Fool me once

Помещение, служившее кухней, отличалось компактными размерами. На вид это был небольшой загородный домик маггловской постройки: краска на оконных рамах потрескалась, скромный кухонный гарнитур, прикрепленный к стене болтами, выглядел несколько изношенным, а стол посреди комнаты украшала белая узорчатая скатерть — единственное, что выглядело здесь нетронутым временем. Сквозь решетчатое окно открывался вид на маленький заросший сад, в котором яркими пятнами выделялись пионы. Для такого тесного пространства количество людей внутри казалось непропорционально большим. Все места за столом были заняты. У плиты искусно разливала чай полноватая ведьма с яркими рыжими волосами, в дверном проеме, сложив на груди руки и прислонившись плечом к косяку, стоял высокий волшебник средних лет, а на широком подоконнике у окна, отодвинув в сторону цветочные горшки, примостился молодой парень. Как только рыжеволосая женщина закончила разливать чай, а к их компании присоединился последний человек, пожилой седовласый волшебник во главе стола приподнялся. — Спасибо, Молли, — он мягко улыбнулся ведьме, когда та отлевитировала к нему дымящуюся чашку, после чего обвел внимательным взглядом всех присутствующих. — Прежде чем мы начнем, я хочу выразить благодарность нашему доброму другу Дедалусу за гостеприимство. Щуплый мужчина в синей мантии по другую сторону стола безмолвно склонил голову. — Прошу прощения за долгое отсутствие, — продолжил седой волшебник со слабой улыбкой. — В свое оправдание могу только сказать, что, как вы уже знаете, оно не прошло напрасно. Его последняя реплика была встречена одобрительными возгласами и аплодисментами. Выждав несколько секунд, он нетерпеливо поднял руку вверх, призывая к тишине. — Несмотря на то, что угроза в лице Геллерта Гриндевальда миновала, так и не затронув Британию, наше нынешнее положение по прежнему шатко. С момента своего возвращения я вместе с Маргарет и Туллиусом, — он слегка повернулся к двум волшебникам, сидящим от него по правую руку, прежде чем снова посмотреть на остальных, — добивался у Визенгамота отмены недавно принятого закона о магглорожденных детях. Сегодня поступило известие, что нам удалось добиться пересмотра некоторых аспектов на закрытом слушании, — он предупреждающе поднял руку, останавливая начавшийся было торжествующий ропот. — К сожалению, радоваться рано. Слушание не просто так является закрытым — в нем примут участие лишь старший член Визенгамота, Министр и.. — он сделал паузу, — его заместитель. Поджав губы, он опустился на стул, в то время как в комнате разразилось бурное обсуждение. Лица собравшихся выражали крайнюю степень негодования. — Но, Альбус, это же смешно! — воскликнул один из мужчин, выражая общую мысль. — Какой смысл в повторном рассмотрении, если двое из трех человек, которые занимаются его пересмотром, его и приняли?! Молли, которая сидела рядом с ним, согласно кивнула, возмущенно фыркнув. — Бедные дети! Только подумать, через что проходят их родители. В таком раннем возрасте забрать из семьи! — всплеснула руками она. — И что будет дальше? — Ничего хорошего, — поддержала ее сидевшая напротив ведьма с замысловатой прической. Альбус устало снял очки, протер их краем мантии и надел их обратно на нос. Выждав, пока каждый, кто хотел, выскажется, он громко прочистил горло. — Мы делаем все, что в наших силах. Пусть шансы и призрачны, но они не безрезультатны. Быть может, слушание и не закончится в нашу пользу, оно дает нам главное — время. Пока пересмотр не завершен, он ставит все текущие действия в отношении нового закона на паузу. Таким образом, мы выигрываем себе как минимум месяц — и ни Министр, ни его заместитель, — на последнем его тон приобрел стальные нотки, — не могут на это повлиять. В этот раз его комментарий не сопровождался громкими возгласами или негодованием. Собравшиеся молчали, выражения