Fool me once

Единственным звуком в приемной заместителя министра был скрип пера в руках Розалин — молодой шатенки, исполняющей обязанности секретаря. Сбоку, у стены, терпеливо ждал своей очереди пожилой волшебник. Он сидел, сомкнув на колене руки, и время от времени нервно покачивал ногой. Гарри коротко кивнул секретарше, прежде чем направиться к дверям офиса. — Мистер Риддл сейчас занят, вы назначали встречу? Остановившись, он обернулся, чтобы встретиться взглядом с холодными прищуром. Розалин напоминала грифона, зорко стерегущего свое гнездо. Он сдержанно улыбнулся. Его терпение быстро иссякало. — Нет, но господин заместитель Министра найдет время. Это в его интересах. — Ничем не могу помочь, мистер Поттер, — не моргнув, женщина жестом указала ему на дверь. Гарри не двинулся с места. Склонив голову, он снова улыбнулся, но в этот раз улыбка получилась натянутой. — Надолго ли занят заместитель Министра? Смерив его цепким взглядом, она медленно отложила в сторону перо, после чего потянулась за исписанным свитком пергамента на краю стола. Спустя минуту она подняла на него глаза. — У мистера Риддла нет свободных окон до конца дня. Могу записать вас на завтра. Тихо выдохнув, он сжал и медленно разжал пальцы правой руки. Раздражение, сквозившее где-то фоном — огоньком, зажегшимся на подкорке сознания несколько часов назад, с каждой проходящей минутой угрожало разгореться пожаром. День начался как обычно, он даже мог сказать, день проходил на удивление гладко. До момента, пока после утреннего брифинга отец не велел ему задержаться, а затем сообщил, что с этого момента по четвергам он будет проводить тренировки в дуэльном зале для целого списка министерских чиновников, а именно, для окружения Министра и его заместителя. Запрос был утвержден и не подлежал обсуждению. Он понятия не имел, как Тому удалось получить одобрение отца, но больше всего его злило, что он ни разу не упомянул о своих планах. Они видели друг друга только вчера, и у него была тысяча возможностей обсудить это с ним. Вместо этого его просто поставили перед фактом. Время шло, а беспристрастное лицо секретарши оставалось единственной неизменной истиной в этом помещении. Наманикюренные пальцы мерно постукивали по деревянной столешнице. Ей было абсолютно, чертовски плевать. Резко развернувшись, он покинул приемную.

***

Дверь распахнулась, заставляя Гарри поднять глаза от отчета, который он перечитывал несколько раз подряд, не особо вникая в суть написанного. Том выглядел как если бы сейчас не был конец рабочего дня под завязку забитый встречами — мантия, аккуратно накинутая на расправленные плечи, брюки и рубашка, самую малость расстегнутая на пару верхних пуговиц, открывающая вид на ямку в основании шеи. Его лицо — воплощение спокойствия, едва бросив взгляд на которое, раздражение внутри вспыхнуло с новой силой. — Ты злишься. — Ты так считаешь? — ровно ответил он, наблюдая, как Том приближается к его столу. — Могу предположить, это как-то связано с новыми обязанностями? Гарри промолчал. — Розалин передала, ты заходил сегодня, — будто не ожидая ответа, продолжил Том. Он остановился за креслом, опустил руки ему на плечи и, медленно массируя их, наклонился ниже. — Извини, я был занят, — его губы едва коснулись ушной раковины. — Но если бы я знал, как ты воспримешь новости, я бы постарался найти время. Теплое дыхание у уха, дежурные извинения — он вел себя так, будто речь шла о мелочи, ни стоящей и малейшего внимания. Что-то тяжелое горячей волной прокатилось по груди вверх, сжимая горло, а в висках застучало с удвоенной силой. Он повернул голову в сторону, отстраняясь от губ Тома, и почувствовал, как пальцы на его плечах замерли, а затем медленно исчезли. Хмыкнув, Том сделал шаг назад, выпрямляясь. — Дело не в новостях, Том, — пальцы по привычке сжали переносицу. — Если бы ты потрудился сказать мне об этом вчера или тогда, когда эта замечательная идея пришла тебе в голову, мне не пришлось бы выяснять это через третьих лиц. — Я думал, мы стараемся не обсуждать рабочие вопросы дома? Он все еще продолжал излучать спокойствие и невозмутимость, и это бесило больше всего. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Какое-то время Том молчал. В этом был весь он, точнее та сторона, которая Гарри не нравилась, и на существование которой он с завидным упорством продолжал закрывать глаза. Люди не были идеальными, повторял он себе. Он и сам состоял из одного сплошного списка недостатков. Отголосок, фантом мысли о том, что Персиваль никогда бы так не поступил, заставил его тут же устыдиться своих мыслей. Он мстительно задавил ее на корню. — Возможно, ты прав. Я действительно мог спросить тебя прямо. Но ты должен понять, Гарри, я не хочу, чтобы у тебя когда-либо сложилось впечатление, будто наши отношения значат для меня меньше, чем то, кем мы являемся здесь, в Министерстве. Я не хочу использовать нашу связь для достижения своих целей, — Том подался вперед, заглядывая ему в глаза. — Это было бы нечестно по отношению к тебе. Аргументы, накопленные за день и готовые было сорваться с языка, застряли в горле. В груди словно лопнул пузырь, не оставляя сил и желания спорить — эффект, которого Тому удалось достичь всего одной фразой. Еще мгновение назад у него были все основания злиться. Теперь... Откуда взялась эта реакция? Что его так разозлило? Гарри смотрел в бездонные глаза, пытаясь вернуть ту ясность, которая была у него несколько минут назад, но она ускользала, становясь все менее осязаемой. Он как будто стоял в комнате, где кто-то незаметно переставил мебель, и теперь он не мог понять, что именно изменилось. Возможно, Том действительно имел полное право удивляться его реакции? Гарри вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Тело сковала тяжелая и липкая усталость. — Я благодарен тебе за это, но в будущем я бы хотел обсуждать такие вещи вместе. — Обещаю. — С чего вообще вдруг такая необходимость? — Ему нравилось сражаться с Томом, в их дуэлях был азарт, огонь, он будил в нем что-то живое под конец рабочего дня. Но это было их. Личное. Последнее, кем Гарри себя видел, это ведущим внеклассный кружок “самообороны”. Тем более, для кого? — Ты знаешь, что я об этом думаю. Без обид, но твои люди — не самая приятная компания. Отвернувшись, Том взмахнул палочкой, и с полки к ним подлетела бутылка коллекционного огневики с двумя бокалами. Он неспешно наполнил свой на одну треть и, занеся горлышко бутылки над вторым, вопросительно приподнял бровь. Гарри кивнул, после чего тот повторил свои действия. Кубики льда холодили стекло, за стенками которого плескался янтарный напиток. Дождавшись, когда Гарри сделает глоток, Том отсалютовал и пригубил из своего бокала. Он устроился на краю стола лицом к Гарри, прежде чем сделать еще один глоток. — Дело не в том, нравятся они тебе или нет, Гарри. Дело в моей безопасности. Никто не застрахован от покушений, и я должен знать, что мои люди поступят правильно, если нападение будет спланировано. Наши с тобой дуэли натолкнули меня на мысль, что им это тоже будет полезно. Гарри ответил не сразу. Он понимал, куда клонит Том, в какой-то степени он даже понимал, что в этом был смысл. С другой стороны, у него все еще оставались вопросы. — В таком случае, почему я? Как мы уже выяснили, у тебя, кхм, больше опыта. К тому же это твои люди, они тебя боготворят. Уголки губ Тома едва заметно дернулись. — Слишком многое требует моего личного присутствия, я уверен, ты это понимаешь. Я не могу доверить это никому кроме тебя, Гарри, — он наклонил бокал, едва заметно кивая в сторону кипы разноцветных бумаг, разбросанных по всему столу. — Кто знает, может, новая роль откроет для тебя новые возможности? — Возможности? Возможности для чего? Если ты снова намекаешь на армию… — Я предпочитаю смотреть на это как на меру предосторожности. Никогда нельзя знать наверняка, но всегда можно быть готовым. — Почему у меня ощущение, что ты что-то упускаешь? Том улыбнулся и протянул руку, зарываясь пальцами в его волосы и медленно пропуская пряди сквозь пальцы. — У меня нет от тебя секретов, Гарри. Есть вещи, о которых я не могу говорить из-за… специфики своей работы, но ты ведь это понимаешь, не так ли? Гарри прикрыл глаза, подаваясь навстречу нежным прикосновениям. Ему нечего было на это ответить. — Если я соглашусь, то для начала на несколько месяцев. Я все еще не уверен, что это хорошая идея. — Я не жду большего, — каждая нотка его голоса разливалась внутри теплой патокой. Прикосновения убаюкивали, так, что он уже не совсем понимал, что именно так сильно его разозлило. — И Гарри… я ценю твою помощь.

