смотреть, но не трогать

На его рубашке пятно. На его чертовой рубашке, которую ему подбирали три часа с таким остервенением, будто не попади она в нужный оттенок бежевого, Минхо не прошел бы не то что фейсконтроль, а целый отбор на право жить дальше, пятно. Минхо бы сказал, что это пиздец, но Минхо знает: чтобы успешно фильтровать речь в жизни, нужно следить за словами даже внутри собственной головы. – Упс, – какой-то максимально атмосфере несоответствующе выглядящий парень, который, видимо, немного слепой, потому что иначе Минхо просто не понимает, как можно было врезаться в кого-то посреди пустого коридора, смотрит в свой теперь уже заметно опустевший бокал с откровенным разочарованием на лице. – С тебя новый винчик, чувак. Ты, конечно, красавчик и все такое, но слизывать с тебя свое бухло я все равно не собираюсь. Это такая откровенная, – и что еще важнее неожиданная, – наглость, что Минхо даже отрывается от скорбного разглядывания уже навсегда для мира потерянной рубашки. Что этот парень вообще себе позволяет? Он ведь явно официант, с каких пор на подобные мероприятия нанимают таких, – надо держаться, у Минхо очень богатый словарный запас цензурных оскорблений в том числе, – невоспитанных людей? Максимально невоспитанных. На грани с чем-то куда менее приличным. Вообще-то Минхо обычно относится к персоналу максимально лояльно, но сейчас ему даже слегка хочется пойти и подло пожаловаться на этого безрукого парня, испортившего не так давно начавшийся вечер. Но Минхо не может, потому что для этого надо выйти обратно в общий зал, а у него на груди пятно размером с Австралию. – Че ты пялишь так, будто я только что тебе жизнь сломал? – этот парень откровенно нарывается, корча провокационно недовольное выражение лица и явно не зная, что Минхо по четвергам и воскресеньям занимается боксом. – Ты что, немой? Или еще какой-то неполноценный? Пиздец, они даже психов сюда приглашают, а меня динамят. Нет, это точно не официант. Это какой-то террорист, который хочет захватить Минхо в заложники, чтобы потом требовать выкуп. Официанты все же проходят отбор. И не только по внешности, – тут бы этот парень справился, надо признать, если бы соизволил рубашку в брюки все же заправить, – но и по манерам. Такого даже к первому туру бы не допустили. – Вы испачкали мою рубашку, – Минхо мысленно хвалит себя, что вышло почти строго, а не на грани истерики. – Как мне теперь в ней ходить? – Так сними ее, красавчик, только лучше станет, – парень явно даже не напрягается, чтобы звучать почти что нахально. Ладно, сегодня у Минхо явно плохой день. Настолько, что он даже позволит себе одно маленькое мысленное преступление. И назовет вещи своими именами. Это абсолютно точно полный пиздец. – Слушай, – парень внезапно тянет даже слишком музыкально, а потом слегка подается вперед. – Ты убиваешься из-за тряпки, я из-за выпивки. Хочешь компромисс? Минхо отшатывается резко и инстинктивно, из чистой вежливости игнорируя пропитавший чужое дыхание запах алкоголя. – Какой компромисс? – Минхо спрашивает раньше, чем успевает осознать, что договариваться с террористами неудачная идея, ведущая прямиком к стокгольмскому синдрому. Парень улыбается слишком для своего вроде как не самого дружелюбного вида солнечно, забавно приподнимая верхнюю губу, и Минхо не успевает даже толком возразить, как уже чувствует чужую ладонь на запястье. Но вырваться из ее хватки еще до того, как парень начинает тянуть сильнее, все же успевает. – Почему вы меня трогаете? – Минхо руку к груди прижимает чисто на автомате, слегка пачкая винными разводами еще и края манжета. Откровенно невежливое «Вы в себе вообще?», к счастью, удается поймать вовремя. Даже с террористами надо вести себя прилично, потому что иначе они могут снять видео, выложить в интернет и испортить так старательно выстраиваемую репутацию. – Я вас даже не знаю, – не то чтобы Минхо это сильно расстраивало, но если заговорить этому парню зубы, возможно, охрана подоспеет вовремя. Парень смотрит так, будто неадекватный тут Минхо. – А ты че, больной чем-то, что тебя трогать нельзя? – у Минхо, кажется, окончательно едет крыша, потому что вряд ли злобные преступники могут говорить с почти что любопытством. – Я Джисон. И давай без формальностей, ладно? Уже тошнит от этого. Пить надо меньше, и тошнить не будет, – умирает на языке так же, как и другие тысячи колкостей, которые Минхо не может себе позволить. – А я Ли Минхо, – Минхо представляется так, будто террористы не знают, кого они пытаются украсть. Джисон фыркает так громко, что это даже почти неловко, и бойко разворачивается на пятках, явно собираясь куда-то смыться. – Тогда понимаю, чего тебе так рубашку жаль, – Джисон его действительно больше не трогает и никуда не тянет, но Минхо почему-то все равно послушно идет следом. – Она явно стоит дороже, чем вся моя ебанная жизнь. – Дороже бокала вина уж точно, – Минхо говорит раньше, чем это в полной мере