел взгляд Персиваля — такой чужой, отстраненный. Гарри хотелось наорать, встряхнуть его и спросить, как у него получилось так просто оставить все в прошлом? Как у него получилось так просто забыть? Перестать любить? Любил ли он вообще по-настоящему? — Мне жаль, Гарри. У него вырвался нервный смешок. Неужели вот так это происходит? Почему именно с ним? — Я понял, — повторил он, на этот раз тверже. Он не смог сдержать кривую усмешку. — Не стоит. Я думаю, мне пора. Он действительно боялся увидеть в ответном взгляде жалость. — Прощай. — Прощай, Гарри. Он отключился.

***

Настойчивый стук в дверь повторился, заставляя Гарри с головой укрыться пледом и устало прикрыть глаза. Кто бы это ни был, он надеялся, они скоро уйдут. Как это обычно бывало, его надеждам не суждено было сбыться. Когда тишину пустого дома в очередной раз нарушили удары дверного молотка, он, тяжело вздохнув, поднялся и побрел к прихожей. Незваным гостем оказался Риддл, и, стоило взгляду Гарри пересечься со знакомыми красными радужками, глубоко внутри он даже почувствовал некоторое облегчение. С Риддлом не нужно было объясняться, как это было бы с родителями или с Сириусом. Он мог быстро выставить его за дверь. Игнорируя любопытный взгляд, которым Риддл окинул его не первой свежести внешний вид, Гарри молча отступил в сторону, давая ему возможность беспрепятственно пройти внутрь. Весь путь до гостиной он не переставал ощущать пристальный взгляд в области лопаток. Впервые ему это было абсолютно безразлично. — Мой вам совет, если в следующий раз решите сделать вид, что вас нет дома, убедитесь, что в гостиной не горят свечи, — опускаясь в кресло, произнес Риддл тоном, который его ни капли не впечатлил. — Я надеялся, вам хватит такта, чтобы понять, что я не в настроении принимать гостей, — пожал плечами Гарри. Он бесцеремонно упал на диван, на котором все еще лежал скомканный клетчатый плед, и в ожидании посмотрел на Риддла. — Чем обязан вашему визиту? Возможно, его слова прозвучали несколько резко, учитывая перемены, которые затронули их взаимоотношения в последнее время, но сейчас его это мало волновало. Если быть до конца честным, его это не волновало вообще. Риддл выгнул бровь. — Вас не было в Министерстве последние три дня, я должен был убедиться, что вы в порядке. Сейчас… неспокойное время. Прекрасно. Все, чего ему не хватало — это еще одной наседки. — Я в отпуске. — Интересный способ проведения отпуска, — окинув скучающим взглядом гостиную, Риддл уделил особое внимание перевернутой колдографии на каминной полке, после чего снова осмотрел потрепанный вид Гарри, очевидно, складывая два и два. — Неприятности в раю? — то, что промелькнуло в глазах Гарри, заставило его склонить голову. — Прошу прощения. Понимаю, это не мое дело. Несмотря на учтивость, в его голосе не прозвучало ни малейшего намека на раскаяние. Другого от него он не ожидал. — Вы правы, не ваше. Как видите, со мной все в порядке, — он кивнул в сторону больших настенных часов, стрелка которых перевалила за восемь вечера. — У вас, должно быть, плотный график. Риддл проигнорировал не совсем изящную попытку выставить его за дверь. Грациозно закинув ногу на ногу, он переместил левую руку на подлокотник кресла. На его пальце блеснул большой черный камень на тонком ободке кольца. Несколько секунд он не сводил с него изучающих глаз, после чего повернул голову в сторону все той же треклятой колдографии на каминной полке. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на что-то столь бесперспективное. — Говорите из личного опыта? — скривил губы Гарри. Как будто Риддл знал хоть что-то о его личной жизни. — В моей жизни нет места душевным терзаниям. Это мой совет вам. Цените его, Гарри. — И на что же вы посоветуете тратить жизнь? — На силу, разумеется. Ловким движением руки Риддл поставил между ними на стеклянный столик бутылку красного вина, которую Гарри заметил только сейчас. Мягкое свечение в комнате создавало на поверхности кроваво-красной жидкости красивые блики. За последние три дня он не взял в рот ни капли алкоголя. Возможно, это была не такая уж и плохая идея. — Надеюсь, у вас найдется два бокала? — вырвал его из своеобразного транса бархатистый голос. Утро встретило его головной болью и отчаянным желанием никогда больше не просыпаться. Сквозь густую пелену проступали блеклые воспоминания. Одна бутылка сменила вторую, а затем и третью, после чего память резко обрывалась. Кажется, к тому моменту они оба были порядком пьяны, но он не мог с уверенностью утверждать то же самое о Риддле. Кстати, о нем… Ощущая странное волнение, Гарри с трудом приподнялся на локтях, чтобы осмотреть, где именно сейчас находился, про себя надеясь, что не обнаружит поблизости заместителя Министра Магии. Невольно вспомнился далекий интерес к нему последнего еще в самом начале их знакомства. Это было бы… крайне неловко. Он находился в своей комнате, и она оказалась пуста без единого намека на присутствие в ней второго человека. К счастью, на нем все еще была вчерашняя одежда, включая ботинки. Этот факт принес самое большое облегчение. Медленно выдохнув, он упал обратно на подушку, вместе с тем морщась от пронзившей виски острой боли. Воспоминания постепенно начинали возвращаться, наслаиваясь одно на другое. Их “вечеринка” прошла в основном в молчании, за исключением обмена незначительными фразами и редкими монологами самого Риддла, суть которых Гарри не вспомнил бы, даже если бы слил свои воспоминания в омут памяти и пересмотрел заново. Ближе к середине третьей бутылки, его сознание начало окончательно его покидать. Он помнил, как Риддл помогал ему подняться в спальню: как перекинул его руку через свое плечо — так, что Гарри буквально висел на нем, помнил ощущение теплой, твердой руки, придерживающей его за талию, пока он с трудом переставлял ноги через ступеньки. Потом, очевидно, тот скинул его на кровать и ушел. Гарри надеялся, что не наткнется на него на кухне или на диване в гостиной. Компании Риддла хватило ему на неделю вперед. Не глядя вытянув руку в сторону, вместо привычного стакана воды он нащупал маленький холодный флакон. Глаза в удивлении расширились, когда в странном флаконе он распознал антипохмельное зелье. К нему прилагалась записка. С возвращением, Гарри. Он поклялся себе никогда больше так не напиваться.

