Fool me once

Гарри замедлил шаг, когда впереди показался нужный столик. Риддл заметил его раньше. Аккуратным движением одернув полы мантии, он встал, поднимая со стола небольшой букет белых калл, длинные стебли которых были перевязаны шелковой лентой. Черт. Цветы и полноценный ужин не вписывались в нарисованную Гарри картину короткого свидания и горячего секса после. Он не мог сказать, какой из вариантов ему нравился больше. Слегка поклонившись, Риддл вручил ему цветы, после чего отодвинул его стул, приглашая присесть. Он расположился за спинкой стула и, когда Гарри опустился, по-джентельменски помог ему придвинуть его ближе. — Спасибо. И эм… спасибо за цветы, они красивые. Так… кхм, почему ты выбрал это место? На столе стояло два высоких бокала, на треть наполненных вином, а рядом, под охлаждающими чарами, покоилась бутылка из темного стекла. Он перевел взгляд на панорамные окна, за которыми простирался Лондон. С двадцать второго этажа открывался красивый вид. Риддл улыбнулся, присаживаясь на свое место. — Обычно, если это не деловая встреча, я ужинаю в одиночестве. Поэтому сегодня я решил выбрать что-то более… подходящее. Пока он говорил, Гарри позволил себе скользнуть взглядом по его фигуре, на секунду задержавшись на лице. Было непривычно осознавать, что они находятся на официальном свидании, первом свидании для самого Гарри спустя долгих пять лет постоянных отношений. Он уже забыл, каково это — начинать все сначала, узнавать, открываться друг другу. Он как будто разучился этому навыку. Пусть даже сейчас об отношениях речи не шло, он не мог отделаться от ощущения странности происходящего. Гарри не был уверен, что готов к этому. На миг промелькнула мысль, что, возможно, прийти сюда вообще было ошибкой, но она растаяла под насмешливым взглядом тёмных глаз и дразнящей улыбкой. Он не должен был запрещать себе наслаждаться жизнью, только потому что прошлые отношения разбили ему сердце. Он дал себе достаточно времени, чтобы отпустить прошлое. Он не мог до конца жизни скрываться в раковине. — Я слышал, вашей команде поручили новое задание? — произнес Риддл, не подозревая о моральной борьбе, что происходила сейчас внутри Гарри. — Поздравляю. Гарри откинулся на спинку стула, заставляя себя расслабиться. Сейчас было не время и не место для душевных метаний. — Не совсем новое, на самом деле. Все то же — всплывают новые факты и имена. Предполагаю, это затянется надолго. — Что ж, по крайней мере, тебе не дают скучать. — О да, — Гарри криво усмехнулся. С тем, какое количество психически нестабильных волшебников время от времени любило попытать удачи в темных искусствах, скучать в ближайшее время ему не представлялось возможным. — В моем случае можно не переживать остаться без работы. Губы Тома дрогнули в понимающей улыбке. Он приподнял бокал, подаваясь немного вперед. — За постоянство, — мягко произнес он, прежде чем сделать небольшой глоток. Гарри неловко отсалютовал, отпивая из своего бокала. Вкус вина, в меру терпкий, оставил за собой приятное послевкусие. По горлу разлилось тепло, и Гарри сделал еще один глоток, пытаясь уловить нотки спелых фруктов на языке. Риддл молча наблюдал за ним, время от времени поднося свой бокал к губам. Он смотрел так, будто в этот момент был способен видеть его мысли, но к счастью, это было невозможно. По крайней мере Гарри надеялся, его щиты были все так же на месте. Риддл склонил набок голову, указательный палец медленно проследил вдоль ножки бокала. В зале, похоже, что-то напутали с температурой или охлаждающими чарами — было непривычно жарко. Воротник рубашки давил на горло. Некстати навязчивыми картинками перед глазами встали события из заколдованного лабиринта, и от мысли, чем мог закончиться сегодняшний