осознает. Джисон смотрит через плечо и, кажется, кривовато улыбается. – Тогда тебе понравится обмен. Минхо сегодня почти не пил, – так, чисто пару раз пригубил в самом начале вечера, когда все слушали приветственные речи, – и голова у него абсолютно ясная. И он лучше всех других понимает, что ему сейчас нужно быть вот совсем не тут. Ему нужно срочно искать хоть кого-то, кто поможет решить проблему с так не вовремя испачканной одеждой, этим самым вытащив максимально важный день из полного провала. Минхо, возможно, стоит набрать маму, чтобы попросить ее максимально мягко донести до отца, что Минхо ненадолго из праздника выпадет. А еще абсолютно точно нужно поправить прическу и, вероятно, даже макияж. Сегодня очень важный вечер, значит, кто-то из собирающих его семью визажистов должен был остаться. Возможно, стоит поискать в машине? Где тут вообще парковка? – Капризные принцесски, рыдающие над каждым пятнышком, вперед, – Джисон отходит в сторону, а Минхо, слишком сильно задумавшийся над планом спасения своего сегодняшнего образа, без лишних споров проскальзывает в открытую дверь. И только после того, как зашедший следом Джисон щелкает замком, понимает, что это, черт подери, туалет. – Зачем мы?.. – Минхо поворачивается явно не вовремя. – Ты что творишь вообще? Ладно, кажется, им заинтересовались совсем не террористы. И никакой выкуп за Минхо никому не нужен, хотя Минхо уверен, что отец бы заплатил и не поскупился. Этот Джисон просто ебанный извращенец, и цензурных аналогов Минхо для этого подбирать даже пытаться не будет. Как хорошо, что Джисон пусть и немногим, но мельче, а Минхо ходит на бокс. – Че замер? – Джисон, уже давно сбросивший откровенно измятый пиджак и почти справившийся с пуговицами на своей рубашке, приподнимает брови так выразительно, будто ждет от Минхо чего-то, отличного от хука левой. – Я знаю, что я пиздецки горяч, но никакого секса в туалете, пока я еще трезвый. А ты вообще-то сам вылил мой чуть ли не единственный алкогольный лут за сегодня, так что пеняй на себя. Минхо на секунду кажется, что выпил он все же больше, чем ему казалось. Ну или кто-то из недоброжелателей его отца подсыпал что-то в тот единственный злополучный бокал шампанского, чтобы дискредитировать всю их семью. И на самом деле это большая удача, что Минхо словил наркоманский приход в закрытом туалете, а не посреди шумного зала, и всего лишь представляет себе странных и весьма симпатичных полуголых парней с татуировками на груди, а не закатывает истерики у всех на глазах, тем самым выставляя себя ненадежным наследником и нежеланным деловым партнером. Да, Минхо определенно очень повезло. Он даже позволит себе слегка попялиться, прежде чем умыться холодной водой и возможно даже вызвать рвоту, чтобы от таинственной наркоты избавиться. – Чувак, я очень рад, что у тебя куча свободного времени, но давай как-то живее, я хочу успеть хоть немного повеселиться на этом унылом празднике обеспеченной старости, – Джисон рубашку снимает окончательно и зачем-то протягивает ее так, будто ждет, что Минхо снизойдет до того, чтобы со своими галлюцинациями взаимодействовать. – Раздевайся давай. – Зачем? – вопрос вырывается буквально сам по себе. Джисон закатывает глаза с таким страдальческим стоном, что Минхо удается даже относительно успешно оторвать взгляд от открывшейся слишком узкой талии, чтобы посмотреть на лицо и удостовериться, все ли с обладателем этой самой талии в порядке. – Я уже сказал, что ебаться с тобой не собираюсь, – Джисон говорит так медленно и членораздельно, будто Минхо не догоняет что-то ну совсем элементарное. – И раз этот вариант отпадает, то других особо и нет, не думаешь? Поменяемся рубашками и спасем твой идеальный внешний вид, а ты за это принесешь мне новый бокал вина. А лучше чего покрепче. Это все звучит настолько бредово, что Минхо внезапно улавливает в этом рандомном потоке слов относительную логику. Скорее всего, этому виной то, что Минхо в последнее время спит часа по четыре хорошо если, и думает о таком количестве дел одновременно, что мозг уже давно поплавился от перегрева. И явно с концами, потому что за края своего расстегнутого пиджака Минхо берется чуть ли не с энтузиазмом. Пока вдруг не осознает, каким бредом они тут занимаются. – Но у тебя вообще другая рубашка, – она не только чисто белая, когда как у Минхо была с кремовым отливом, и от другого дизайнера, но еще и явно маловата. – Я не могу просто выйти в чужой рубашке. Это будет заметно. Джисон свою рубашку чуть ли не швыряет на мраморную раковину, все это время находившуюся у Минхо за спиной, и руками тянется куда-то совсем не туда. – Поверь, детка, если ты выйдешь в пиджаке на голое тело, как элитный стриптизер, это будет куда заметнее, – Джисон явно собирается коснуться его одежды, и Минхо в последний момент успевает увернуться, чуть ли не врезаясь в холодную стену. – Никому блять нет дела до твоей рубашки, застегнешься и все. И давай