Fool me once

Лампы ярко вспыхнули, стоило Гарри остановиться перед массивной сводчатой дверью. В это время суток приемная была уже пуста. Если верить Розье и Мальсиберу, отрывок из разговора которых он случайно уловил у выхода из Министерства, Том всё ещё должен был находиться у себя в офисе. Слабая тень сомнения скользнула по его лицу, но он постучал и, дождавшись приглашения, решительно потянул за ручку. Кабинет тускло освещали волшебные огни, а в заколдованном окне отражался пейзаж ночного Лондона. Хозяин кабинета ожидаемо обнаружился за рабочим столом. — Привет, — произнес Гарри, прикрывая за собой дверь. — Я надеялся застать тебя. Том не выглядел недовольным незапланированным визитом, но в той же степени по нему нельзя было сказать, что он был удивлен или, скажем, счастлив его видеть. Он поднял голову, отвлекаясь от чего-то, что лежало перед ним на столе, встречая его взгляд. — Ты меня застал, — прозвучал спокойный ответ. Пауза затягивалась. — Кхм. Действительно. Гарри почувствовал себя глупо. Закралась мысль: а стоило ли ему приходить? Наблюдая за его замешательством, Том закрыл папку, содержание которой, очевидно, изучал до этого. Поднявшись, он обошел стол и сел на его край, медленно проводя ладонью по деревянной поверхности. На указательном пальце привычно блеснул граненый черный камень. Он слегка наклонил голову, и его губ коснулась привычная чарующая улыбка. Возможно, какое-то понимание, зачем он пришел, у Гарри все-таки было. Он окинул быстрым взглядом единственную горизонтальную поверхность, доступную для посетителей. Кресло находилось слишком близко к месту, где сидел Том. Настолько близко, что если бы Гарри в него сел, он бы в буквальном смысле оказался у его ног, лицом аккурат на уровне пояса. Не думал же он… — Я рад, что ты пришел, Гарри. Я все гадал, когда тебя увижу. Гарри приподнял бровь. — Мой офис не менял своего расположения, — прислонившись плечом к стеллажу у входа, он бездумно пробежал пальцами по книжным корешкам. Том хмыкнул, но никак не прокомментировал шпильку. Краем глаза Гарри наблюдал, как он некоторое время молча изучал его, а затем оттолкнулся от стола. Десяток футов, несколько шагов. Теперь они стояли слишком близко. Рука Тома расположилась на его талии — жест, такой естественный, как будто он делал так уже тысячу раз. — Есть ли какая-то особая причина, по которой ты решил меня навестить? Стоило Гарри податься на полдюйма назад, губы Тома задели бы чувствительное место на его шее. Сомнения, вопросы, одолевавшие его совсем недавно, бесславно таяли. На мгновение прикрывая глаза, он расслабленно откинулся в его руках, прижимаясь спиной к твердой груди. — Я хотел предложить ужин. Я знаю место. — Хм… — дыхание на миг опалило кожу, пробирая до мурашек. Том медленно провел носом вдоль коротких волос в основании его затылка, едва ощутимо целуя. — У меня есть идея получше. Он подтолкнул его к камину. Когда изумрудное пламя угасло, а зрение восстановилось, первым, что увидел Гарри, был аскетичный интерьер гостиной. Том, все так же настойчиво придерживая его за талию, направил его вглубь комнаты, спустя секунду подтверждая догадку, где они оказались. — Добро пожаловать, — длинные пальцы едва ощутимо сжали ткань мантии на пояснице. — Чувствуй себя как дома. Гарри склонил голову набок, украдкой любуясь выразительной линией профиля. Он улыбнулся. — Прямое сообщение с личным кабинетом? Удобно, но насколько безопасно? — Переживаете о моей безопасности, Аврор Поттер? — его ушей коснулся приятный смех. — Не стоит, без моего ведома этот камин использовать невозможно. По щелчку перед ними материализовался домовик, уже нагруженный подносом с бутылкой вина и двумя бокалами. Гарри приподнял бровь. У него не было возможности заранее все спланировать, ведь так? Он принял предложенный бокал. Длинные пальцы задержались на его руке чуть дольше необходимого, прежде чем отстраниться. Взгляд невольно упал на изгиб красивых губ. Интимный полумрак путал мысли; языки пламени в камине буквально нашептывали прикоснуться, провести руками по широким плечам, спуститься ниже… В черных