***

Отдел Тайн отличался от других уровней Министерства Магии. Бесконечные темные лабиринты коридоров заканчивались тупиками для особо незадачливых посетителей, тут были двери, сущность которых не была известна ни одному из ныне живущих невыразимцев. Тут повсюду были глаза. Доступ к промежуточному уровню имели немногие, в то время как нижний был открыт только для его самых верных сторонников. Это было одним из первых распоряжений, которые он отдал, заступив на свой пост. Миновав лабораторию, следующей за которой числилась комната для проведения магических экспериментов, он постучал палочкой по кирпичной стене. Взмах, и портал перенес его ниже. Тишина, царящая тут, почти умиротворяла. Ах, а вот и они. Стоило ему пересечь барьер, его взору предстали две идентичные клетки. Голубоватое свечение решетки свидетельствовало о стабильном уровне подавления магических всплесков. — Мой Лорд, — склонил голову, сделавший шаг навстречу Руквуд. — Пленные допрошены, как вы велели. На полу за светящимися прутьями решеток полулежало два тела. Их головы были опущены вниз, они никак не отреагировали на его присутствие. Скользнув мимолетным взглядом по обеим клеткам, он повернулся к Руквуду. — И каковы результаты? — Ни один из них не связан с Гриндевальдом. Тот, что слева, предположительно шпион Дамблдора. Мы извлекли все его воспоминания. Селвин и Трэверс сейчас работают над ними, это не займет больше пары дней. На его сознании стоит мощный щит, сыворотка правды оказалась бессильна. — Что с другим? — Бесполезен, мой Лорд. Его напарник использовал его, чтобы пробраться к закрытым файлам. Он чист. — В таком случае избавься от него. — Как пожелаете, — поклонился он. — Что насчет первого? — Раз уж ты не в состоянии справиться сам, можешь пригласить Беллу. Мне нужна информация сегодня. Если ты думаешь, что я буду ждать, пока какая-то шавка Дамблдора шерстит документы, ты глубоко заблуждаешься. — Я понял вас, мой Лорд, — голос Руквуда дрогнул. — Мы сделаем все, как полагается. Вы не желаете личного присутствия? Волдеморт кинул взгляд вдаль коридора, в конце которого виднелась одна единственная дверь, окруженная золотистым свечением паутины чар. — Меня ждут другие дела. Проследив за направлением, Руквуд понимающе склонил голову, отступая назад.