быстрее, я замерз уже. Что Джисон замерз, Минхо и так видит. По слишком провокационно выступающим соскам. На которые бы надо перестать пялиться. – Ладно, – Минхо честно сам от тебя в шоке, но пиджак послушно снимает. Все еще мокрая и противно пахнущая спиртом рубашка неприятно липнет к коже, и избавиться от нее даже слишком приятно. – На, – Джисон протягивает ему кучу салфеток, секундой назад немного смоченных в воде, а Минхо всеми силами пытается не думать о том, что он сейчас вместе с каким-то полуголым парнем тусуется в закрытом туалете, хотя, вероятно, уже давно должен быть при отце. – Ну что ты смотришь? Красивые у тебя глаза, заебал ими хвастаться. Бери и сам вытирайся, я тебе на грудь не кончал, чтобы помогать. Минхо на секунду кажется, что он снова в младшей школе в том самом коллективе, где ни одна реплика у парней не обходилась без упоминания чего-то неприличного. Правда, из обычной школы Минхо почти сразу забрали, переведя на домашнее обучение, и тогда он насладиться не успел. Вот теперь, видимо, жизнь подкидывает ему шанс наверстать. – Спасибо, – Минхо предложенные салфетки все же берет и, слегка ежась от холода, еле заметные потеки вина с себя быстро стирает. – А тебе нормально в мокром и грязном? Честно, лучше было такое не спрашивать. Ну, потому что какое Минхо вообще дело? Это Джисон виноват в случившемся, и логично, что он заслужил последующий дискомфорт. А еще совсем необязательные вопросы могут ненароком активировать мыслительную деятельность у Джисона, и до него дойдет, что он может просто пойти и сам взять себе любой алкоголь. Минхо же знает, что тут все совершеннолетние. – Наоборот очень по-бунтарски, родаки заценят, – несмотря на бойкие слова, Джисон все же слегка морщится, когда влажная ткань касается груди, и Минхо, в это время уже застегивающий пусть и откровенно тесноватую, но приятно отдающую чужим теплом рубашку, внезапно чувствует легкий озноб. – Но сперва бухло, ты понял? Минхо коротко кивает и застегивает пиджак, пытаясь скрыть, что оттенок рубашки теперь подходит к брюкам не так идеально, как десятью минутами ранее. Джисон наоборот берет свой пиджак в руки и чуть ли не горделиво выпячивает запачканную грудь. Джисон определенно странный. Ну или очень пьян. Возможно, именно поэтому у него и проблемы с получением очередного бокала выпивки: ему просто больше не наливают. Минхо внезапно кристально наплевать. – Что тебе принести? – они с Джисоном идут по все тому же пустому коридору, куда Минхо отошел, чтобы немного продышаться и настроиться на нужное настроение, а Джисон завернул, видимо, чтобы втихую выпить свою алкогольную добычу, и Минхо внезапно почти комфортно. – Виски хочу, – Джисон говорит так хищно, будто собирается свергнуть короля и заполучить власть над небольшим государством, а не просто немного выпить. – Или водку. С редбулом. Или текилу. А, может, джин?.. Ладно, видимо Минхо все же ошибся, и тут есть несовершеннолетние. И одного из таких Минхо как раз собирается сейчас споить. Потому что такая всеядность в алкоголе попахивает какой-то максимальной неопытностью. – Ладно, хотя бы вина, – Джисон внезапно тушуется, и Минхо только сейчас осознает, что все это время, видимо, не следил за выражением своего лица и выглядел, соответственно, очень красноречиво. – Мне двадцать три, и я умею пить. Черт, это точно не те слова, которые говорят люди, которые на самом деле умеют пить. – Я понял, – Минхо говорит максимально нейтрально и первым ныряет обратно в толпу. Минхо заказывает напиток у ближайшего бара, опустив голову так низко, насколько это вообще возможно, – надо сперва разобраться с Джисоном, а уже потом идти заниматься серьезными делами, – но это все равно не помогает. – Твой папаша тебя ищет буквально повсюду, – Хенджин своим внезапным появлением пугает так сильно, что Минхо чуть не роняет только что переданный ему барменом стакан с виски. – А ты тут во все тяжкие решил пойти. Неудачный день, не находишь? Конечно неудачный, причем с самого утра, когда Минхо катастрофически не выспался, и от этого глаза устроили бойкот линзам. А потом еще этот тупой созвон по магистерской работе, где Минхо сто и одним витиеватым способом назвали тупым. Ну и подбор этой по итогу, кажется, действительно никому неинтересной рубашки. Отличный день, чтобы очаровать своим обаяниям очередных деловых партнеров отца, не иначе. Минхо буквально всем телом чувствует, что его ждет успех. – Я сейчас приду, – Минхо цедит так тихо, что Хенджин вряд ли в общем гуле хоть что-то смог разобрать. – Я задолжал кое-кому. Надо расплатиться. Если так подумать, то никому Минхо на самом деле и не задолжал, потому что врезался в него именно Джисон, но если постоянные поучения отца и несли в себе рациональное зерно, то оно заключалось в том, что нужно уметь доводить уговор до конца. – Минхо, что ты творишь, пошли уже, – Хенджин говорит так, будто сейчас схватит его за руку и силой потащит прочь, но Минхо