зрачках плясал огонь — отражение его собственных порочных мыслей. Что, если ему чуть-чуть податься вперед? Был ли смысл в ужине, когда… Гарри одернул себя, усилием воли заставляя переключиться на что угодно, что хоть немного могло помочь прояснить голову и перевести дыхание. Этим чем-то оказалась широкая полка справа, ровным рядом на которой расположились артефакты. Краем уха он слышал, как Том отсылает домовика. Он приблизился к одному из предметов, в безуспешной попытке снизить градус напряжения, сопровождавшего его из самого Министерства. — Интересный экземпляр, — его собственный голос показался ему хриплым. — Мне кажется, я уже видел что-то подобное… Том молчал, хотя Гарри все еще мог чувствовать его присутствие за своей спиной. Сглотнув, он протянул руку к прозрачной полусфере, от которой тянулись слабые теплые импульсы. — Что это? Ответа снова не последовало. Тишину нарушало мерное потрескивание поленьев в камине, и этот звук казался непривычно громким. Грудь сдавило в предвкушении, пульс ускорился, как будто интуитивно предчувствуя азарт и …опасность? Том не дал ему повернуться, прижимая к стеллажу, так, что ноги и бедра врезались в деревянную стойку. Инстинктивно, Гарри попытался оттолкнуться от нее, и его бокал, который все еще находился в левой руке, со звоном ударился о паркет. На полу у их ног темно-бордовым пятном начала расползаться лужа. Ни один не сделал попытки посмотреть вниз. Сердце Гарри забилось о грудную клетку словно пойманная птица. Он с шумом втянул воздух, лишь мимолетно отмечая насколько сильным, непоколебимым, ощущалось давление на его ладонях, когда сзади к спине прижалась широкая грудь, а ниже он ощутил тяжесть чужой эрекции. Его губы дрогнули, складываясь в беззвучное «О». Он не знал, чего хотел больше — откинуться назад, так, чтобы между ними не осталось свободного дюйма, или развернуться и упасть на колени. Последняя мысль заставила его быстрым движением языка облизать пересохшие губы. Глаза метнулись к собственному зеркальному отражению. Зрелище, что он сейчас представлял, было до неприличия развязным: губы блестели, скулы тронул легкий румянец, а грудь тяжело вздымалась. Он выглядел пьяным, хотя не сделал ни одного глотка. Он выглядел так, как будто не мог дождаться, когда его трахнут. Взгляд зацепился за отражение Тома, который внимательно наблюдал за ним поверх его плеча — мгновение, застывшее вне времени. Склонившись, он мягко прижался губами к его виску. Словно зачарованный, Гарри потянулся навстречу поцелую. Мягкие губы дразнили, движения языка — медленные и плавные — разливались внизу живота приятной тяжестью. Пальцы пробрались под рубашку, неспешно изучая рельеф пресса, прежде чем поползти вверх. Гарри развернулся в его руках и притянул ближе, углубляя поцелуй. В какой-то момент Том отстранился. Его ладонь в последний раз очертила линию скулы, прежде чем опуститься на плечо и надавить, заставляя Гарри упасть на колени. Он беспрекословно подчинился. Пальцы, мгновение назад ласкающие кожу, зарылись в волосах, поглаживая в мимолетной ласке, прежде чем сжать их в кулак. Рот приоткрылся в беззвучном вздохе. Том притянул его ближе, и Гарри ухватился за бедра, чтобы не потерять равновесие, но все равно оказался прижат лицом к внушительной выпуклости в брюках. Происходящее казалось одновременно сюрреалистичным и чересчур реальным. Кожа покалывала, и, казалось, мир сузился до нескольких точек соприкосновения: пальцев Тома в его волосах, и узких бедер перед лицом. Идеально. Секунда, и Гарри подался вперед, мягко, невесомо очерчивая губами эрекцию, скрытую тканью брюк. Один поцелуй, второй… Он шире приоткрыл рот, обхватывая губами линию члена. Воздух казался слишком тяжелым, пропитанный жаром и чем-то неуловимо пряным — запахом парфюма и слабым оттенком пролитого на пол вина. В его ушах громким набатом стучала кровь. Откуда-то сверху донесся хрипловатый выдох, чуть натянутый — знак одобрения. Он с наслаждением прикрыл глаза, повторяя свои действия. Материал брюк быстро пропитывался влагой. Ничто больше не имело значения — по его венам расползался жидкий