на их лицах варьировались от задумчивых до скептических. Первым, кто заговорил, был человек, которого ранее назвали Туллиусом. — Хочу лишь заметить, что у нас получилось добиться этого только после победы над Гриндевальдом. Ваш авторитет вырос, Альбус, и этим нужно пользоваться. Альбус промолчал, но многие закивали. — А что насчет младшего Поттера? — подал голос до этого молчавший Дедалус. — Вы говорили, у вас была назначена встреча? Нам бы не помешали новые люди, а Поттеры всегда были нейтральны… По лицу Альбуса было видно, что он не очень хотел отвечать на этот вопрос. Помедлив, он поднял кружку с чаем и сделал маленький глоток. Когда он поставил ее обратно, он откинулся на спинку стула. — Мы не можем рассчитывать на его помощь. Дедалус выглядел удивленным, а двое других волшебников позади него переглянулись. — Я слышал, его часто видят в компании Риддла в последнее время, — проговорил один из них, на что Альбус едва заметно поморщился. — Увы, слухи не врут, — он нехотя кивнул. — Боюсь, момент упущен. — Ну и Мордред с ним! Как будто от него могла быть польза. Ему и тридцати то нет — если бы не папаша, он все еще был бы где-то в Америке… — Я бы не был так категоричен, Веста, — нахмурился Альбус, обрывая самую пожилую на вид волшебницу в комнате. — Не стоит недооценивать молодых людей. Поверьте, они способны удивить нас с вами. — И что теперь? — снова спросил Дедалус, когда женщина по имени Веста упрямо поджала губы и отвернулась. Альбус задумчиво погладил бороду. — Мы подождём. Оставшаяся часть собрания была посвящена отчетам некоторых присутствующих и прошла в более спокойной атмосфере. — Прежде чем мы закончим, у меня есть просьба к тебе, Туллиус. Из всех нас ты принимаешь наиболее активное участие в делах Визенгамота. Попробуй узнать, какие законопроекты находятся в разработке на данный момент. Чем раньше мы получим эту информацию, тем лучше сможем подготовиться к следующим апелляциям. Закон о магглорожденных детях — один из первых, и он будет далеко не самым страшным. Туллиус задумчиво постучал пальцами по столешнице. — У меня назначена встреча с Дороти во вторник, я постараюсь узнать, что смогу. В пределах разумного, само собой. — Большего я не прошу. Тот кивнул. Настенные часы пробили полдень, отмечая окончание собрания. Когда большая часть людей поспешно попрощалась и аппарировала, волшебник, стоявший все это время в дверном проеме, сделал шаг вперед. — Мистер Дамблдор, на пару слов. Альбус пожал руку другому магу, с которым они на прощание обменялись парой слов, хлопнул того по плечу и, добродушно улыбаясь, повернулся к мужчине. — А, Домиций, я как раз хотел с вами переговорить. Тот кивнул. Пока вокруг звучали прощания и хлопки аппараций, они отошли к уже пустующему окну. Скользнув по нему внимательным взглядом, Альбус приподнял бровь. — Вас что-то беспокоит? Домиций поморщился, после чего устало провел рукой по лицу. — Это касается Эндрю. От него нет никаких известий, он как будто испарился. Сестра заявила в аврорат, но прошло несколько недель и никто ничего не может нам сказать. Перед исчезновением он как раз собирался изучить архив, чтобы узнать что-нибудь по нашему делу, — он запнулся. — Я боюсь, что это может быть связано с Сами-Знаете-Кем… Что если… Ему на плечо легла рука, ободряюще сжимая. Дамблдор выглядел крайне серьезным. — Ты правильно сделал, что обратился ко мне. Третий уровень, не так ли? — дождавшись утвердительного кивка, Дамблдор продолжил. — Я подключу дополнительных людей к поиску. Мы это так не оставим. Домиций благодарно склонил голову. — Спасибо. Он не мог сбежать, я его знаю, — горячо воскликнул Домиций. — Он был предан нашей идее. — Мы сделаем все возможное, чтобы найти его. Обещаю. Когда они попрощались, а Домиций аппарировал, Дамблдор повернулся к окну и какое-то время неподвижно стоял, устремив задумчивый взгляд вдаль.