слишком хорошо знает, что Хван не посмеет, и поэтому назад к выходу в тот самый коридор пробирается даже слишком вольготно. – Серьезно, там Йеджи приехала, вам нужно познак… о, Ликси, привет. Если бы не почти вопль Хенджина, – серьезно, Хван с Феликсом разговаривает так же высоко и до противного пискляво, как и со своей пучеглазой собакой, – Минхо бы, если честно, своего собственного вообще-то кузена и не заметил бы. Просто потому что слишком сосредоточился на все же дожидавшемся на том самом месте, где они парой минут ранее и разошлись, Джисоне. Отлично, надо просто отдать чертов виски и можно идти страдать в более продуктивном направлении. – На, удачно повеселиться, – Минхо бокал почему-то совсем не настолько самоуверенно, как раньше, выглядящему Джисону пихает почти силой. – А пиджак лучше все же надень, в таком темном свете стремно смотришься. На самом деле нет, Джисон вовсе не смотрится стремно, – скорее несколько по-хэллоуински, – и темный свет наоборот даже добавляет его образу пару очков, потому что как-то криво покрашенные в явно давно смывшийся грязно-рыжий цвет волосы не так сильно выделяются, но Минхо все равно не очень приятно смотреть на то, как неопрятно Джисон выглядит. Ну, потому что, конечно, пусть в столкновении Минхо не виноват совсем, но он ведь мог просто на эту авантюру не соглашаться. Феликс пытается нести какую-то чушь, кажется, обращенную к Минхо в том числе, но это так же неинтересно, как и приезд некой Йеджи. Единственное отличие – организованные отцом знакомства Минхо проигнорировать никак не может, а вот слова Феликса вполне. И не воспользоваться этим правом было бы максимально тупо. Минхо отца находит даже слишком легко, а за долгое отсутствие извиняется с максимально мягкой улыбкой. Мама смотрит так, что Минхо сразу понимает, что дома будет очередной скандал, а господин Хван, ради которого все, собственно, и собрались, выглядит так, будто ему вообще плевать, пришел это Минхо или официант с шампанским. Ладно, наверное, официанту все присутствующие обрадовались бы больше. Минхо ведет привычные беседы, вообще ни о чем не думая, легко кланяется подошедшей познакомиться Йеджи, – точно, это ведь двоюродная сестра Хенджина, – и даже почти успевает заснуть с открытыми глазами, когда вдруг замечает непривычную для весьма размеренного мероприятия активность. А еще блондинистую голову Феликса в самом ее центре. Феликс, судя по чрезмерно несдержанной жестикуляции, – Минхо за такое уже руки бы переломали, серьезно, – пытается что-то объяснить грозно нависающему над ним господину Хану. Ситуация максимально странная, потому что Минхо с Ханами общался буквально в самом начале вечера и чуть впал в анабиоз от того, насколько безжизненная обстановка была тогда за столом. А теперь чуть ли не ругань. Ну, Минхо всегда пропускает все интересное. Феликс прерывисто кланяется – Минхо отвечает на абсолютно шаблонный вопрос заученной наизусть фразой. Господин Хан разворачивается так резко, что Минхо сразу понимает, что скандалить тут не только его собственный отец умеет, – Йеджи негромко смеется над какой-то глупой шуткой, кокетливо прикрыв рукой рот. Феликс наконец отходит в сторону – Минхо совсем перестает слушать беседу, в которой он вообще-то принимает активное участие. Потому что там, черт подери, Джисон. В той самой запачканной рубашке, на которую он так и не накинул пиджак, и с таким острым раздражением на лице, что Минхо почти режется. – Минхо, тебе задали вопрос. Строгий голос отца заставляет вернуться в реальность, но Минхо все равно слегка косит слишком сухие от линз глаза в сторону Джисона, пока рассказывает заученные фразы про свои успехи в учебе. Джисон, отшатнувшись от зачем-то подошедшего к нему господина Хана, что-то, судя по движению губ, недовольно выпаливает, прежде чем пойти к выходу. Минхо успевает отвести взгляд как раз вовремя, чтобы не столкнуться глазами со слишком взволнованно оглядывающей толпу госпожой Хан, и внезапно сбивается при перечислении записанных на этот семестр курсов. Это плохо, вторая оплошность всего за несколько минут. Судя по тому, как резко и однозначно отец отсылает его прочь, дома будет неприятный разговор. Минхо уже почти может пересказать его по ролям. Отец будет стоять, сложив руки на груди, и строгим голосом говорить о том, что Минхо никогда не в состоянии сосредоточиться в нужный момент. Хотя Минхо уже давно живет, сосредоточившись чисто по дефолту. Он вообще не помнит, когда в последний раз расслаблялся. Выпить что ли?.. – Это что было? – Минхо все же предпочитает сплетни выпивке, потому что кто знает, не понадобится ли он отцу через минуту, а лажать еще больше уже точно не вариант. – Ты теперь споришь с важными дядями? Решил показать мне наглядный пример? Феликс, явно не полностью расслышав весь гениальный почти что флирт Минхо, разворачивается резко, а смотрит недовольно. Минхо на секунду становится тошно, потому что его, видимо, ругать