Fool me once

Если быть откровенным с самим собой, он испытывал некоторую неловкость, отвечая на письмо Альбуса Дамблдора только сейчас, после того как имя волшебника прогремело во всех газетах страны. Он понимал, как это выглядит, но в своем ответе, который не заставил себя ждать, Дамблдор никак не упомянул его долгое молчание, вместо этого предложив встретиться. Встреча должна была состояться в два часа дня в одной из кофеен на углу Косого Переулка. Выбор места приятно удивил. Косой Переулок не славился фешенебельными заведениями; местные кафе и магазины передавались из поколения в поколение, сохраняя свою, если не чудаковатость, то аутентичность, что придавало им особый шарм. В последнее время ему реже приходилось бывать здесь, поэтому перед встречей он собирался воспользоваться возможностью пополнить запасы ингредиентов для зелий, а также, если останется время, заскочить в магазин “Все для квиддича” за новыми перчатками и средством по уходу за метлой. Снаружи кофейня представляла собой маленькое заведение с непримечательным кирпичным фасадом, двумя витражными окнами, на подоконниках которых в ярких кадках цвели бархатцы, и рядом крутых ступенек, вдоль одной из сторон дополненных перилами с причудливым кованым узором. Входная дверь, блеснув вывеской “Фортунный Котелок”, распахнулась, стоило его ноге переступить верхнюю ступеньку порога. Помещение кафе пустовало, за исключением нескольких посетителей, поодиночке занимавших отдельные столики. До назначенного времени оставалось еще около десяти минут, но, кажется, ему не было необходимости ждать — Дамблдор уже находился внутри. Пожилой маг выглядел в точности, как он запомнил его из нескольких мимолетных встреч в Министерстве и из колдографий в газетах. Лицо, испещренное морщинами, обрамляли длинные серебристые волосы с усами и бородой, на несколько тонов темнее. На столике рядом с ним лежал заботливо приглаженный фиолетовый колпак, усеянный мелкой россыпью звезд, а сам волшебник был облачен в просторную дорожную мантию обычного кроя. Как только взгляд светло-голубых глаз остановился на Гарри, выражение его лица смягчилось. Приветливо махнув рукой, он отодвинул стул и приподнялся, выпрямляясь в полный рост. — Мистер Дамблдор, — преодолев разделяющее их в несколько столиков расстояние, улыбнулся Гарри, протягивая руку. — Рад нашей встрече. Надеюсь, я не заставил вас ждать? По привычке он еще раз сверился с часами, но те все также показывали без десяти два. — Что вы, мистер Поттер, вы как раз вовремя. Я только успел сделать заказ, — рукопожатие Дамблдора оказалось по-отечески теплым, как и ответная улыбка, которой он его одарил. Наклонившись, он озорно подмигнул, указывая жестом на маленькое блюдце с нетронутым десертом на столе аккурат рядом со звездным колпаком. — Очень советую их фирменный лимонный пирог. — Непременно дам ему шанс. Сделав собственный заказ и обменявшись парой учтивых формальностей с пареньком за стойкой, он расположился за маленьким столиком напротив Дамблдора. Наступила неловкая пауза. В целом, он не относил себя к людям, которым тяжело давались светские беседы с незнакомцами, но под изучающим взглядом из-под очков-половинок он будто снова ощущал себя пятнадцатилетним школьником. Необычное чувство. — Я много слышал о вас, Гарри. Вы же не против, если я буду обращаться к вам по имени? — первым нарушил молчание Дамблдор. Получив утвердительный кивок, он слегка склонил голову. — Вы тоже, прошу, зовите меня Альбус. Только ленивый не упомянул талантливого молодого аврора, сменившего на посту старика Корбетта. Я рад, что мы с вами, наконец, встретились лично. Гарри улыбнулся. — Спасибо, но я предпочитаю думать, большинство из этих слухов сильно преувеличены. — И все же, позвольте людям судить о ваших достижениях, — ответил Дамблдор, благодарно кивая официанту, поставившему перед ними вазочку с комплиментом от заведения и заказ Гарри. Судя по обмену любезностями между ними двумя, тот был нередким гостем в этой кофейне. — Департамент многое приобрел в вашем лице. Британии, как никогда, нужна была свежая кровь. Неловко пожав плечами, Гарри поднес к губам горячую ароматную чашку и, слегка подув, сделал маленький глоток. Он умел играть в эту игру. — При всем уважении, мои достижения меркнут рядом с вашими, Альбус. Как человеку, который занимался расследованием дел Гриндевальда в Британии, мне не терпится услышать вашу версию событий. Газеты сложно назвать достоверным источником информации. Улыбка Дамблдора померкла, а взгляд из веселого