Fool me once

Новости о победе над Гриндевальдом настигли его одним из мартовских дней. Маг, державший в страхе восточную часть Европы и, как итог, павший жертвой собственной гордыни, в данный момент направлялся в Нурменгард. Странно, но само известие не принесло ожидаемого трепета, несмотря на бессонные ночи, проведенные в попытках приблизиться к разгадке его личности и бесчисленные операции по зачистке его сторонников. Победа над Гриндевальдом стала скорее логичным завершением его недолгой карьеры Темного Лорда, наглядным примером для остальных. В погоне за извращенной формой утопии, созданием и применением гибридов массового поражения, он просчитался. Лидеры стран, которым не посчастливилось пострадать от тирании больше всего, смогли объединиться, чтобы общими усилиями предотвратить попытку захвата власти. Больше всего, однако, Гарри приятно удивило непосредственное участие британского волшебника, Альбуса Дамблдора. Тот в прямом смысле приложил к победе над темным магом руку, сразившись с ним в финальной дуэли и выйдя из нее победителем. Ему приходилось раньше слышать о Дамблдоре от отца и матери; он знал, что тот долгие годы занимал пост директора в Хогвартсе и имел репутацию чудаковатого волшебника. Он также не раз пересекался с ним в Министерстве. Тогда Гарри ловил на себе заинтересованный взгляд из-под очков-половинок, а после получал несколько писем с предложениями о встрече, которые по различным причинам так и не состоялись. Не то, чтобы он не хотел встретиться, в его графике просто не находилось для этого времени. Откинувшись в кресле и сложив пальцы домиком, Гарри поставил себе мысленную заметку ответить на его последнее письмо. Хотя бы для того, чтобы пожать руку победителю потенциально самого опасного темного волшебника последнего десятилетия.

***

Мастерская Сириуса осталась именно такой, какой он ее запомнил. Стены украшали все те же маггловские плакаты в пин-ап стиле с полуголыми девицами округлых форм. Со временем картинки успели немного выцвесть, но все также неизменно притягивали взгляд. Рядом с изображением фигуристой блондинки висела доска, к которой крепились номерные знаки разных стран. Он лично подарил Сириусу несколько после одной из своих поездок по Штатам. Всю противоположную от него стену занимали громоздкие панели для хранения инструментов и специализированных приборов. Гарри был уверен, что Сириус ни разу не притрагивался к большинству из них, и хорошо, если знал названия хотя бы половины. Взгляд зацепился за странное устройство с длинным жгутом сзади в центре одной из полок. Он мог поклясться, что видел в детстве, как тетя Петуния использовала такое, чтобы проветрить комнату. — Полегче, — насмешливо отозвался Ремус со своего места на продавленном кожаном диване в углу мастерской. Последние полчаса он задался целью комментировать каждое действие Сириуса, который устроился на спине под левитирующим над ним мотоциклом, ковыряясь в запчастях. Его руки были измазаны в какой-то черной краске, а рядом валялся ворох испачканных тряпок. — Перестараешься со своими экспериментами, и однажды он упадет на головы магглам вместе с тобой. Сириус хохотнул. — Славный конец для потомка великого дома Блэк, не так ли? — Ну теперь, когда Англии больше не угрожает Темный Лорд, ассортимент доступных смертей заметно поубавился. Не будет лишним рассмотреть и такой вариант. Гарри фыркнул. Заголовки газет с самого утра пестрели последними новостями о заключении Гриндевальда в тюрьму. Развороты каждого издания Великобритании не упустили возможности разместить огромные фото Альбуса Дамблдора. Сириус как будто прочитал его мысли. — Кто бы мог подумать, что старина Дамблдор еще на что-то способен, а? — Я всегда это знал. — Все еще жалеешь, что по молодости не вступил в его клуб? У тебя еще есть шанс. Ремус пожал