***

Воздух подрагивал от едва уловимых защитных чар. Ряды кресел спускались к центральной трибуне плавными дугами, создавая идеальную акустику. Здесь собрались волшебники и волшебницы разных возрастов и, судя по внешнему виду, департаментов, а также несколько лиц в характерных пурпурных мантиях заседателей Визенгамота. Огни свечей, мерцающих в хрустале, погружали верхние ряды в полумрак, а сердце зала в яркое золотистое сияние. Все взгляды были обращены к трибуне, в центре которой возвышался заместитель Министра Магии. Собрание длилось около получаса, и за это время в зале не прозвучало ни единого лишнего звука. Он говорил размеренно, позволяя каждому слову отпечататься в сознании присутствующих. Главной темой стало введение программы силовой подготовки, призванной укрепить ряды Министерства перед лицом потенциальных вызовов. Первый этап был назначен на следующую неделю. — Пока я занят решением политических вопросов, ответственность за тренировки любезно согласился взять на себя заместитель Главного Аврора, Гарри Поттер. Он замолчал, и по залу то тут, то там раздались негромкие аплодисменты. Люди оборачивались друг на друга, не до конца уверенные, как должны реагировать. Самого заместителя Главного Аврора здесь не было, как и кого-либо, кто не входил в списки сторонников режима. Тем не менее, Том Риддл произнес проникновенную речь о преимуществах и значимости этого назначения, а также незавуалированно подчеркнул их важность. — Ответственными за порядок и, — его голос стал ниже, — результат, я назначаю Антонина и Августуса, — мужчины, которые стояли в первых рядах, поклонились. — Не разочаруйте меня. Закончив свое выступление, он выдержал долгую паузу. Его взгляд неторопливо скользил по рядам, отмечая реакции, запоминая лица. Удовлетворенный, он неспешно спустился с платформы и, не дожидаясь потока вопросов, скрылся за незаметным проемом в задней стене. Как только за ним закрылась дверь, зал взорвался гулом, словно кто-то невидимый снял с присутствующих заклинание немоты. Эмоциональные возгласы смешивались с перешептыванием, а на лицах некоторых читался скепсис. Со временем толпа начала редеть. Первыми, словно получив безмолвное разрешение, стали расходиться младшие чиновники, за ними потянулись сотрудники среднего звена, бросая осторожные взгляды на коллег. Постепенно голоса стихали, сменяясь шорохом мантий и скрипом половиц, а через двадцать минут в зале из присутствующих осталась всего треть. Они разбились на небольшие группы по три-четыре человека и рассредоточились по залу, выбирая укромные места для обсуждения новых реформ. Кто-то занял верхние ряды, скрытые полумраком, другие предпочли боковые секции. Августус же уверенно направился к самому центру. — Белла, на два слова. Темные кудри взметнулись вверх, повинуясь повороту ее головы. Беллатрикс медленно обернулась, прервав разговор с группой чиновников в дорогих мантиях и смерила Августуса долгим, оценивающим взглядом, словно пытаясь понять, стоит ли ее время того, что он хотел ей сказать. В ее глазах промелькнуло что-то между любопытством и раздражением. Затем, не прощаясь и даже не удостоив собеседников кивком, она развернулась на каблуках и величественно прошествовала к более уединенному месту в дальнем углу зала, где тени от колонн создавали естественную завесу. Августус поспешил следом. — Я посылал тебе сову. — И? — И? — он прищурился, делая шаг вперед. — Могла бы потрудиться с ответом. Беллатрикс скучающе закатила глаза. — Мое время дорого стоит, Руквуд. С каких пор твоя некомпетентность — мои проблемы? — Ты прекрасно знаешь, как обстоят дела, — он повысил было голос, но вовремя осекся и заговорил тише. — Тем