стал несколько задумчивым. Некоторое время он молчал, смотря куда-то сквозь него и отстраненно поглаживая курчавую бороду. — Все до ужаса банально — мне посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время. Так уж получилось, я знал Геллерта задолго до его… кхм… планов. Он был близок с моей семьей в юности, но в какой-то момент каждый пошел своей дорогой, — он вздохнул, принимаясь теребить между пальцев уголок бумажной салфетки. В конце концов, он улыбнулся. — Его поражение — мое самое настоящее везение. И, конечно, я бы никогда не справился сам, это коллективная заслуга. Гарри не ожидал услышать ничего из того, о чем не слышал ранее, но ответ Дамблдора, хоть и короткий, удивил своей искренностью. Судя по всему, обоих волшебников связывал немалый багаж общего прошлого. Другой вопрос, было ли этого достаточно? — Спасибо, что поделились, мист… Альбус. Это многое объясняет. И все же, думаю, вы были не единственным, кто близко знал Гриндевальда в прошлом. Должно быть что-то еще помимо везения, не так ли? Дамблдор посмотрел на него как-то по-новому и согласно кивнул, слабо улыбаясь. Прежде чем ответить, он придвинул к себе блюдце с лимонным пирогом и с помощью десертной вилки отломил щедрый кусок. — Вы верно подметили. Я думаю, все дело в моей упрямой натуре — у нас с Геллертом были личные счеты. Гарри снова уловил на себе странный внимательный взгляд, и Дамблдор, заметив его замешательство, поспешил объясниться. — Простите старика, Гарри. Я, должно быть, смутил вас. Я просто никак не могу привыкнуть, насколько вы похожи на своих родителей в юности. Вылитая копия Джеймса и Лили. Было ли это целенаправленно, чтобы перевести тему или же нет, Гарри понимал, что и так услышал больше, чем можно было рассчитывать. — Мне это часто говорят. Дамблдор понимающе кивнул. — Лили и Джеймс были блестящими студентами. Хотя… помню, как на четвертом курсе ваш отец с мистером Блэком пробрались в теплицу профессора Бири в надежде урвать букет редких роз для мисс Эванс. Их авантюра закончилась недельной отработкой у нашего завхоза, конечно же. Гарри фыркнул. Картина, представшая перед глазами, заставила улыбнуться. Эту историю он слышал впервые, но что-то подобное было в стиле отца с Сириусом. Родители много рассказывали о Хогвартсе, но ему самому так ни разу не удалось там побывать. Тем временем, Дамблдор продолжил. — Боюсь, с годами я утратил с ними связь. Как это часто бывает, студенты идут своей дорогой, оставляя школьные воспоминания позади. — Я передам им от вас привет, когда в следующий раз буду в гостях. — Буду вам признателен, — кивнул он, приподнимая чашечку с чаем в знак благодарности. — Как вы находите работу в Англии, Гарри? Могу только представить, насколько Министерство отличается от того, к чему вы привыкли. — Я не жалею, что приехал. Многое… изменилось и это, наверное, к лучшему. — Рад это слышать. У вас, должно быть, уже сложилось собственное мнение о Британской системе. Что вы о ней думаете? Было похоже, что Дамблдор пытался осторожно прощупать его, возможно, узнать его мотивы и убеждения. Рассчитывал ли он обрести в Гарри союзника и заручиться его поддержкой? Или же это все-таки был праздный интерес? Он вспомнил слова Сириуса и Ремуса об организации, когда-то основанной директором. Возможно, с победой над Гриндевальдом он видел перспективы для ее продвижения. — Не могу сказать, что имел какой-то негативный опыт, по крайней мере пока, — ответил Гарри. — Наверное, Британская система, как и любая другая, не лишена минусов, но мне повезло с ними не сталкиваться напрямую. Думаю, в Британской системе даже есть некоторые преимущества. Например, в МАКУСА не уделяли большого внимания сотрудничеству между департаментами. Дамблдор едва заметно подался вперед. — Слышал, вам приходилось близко работать с заместителем Министра? Гарри приподнял бровь. — Да, мы все еще иногда работаем вместе. Мистер Риддл хорошо разбирается в своем деле, я уважаю его вклад. Судя по тому, как опустились уголки губ Дамблдора, а взгляд приобрел нехарактерную ему остроту — изменения, которые он сам, скорее всего, за собой не заметил — это было не совсем то, что он хотел услышать. Сейчас Гарри имел возможность наблюдать перед собой другую сторону личности директора. Исчезли добродушные лапки морщин в уголках глаз и смеющийся взгляд, который он наблюдал в начале встречи. Осанка приобрела скрытую ранее жесткость, и даже голос как-будто бы стал на тон ниже. — Могу я спросить, какова природа ваших взаимоотношений? Гарри, который