сегодня будут вообще со всех сторон. Ну, на самом деле от Феликса это тоже весьма ожидаемо. Младший вечно нудит, что Минхо слишком правильный и покладистый, и что так можно в один прекрасный день не заметить, что уже давно сошел с ума. Феликс замечательный, но немного идиот. – Так это ты виноват, зачем ты ему выпивку дал? – Минхо от внезапного напора даже немного теряется, и это, судя по насупленным бровям Феликса, не остается незамеченным. – Знаешь, чего мне стоило его сюда вытащить? Я вообще-то всех убеждал, что он будет вести себя прилично, а не обливаться вонючим вином и бухать вискарик. Первое, что в голову Минхо приходит, – почти что обида за вообще-то весьма приличное вино. У Минхо его запах до сих пор в носу стоит, и не то чтобы это было неприятно. Следующее осознание уже куда адекватнее, поэтому совсем не странно, что максимально уставшему мозгу на него требуется чуть больше времени. – Ты про Джисона? – Минхо вообще обычно не любит обсуждать кого-то третьего даже со своими близкими друзьями, но имя Джисона само срывается с языка. – Он что, все-таки несовершеннолетний? Ну да, если так подумать, это было весьма предсказуемо. Почему-то Минхо все еще плевать. – Конечно он совершеннолетний, он моего возраста, – Феликс куксится так, будто Минхо только что обидел его, а не какого-то явно к их компании не принадлежащего несостоявшегося алкоголика. – Это же Джисон, ты чего? Хан Джисон. Ну, младший брат Джихена. О, ну Джихена Минхо знает. Это тот самый зазнавшийся муд… очень сообразительный молодой человек, на которого Минхо учили равняться все те три долгих года, когда отец еще верил, что Минхо сможет победить треклятый английский и уехать куда-то учиться, как все остальные нормальные дети. Минхо тогда проиграл. Чуть ли не впервые в своей жизни, потому что во все остальные разы он бросал, только стоило понять, что для идеальных результатов в выбранном занятии Минхо чего-то явно не хватает. Отец всегда повторял, что нужно делать либо идеально, либо никак, и Минхо на самом деле чувствовал себя довольно комфортно в своем ограниченном спектре дополнительных занятий, пока все не словили гиперфиксацию на учебе за границей, и на голову не свалился этот чертов английский. Джихену вот хорошо давались языки и, стоило Хану поступить в какой-то крутой заграничный университет и в прошлом году наконец уехать, как Минхо выдохнул с откровенным облегчением. Потому что отец хоть и не разговаривал с ним почти два месяца после того, как Минхо получил откровенно недотягивающие результаты по языковому экзамену, но хотя бы отстал. И принял, что Минхо, ну, не тот идеальный наследник и примерный сын, которым его хотели бы видеть. Сам Минхо это в полной мере принять, если честно, так и не мог, поэтому иногда на него находило, и он снова пытался учить этот бесячий английский по каким-то чересчур заумным материалам, но сегодня ему было, честно признаться, почти плевать. Пару глотков шампанского в начале вечера и не совсем стандартное течение ужасно скучного мероприятия немного притупили чертову тревожность. Тем более тут такие интересные темы. Пострадать над тем, что он чертова ошибка природы, из-за которой его родители умрут в нищете, Минхо успеет и дома. Сразу после обязательного вечернего скандала. – Я не знал, что у Джихена есть брат, – Минхо пожимает плечами, искренне не понимая, почему он вдруг должен еще и чужую родословную знать наизусть. Феликс выглядит как-то даже слишком недовольно, и это почти забавно. – Ну, после того, что вы сегодня устроили, возможно, у него и правда брата больше не будет.

🩵🩵🩵

Минхо упирается затылком в мягкий подголовник и провожает взглядом очередной обшарпанный фасад. Минхо все еще жутко устал, в этот раз почти вообще не спал и откровенно перенервничал. А еще Минхо стыдно. Потому что, честно говоря, во время последней поучительной речи о том, как он всех подвел своим рассеянным поведением на той чертовой что-то типа вечеринке, даже мысленно послал отца нахуй. Чисто на автомате, зацепившись за слишком колкие слова, что Минхо ничего сделать нормально не может. Минхо делает нормально буквально все. То, что так сделать не удается, он просто не делает. Ну, или это ему так кажется. Отец старше. Опытнее. Проницательнее. Они с мамой всегда заботились о Минхо, помогали и поддерживали. Да, пусть и не всегда приятными способами, но приятностями не добьешься ничего толкового. А Минхо платит им вот так. Руганью и скрытой обидой. Отвратительно. Все труды родителей по его воспитанию явно пропали даром. Минхо не только не очень воспитанный человек, но и откровенно плохой сын, потому что его родители дали ему все, чтобы не пришлось жить в месте похожем на то, что сейчас за окном, а Минхо все равно недоволен. И никогда достаточно не старается. Вместо этого он вечно дает себе поблажки и ищет обходные пути. Например, прямо сейчас. Минхо понимает, что он не должен быть здесь. И что это если не знак свыше, то