***

— Мистер Поттер, задержитесь на минуту. Гарри, который уже успел подняться и собирался направиться к двери, остановился. Многочисленные коллеги и подчиненные, огибая его, спешили покинуть переговорную. Мимо, тепло улыбнувшись, прошмыгнула Аланза Крикерли. Когда за последним человеком закрылась дверь, он вопросительно посмотрел на Риддла. — Я не займу много вашего времени, у меня тоже есть дела, — не отрывая взгляда от документов, которые собирал в стопку, спокойно отозвался тот. — Рад видеть вас снова в строю. Они не разговаривали с момента так называемой попойки, и сейчас, вспоминая события того вечера, Гарри не мог не чувствовать легкий привкус неловкости в его присутствии. Насколько он мог помнить, он не рассказывал Риддлу ничего личного или того, что послужило причиной его состоянию, но тот не был глуп. То, каким уязвимым он предстал перед, можно сказать, посторонним человеком, должно было его смутить, но если откинуть в сторону все условности и посмотреть на ситуацию с другой стороны, ему было плевать. Он больше не собирался уходить в запой, а лежание целыми днями на диване все равно ничего не могло изменить. У Гарри просто не было других вариантов, как вернуться на работу. — Благодарю, — сухо произнес он. Риддл, наконец, оторвался от своих бумаг и несколько мгновений с интересом разглядывал его лицо. — Недавно мне достались два билета на матч по квиддичу, который должен пройти на Национальном стадионе в ближайшую пятницу. — Матч с Ирландией? Риддл был последним, от кого он ожидал услышать нечто подобное. Он не производил впечатления человека, заинтересованого в чем-то вроде квиддича. — Именно. Вы говорили, что отлично играете, поэтому когда я получил их, сразу вспомнил о вас. — Я говорил вам? Он мог поклясться, что из всех разговоров между ними, квиддич никогда не становился темой для обсуждения. — Вы забыли? Впрочем, это неважно. Я думаю, вам не помешает немного развеяться. Риддл достал из внутреннего кармана мантии два прямоугольных, отливающих золотом, билета и положил их на стол между ними. Когда он последний раз выбирался куда-то, помимо бара? Такие матчи не проводились каждый месяц. С одной стороны хотелось согласиться, чтобы хотя бы на короткий час избавиться от ощущения звенящей пустоты, с другой же… — Я не думаю, что это лучшее время, но я благодарен вам за предложение, — вежливо ответил он. — Не спешите отказываться. Вам действительно не помешает смена обстановки. Я говорю это как человек, который понимает, что некоторые периоды бывают непростыми, — приблизившись, Риддл положил ему руку на плечо и заглянул в глаза. Гарри отвел взгляд. Он молчал, золотистые билеты хитро подмигивали в свете волшебных сфер, или же это была просто иллюзия. — Хорошо, я подумаю. Риддл улыбнулся. — Пришлите мне сову с вашим решением не позднее вечера четверга. Кивнув, Гарри еще раз поблагодарил его и направился к двери. Когда он уже готов был перешагнуть через порог, Риддл снова окликнул его. — И Гарри. Надеюсь, вы понимаете, что это не свидание? Он закатил глаза и вышел за дверь.