вечер, в брюках стало ощутимо тесно. Гарри поерзал на месте, прогоняя навязчивые образы. — Что-то не так? — Напротив, — ответил Том, никак не развивая свою мысль дальше. После непродолжительной паузы, он опустил взгляд ниже. — Тебе идет эта подвеска. Рука интуитивно нащупала холодный металл подвески-жетона на кожаном шнурке. Острые края серебряных лучей солнца привычно укололи подушечки пальцев. Он бездумно покрутил его, поглаживая тонкие линии гравировки на обратной стороне кулона. Сириус подарил его на семнадцатилетие, что-то наподобие семейного талисмана. На нем не было никаких защитных чар, просто красивая безделушка, но для Гарри она имела особую ценность. Как и все, что дарил ему Сириус. — Спасибо, это подарок крестного. — Сириус Блэк, не так ли? Слышал, он тоже когда-то был аврором? Гарри усмехнулся. — Недолго. Он решил, что это не его. Сириус редко увлекался чем-то надолго. Карьера в Министерстве быстро ему наскучила, какое-то время он не работал, живя на средства, что достались ему в наследство. Когда собственная мать выжгла его имя из родового древа, он ни капли не расстроился. Некоторое время он подрабатывал помощником тренера по квиддичу, а после на накопленные раньше деньги открыл небольшой бар в глубине Косого Переулка. Последние годы дела с баром шли плохо, и в какой-то момент его пришлось закрыть. Больше всего Гарри восхищала в крестном легкость, с которой он относился к тяжелым для большинства людей переменам в своей жизни. Он улыбнулся. Он не знал, существовало ли что-то способное вывести Сириуса из равновесия. — Вы, должно быть, очень близки? — раздался негромкий голос. Гарри сфокусировал свой взгляд на Риддле, который, в свою очередь, продолжал внимательно его разглядывать. Только сейчас он осознал, что все еще улыбается своим мыслям. Помедлив, он кивнул. — Можно сказать. Сириус мне как второй отец. — В самом деле? — Риддл сделал очередной глоток, его пальцы едва заметно постукивали по столу, набивая какой-то мотив. Гарри приподнял бровь, не до конца понимая, как расценивать его ответ. Было ли ему вообще интересно или он спрашивал из вежливости, чтобы поддержать беседу? Гарри мог долго говорить о Сириусе и их взаимоотношениях, но с другой стороны, он сам толком ничего не знал о Риддле помимо того, что было связано с работой, и того, что тот рассказывал ему про свои путешествия. Он не знал, есть ли у него семья или чем он увлекался. Дамблдор упоминал, что он вырос в приюте, но, возможно, у него могли быть близкие родственники? Люди, которые были ему дороги? Дети, возможно? В последнее верилось с трудом. Может быть, потому, что он никогда не слышал ничего подобного в адрес Тома. Он повторил его действия, делая маленький глоток и постукивая по дереву столешницы, что, судя по ответной усмешке, не осталось незамеченным. — Если честно, я бы хотел узнать о тебе. Аккуратная бровь с интересом приподнялась. — Что именно тебя интересует? Гарри ответил не сразу. Было очень много вопросов, которые вертелись на языке и, когда представилась возможность задать их, он не мог определиться, с какого лучше начать. — Что тебе нравится? — после недолгой паузы произнес он, с усмешкой добавляя. — Помимо работы, конечно. Некоторое время Том не отвечал. — Моей главной страстью всегда была магия, — его голос прозвучал как будто издалека. — Магия? — тупо переспросил Гарри. Кто вообще отвечал так на вопрос о хобби? Риддл слегка подался вперед. — Тебя это удивляет? Назови хоть одного человека, кто знал бы все ее пределы, — он сделал паузу, словно ожидая, будто Гарри действительно назовет ему имя. — Таких не существует. По крайней мере, пока. — И этим человеком намерен стать ты, — усмехнулся Гарри, но выражение лица Риддла говорило о том, что он