плечами. — Не думаю, что от безработного оборотня будет какая-то польза. — Пф, я не оборотень, но по всей видимости от тебя больше пользы, чем от меня. По крайней мере тебе поступало предложение. На мне он сразу поставил крест. — О чем вы? Лохматая голова крестного показалась из-под мотоцикла. Гарри отстраненно подумал, что с этого ракурса он выглядел на десяток лет моложе. — Было время, мой дорогой крестник, когда наш Ремус имел все шансы войти в историю и творить великие дела, — приподнявшись на локтях, пафосно продекларировал Сириус. Он забросил последние попытки сделать вид, что закручивает какие-то болты в пользу не менее любимого занятия — подтрунивать над Ремусом Люпином. — Но вместо этого предпочел скучную должность в архиве городской библиотеки. Слова крестного мало что прояснили, поэтому Гарри перевел скептический взгляд на Ремуса, от которого статистически имелось больше шансов получить достоверную информацию. Тот закатил глаза. Его лицо, несмотря на веселый тон беседы и предыдущие шпильки в адрес Сириуса, носило заметный отпечаток хронической усталости. Узловатые пальцы рассеянно вращали полупустую бутылку с пивом. — Тебя послушать, я и Министром Магии мог бы стать. Дамблдор предложил мне вступить в орден, потому что я был старостой школы и “подавал надежды”, — он изобразил пальцами кавычки, а привычно нейтральное лицо исказила кривая усмешка. — Джей с Лили тоже получили приглашение, если ты вдруг забыл. — Орден? — вскинул бровь Гарри. — Что-то вроде братского общества? Подобные организации были широко распространены на континенте и в Штатах. Он сам состоял в одном из них в годы своей учебы, но из этого не вышло ничего отдаленно интересного. — И да, и нет. В период нашей учебы Дамблдор создал так называемый Орден Феникса с целью чего-то вроде оппозиции политическому режиму и борьбы с радикально настроенными личностями. Как видишь, режим оказался не таким уж и радикальным, а об Ордене я давно уже ничего не слышал. — Звучит… интересно, — Гарри тяжело было представить, чтобы директор их Академии рекрутировал школьников в свою организацию для борьбы с коррупцией, но, возможно, в Англии на это были другие взгляды. Не ему было их судить. — Почему отец с мамой отказались присоединяться? — Джеймсу тогда только одобрили стажировку в Аврорате. Они проверяли личное дело, а Лилс не стала вступать без него, — отозвался вместо Ремуса крестный. Помедлив, он усмехнулся и, поигрывая бровями, кивнул в его сторону. — А потом им уже было не до того. Наступила пауза, в которой каждый погрузился в собственные размышления. И Ремус, и Сириус, казалось, мысленно перенеслись в ностальгию минувших лет. Спустя несколько минут Ремус покачал головой. — И все же, в чем-то наш бывший директор был прав — его победа над Гриндевальдом прямое тому доказательство. Остается только поблагодарить его за то, что он расправился с ним раньше, чем тот успел добраться до Англии. — И не поспоришь. Сириус взмахнул палочкой и к нему из ящика пролевитировала бутылка пива, идентичная той, что была в руках у Ремуса. Еще один взмах и крышка исчезла, а крестный в несколько глотков опустошил сразу полбутылки. Ремус же вполоборота повернулся к нему. — Как тебе твоя должность, Гарри? Прошло уже полгода, не жалеешь? Некоторое время Гарри молчал, обдумывая ответ. — Нет, не думаю. На самом деле, мне тут нравится. Теперь, когда дело Гриндевальда закрыто, я наконец могу заняться другими проектами. — А что насчет Тома Риддла? — ехидно усмехнулся Сириус. — Что насчет него? — нахмурился Гарри. — Помнится ты упоминал его… кхм… особые интересы. Он тоже является частью твоих новых проектов? Гарри недоуменно моргнул. — Прости, если я тебя неправильно понял, но ты намекаешь на что-то конкретное? — медленно по слогам проговорил он. Сириусу хватило совести смутиться. Настолько, насколько