огонь, а отголоски мыслей, все еще мелькающих на задворках сознания, рассыпались как песок сквозь пальцы. В какой-то момент Том отстранил его, на грани ласки и контроля, и Гарри автоматически запрокинул голову назад. Черты лица Тома казались далекими и размытыми. Его взору предстала бледная рука; ласковое, неуловимое прикосновение кончиков пальцев скользнуло по его щеке. Большой палец задел нижнюю губу, проникая в рот и загибаясь, и так же быстро исчез. — Достаточно. Расстегни ширинку. Сила, звучавшая в чужом голосе, манила и направляла, он не мог — не хотел — ей сопротивляться. Одним движением он освободил тяжелый член, непроизвольно облизывая губы от вида, что тот из себя представлял: достаточно толстый и длинный, с выступающими дорожками вен и красивой головкой. Гарри не стал дожидаться следующего приказа. Вкус, солоноватый и мускусный, вырвал из горла непроизвольный стон. Медленно растягивая удовольствие, он провел языком по выступившей капле и обхватил головку губами, открывая рот шире, чтобы полностью поместить ее внутри. Несколько раз язык очертил нежную кожу, неторопливо, пробуя ее на вкус. Том одобрительно зашипел. Отведя пах назад, он толкнул бедрами, входя в его рот на всю длину, заставляя рефлекторно задохнуться. В безнадежной попытке вернуть себе хотя бы каплю контроля, Гарри впился пальцами в ткань брюк — пространство вокруг потеряло четкость, а в уголках глаз выступили слезы. Прилагая максимум усилий, он постарался высунуть язык, расслабить горло и делать короткие вдохи через нос настолько, насколько это было возможно. Он поднял глаза вверх и мог видеть только расплывающиеся черты лица Тома, который смотрел на него сверху вниз, методично трахая его рот. — Такой красивый, Гарри. Ты меня балуешь. Нежные слова, контрастирующие с грубыми, резкими толчками, возбуждали сильнее, чем он готов был признать. Член во рту ощущался так, будто там ему было самое место. Как будто его рот был создан для Тома. Из горла вырвалось удовлетворенное мычание, глаза закрылись, а рука потянулась вниз, чтобы сжать собственный член, все еще скрытый под слоями одежды. Том резко отстранился, и когда Гарри распахнул глаза, перед его взором предстал покрасневший, большой член, блестящий от его собственной слюны. — Такой послушный для меня, — Том протянул руку, задевая уголок губ подушечкой большого пальца. — Готов поспорить, ты давно мечтал об этом, не так ли? Представлял, как я возьму тебя прямо на столе своего кабинета. Перед глазами встала слишком детальная картина, и он прикусил язык, чтобы не застонать в голос. Том усмехнулся. — О, я прав. Мы ведь не можем оставить тебя без награды? В последний раз пальцы медленно скользнули по щеке, прежде чем потянуть его на себя, заставляя подняться с колен. Лицо Тома оказалось в дюймах от его собственного. Сейчас Гарри мог видеть, как тяжело он дышал — далекий от обычно собранной картины, с испорченной укладкой и лихорадочным блеском в глазах. Он притянул его к себе, впиваясь в губы грубым поцелуем. Челюсть болела от того, как долго он держал ее открытой, а губы почти не слушались. Том подтолкнул его к дивану, и Гарри споткнулся, отступая назад, пока ноги не уперлись в подлокотник, и он по инерции не упал на мягкие подушки. Усмешка на красивых губах — все, что он увидел, прежде чем его рывком перевернули на живот и притянули к себе. Бедра врезались в подлокотник, в то время как лицо оказалось вплотную прижато к бархатной обивке. Ногами он постарался найти опору в полу, но их тут же развели в стороны. — Ты будешь послушным для меня, не так ли? — Ах… — одежда полностью исчезла, окончательно лишая Гарри возможности ответить хоть что-то осмысленное. Он поежился — от холодного воздуха или же от того, что был сейчас полностью обнаженным, в самой смущающей позе из всех возможных. Чуткие пальцы коснулись его спины, прослеживая длинную неторопливую линию вдоль позвоночника. Они обводили контуры мышц, невесомо задерживаясь и снова приходя в движение. Они не спешили двигаться ниже, изучая очертания его тела, рисуя на нем невидимые узоры. Кожа покрылась мурашками, и