не шутил. Он приподнял бровь. — Весьма амбициозно. — Амбициозность — не порок. — И какие… пределы тебя интересуют? На несколько секунд между ними повисла тишина, а потом на столе появились столовые приборы и тарелки с ароматными блюдами, в то время как бокалы вновь наполнились вином. На вопросительно приподнятую бровь Риддл ответил ему легкой полуулыбкой. — Предлагаю отложить эту беседу до следующего раза. В конце концов, всему свое время. Я позволил себе сделать заказ за двоих, надеюсь, ты не против? Гарри помедлил. Он сделал себе заметку затронуть эту тему снова. Он чувствовал, за ней скрывалось что-то большее — еще одна грань Тома Риддла, к которой у него не было доступа раньше. Блюда на тарелках выглядели очень аппетитно. Он перевел взгляд на одностороннее меню, в котором мелким шрифтом предлагались позиции. На нем даже не было картинок. — Я все равно ничего в этом не понимаю, так что спасибо. Мне нравится. Вкус не уступал внешнему виду. Нежное пюре и спаржа на гриле идеально дополняли филе миньон под клюквенным соусом, которое практически таяло на языке. В течение ужина между ними установилась непринужденная беседа на отвлеченные темы. Одна тема плавно перетекала в другую, заставляя Гарри временно забыть о свидании и воспринимать Риддла — Тома — как раньше, до их “поединка” в лабиринте. Том всегда был интересным собеседником, и сегодняшний вечер не был исключением. Гарри слушал его, но взгляд то и дело украдкой задерживался на его губах. Часть сказанного Риддлом проходила мимо него, и в последний раз он словил себя на том, что сказал в ответ какую-то глупость, чем вызвал у Тома загадочную улыбку. — Ты просто очарователен, Гарри. Ты знаешь это, не так ли? Неожиданный комплимент застал его врасплох, непривычно смутив. Почему, стоило ему позволить себе начать рассматривать Риддла в качестве потенциального партнера, а не как коллегу, он больше не мог перестать смотреть на него как раньше? Если раньше Гарри не позволял себе и мысли в этом направлении, то сейчас это было все, о чем он мог думать в его присутствии. Риддл был чертовски в его вкусе. В попытке перевести разговор на нейтральную территорию, Гарри ухватился за возможность спросить о прогрессе в его работе — что-то, что всегда действовало безотказно. Ему нужно было сменить тему, чтобы разобраться со странной реакцией своего организма. Том, конечно, заметил эту невинную манипуляцию, но никак ее не прокомментировал. Вместо этого он с пониманием склонил голову. — Я бы хотел сказать, что все проходит гладко, но не могу. Видишь ли, моя работа предполагает наличие людей, которые неизбежно будут не согласны. Это, в свою очередь, приносит определенную долю… неудобств. И в то же время это делает ее интересной. — Людей… таких как Дамблдор? Гарри не знал, зачем упомянул это имя, это произошло случайно. Он подозревал, что Том не питал к старику теплых чувств — вывод, который несложно было сделать исходя из рассказа директора. Но слова Тома напомнили ему о собственных размышлениях тогда, на встрече с директором, о сложных обстоятельствах политической карьеры и ее недостатках. — Дамблдор? — медленно повторил Том. — Почему ты вдруг упомянул его? Гарри мысленно прикусил себе язык. От него не ускользнули внешние незначительные изменения, затронувшие выражение лица Тома. Из расслабленной атмосфера вокруг них ощутимо изменилась. Он сделал глоток воды, обдумывая свои следующие слова. — Я познакомился с ним недавно, после победы над Гриндевальдом, — аккуратно произнес он. — Это была недолгая встреча. — Как неожиданно, — даже голос Тома звучал иначе. Исчезли тягучие, глубокие нотки. Его слова были лишены эмоций. — Впрочем, я должен был это предвидеть. — Что именно? Том никак не отреагировал на его