более, это приказ Лорда. На этих словах она откинула голову назад и расхохоталась. — О, нет, дорогой Ави. Лорд отдает мне приказы лично. Просто признай, что не справляешься сам и тебе нужен кто-то более… способный… Например, я. Между ними повисла тишина. Долгие минуты они сверлили друг друга глазами, пока в какой-то момент Августус не фыркнул. — Хорошо, что ты хочешь взамен? — Именно с этого и нужно было начинать, — протянула она, после чего с наигранной задумчивостью обвела взглядом помещение. — Я открыта к предложениям. — Доступ в хранилище. Ее лицо осталось равнодушным, и Августус вздохнул. — Безлимитный доступ в хранилище и ты сможешь забрать любой артефакт для личного пользования. Временно. — Любой? — черные глаза заинтересованно сверкнули. — Любой. — С тобой приятно иметь дело. Лукавый блеск в черных глазах напомнил Августусу, почему раньше он избегал с ней прямых сделок. Конечно, стоило ограничиться хранилищем, но теперь, когда она вцепилась в него зубами и мысленно перебирала артефакты, любая попытка пересмотреть условия была обречена на войну. Мегера. — Касательно нашего общего друга… Они медленно двинулись к выходу, обсуждая детали “дела”, но брошенная вскользь фраза заставила его остановиться в нескольких шагах от группы молодых сторонников. — …не обязан марать руки. У меня интеллектуальная работа, и она приносит больше пользы, чем какие-то глупые дуэли. Так-так, что тут у нас? Кончик полированной палочки уперся худощавому парню между лопаток и надавил, заставляя его резко обернуться. Он не ожидал, что его услышат, но даже сейчас не был готов вовремя заткнуться. Они все были такими — молодые, острые на язык. Пока эти языки не заканчивали в выгребной яме. Августус улыбнулся. — Болтливость — скверная привычка, Джагсон. И порой смертельная. Если ты, конечно, не хочешь закончить в семейном склепе... — Что, прямо как Крауч? — хмыкнул тот, оглядываясь на своего приятеля, который немного побледнел и никак не отреагировал на шутку. Августус прищурился, делая маленький шаг вперед. Мальчишка смел дерзить, так, может, Круцио научит его манерам. — Крауч удостоился великой чести, — медленно протянул он, поигрывая палочкой, которая теперь находилась в опасной близости от солнечного сплетения. Глаза мальчишки метнулись вниз, и он сглотнул, его губы нервно дернулись. — Да уж, великая честь — сдохнуть в тридцать пять от вонючей маггловской болезни. — Что ты знаешь, жалкий червяк, — в два шага преодолев разделяющее их расстояние, Беллатрикс схватила его за горло, впившись острыми ногтями в шею. На коже выступило несколько капель крови. Широко разинув рот, парнишка вцепился в ее руку, безуспешно пытаясь избавиться от железной хватки. Его выпученные глаза слезились, а из горла вырывались жалкие хрипы. С каждой секундой кожа приобретала все более насыщенный багровый цвет. Выражение лица Беллатрикс можно было назвать практически нежным. — Это научит тебя уважению к старшим, не так ли? Люди вокруг них начали заинтересованно оборачиваться. Никто бы не решился попытаться ей помешать. — Достаточно, Белла, — последовало предупреждение, когда оттенок лица парнишки начал приобретать характерную синюшность. Не замечая признаков, что она его услышала, Августус с нажимом повторил. — Лорд будет недоволен. На этот раз его аргумент увенчался успехом. В последний раз сдавив багровую шею, она разжала руку, а парень, словно тряпичная кукла, мешком упал на пол. Она тут же потеряла к нему интерес. Обведя собравшихся вокруг них Пожирателей веселым взглядом, она повернулась к Августусу, растянув губы в кривой усмешке. — Пойдем. Ты слышал приказ — нас будут тренировать. Не терпится поскорее начать.