Гарри прикусил губу, когда прикосновения достигли поясницы. В следующий момент внутри прокатился холод очищающего заклинания, за которым последовала смазка. Двумя руками Том сжал половинки его ягодиц, сминая и разводя в стороны. Большой палец нашел его вход, круговыми движениями размазывая смазку, и, не дожидаясь, надавил, вырывая из него стон. Хорошо, но он хотел больше. Скоро один палец сменился двумя. Член Гарри, зажатый между его собственным телом и диваном, ерзал по обивке, вторя движениям внутри. Он был готов кончить здесь и сейчас. Плотно сжав зубы, он повернул голову в сторону, инстинктивно подаваясь назад. Несколько прядок волос прилипли ко лбу, загораживая вид. На периферии он видел высокую фигуру Тома, все еще полностью одетого — белая рубашка выделялась ярким пятном, ноги обтягивали брюки, с материалом которых Гарри удалось познакомиться интимно близко... Мысль оборвалась, когда пальцы внутри него снова согнулись, задевая чувствительное место. Он выгнулся, зашипев. Он не знал, сколько еще сможет так продержаться. — Трахни. Меня. Том хмыкнул. — Ты так славно просишь… Пальцы исчезли. Гарри попробовал повернуться, но был остановлен тяжелой рукой на бедре, фиксирующей его на месте. Мгновения спустя на вход надавила головка, заставив его замереть и задержать дыхание. Несмотря на то, что к этому времени он был уже достаточно подготовлен, пальцы на ногах непроизвольно сжались от волнения. Его тело было непривычно чувствительным, словно струна — натянутая и живая. Тени от пламени в камине, казалось, следовали за ними. Боль плавно переходила в удовольствие, и когда головка вошла полностью, Том подался назад, отстраняясь. Он провел членом сверху вниз, размазывая смазку у входа, прежде чем снова надавить, на этот раз медленно, но с напором входя наполовину. Он остановился, давая Гарри достаточно времени привыкнуть. Это повторилось, снова и снова. — Такой тесный, — нежный шепот, едва различимый на фоне сводящих с ума сильных толчков. — Разве ты не видишь, что делаешь со мной? Резким движением Том притянул его бедра к себе, вырывая из Гарри полустон-полувсхлип. Тело горело, в голове не осталось ни единой связной мысли, мир сузился до одних и тех же примитивных действий. Стоны смешивались со звонкими развратными шлепками о влажную кожу. Он был так близок. — Пожалуйста… Размашистые толчки замедлились. — Вот так, — Том полностью вышел из него и с силой вошел снова. — Стони для меня. Сознание ускользало. Ощущения от члена внутри были слишком хороши. Его собственный, плотно прижатый к дивану, изнывал от необходимости скорой развязки, и когда Том в очередной раз вошел в него, он не выдержал. Громко простонав, он еще раз подался навстречу и замер, чтобы в следующий момент кончить. Секунды спустя за ним последовал Том. Некоторое время они не двигались. Грудь Гарри тяжело вздымалась, ему казалось, он был готов отключиться в любую секунду. Сзади слышались звуки такого же рваного дыхания. Не было сил даже моргнуть, его ноги безвольно повисли, а кожу между лопаток обожгло горячим дыханием. Том нежно поцеловал его плечо сначала один, затем второй раз. Он все еще находился внутри него. — Ты просто прелесть. Гарри повернул голову на тихий голос и попробовал пошевелиться. Все его тело ныло сильнее, чем после часовой тренировки. Он давно не чувствовал себя настолько живым. Том вышел, заставляя его поморщиться. Сейчас, после оргазма, когда возбуждение отступило, он отчетливо чувтствовал, как саднила задница. Скорее всего, она будет болеть и завтра. Сквозь закрывающиеся глаза он заставил себя перевернуться на бок и продвинуться дальше вдоль дивана, чтобы вытянуть непослушные ноги. Рядом с ним опустился Том. Их лица оказались на одном уровне, и Гарри мог видеть отражение собственных чувств на его лице. Рука, проследив очертания талии, сжала бедро, притягивая к себе. Том провел носом вдоль его виска, вдыхая его запах. — Ты принадлежишь мне, Гарри Поттер, — тихий, хриплый шепот. Гарри усмехнулся, прежде чем уткнуться лицом в изгиб его шеи. Он закинул на него одну ногу и устало прикрыл глаза. — Я не против.