это было вообще возможно для Сириуса. Он сел, по-турецки скрестив ноги, и запустил пятерню в свою шевелюру, убирая волосы с лица. — Ты не можешь и в самом деле винить меня за обычный интерес. Из всего, что ты рассказывал о своей работе, звучит так, будто вы проводите вместе много времени. Немного расслабившись, Гарри пожал плечами. — Он нормальный, с ним комфортно работать. Он не похож на типичного политика, а еще он очень умен. Сириус и Ремус переглянулись. — Это… довольно детальная характеристика. Я… кхм… рад, что вы сработались. Гарри нахмурился. В мастерской повисла тишина. Оба выглядели так, будто хотели что-то сказать, но никто из них не спешил озвучивать свои мысли. Ремус поерзал на диване, устраиваясь поудобней. — Как ты в целом, Гарри? Если тебе нужна какая-то помощь или просто поговорить, ты знаешь, мы с Бродягой всегда готовы выслушать… Сириус напрягся. С момента расставания тема его отношений с Персивалем находилась под запретом в их семье, они старались ее не затрагивать. — Я в порядке, — коротко ответил Гарри. — Мне не шестнадцать, вам не нужно обращаться со мной как с хрустальной вазой, — он проигнорировал скептически приподнятую бровь крестного. — Вообще-то, по субботам я начал играть в квиддич. С обоих заметно спала большая часть напряжения, стоило Гарри произнести последние слова. — Узнаю своего крестника. Где играешь? Я бы и сам не прочь размяться. — Можем это устроить.

***

Ярко-желтый луч просвистел в нескольких дюймах от его плеча и, если бы не рефлексы, попал бы точно в сердце. В колонне, принявшей на себя удар, образовалась обугленная дыра. — Даже так? — вскинул он брови. Риддл усмехнулся, изобразив шутливый поклон. — Опустим формальности. Он ответил ему зеркальной усмешкой, принимая правила. В следующий момент в сторону Риддла полетела связка из проклятий. Дуэль больше напоминала танец, чем сражение. Плавные, практически скользящие движения противника завораживали, а резкие выпады, подобно удару хлыста, заставляли сердце биться быстрее, разливая по венам жидкий восторг. Он никогда не мог противостоять искушению хорошей дуэли с потенциально серьезным противником. И Риддл не разочаровал. Последние несколько часов рабочего дня, Гарри, во главе личного состава, посвятил отработке техники ведения боя. За это время тренировочный зал Аврората из обычного полигона успел превратиться в поле сражения. Один за другим, его люди покидали зал, а спустя еще полчаса по окончанию тренировки из всей команды способными продолжать дуэль остались только он и Беккер. Как только палочка последнего в очередной раз оказалась у его ног, в тишине зала, нарушаемой лишь рваными звуками сбившегося дыхания, прозвучали приглушенные размеренные хлопки. — Не окажите ли мне честь, Гарри? — кивнул Риддл в сторону одной из движущихся дуэльных платформ. Он стоял, сложив на груди руки и лениво прислонившись к стене у входа в зал, его глаза блестели странным предвкушением. Темная мантия была распахнута, открывая вид на обтянутые брюками длинные ноги и строгий жилет поверх светло-голубой рубашки. Это был не первый раз, когда Гарри задавался вопросом, что такого делал Риддл, чтобы выглядеть идеально в любое время суток. Несколько секунд они разглядывали друг друга, после чего Гарри, кинув палочку Беккеру, указал Риддлу на помост в приглашающем жесте. Дуэль началась. Он не мог сказать, в какой момент они остались с Риддлом одни. Запал битвы полностью поглотил его сознание. Невозможно было понять, когда заканчивались атаки Риддла и начинались его собственные. Нужно было отдать ему должное — он владел впечатляющим арсеналом проклятий, его техника была доскональной. Их стили кардинально отличались друг от друга. Риддл сражался с такой легкостью и грацией, словно дуэль была для него отдельным видом искусства. Гарри же полагался