вопрос. Вместо этого он медленно отложил приборы, приложил салфетку к уголкам губ и так же медленно сложил ее вдвое. — Полагаю, тебя уже успели просветить о природе моей истинной натуры? — вместо ответа между прочим поинтересовался он. Гарри промолчал, но тот, по всей видимости, не ждал подтверждения. — Конечно, любой на моем месте поспешил бы опровергнуть абсурдные обвинения, но, боюсь, басни выжившего из ума старика не заслуживают даже этих усилий. Несмотря на то, что он все так же продолжал держать безразличный фасад, с каждым словом Гарри становилось очевидно, что тот был взбешен. Его губы сжались в плотную линию и даже черты лица как будто заострились. В голосе сквозило презрение. Если подумать, у него были на то объективные причины. — Люди могут говорить разные вещи, это не значит, что я верю сплетням. Тем более… его рассказ вызывает сомнения, — на приподнятую бровь Гарри покачал головой. — Тебе будет неприятно. — Неужели? Он пожал плечами, отводя взгляд. — Дамблдор много говорил о твоем детстве… — Детстве? — сарказм в голосе Тома, казалось, можно было резать ножом. — Ну, конечно. Ведь старик так много о нем знает. Хотя, полагаю, это было необходимо, чтобы подготовить тебя к по-настоящему стоящей истории. Я прав? Конечно, он был прав. Гарри не думал, что был какой-либо смысл отрицать это. — Годы идут, а методы все те же… — продолжал Том, утвердившись в его реакции. — Не знаю, чем смог заслужить подобное отношение, но вот мы здесь, — он криво усмехнулся, разводя руки в стороны. — Кхм… Дамблдор показался мне немного… предвзятым. — Так было всегда. Я считаю, таким людям должны запретить преподавать в школах. К счастью, в мои годы другие учителя оказались достаточно умны, чтобы не верить в его ложь. Позже, благодаря им, я тоже хотел преподавать в Хогвартсе, но к тому времени директором стал Дамблдор. Разумеется, позицию я не получил, — он ухмыльнулся, а лицо, такое красивое и безупречное, исказилось. Гарри почувствовал себя неуютно, а Том продолжал говорить, становясь непривычно эмоциональным. — Я думал на этом история закончится, но нет. Очевидно, стоило мне вернуться в страну и начать строить карьеру, Дамблдор снова заявил о себе. Подозреваю, он так и не смог смириться с тем, что я не оправдал его ожиданий в роли преступника, вместо этого честно заработав себе имя. Из моего окружения ты не первый, кого он приглашал на свои чаепития, право, это уже становится утомительным. Для человека, не видящего смысла в оправданиях, Риддл произносил впечатляюще длинную речь. С другой стороны, Гарри не мог его винить. Он не знал, как сам бы отреагировал, если бы ему когда-либо пришлось столкнуться с чем-то подобным. — Это, должно быть, очень неприятно. Ухмылка, отразившаяся на лице Тома, заставила его внутренне поежиться. — Могу лишь догадываться, его цель сейчас — протолкнуть на мой пост своего человека. Алчность власти делает с людьми страшные вещи, Гарри. Они на многое готовы пойти, чтобы заполучить ее. В словах Тома был здравый смысл. Гарри испытал по отношению к нему что-то вроде симпатии. Ему лично никогда не приходилось сталкиваться с предвзятостью преподавателя, но он имел возможность наблюдать что-то похожее у себя в школе. Не в таких масштабах, конечно. — Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим. Что касается Дамблдора… Я никогда не относил себя к политически предвзятым людям. Даже если он захочет, он не получит от меня никакой пользы. Том оставил его слова без ответа. Оставшуюся часть ужина тема Дамблдора больше не поднималась. В этот раз Гарри был намерен оплатить свой счет самостоятельно, но Том снова его опередил. Мысленно он пообещал себе, что в следующий раз не позволит Риддлу платить за него, тут же с удивлением