уж точно заметный пинок под зад, намекающий, что идея изначально была плохая. Но Минхо все равно выходит из такси, кидая короткое «спасибо» и почти брезгливо переступает скопившуюся на обочине лужу. Не только район не очень, но и погода ужасная. Впрочем, под стать настроению. Минхо надевает кепку, натягивает на нос маску и накидывает капюшон. У него и близко нет цели скрываться, но так просто комфортнее. Минхо любит чужие взгляды, только если они восхищенные. А сегодня такие взгляды перепадают не ему. На самом деле Минхо даже немного сам себе удивляется, когда узнает голос Джисона еще раньше, чем видит его самого. Они не то чтобы много разговаривали до этого, да и шумно на той пусть и для престарелых, но все же вечеринке, было довольно сильно, и логично было бы помнить о голосе Джисона целое ничего. Но, видимо, Джисон еще одна задача, с которой Минхо справился выше логичных на вид ожиданий. Можно даже немного собой погордиться. Печально, что только по такому никому в реальной жизни не нужному поводу. Минхо останавливается чуть в стороне от небольшой кучки зевак и сует руки в карманы. На улице пусть и ноябрь, но зябко все равно как-то с перебором. А от вида закатанных рукавов Джисона и вовсе чертовски холодно. На самом деле, когда Феликс скинул ему этот адрес, Минхо сперва подумал, что младший промахнулся по карте. А потом что эта такая глупая шутка, которая, возможно, прокатила бы с Хенджином, адреса в приложение для заказа такси вбивающим вообще не глядя, но уж никак не с довольно неплохо ориентирующимся на местности Минхо. Минхо по одному абсолютно незнакомому названию улицы понял, что дело тут не чисто. А когда все же вбил скинутый адрес в навигатор, то даже почти снизошел до того, чтобы свою интуицию похвалить. Это был буквально какой-то переулок в не только богом, но и в принципе всем, что не обречено на смерть в одиночестве и нищете, забытом месте. До которого еще и ехать было настолько прилично, что Минхо почти успел уснуть в такси. Хотя вообще-то себе такого не позволяет. Поэтому да, то, что это вряд ли верный ответ на вопрос, где можно найти Джисона, Минхо предположил сразу. Как оказалось, весьма ошибочно. Вот Джисон собственной персоной, слишком красивый (только за счет того, что у него за спиной почти переполненная урна, и контраст явно не в ее пользу), как-то странно одетый и горланящий незнакомую Минхо песню с параллельным издевательством над провокационно дорого как для такого места выглядящей гитарой. Минхо когда-то пытались учить музыке, но для приличной игры на фортепиано у него были слишком короткие пальцы, а скрипка отправилась в утиль сразу, как у Минхо на шее от нее стали появляться никак не желающие сходить следы, и мама испугалась, что это всю жизнь придется замазывать тональником. В общем, с музыкой у Минхо не сложилось. Но музыкальный слух у него был всегда. Ну, иначе его родители бы даже не начали перебирать варианты. Минхо вслушивается даже больше, чем стоило бы, но все равно не может уловить каких-то серьезных ошибок. Джисон и играет, и поет весьма чисто, и пусть это и не совсем тот стиль музыки, который Минхо слушает обычно, но это все равно неплохо. Супер, кажется, не успел Минхо порадоваться, что один идеальный Хан наконец уехал, как жизнь подсунула ему второго. Видимо, еще и с тягой к благотворительности, потому что что Джисон иначе забыл в этой части Сеула, Минхо не понимает совсем. Джисон заканчивает петь песню, отрывисто кланяется и сам себе хлопает в ладоши. Минхо такой самоуверенности откровенно поражается. И даже немного ей завидует. – Ладно, на сегодня все, – Джисон говорит громко и бойко, а по толпе пробегает недовольный вздох. – Спасибо вам за внимание, вы невероятные! Джисон кланяется еще раз, а Минхо позволяет себе закатить глаза. Еще и подлиза. Это, видимо, семейное – Джихен тоже себя так вел. Несколько человек подходят к отложенному в стороне чехлу от гитары и кладут туда сложенные пополам купюры. Минхо даже немного интересно, на какой именно благотворительный проект Джисон собирает. Если это что-то для животных, возможно, Минхо бы и сам присоединился. – Привет, красавчик, – Джисон говорит раньше, чем Минхо успевает подойти на расстояние, которое он сам считает достаточно близким для начала разговора. – Давно не виделись. Брови приподнимаются сами по себе, потому что у и так не самого воспитанного Джисона наглость, видимо, бездонная. Он ведь точно не мог Минхо узнать, – у него и лицо закрыто, и одежда мешковатая, – а значит ведет себя так с абсолютно незнакомым человеком. – Я не красавчик, меня зов… – Минхо говорит, лишь бы хоть как-то разговор начать. – Тебя зовут Минхо, я помню, – Джисон присаживается на корточки рядом с открытым чехлом и собирает разбросанные по нему купюры. – Но это совсем не значит, что ты не красавчик. Ладно, то, что Джисон помнит его имя, определенно странно. Конечно, Минхо тоже имя Джисона запомнил, но только потому, что