собирался было попробовать свой лимонный пирог, замер и медленно опустил вилку с нетронутым десертом обратно на тарелку. — Вы намекаете на что-то конкретное? — Прошу прощения, если мои слова прозвучали двусмысленно. Мне всего лишь было интересно, как далеко мистер Риддл готов зайти, чтобы завоевать доверие перспективного сторонника. Он всегда отличался… особой изобретательностью. Отодвинув от себя блюдце, Гарри откинулся на спинку стула. — Я все еще не совсем понимаю, к чему вы клоните, сэр. Дамблдор тяжело вздохнул. Нехотя, он снял очки и медленными механическими движениями принялся протирать стекла краем мантии. Удивительно, насколько температура их диалога, еще недавно легкого и непринужденного, в один момент опустилась на несколько градусов. Спустя минуту напряженного молчания тот снова водрузил очки на кончик носа. — Я не вправе делать обвинения против человека без достаточного количества доказательств, но я обязан предупредить вас. Том Риддл… будьте с ним осторожны, Гарри. Этот человек очень опасен. Даже так. Все-таки у Дамблдора имелась определенная цель для встречи. Возможно, это и являлось главной причиной его заинтересованности в самом Гарри? Работа в политике обладала своими преимуществами и недостатками; по его мнению, второго было существенно больше. Например, участь политического деятеля предполагала под собой внушительный список недоброжелателей, не говоря об официальной оппозиции. Чем выше волшебнику удавалось подняться по карьерной лестнице, тем больше у него появлялось что одних, что других. Он не сомневался, что у Тома Риддла имелась личная ‘армия’ противников его деятельности, соизмеримая, разве что, с его поклонниками. Похоже, Дамблдор не слишком жаловал заслуги господина заместителя Министра… И, похоже, он также был неплохо осведомлен об их с Гарри продолжительном сотрудничестве. Возможно, что-то из его размышлений отразилось на лице — Дамблдор истолковал это по-своему. — Я понимаю, о чем вы думаете: старик выжил из ума. Это не так. У меня есть основания полагать, что Британию ждут темные времена, если не новый Темный Лорд, и это время наступит гораздо быстрее, чем кто-либо может себе представить. Все, что сейчас происходит — благоприятная почва для осуществления того, что планировалось на протяжении многих лет. Том Риддл очень умен, Гарри. Не попадитесь и вы в его сети. Гарри нахмурился. Он ожидал услышать многое — от критики последних нововведений в законодательство по отношению к магглорожденным детям, до личностной неприязни к должностному лицу. То, чего он не ожидал услышать, однако, было обвинение в тоталитарном захвате власти с целью погружения страны в тиранию. При всем уважении, это не имело смысла. — Вы ведь понимаете, что это достаточно серьезные обвинения, — медленно проговорил Гарри, когда пауза стала неприлично затягиваться. — Почему именно Том Риддл? Почему не Министр? И… Темный Лорд? — он покачал головой. — Что заставило вас сделать подобные выводы? — Вы правы, причины действительно есть, — произнес Дамблдор, неспешно помешивая в чашке остывший чай. — Я знал Тома в его детстве, а после и юности. Том рос одаренным ребенком, не таким как другие. К сожалению, уже тогда его поступки отличались особой жестокостью. Научившись контролировать свои способности в раннем возрасте, он предпочитал использовал их с целью причинения вреда, нежели во благо. В приюте, в котором он рос, мальчика боялись, — заметив, что Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, Дамблдор поднял руку. — Тогда он сам признался мне во многих вещах, позже он конечно этого больше не делал. С тех пор я наблюдал за ним — в мои обязанности как заместителя директора входило поддержание порядка в школе. Том быстро завоевал расположение своего факультета несмотря на фамилию отца, — Гарри приподнял бровь, а Дамблдор продолжил, не обратив на его реакцию внимания. — Когда мистер Риддл учился на пятом курсе в школе произошло убийство — несчастный случай, по официальной версии, но я не считаю ее достоверной. Именно Том по счастливой случайности обнаружил виновного — человека, который, конечно, был исключен. Прежде чем вы зададите вопрос, проясню. То, как именно проводилось расследование, наводило на подозрение — уж слишком удачно складывались обстоятельства и слишком быстро дело было закрыто. Девушка была магглорожденной. — Погодите, — перебил его Гарри, пытаясь переварить огромный пласт информации, который на него только что вывалили. Все, что говорил Дамблдор, звучало либо как абсолютный бред, либо