***

Блаженство, спокойствие. Часть его сознания как будто отделилась от тела, оно плыло на невидимых волнах, покачиваясь в такт дыханию. Легкое и невесомое. Он надеялся, так будет всегда. Он слегка повернул голову набок, прищуриваясь. На нем не было очков, но в размытых очертаниях угадывался пустынный пляж на фоне синей воды. Здесь не было никого — только он наедине с белым горячим песком и тихим прибоем. Легкий морской бриз трепал волосы, заставляя маленькие прядки щекотать лицо. Вдалеке слышался крик чаек. На лицо упал яркий луч полуденного солнца, и Гарри поморщился, прикрывая рукой глаза. Несмотря на это, солнце все так же продолжало светить прямо в лицо. Он нахмурился, отворачиваясь. Луч переместился, но не исчез полностью. Что-то было не так. В стороне послышался какой-то звук. Он моргнул, затем еще раз. Картинка, которая еще секунду назад была относительно четкой, подернулась рябью, и вместо глубокого синего неба, переходящего на горизонте в бескрайний океан, его взору предстал тяжелый балдахин незнакомой кровати. О. Воспоминания о предыдущем вечере вернулись к нему слишком быстро — быстрее, чем он был готов. Он все еще находился у Тома. В отличии от сна, мышцы в теле непривычно ныли, а когда он лениво перевернулся набок, задница отозвалась тупой болью. — Доброе утро, — раздался мягкий голос справа. — Надеюсь, я не разбудил? Том стоял возле окна почти полностью одетый. Он застегивал манжеты, в то время как ворот его рубашки все еще оставался распахнут. Рядом парила выглаженная мантия. — Доброе, — его голос прозвучал хрипло. Он кинул взгляд на часы, которые показывали 7:30 утра. Во сне время ощущалось по-другому. — Ты рано. — Моя работа имеет свои минусы, — уклончиво ответил Том, заканчивая с рубашкой. Он улыбнулся одной из тех очаровательных улыбок из своего репертуара и приблизился к кровати, протягивая руку. Коснувшись пальцами его щеки, он невесомо погладил ее, не отрывая от него пристального взгляда. — Я ненадолго. Я надеялся, ты меня дождешься. Всего несколько фраз заставили Гарри ощутить разливающийся в теле жар, он охватил щеки, и теперь спускался вниз к груди. — Кхм, зависит от того, когда ты вернешься. — Я уже отдал приказ домовикам, Эбби позаботится о завтраке. Я вернусь к обеду, и тогда мы можем вместе отправиться на ланч. Обещаю, тебе понравится… В последних словах скользил провокационный подтекст, и Гарри отметил, как на них отреагировало его собственное тело. Прошлая ночь была слишком жива в его памяти. Он был не против ее повторить. Он переместил ногу, чтобы скрыть эрекцию, что едва ли ускользнуло от внимания Тома. Уголок аккуратно очерченных губ слегка приподнялся. — Хорошо, — ответил Гарри, отводя взгляд. — Я останусь.