у него была четкая ассоциация с Джихеном. Не самая приятная. Джисон заминку явно замечает. – Да перестань, ты думал, я тебя не узнаю, если будешь косплеить прячущегося от фанатов айдола? – Джисон криво усмехается, а Минхо почему-то это даже не то чтобы бесит. – Тебя глаза палят, их-то все равно видно. А у тебя взгляд такой с перебором выразительный. Минхо даже и не знает, как на это реагировать. Потому что это, ну, совсем бред какой-то. Минхо бы, возможно, сказал, что это все подозрительно похоже на подкат, но он еще в своем уме. – Обычный у меня взгляд, – на самом деле не то чтобы, потому что Минхо на самом деле говорили, что он иногда смотрит так, будто давно мертв внутри, но это неважно. – Но я приму это за комплимент. Джисон улыбается чуть шире, чем до этого, и от такого вида почему-то приятно тянет где-то в желудке. – А мне комплимент оставить не хочешь? – Джисон слегка наклоняет голову и щурится почти дерзко, прежде чем слегка пихнуть ногой уже опустевший чехол от гитары. – Денежный. А то стоял слушал, что-то себе там мурлыкал, а теперь жадничаешь. Минхо хмурится чисто на автомате. Потому что ничего он не мурлыкал. Да и слушал, только чтобы ошибки найти. И уж точно не жадничает. – У меня нет налички, – Минхо еле заметно пожимает плечами. – У меня есть КакаоПей, – Джисон движение плечами копирует точь в точь. – Так что, красавчик, признаешь, что пытаешься тупо слиться? Минхо никогда и ни за что не признает, что пытается слиться. Потому что это вот вообще не в его природе. А то, что он бросает все, что не получается сразу сделать хорошо, это вот вообще не про это. Это про рациональную трату сил и времени. – Я Минхо, прекрати паясничать, – серьезно, тот, кто учил Джисона манерам, вообще знал, что делает, либо просто зарплату получал и сидел в телефоне? – Открой свой кьюар-код в Какао. Будут тебе комплименты. Джисон выглядит как злодей, который только что запустил необратимый эффект домино, ведущий к концу света. Минхо внезапно кажется, что он попался в какую-то примитивную ловушку. – Номер запиши, детка, – у Джисона, видимо, на нормальные имена аллергия, и Минхо правда пытается не показать своего раздражения. – У меня все по старинке. Джисон диктует номер, а Какао Минхо пополняется новым контактом. Следом за ним пополняется и счет Джисона. – Мажор, – Джисон говорит насмешливо, едва скользнув взглядом по уведомлению о пришедшей сумме. – Ты тоже, – Минхо понимает, что несколько переборщил и откровенно расщедрился, но виду подавать нельзя. Все это начинает походить на какой-то откровенный фарс, потому что Минхо вообще-то пришел не поболтать и не деньгами пошвыряться, – и уж точно не провести себе экскурсию в менее благополучные кварталы, – а по на самом деле важному делу. Которое нужно просто выполнить, пока совесть примирительно молчит, а не зашла на новый круг убеждения, что Минхо это все и не нужно вовсе. – Я вообще-то по делу, – Минхо пытается говорить настолько серьезно, насколько это вообще возможно, но застегивающий чехол от гитары Джисон все равно игриво усмехается. – Мне Феликс сказал, где ты. Ну, если тебе интересно, как я тебя нашел. Джисон чуть резче дергает язычок слегка подзаевшей змейки и внезапно смотрит так снисходительно, будто Минхо только что сказал полную глупость. – Мне не интересно, потому что я знаю, – Джисон закидывает лямки от чехла на плечи и наконец опускает все это время закатанные рукава свитшота; Минхо становится теплее и спокойнее. – Ты думаешь, Феликс бы сделал это без моего разрешения? Извини, красавчик, кажется, он все же мой друг. Но ты можешь забрать себе Хенджина, он мне все равно не нравится. Минхо, честно говоря, не то чтобы когда-то чувствовал себя как-то собственнически по отношению к своим друзьям, которых, если подумать с долей здорового реализма, у него и не было-то по сути, но от осознания, что Феликс обсуждал его с Джисоном, Минхо все равно иррационально неприятно. – Я хочу забрать свои вещи, – Минхо говорит чуть грубее, чем планировал, потому что разговор повернул куда-то не туда, и внезапная неуверенность бесит. – Моя рубашка… – Ага, – раз Джисон обсуждал его с Феликсом, он не может не знать, что Минхо старше, и от этого его вызывающее поведение еще хуже, чем казалось изначально. – А мою рубашку ты принес? Она, знаешь, тоже ничего такая была. Черт. Рубашка Джисона. Минхо, кажется, просто отдал ее кому-то из персонала сразу после того, как переоделся в домашнее. Минхо даже на секунду не задумался, что она вообще-то чужая. И что ее нужно вернуть. И еще хуже, что Минхо не задумался о том, что у кого-то могут возникнуть вопросы, откуда она вообще взялась, и где, собственно, настоящая рубашка Минхо. Отец был прав как никогда, когда ругал его в тот вечер за рассеянность. – Ну я так и думал, – Минхо и представить не мог, что можно улыбаться еще более самодовольно, но у Джисона получается. – Как думаешь, если я отстираю твою рубашку и продам какому-то