на резкие, агрессивные выпады. Он находился в постоянном движении. Склонив голову на бок, Риддл вскинул палочку вверх. На ее кончике, плавно изгибаясь, начали возникать языки пламени, которые быстро росли, преобразовываясь в огненный смерч. Стараясь держать в фокусе зрения вихри, отделяющиеся от основной воронки смерча, Гарри попытался обратить атаку в свое преимущество. Стремительный огонь, угрожающий поглотить его при секундном промедлении, превратился в лед, застыв в причудливых синих формах. Рывок, и заледенелая гладь взорвалась тысячами острых осколков, чтобы в следующее мгновение с удвоенной скоростью метнуться в сторону Риддла. Улыбнувшись, будто этого и ждал, тот резко повернул запястье, заставляя осколки рассыпаться песком по полу прежде, чем они смогли достигнуть цели. Дуэль ни на секунду не сбавляла обороты. Спустя несколько минут, казавшихся вечностью, одно из заклинаний, выпущенных Риддлом, попало в цель — бедро обожгло резкой болью. Одежда в этом месте осталась нетронутой, но под ней создавалось ощущение, будто кожа вместе со связками живьем слезали с кости. Сквозь сжатые зубы нашептывая контрзаклинание, он увернулся от второго луча, не в силах заблокировать его щитом. Риддл напирал, не давая ему ни секунды, чтобы перевести дыхание. Сейчас Гарри как никогда ощущал последствия двух с половиной часов беспрерывной тренировки. У него не осталось физических сил, чтобы противостоять такому противнику, как Риддл. Тот не прощал ошибок. Быть может, все было бы по-другому, не израсходуй он столько энергии раньше, но размышлять об этом сейчас было бесполезно. Сквозь плотно сомкнутые зубы он с шумом втянул воздух, когда Риддл в очередной раз, играючи, отразил связку из нескольких комплексных заклинаний, тут же послав в него ответный удар. Гарри не знал, сколько еще был способен продержаться в подобном темпе. Словно гончая, почуявшая уязвимость добычи, Риддл усилил атаку. С каждым выброшенным заклинанием он наступал вперед, заставляя Гарри отступать к краю платформы. Ощутив свое поражение еще до его наступления, он выкинул руку вперед в отчаянной попытке заблокировать атаку, но было поздно. Мощная волна подхватила тело вверх, выбивая из легких воздух. Его с силой припечатало к стене, грубо ударяя затылком о камень. Боль, пронзившая голову, вытеснила все связные мысли. Невидимые путы сковали его по рукам и ногам, оставляя висеть в нескольких футах над землей прикованным к каменной стене. На периферии сознания, сквозь разливающуюся внутри головы агонию, он мог слабо различить размеренный звук шагов. Они отражались эхом от стен зала и, из последних сил приподняв повисшую голову, сквозь полуприкрытые веки, он наблюдал, как в его сторону неспешно направляется Риддл. Его лицо не выражало практически ничего, за исключением слабого интереса. Он не сводил изучающего взгляда с его прикованной к стене фигуры. — Не могу сказать, что я сильно разочарован, — проговорил Риддл, спустя минуты молчания. Гарри криво усмехнулся, откидывая голову назад и устало прикрывая глаза. К горлу подступала тошнота — один из явных признаков сотрясения мозга. — Как же мне повезло. Риддл хмыкнул. Он не сказал больше ни слова, но и не спешил снимать заклинание. В теории, Гарри мог освободить себя самостоятельно — для того, чтобы нейтрализовать это заклятье, ему не нужна была палочка. На деле, потратив последние силы на защиту, он едва ли мог пошевелить сейчас хотя бы пальцем. — Как насчет освободить меня? Аккуратная бровь картинно изогнулась. — Вам неудобно? Сделав шаг ближе, Риддл протянул руку вперед. Длинные пальцы, едва ощутимо обвели невидимые очертания ранения на бедре и надавили, вынуждая Гарри зашипеть от боли. Несмотря на контрзаклинание, он все еще нуждался в осмотре целителем. Риддл продолжал давить на рану, не обращая внимания на очевидные