не укладывалось в его голове как что-то высоковероятное. Если историю с детством Риддла он пропустил мимо ушей, то убийство магглорожденной девушки посреди учебного года оставляло много вопросов. Он не был знаком с деталями, но то, что рассказал Дамблдор не складывалось в единую картину. Если все было действительно так, как говорил директор, почему он сам, как ответственное за дисциплину школы лицо, по его же словам, не стал добиваться более тщательного расследования? Как сказал сам Дамблдор, Том Риддл вырос в приюте. За его спиной не стояли богатые родители, готовые на все, чтобы их сын избежал Азкабана. Так почему же Дамблдор поднимал этот вопрос только сейчас, спустя много лет, при неофициальной встрече в кофейне в Косом Переулке именно с ним? Это вызывало еще больше вопросов. — Если я правильно вас понял, вы сказали, что фамилия мистера Риддла имеет маггловское происхождение. Почему статус крови погибшей девушки имеет для вас вес в подтверждении его вины? Дамблдор грустно улыбнулся. — Это действительно вопрос, не так ли? Несмотря на маггловское происхождение со стороны отца, Том Риддл обладает уникальным происхождением по матери. Он является единственным ныне живущим наследником Салазара Слизерина. Возможно, вы не знакомы с историей основателей, но именно Салазар Слизерин выступал за исключение магглорожденных волшебников из магического общества. Уже на четвертом курсе Тома до меня доходили слухи о так называемой внеклассной деятельности некоторых учеников. То, что мне удалось узнать, это что цели подобной организации являлись достаточно экстремистскими по отношению к волшебникам маггловского происхождения. Основателем организации считался Том Риддл. Когда Гарри думал, что Дамблдор больше не скажет ничего нового, тот снова его удивил. Как и в прошлый раз, его слова оставляли больше вопросов, чем ответов, а именно — если все было действительно так, как говорил директор — как с такой нелицеприятной репутацией Тому Риддлу удалось построить такую удачную карьеру в политике? Для того, чтобы дослужиться до поста заместителя Министра Магии, биография волшебника должна была быть безупречной. Оппозиция не прощала ошибок прошлого, даже если это были обычные слухи. Вывод напрашивался один — ничего из того, что сказал Дамблдор не имело доказательств. Впервые за их недолгую встречу, Гарри ощутил нечто вроде личностной неприязни к пожилому волшебнику. — Это… простите, но все, что вы говорите, не имеет смысла. Если такая организация действительно существовала, а за… смертью девушки на самом деле стоял Том Риддл, почему его не арестовали? Вы упомянули, что виновника нашли, а Том поспособствовал его поимке. И, поправьте, если я ошибаюсь, экстремистские организации запрещены как на территории школы, так и законом Британии. — В этом и кроется подвох. Вы правы — все, что у меня есть — это слухи, а также опыт моего личного наблюдения за становлением личности Тома Риддла. Не забывайте, ведь я рос бок о бок с другим темным волшебником и знаю, на что обращать внимание. Том действительно очень умен, он не оставляет следов. Гарри подавил в себе желание тяжело вздохнуть и прикрыть глаза, вместо этого он устало потер переносицу. Он не мог избавиться от ощущения, будто на него вылили ушат грязной воды. Он не хотел этого признавать, но слышать подобное о человеке, с которым, несмотря на расхождения в характере, успел найти общий язык и неплохо сработаться, было неприятно. Все, о чем говорил Дамблдор, не имело ни одного весомого доказательства помимо слов директора, и у Гарри невольно напрашивался вывод из этого разговора, что тот несет в себе определенную предвзятость к бывшему ученику. Даже сейчас, если гипотетически допустить, что Том Риддл выступал за экстремистские движения по отношению к волшебникам маггловской крови, как именно Дамблдор планировал объяснять последнюю кампанию по адаптации магглорожденных детей в волшебном обществе? Никто из его политических предшественников в течение долгих лет и пальцем не пошевелил для решения этого вопроса. Это не имело никакого смысла. Он прочистил горло, собираясь с мыслями. — Возможно, у вас есть основания утверждать подобное, но если все действительно так, как вы говорите, почему вы рассказываете это мне, а не моему отцу? Именно он является главой Аврората. И почему сейчас? На лице Дамблдора отразилась досада. Возможно, ему не пришлось по душе, какой вывод из его речи сделал Гарри. Возможно, он ожидал другого ответа, но такового у Гарри не было. — Вы абсолютно