***

На стол рядом с кружкой шлепнулась газета. Стоило ему опустить глаза, Гарри громко закашлялся, подавившись секунду назад сделанным глотком чая. По спине услужливо постучали. — Просто коллеги, мм? — прозвучал сзади насмешливый голос Сириуса. Отец, который в этот момент стоял у плиты и перекладывал из сковородки в тарелку омлет с беконом, заинтересовано оглянулся. — Что там, Бродяга? — Думаю, тебе лучше будет взглянуть самому. Гарри попытался двинуть его локтем, но Сириус, громко рассмеявшись, увернулся. Отец, тем временем, склонился над свежим выпуском и, в отличии от крестного, его содержимое не вызвало в нем того же веселья. По мере того, как он рассматривал первую страницу Пророка, его лицо оставалось характерно безэмоциональным. Гарри вздохнул. Посвящение родных в крохотные зачатки его новой личной жизни не входило в его планы. С другой стороны, не то, чтобы он пытался сделать что-нибудь, чтобы этого не допустить. Потянувшись, он повернул газету к себе, на этот раз внимательно рассматривая черно-белый снимок, который занимал практически половину страницы. Колдография изображала его и Риддла в момент, когда они только вышли из ресторана. Это был зацикленный снимок среднего плана. Они неспешно двигались к выходу из магического квартала; взгляд Риддла был направлен вперед, он с интересом слушал Гарри, который что-то говорил, активно жестикулируя. Сама по себе колдография не несла в себе ничего компрометирующего, за исключением букета белых калл, который Гарри все еще сжимал в руке, и мимолетного взгляда, которым он одаривал Риддла в момент, когда заканчивал говорить. Несмотря на то, что из всех снимков, которые в тот вечер мог сделать репортер, этот был одним из самых невинных, все, у кого были глаза и несколько лет образования в школе, могли сделать соответствующие выводы. Сверху вишенкой на торте жирным заголовком мигали буквы: «Стратегическое партнерство: обсуждение вопросов безопасности и не только». Гарри прикусил язык, чтобы не застонать в голос. — Это… не то, чем кажется. — Неужели? — подал голос до этого молчавший отец. Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза, и в конце концов Гарри фыркнул. — Ладно, возможно, это было свидание. — Я же говорил! — Мерлина ради, Гарри! Два голоса — один, принадлежащий Сириусу, второй отцу, заставили его поморщиться. Он посмотрел на отца. — Если тебя это утешит, это было первое свидание. Комментарий не произвёл на него никакого впечатления. Он устало провел рукой по лицу, прежде чем опуститься на стул напротив. — Я понимаю, что последние месяцы были непростыми, — он проигнорировал предупреждающий взгляд Гарри, продолжая, — но Риддл? Почему из всех людей именно он? — Ты действительно хочешь услышать все причины? — выражение лица отца ответило на его вопрос. Гарри хмыкнул. — Я так и думал. Вообще, я не понимаю откуда эта реакция. Ты говорил, что уважаешь Риддла, и что с ним можно работать. — Ключевое слово «работать». Я ничего не говорил о том, чтобы крутить с ним романы. — Это было бы странно, не так ли? Сириус издал смешок, а отец покачал головой. — Я просто хочу сказать, что Риддл — не самая лучшая кандидатура, Гарри. — И кто же на твой взгляд больше всего на нее подходит? Отец промолчал, отводя взгляд. Ему хватило такта не упоминать несуществующий отпуск и поездку в Нью-Йорк. — Состоять в отношениях с заместителем министра — значит всегда находиться в опасности. — Во-первых, об отношениях речи не шло, а во-вторых, — Гарри подался вперед, — ты забыл, кем я работаю? Кем работаешь ты? Мы всегда находимся в опасности. — Это другое. Гарри тяжело выдохнул, мысленно сдаваясь. В вопросах спора упрямей него был только его отец. Он не видел смысла пытаться объяснить то, что он чувствует, и почему это был Риддл. В конце концов, это касалось только его одного. В попытке разрядить обстановку, Сириус закинул руку ему на плечо, заговорщически подмигивая. — Наш малыш Гарри не разменивается по мелочам, а? Гарри закатил глаза. Он сделал большой глоток, допивая остывший чай. — Я не собираюсь это комментировать. — Что, даже не поделишься