***

Они поднимались вверх по бесконечным ступенькам, ведущим в министерскую ложу. До начала матча оставалось минут пятнадцать, и на трибунах царил настоящий хаос. Повсюду сновали люди, которые, окидывая их заинтересованными взглядами, старались быстрее пробраться к своим местам. В воздухе летали пестрые ленты, выпущенные раньше времени нетерпеливыми болельщиками. Кто-то уже успел взорвать хлопушку, и теперь бело-зеленые блестки щедро усыпали несколько рядов трибун, включая и сами ступеньки. Внезапный взрыв хохота справа заставил Гарри рефлекторно повернуться в сторону источника резкого звука. Среди толпы разукрашенных лиц особенно выделялось скопление рыжих голов, которые являлись первопричиной громких возгласов и смеха. Гарри невольно улыбнулся. Их счастливые лица словно заражали своим весельем. Настроение неумолимо поднималось. В следующий момент он неловко споткнулся и сумел устоять на ногах только благодаря сильной руке, услужливо подхватившей его под локоть. — Осторожней, — раздался у самого уха насмешливый голос. — Будет обидно, если этот вечер закончится раньше, чем успеет начаться. Поблагодарив, Гарри аккуратно высвободил свою руку и поправил ворот мантии, возобновляя свой шаг. Министерская ложа представляла из себя небольшой бокс, который находился аккурат на высоте уровня вратарских колец. Внутри располагались удобные с виду диванчики, обитые бархатом, а на стенах можно было разглядеть витиеватые золотистые символы. Ложа была пуста. Его вопрос, вертящийся на языке, был прерван появившимся эльфом в тунике с эмблемой клуба. Низко поклонившись, тот поставил на стол поднос с бутылкой шампанского, двумя высокими бокалами и широким выбором закусок. Он исчез, стоило Риддлу махнуть рукой. — Итак, квиддич, — подойдя к столику, мужчина принялся не спеша откупоривать бутылку, после чего наполнил оба бокала на одну треть. Один из них он протянул ему, на его губах играла загадочная улыбка. — Существует ли что-то, в чем вы не так хороши, Гарри? — Странно, что вы спросили, — принял он протянутый бокал. — Иногда я задаюсь тем же вопросом по отношению к вам. — Неужели. С этим все просто, — развел Риддл руками, словно показывая, что ему нечего скрывать. — Вы можете не верить, но у меня хватает недостатков. Я не так хорош в спорте, например. — Почему мне кажется, вы не считаете это недостатком на самом деле? Риддл ухмыльнулся и склонил голову, но ничего на это не ответил. Медленно приподняв бокал, он слегка пригубил игристую жидкость. Некоторое время они молчали, наблюдая, как на поле одна за другой вырисовываются фигуры игроков. Каждая команда устроила настоящее показательное шоу в представлении своей команды, пытаясь превзойти другую в мастерстве трюков и зрелищности. Отсюда действительно открывался самый лучший вид. — Я сел на свою первую метлу, когда мне исполнился год, — произнес Гарри, тем самым нарушив образовавшуюся между ними комфортную тишину. Естественно, он не мог помнить событий настолько раннего детства. Собственные воспоминания, однако, сполна компенсировали многочисленные колдографии из семейного альбома, приправленные красочными баснями отца и Сириуса. — У меня не было ни единого шанса не полюбить квиддич. — Дайте угадаю, одно время вы даже думали начать играть профессионально? Гарри хмыкнул. — Я думаю, моя предсказуемость — как раз один из тех недостатков, которые вы так стремились во мне обнаружить. — С этим вполне можно работать, — в тон ему ответил Риддл. — Так что же послужило причиной смены выбора профессии? В этот момент события на поле резко начали набирать градус накала. По подсчетам Гарри, с момента начала матча прошло всего несколько минут, когда охотник Соколов, обойдя загонщика противников, выполнил замысловатую петлю и мастерски забил первый гол, тем самым открывая счет. Трибуны оглушительно заревели. — Сложно сказать. Возможно, повлияло мое время в школьной сборной, а может я просто захотел сделать что-то больше, чем гонка на метлах и позирование на страницах спортивных журналов, — криво улыбнулся он, вежливо хлопая вместе с остальными зрителями. Риддл оставался неподвижным. — Вы ведь были ловцом, не так ли? — Вы подготовились. — Случайность, уверяю. Гарри сделал вид, что поверил. — В любом случае, амбиции в спорте остались позади. Я не жалею. — Вы сделали правильный выбор, Гарри. К тому же, у вас все еще есть возможность наслаждаться полетами. Гарри снова вспомнил пылящуюся в каморке Молнию, к которой он последний раз притронулся, когда заселялся в свою квартиру. Пробормотав что-то неразборчивое, он поспешил сменить тему. — А что насчет вас, мистер Риддл? Какой досуг больше по душе вам? — Я скучный человек, — театрально покачал головой тот. — Целиком и полностью отдан своей работе. — Должно же быть что-то, что помогает вам отвлечься от ежедневных забот? Риддл задумчиво перевел взгляд на мелькающие пестрые мантии на поле, подсвеченные ярким светом прожекторов. Его длинный палец медленно скользил по ножке бокала с шампанским, он не спешил отвечать на его вопрос. Спустя некоторое время он проговорил: — У меня есть несколько дочерних проектов, не связанных с работой. Как обычно, он говорил загадками и, очевидно, не собирался вдаваться в подробности. — И как продвигаются ваши успехи? Риддл широко улыбнулся, встречаясь с ним взглядом. — Очень хорошо, я полагаю. Он перевел свой взгляд на что-то выше уровня глаз Гарри, прежде чем протянуть руку вперед и на несколько секунд задержать ее в его волосах. Гарри замер. Его охватила реакция, происхождение которой он до конца не мог себе объяснить. Дыхание перехватило, он не мог найти в себе силы пошевелиться. Странный момент прошел спустя долю секунды. Риддл убрал руку от его волос, на его пальцах причудливо переливались те самые бело-зеленые конфетти от взорвавшейся ранее хлопушки, каким-то образом попавшие ему на голову. — Зеленый, несомненно, ваш цвет, но они чрезмерно отвлекают. Гарри кивнул и отвернулся. Он устремил все свое внимание на поле, пытаясь отвлечься и собрать воедино разбегающиеся мысли. Этот невинный жест вызвал в нем противоречивые чувства. Хотелось одновременно сделать несколько шагов назад и выставить перед собой щит, и в то же время какая-то маленькая эгоистичная часть внутри него не хотела, чтобы он убирал руку. Где-то далеко за тщательно выстроенной стеной возникла мысль, что бы сказал на это Персиваль, и он ее мстительно придушил.