страдания, которые причиняли его действия. Он внимательно наблюдал за его реакцией до тех пор, пока Гарри не дернулся, в отчаянной попытке уйти от прикосновения. Вместе с рукой Риддла исчез и нездоровый блеск из его глаз. Он снова выглядел таким же, как всегда. Путы ослабли. Ноги Гарри коснулись земли. — Это было лишним, — холодно произнес Гарри, поправляя сбившийся служебный мундир. Он поморщился оттого, как хрипло прозвучал его голос. — Прошу прощения, — проговорил Риддл, склонив голову в извиняющемся жесте. — Я должен был проверить серьезность ваших повреждений. Несмотря на искренность, Гарри не мог отделаться от ощущения некоторой фальшивости в его словах. Несколько секунд они неотрывно смотрели друг другу в глаза, когда Риддл очаровательно улыбнулся и вытянул вперед руку раскрытой ладонью вверх, на которой Гарри узнал свою палочку. Он не заметил, в какой момент заклинание выбило ее из рук. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Гарри, крепко стиснув рукоять палочки, поспешил убрать руку. Настолько быстро, насколько могли позволить непослушные пальцы, он засунул ее обратно в крепление внутри рукава. — Что-то не так? — спросил он, заметив взгляд, которым проводил Риддл его движения. — Ваша палочка… довольно отзывчива. Сердечная жила дракона? Вопрос его удивил. Риддл смотрел на него так, будто пытался разгадать какую-то загадку. — Перо феникса. — Хмм… Гарри прочистил горло, стремясь разбавить затянувшуюся паузу. Задумчивый изучающий взгляд, направленный прямо на него, заставлял испытывать давящее чувство дискомфорта. — Вы очень сильный дуэлянт, мистер Риддл. Мне редко приходилось сражаться с противниками вашего уровня. Честно говоря, теперь я еще больше удивляюсь вашему выбору в пользу политики, а не боевой магии. Последняя реплика заставила Риддла рассмеяться. — Уверяю вас, мои таланты не нашли бы лучшего применения, чем там, где я есть. Его смех звучал довольно приятно. Гарри невольно улыбнулся, кидая взгляд на большие настенные часы у входа в зал. Стрелка указывала на начало девятого, кроме этого нужно было заглянуть в медпункт. Прежде, чем он смог озвучить свои мысли, Риддл опередил его. — Мы могли бы как-нибудь повторить дуэль, что скажете? Быть может, у вас даже получится взять реванш, — насмешливо протянул он. Гарри понимал, что его последние слова были банальной манипуляцией, но он и сам был не прочь воспользоваться вторым шансом. Более того, сегодняшнее поражение было освежающим. Он склонил голову. — Пришлите мне сову, мистер Риддл.

***

Недели шли, а встречи в дуэльном зале успели обрести привычную рутину. Так называемые тренировки стали своеобразным якорем, помогающим ему не уйти в себя. Риддл обладал специфическим чувством юмора и, что немаловажно, был сильным противником. Разговоры, испытания границ боевого потенциала и азарт битвы не надоедали, но помогали забыться. Мог ли Гарри еще несколько месяцев назад подумать, что найдет все это именно в его компании? Постепенно он начал замечать, как ждет наступления четвергов. Он ждал возможности снова ступить на помост, чтобы вновь ощутить позабытое чувство, разливающееся по венам с новым пасом палочки. Риддл не был навязчив. Очевидно, он оказался не таким, каким Гарри изначально его себе представлял. С горечью и в то же время с мучительным облегчением, Гарри осознавал, что боль, не покидавшая его дни и ночи, понемногу ослабевала. Целители часто ассоциируют расставание с болью, похожей на скорбь от смерти близкого человека. Наверное, это действительно было так. Иногда он все еще задавался вопросом: было ли это его виной? Было ли что-то, что он сделал не так? Мог сделать по-другому? Он не знал, но все это больше не имело значения. У него все еще была любящая семья и крестный. У него была любимая работа и верные коллеги. У него были эти четверги.