подробностями? — Сириус, — предупреждающе оборвал его Джеймс. Поднявшись со своего места, он вернулся к плите. Сириус состроил гримасу. — Вообще, я удивлен, но статья вполне приличная, — протянул он, снова беря в руки газету и устраиваясь по-удобнее. Пробежавшись по тексту глазами, он процитировал особо понравившиеся моменты, но как он и сказал, статья была довольно сухой. — Если не обращать внимания на намеки, в ней нет ничего особенного. Я даже разочарован. Отец хмыкнул. — Назови хотя бы один раз, когда Пророк отозвался плохо о Риддле или Министре. — Думаешь, у них все куплено? — Сириус скептически приподнял бровь. — Не думаю, что деньги имели с этим что-то общее. Гарри заинтересованно посмотрел на отца, в его словах ему послышался скрытый подтекст. — Что ты имеешь ввиду? — Только то, что я уже сказал, Гарри. Риддл — не лучший выбор. Я говорю это не потому, что я знаю что-то, чего не знаешь ты, а потому, что я знаю его дольше. Он политик. Им нельзя доверять. Ничего нового отец ему не сказал. — Я уже понял, что благословения от тебя я не получу, — он попытался перевести разговор в шутку. Лекции от родителей изматывали в любом возрасте. — Эй, зато смотри на это с другой стороны, — хохотнул Сириус. — По крайней мере, тебе не нужно знакомить его с отцом. Джеймс покачал головой, сдерживая улыбку. — Вы оба сговорились против меня в моем собственном доме. — Уверен, твоя жена тебя поддержит. Кстати, об этом, — Сириус кивнул в сторону забытой газеты. — Когда там должна вернуться Лилс? Нашему Гарри предстоит еще один серьезный разговор. Гарри кинул взгляд на часы, прикидывая, успеет ли убраться из дома раньше. После принятия нового закона о магглорожденных ни Риддл, ни другое руководство министерства не пользовались симпатией его матери. — Я, пожалуй, пойду, — прокашлялся он, отправляя пустую кружку в раковину. Отец наигранно приподнял брови. — Что, уже? Гарри проигнорировал шпильку. Отсалютовав обоим, он направился к камину, что находился в гостиной. — Счасливо оставаться. Ему в спину донесся смешок крестного и комментарии, чтобы он хорошо себя вел. Гарри показал ему средний палец, кинул в камин порох, и следующий оклик крестного о том, чтобы Гарри замолвил за него словечко в министерстве, поглотило зеленое пламя.

***

Путь к лифтам через атриум Министерства напоминал сцену из комедийной постановки. Завидев его, люди расступались в стороны, а кто-то даже умудрился споткнуться. Если он думал, что в начале своего приезда в Британию получал слишком много внимания, теперь он мог наглядно убедиться, насколько ошибался. Удивительно, какой вес в обществе могла иметь одна единственная статья с сомнительными домыслами. Игнорируя заинтересованные взгляды, он нажал кнопку шестого уровня. Кабина лифта полетела вниз. Несколько часов спустя, когда рукописные строки перед глазами начали сливаться в сплошную линию, в дверь кабинета постучали. Через секунду, не дожидаясь приглашения, на его пороге появился Беккер. Гарри отложил перо, с интересом ожидая, что тот собирался ему сообщить. Обычно это выражение на его лице означало либо очень хорошие, либо очень плохие новости. Вопрос, чем именно это было на этот раз? Днем ранее, они обратили внимание на одно имя, имевшее общие параллели с несколькими арестованными ими волшебниками. Оно не фигурировало конкретно в деле, но то, что одно и то же имя встречалось не раз и даже не два, могло стать именно той зацепкой, в которой они нуждались. Самые незначительные детали могли иметь большую ценность. — Мы проверили архивы, человека с таким именем не существует, — произнес Беккер, приблизившись к столу. — За последние сто лет не нашлось ни одной записи, где фигурировал бы Овидиус Нумерий Картрайт. Наша единственная зацепка — это имя упоминается в нескольких сделках по импорту спортивного снаряжения из континента несколькими годами ранее. — Хм. — Что прикажете, босс? Сложив в стопку исписанные чернилами листы пергамента, Гарри поднялся, одновременно подхватывая с кресла рабочий мундир. Поравнявшись с Беккером, он хлопнул его по плечу. — Навестим Гринготтс.