правы, — наконец, проговорил он. — Как я сказал ранее, у меня нет прямых доказательств. В прошлом, я не раз пытался поднять с Джеймсом данный вопрос, но британская система консервативна и для формальных действий существует протокол. Конечно, вам об этом известно. Я поделился этим с вами не для того, чтобы вы немедленно приняли меры, Гарри. Я поделился с вами потому, что чувствую, мы с вами преследуем схожие идеалы, а система еще не успела сломать вас под себя. Между ними повисло напряженное молчание. Наконец, Гарри снова прочистил горло. — Я благодарен вам за оказанное доверие, Альбус. Но как вы правильно заметили, мы следуем четкому протоколу, — произнеся это, он кинул взгляд на часы и поднялся из-за стола. — Не сочтите за грубость, но мне нужно идти, — помедлив, он все же добавил: — Я приму во внимание все, что мы обсудили. Он видел, как в глазах Дамблдора мелькнуло разочарование. Кивнув, тот также поднялся, протягивая руку. — Мне было приятно пообщаться с вами, Гарри. Надеюсь, ваши заботы позволят нам видеться чаще, вы крайне приятный собеседник. Гарри заставил себя улыбнуться. — Взаимно, сэр. Если бы его спросили, он сам не смог бы толком объяснить, почему так резко отреагировал на слова Дамблдора. Риддл был всего-навсего знакомым, их даже не связывали дружеские узы, а Гарри и сам не раз задавался этическими вопросами деятельности заместителя Министра. Но одно дело подозревать человека в сомнительных политических приемах, другое — беспочвенно обвинять в убийствах и терроре. Даже Риддл этого не заслуживал.

***

События следующих недель не отличались ничем особенным. Возможно, поэтому они ему и нравились. Ужин с родителями в Годриковой Впадине, несколько тренировок в квиддичном клубе, работа, которая в последнее время стала практически полностью бумажной. Удивительно, но даже последнее не приносило такого раздражения как раньше. Риддл и… Влетевшая в кабинет сова отвлекла от размышлений о конкретном человеке, расположившемся на противоположной стороне кабинета. Прислонившись плечом к книжному шкафу, он с легким интересом листал страницы одного из фолиантов, который Гарри привез с собой из Мексики. Глаза скользнули по очертаниям высокой фигуры, резким контурам лица, задерживаясь на изогнутой линии губ. Черт. Почтовая сова захлопала крыльями, снова привлекая его внимание. Гарри смутился, отводя взгляд и поспешно отвязывая от лапки совы продолговатый конверт. Знакомый ровный почерк чернильных строк на лицевой стороне послания заставил забыть о минутной неловкости. В груди кольнуло. Нахмурившись, он задумчиво провел пальцем по обороту, отмечая про себя, что последнее идентичное письмо он получил около двух недель назад. — Не любите почту? Слова Риддла вырвали его из своеобразного транса. Тот с интересом разглядывал конверт в его руках. На его вопросительный взгляд Риддл прояснил. — Вы мало похожи на человека, который счастлив получить это письмо. Более того, вы не спешите его открывать. — Вы очень наблюдательны. Гарри снова перевел внимание на конверт. Он покрутил его в руке и в конце концов принял решение засунуть его в самый последний ящик письменного стола. Он прочтет его в следующий раз. Если будет время. Поймав напряженный взгляд Риддла, Гарри приподнял бровь. — Что-то не так? — Быть может, вам все же стоит ознакомиться с содержимым? Не думаете, что там может быть что-нибудь важное? — Это письмо от подруги из Америки, — повел плечом Гарри, на короткий миг отмечая про себя не присущую Риддлу заинтересованность в таких посредственных вещах. Мысль, только успевшая сформироваться, быстро исчезла. — Мы работали вместе какое-то время. Ничего важного, отвечу позже. Несмотря на свои слова он не знал, появится ли у него желание вообще вернуться к этому письму. То же самое касалось и предыдущего. Кэтрин не была ни в чем виновата, но почему-то последнее, что ему хотелось — это общаться с ней сейчас. Смешно, но она была живым напоминанием о его прошлой жизни, слишком много ниточек связывали ее с Персивалем и ним самим. Он не был трусом — причиной игнорирования ее писем и блокировки камина от международных звонков было вовсе не это. У него просто не было моральных сил видеть на ее лице жалость и принимать бесполезные слова утешения, которые, он знал, обязательно последуют. Он двигался дальше, и у него это неплохо получалось. Кэтрин поймет, когда он все ей объяснит. Сейчас это могло подождать. Риддл улыбнулся, бросая короткий взгляд на ящик в столе, где секундой ранее исчез темный пергамент. — Как посчитаете нужным.