отмечая, как легко пришла мысль о следующем разе. Когда они вышли из ресторана, на улице уже стемнело, но небо на горизонте все еще отливало слабым пурпурным светом недавно зашедшего солнца. Свежий вечерний ветер коснулся лица, донося с набережной звуки живой музыки и смех людей. Свидание получилось неожиданно неплохим. Он не был против его повторить. Помедлив, он развернулся. — Кхм, спасибо за вечер. Том склонил голову. Волнистый локон, выбившийся из прически, упал ему на глаза. — Я получил удовольствие от нашей встречи, Гарри, — он повернулся полубоком, указывая рукой в сторону Найтсбриджа. — Я провожу тебя, если ты, конечно, никуда не спешишь. Гарри почти не удивился, когда внутренне не задумываясь согласился с предложением. Аппарировать домой прямо отсюда было последним, чего ему хотелось. Заканчивать этот вечер вот так казалось неправильным. Он пробежал рукой по своим волосам, пожимая плечами. — Не откажусь. Улица, на которой находился ресторан, располагалась в самом сердце Лондона на берегу Темзы. Это была одна из немногих, небольших магических улочек, которые считались «престижными» среди его окружения. Теплыми вечерами это место преображалось: вдоль ограждения на набережной можно было встретить от торговцев волшебными экзотическими сладостями и сувенирами для туристов до выступлений уличных артистов, демонстрирующих фокусы с беспалочковой магией, часто собирающих вокруг себя толпу зевак. С другой стороны тянулись ряды магазинов и лавок, привлекающих прохожих замысловатыми вывесками. Пока они шли, прохожие кидали на них заинтересованные взгляды, а некоторые останавливались на месте, и это, похоже, было тем эффектом, который часто производил на людей своим присутствием Том. Какое-то время они шли в комфортном молчании. У одной из последних витрин на выходе из магической части квартала Гарри замедлил шаг, его внимание привлекло содержимое лавки. Большой шоколадный фонтан — точная копия того, что находился в атриуме министерства, каскадом переливался от белого и молочного шоколада к черному, плавно перетекая от одного оттенка к другому. Парящие рядом бочонки непрерывно его пополняли. Из приоткрытой двери лавки доносился пряный аромат горячего шоколада, который прямо там разливался в чашки для посетителей. Заметив его интерес, Том остановился. — Говорят, вредно отказывать себе в маленьких слабостях. Мы можем зайти, — его тон был слегка насмешливым, он перевел взгляд на витрину. Гарри покачал головой. Он был чертовым сладкоежкой, но это не было тем, что заставило его остановиться. На короткое мгновение он почувствовал легкий укол совести. Когда-то это был их с Персивалем своеобразный ритуал — раз в неделю брать горячий шоколад на вынос перед прогулкой по городу. Впрочем, теперь это не имело значения. Гарри поморщился, отворачиваясь. Он видел интерес, скользнувший по лицу внимательно наблюдавшего за ним Риддла. — Нет, я не хочу, — на вопросительный взгляд, он нехотя добавил, сделав неоднозначный жест рукой. — Это в прошлом. — Шоколад? Гарри криво усмехнулся. Он ничего не ответил, возобновляя свой путь. Комфорт, который он ощущал всего пять минут назад, сменился витающим в воздухе напряжением. — Ты всегда можешь поговорить со мной, если пожелаешь. Возможно, я не самый лучший советчик в таких вещах, но я умею слушать, — какое-то время спустя произнес Том, касаясь его руки и слегка сжимая. Большой палец сделал небольшой круг на тыльной стороне ладони. Затем еще один. Прикосновение было приятным. Гарри не относил себя к людям, что легко говорили о личном, тем более, если это касалось прошлых отношений. Но сейчас… что-то было по-другому — возможно, повлияла открытость самого Тома о своем прошлом, или, может быть, факт того, что он ни с кем