***

Внутри банк Гринготтс ощущался как отдельное государство. Номинально, он таковым и являлся: законы здесь устанавливали гоблины, они выступали его главной и единственной управленческой инстанцией. Любой, кто когда-либо прибегал к их сервису, мог подтвердить специфичность способа оказания здешних услуг. Это было еще одним отличием от того, к чему привык сам Гарри. В Нью-Йорке учреждение банка подчинялось финансовой структуре Конгресса и относилось к одной из его веток. С одной стороны, Гарри видел очевидные недостатки в подобной системе — чем больше у правительства было рычагов давления на общество, тем более оно зависело от законов и решений, принятых Конгрессом. Забавно, но именно Америку считали страной свобод и возможностей, что, безусловно, отчасти являлось правдой, но не отменяло такие сомнительные, подводные камни. Иметь независимое учреждение неподвластное законам Министерства имело куда больший смысл, пусть даже и с таким хреновым клиентским сервисом. — На тринадцатой строке вашего ордера отсутствует инициал второго имени владельца ячейки, мистер Поттер, — протянул старый гоблин, кидая на него взгляд, в котором отчетливо читалось отвращение. Он держал документ двумя пальцами с края пергамента, как будто тот был чем-то грязным. — Этот ордер недействителен. Гарри подавил в себе желание ткнуть гоблина носом в заверенную магией печать, вместо этого делая глубокий вдох и внутренне напоминая себе, что он сам принял решение приехать сюда, хотя мог отправить с Беккером кого угодно из свободных людей. Выходить из себя сейчас не имело смысла. — При всем уважении, Горнук, я не могу с вами согласиться. В документе присутствует упоминание второго имени подозреваемого вот тут и тут, — склонившись, он указал на нужные строки, вежливо улыбаясь. — Будьте любезны, проверьте еще раз. Лицо гоблина скривилось в уродливой гримасе. Широкие ноздри раздулись и он, поджав губы, сильнее сжал руку с пергаментом, отчего тот с одного края собрался некрасивой гармошкой. Гарри подавил в себе желание поморщиться. — Ожидайте, — коротко процедил Горнук. Он нехотя спустился с высокого стула и, все так же сжимая в руке несчастный документ, удалился за арочную дверь позади стойки. Гарри и Беккер переглянулись. Это был уже третий раз, когда Горнук исчезал на неопределенное время для “подтверждения подлинности” ордера с главой Банка, а сами причины доходили до абсурда. За время, что они проторчали в фойе, они могли бы досмотреть содержимое нужной ячейки вдоль и поперек. Складывалось ощущение, что тот изо всех сил пытался найти причины для отказа в предоставлении данных, цепляясь за малейшие неточности. С таким успехом перспектива застрять тут до вечера больше не казалась ему несбыточной. Он мог только позавидовать спокойствию Беккера, который с каменным выражением лица окидывал взглядом убранство холла. Раздражение самого Гарри продолжало пропорционально нарастать. Облокотившись на стойку, Гарри в который раз принялся читать надписи на латыни, выгравированные на стенах, чтобы хоть как-то скоротать бесконечно тянущиеся минуты. Его пальцы сами по себе начали выстукивать барабанную дробь по мраморной стойке, на что он тут же получил замечание и недобрый взгляд в свою сторону от другого гоблина справа. Рядом, за его спиной, послышался знакомый голос, и Гарри инстинктивно обернулся. В десяти футах от них у соседней стойки стоял Барти Крауч-старший, обмениваясь короткими приветствиями с рыжеволосым гоблином. Первый и последний раз Гарри видел его на похоронах сына. Сейчас Крауч-старший выглядел еще более осунувшимся, на лице залегли глубокие тени, а в волосах порядком прибавилось седины. Он не переставал теребить в руках шляпу-котелок и выглядел достаточно нетерпеливым в ожидании, пока гоблин проверит подлинность его палочки и свитка документов, что он ему передал. Гарри ощутил укол жалости: было очевидно, что отец все так же тяжело переживал раннюю потерю сына. Возможно, Гарри слишком пристально разглядывал его, но в какой-то момент тот нервно