***

Трибуны ревели от восторга. Эмоции и адреналин накрыли стадион эффектом мощной волны. Подхваченные общим порывом, болельщики, преимущественно одной стороны стадиона, громко скандировали, их возгласы сливались со звуками дудок и хлопушек. Фанаты проигравшей команды, эмоционально жестикулируя друг другу, медленно брели вниз к аппарационным зонам. Игра стоила своего времени, как и ее финал. У выхода их ждал мужчина, внешне напомнивший Гарри эксцентричного волшебника времен 70-х годов. Возможно, такое впечатление производили усы и своеобразная укладка, а может, яркая рубашка с цветочным паттерном, выглядывающая из-под расстегнутого воротника мантии, дополняла полноту образа. — Мистер Риддл, осмелюсь предположить, вам и вашему гостю понравился сегодняшний матч? — задорно улыбнувшись, он протянул Риддлу руку и принялся ею энергично трясти, стоило тому ответить на рукопожатие. Этот человек вызвал в Гарри некоторую долю симпатии. Он выглядел жизнерадостно и не был похож на тех высокомерных снобов, которые обычно окружали персону заместителя Министра. После стандартного обмена приветствиями, Риддл повернулся к нему. — Знакомьтесь, Гарри. Мистер Маттиас — единоправный владелец стадиона Уэмбли. Я взял на себя смелость рекомендовать вас на членство в их закрытый квиддичный клуб. Говорят, ему нет равных во всей Британии. — И они не врут! — поднял палец вверх, польщенный такой характеристикой, Маттиас. — Только на днях мы получили новую партию Огненных Гарпий, лучшие экземпляры метел на сегодняшний день. Гарри прочистил горло. Похоже, он был обречен испытывать рядом с Риддлом коктейль из противоречивых чувств. В любое другое время он, несомненно, был бы рад открывшейся перспективе вступить в элитный квиддичный клуб, но не сейчас. В сомнении, он окинул взглядом огромный стадион. Зеленое поле, высокие трибуны и сияющий свет прожекторов буквально кричали принять предложение. С другой стороны, ничто из этого не было способно заполнить в груди зияющую дыру. — Я не знаю, что сказать, — коротко обратился он к ним обоим. — Я благодарен, но это лишнее. У меня сейчас много других дел… — И небольшое хобби, бесспорно, внесет в вашу жизнь немного разнообразия, — продолжил за него Риддл. — Не скромничайте, Гарри. В конце концов, вас это ни к чему не обязывает. Воспринимайте это как небольшой дружеский жест. Две пары глаз смотрели на него в молчаливом ожидании. — Чудесно, — сдавшись, склонил он голову, после чего перевел взгляд на Маттиаса. — Если вы не возражаете, я хотел бы использовать свое снаряжение. Моя Молния много для меня значит. Распрощавшись с владельцем клуба, они направились к ближайшей зоне для аппарации. К счастью, к этому времени трибуны были уже практически пусты. Гарри не покидало двоякое чувство от проведенного вечера. — Сначала матч, теперь это. Я не знаю, как смогу вас отблагодарить. — Мы что-нибудь придумаем, — ответил Риддл, не сбавляя шага. Его взгляд был устремлен вперед.