не разговаривал о произошедшем… Говорят, иногда подсознательно легче открыться постороннему человеку, нежели кому-то из родных. Что бы это ни было, Гарри осознал, что не хочет переводить тему или продолжать отмалчиваться. Коротко, опуская детали, он пересказал, чем закончились их отношения с Персивалем. По мере того, как он говорил, тяжесть, давящая на него изнутри, становилась меньше. Слова будто создавались сами собой, и все, что ему было нужно, это помочь им обрести форму. Том слушал его внимательно, не перебивая и давая ему выговориться. — Удивительно, как мало мы зачастую знаем тех, кого любим, — проговорил он после того, как Гарри замолчал. Гарри невесело хмыкнул. Он и сам не сказал бы точнее. — Родители считают, я должен попробовать разобраться. Что-то вроде “все пары проходят через кризисы”, — он поморщился. — Отец даже предложил взять отпуск в июне, чтобы навестить Нью-Йорк. — Полагаю, твоим родителям не приходилось разрывать помолвку под предлогом того, что они устали друг от друга. По мне, это разные вещи, — сделав паузу, Том добавил. — Но я не вправе судить, они, вероятно, желают тебе лучшего. Гарри был с ним согласен. — Я знаю, но… Они не понимают. Иногда мне кажется, я и сам не понимаю, если честно. Том ободряюще сжал его ладонь, после чего убрал руку. — Это нормально, Гарри. Не обязательно всегда понимать, чтобы двигаться дальше. Воспринимай это как опыт — иногда это все, что тебе нужно. Между ними снова повисла тишина. По мере того, как они шли, их разговор проигрывался в его голове снова и снова. Наверное, было странно говорить о бывших на первом свидании, Кэт назвала бы его красным флагом. Но, с другой стороны, он не вдавался в подробности, и Том сам подтолкнул его к этому разговору. Он не выглядел так, как будто ему было неприятно обсуждать эту тему. И главное, Гарри действительно стало легче. — Спасибо, Том. Правда, — он по привычке взъерошил волосы и, встретив внимательный взгляд, улыбнулся. — Я ценю это. Уголки глаз Тома смягчились. — Мне приятно, что ты решил поделиться этим со мной, Гарри. Я знаю, это может быть непросто. — И да, и нет, — он сам удивился, но, похоже, это было правдой. Сделав паузу, он посмотрел ему в глаза. — Как я и сказал, прошлое в прошлом. И мне правда понравился сегодняшний вечер. Том улыбнулся. — Я рад это слышать. На улице полностью стемнело, и теперь притяжение между ними ощущалось еще более интимным. Случайные ненавязчивые прикосновения, двусмысленные фразы, легкий флирт. По мере того, как приближался его дом, Гарри все меньше слышал, о чем говорил Том, все больше погружаясь в мысленную дискуссию с самим собой, стоит ли пригласить его внутрь, что напрямую сопровождалось навязчивыми образами последствий этого решения. Подушечки пальцев едва ощутимо покалывало. Они остановились у ступеней крыльца. Гарри перевел взгляд на входную дверь. — Как насчет… — Спасибо за приятный вечер, Гарри, — они заговорили практически одновременно. Том улыбнулся. Он взял его руку в свою и, слегка наклонившись, коснулся губами костяшек его пальцев. На мгновение задержавшись, он отстранился. — Думаю, мне пора. — О. Эм, да, конечно. Он понятия не имел, с каких пор его не сказать, чтобы богатый, но приемлемый словарный запас превратился в примитивный набор звуков. Мерлин. — Полагаю, мы увидимся завтра? — улыбнулся Том, словно не замечая его смятения. — Увидимся завтра, — эхом повторил Гарри. Губы Тома дрогнули. Сделав шаг назад, он развернулся на каблуке, растворяясь в воздухе. Какое-то время Гарри стоял у крыльца, продолжая пялиться в точку, где аппарировал Риддл. Когда мимо пронесся маггловский автомобиль, громко сигналя, он медленно развернулся и поднялся по ступенькам в дом, плотно прикрывая за собой дверь.