повернулся, встречаясь с ним взглядом. В темных глазах мелькнуло узнавание, и Гарри неловко кивнул, несколько смущенный тем, что его застали за пристальным разглядыванием. Крауч-старший, помедлив, ответил ему коротким кивком и отвернулся, возвращая внимание к гоблину. Они стояли достаточно близко, чтобы слышать разговор, но было заметно, что в этот раз Крауч понизил голос отчего разобрать, о чем они говорили, стало сложнее. Из обрывков фраз Гарри понял, что Крауча интересовало что-то связанное с наследством, но из-за того, что на этих словах тот перешел практически на шепот, разобрать что-то еще не представлялось возможным. Он отвернулся, переставая вслушиваться в разговор. Большая стрелка подвесных часов в центре холла указывала на четверть второго, а это значило, что в запасе у них оставалось не более двух часов. — Какие-нибудь планы на выходные? — произнес он, на что Беккер лишь пожал плечами. — Марта отвезет детей к матери. Может быть, съездим вдвоем в Рочестер, еще пока не решили. — Было бы неплохо. Тебе давно пора отдохнуть. — Кто бы говорил, босс, — усмехнулся тот. Гарри хмыкнул и отвернулся, качая головой. — Ты же зн… — Вы не понимаете! Это срочно! Резкий раздраженный возглас Крауча-старшего заставил его прерваться на полуслове. Он обернулся, но тот, озираясь по сторонам, осознав свою оплошность, практически вплотную наклонился к гоблину и принялся что-то яростно ему шептать. Гоблин недовольно скривил губы, после чего нехотя поднялся и, смахнув со стола свиток пергамента, приказал тому следовать за ним. Гарри проводил их взглядом до тех пор, пока оба не скрылись за двойными дверьми. В этот момент к ним навстречу из другого проема, ковыляя, вышел Горнук. В его руках больше не было многострадального ордера, зато вместо него он теперь сжимал длинный кованый ключ. — Ваш ордер был одобрен. Прошу за мной, — недовольно проскрипел он, прежде чем направиться к двери, за которой несколько секунд назад исчезли Крауч с рыжеволосым гоблином. Путь до сейфа прошел в молчании. Только спустя несколько часов, заполучив копии интересующих их ценных бумаг, они смогли, наконец, переступить порог Гринготтса и вдохнуть свежий весенний воздух, так сильно контрастирующий с затхлыми холодными подземными копями. Спустившись вниз по мраморным ступеням, Беккер повернулся к нему, с интересом окидывая его взглядом. — Не поделитесь мыслями, босс? — на приподнятую бровь Гарри, он прояснил. — Вы выглядите задумчивым. Мне знаком этот взгляд. Гарри усмехнулся, качая головой. Его люди были слишком хороши. Или это был просто Беккер. — Это не связано с заданием, просто… — он задумался, стоило ли вообще упоминать об этом, но что-то внутри не давало ему покоя. Что-то словно ускользало от него, и он не мог дать этому названия. — Тебе не показалось странным? Крауч только успел похоронить сына, но ему срочно нужно сделать что-то с наследством. Настолько срочно, что это не может ждать. Беккер выглядел озадаченным. — Если честно, я не обратил внимания, — проговорил он, пока они шагали по направлению к Дырявому Котлу. — Но, может, он теперь просто боится умереть? Ну знаете, внезапная смерть сына может заставить задуматься о таких вещах. Зная, сколько в таких семьях родственников, желающих прибрать к рукам готовое наследство, разумно будет вовремя его переоформить. Гарри кивнул, раздумывая над этой теорией. — Это… имеет смысл. Наверное. Это было первым, что пришло ему самому в голову. Единственное, что заставило его вообще заинтересоваться Краучем, было его странное поведение. Мужчина явно нервничал и куда-то торопился, как будто от исхода дела зависело что-то очень важное. Что такого он мог сказать гоблину, чтобы убедить его изменить решение и ускорить сроки? Как показала практика, даже аврорский ордер и личное присутствие заместителя Главного Аврора не несли для них никакой ценности. Тем не менее, он не собирался озвучивать свои сомнения вслух. Беккер был прав — что бы это ни было, это касалось только Крауча и его семьи. Им хватало других забот.