любителю элитного сэконда, прибыль отобьет затраты на химчистку? Честно признаться, Минхо не имеет ни малейшего понятия, сколько стоит химчистка. Но он готов отбить любые затраты Джисона хоть в десятикратном размере, лишь бы вернуть то, что он опять же из-за собственной рассеянности в тот вечер так глупо потерял. – Оставь себе рубашку, – Минхо хочет отмахнуться снисходительно, но получается скорее дергано. – И можешь прислать мне счет за химчистку, я оплачу. Но я забыл кое-что в кармане, и мне это очень нужно. Джисон приподнимает брови. Засовывает руки в карманы. Перекатывается с носка на пятку. Джисон откровенно издевается. Еще немного, и у Минхо начнет дергаться глаз. – Ну, предположим, нашел я твою бумажку, – Джисон тянет это настолько медленно, насколько это вообще возможно, явно наслаждаясь ситуацией. – Ну отдам я тебе ее. А ты мне что? Ладно, это уже проще. Минхо всегда знал, что предложить людям. – Я тебе заплачу, – Минхо впервые за этот разговор чувствует себя на самом деле уверенно и почти спокойно. Джисон в ответ только провокационно фыркает. – Зачем мне твои деньги, если ты сам сказал, что я такой же мажор, как и ты? – Джисон звучит настолько логично, что Минхо с трудом сдерживает порыв отойти к стене и побиться своей тупой головой, чтобы мозги хоть немного начали работать. – Не интересно. Самое ужасное, что ничего другого Минхо предложить на самом деле не в силах. Джисон, правда, думает иначе. – Тебе повезло, что у меня сегодня хорошее настроение, – Минхо правда старается не думать, что его светлое счастливое будущее сейчас на самом деле зависит буквально от настроения Джисона. – Я верну тебе твои каракули, но будешь торчать мне желание. И еще сейчас подвезешь до дома. А по дороге купишь мне кофе. Минхо соглашается сразу и вслух, потому что, кажется, если поток хотелок Джисона не прервать, то так дойдет до покупки особняка где-нибудь за границей. Минхо вызывает такси, даже не уточняя адрес, – потому что несколько раз у Джихена дома был, когда его родители устраивали что-то вроде небольших приемов, – а Джисон молча стоит рядом, втыкая в свой телефон. Тишина почти что уютная. И длится она ровно до того момента, пока они с Джисоном не садятся в такси. – Ты чего? Минхо шипит тихо и сквозь зубы, хотя в этом нет ровным счетом никакого смысла: внезапно включенная Джисоном на всю громкость просто через динамик музыка явно бы заглушила любые посторонние звуки. Джисон смотрит в ответ так, будто искренне не понимает, в чем проблема. Таксист смотрит в зеркало заднего вида как-то не очень довольно. – Прекрати, у меня идеальный рейтинг, – Минхо тянется к чужому телефону, но не наглеет достаточно, чтобы его все же из рук вырвать. Джисон не двигается ни на миллиметр. Только слегка улыбается. – О, поверь, я догадался. Минхо не очень понимает, что это вообще значит, и что происходит, но Джисон внезапно подносит свой мобильный ближе к лицу и снимает блокировку. Минхо даже успевает понадеяться, что у Хана проснулась совесть, и этот спектакль наконец закончится. Очень мимолетно подумать. Потому что через секунду вместо пусть и громкой, но хотя бы попсовой песни включается какой-то бойкий рэп. Состоящий будто бы из одних нецензурных выражений. А еще, судя по голосу, начитанный самим Джисоном. Но это уже не так важно. Минхо становится достаточно неловко, чтобы применить все же силу, куплете так на втором. – Да что ты творишь? – Минхо телефон у Джисона все же отбирает, а младший, явно планировавший и в этот раз увернуться, преувеличено недовольно дует губы. – У тебя припадки? Минхо музыку даже не выключает, а тупо убавляет громкость в ноль. Потому что для этого не надо ничего разглядывать на экране. Который у Джисона внезапно весь настолько разбитый, что от внимательного поиска на нем чего-то конкретного можно действительно какой-то припадок словить. Видимо, Джисон слишком много в телефоне сидит, и поэтому ведет себя так. – Какой ты скучный, – Джисон забрать мобильный обратно даже не пытается, вместо этого садясь глубже, и, вживаясь в спинку сиденья, подтягивает ноги к груди. – Не хочешь поработать мной на полставки? Моим родителям нравятся такие пай-мальчики. Минхо этот бред слушать уже даже не пытается. Потому что огромные ботинки Джисона, стоящие грязной подошвой прямо на сиденье, отнимают слишком много внимания. На просьбы прекратить Джисон предсказуемо не реагирует. За минут двадцать чертовой поездки Минхо почти лишается ушей, настолько сильно они горят от стыда, и десять раз зарекается хоть когда-то иметь детей. Потому что вдруг они будут, ну, вот такие. Или как сам Минхо: рассеянные, бесталанные и неблагодарные. Джисон просит остановить в паре кварталов от его дома, тыча пальцем в хорошо знакомую Минхо кофейню. Таксист явно выдыхает с облегчением, как только за Джисоном закрывается дверь. Минхо чуть задерживается, желая искренне извиниться, и даже предлагает скинуть чуть больше чая в обход приложения. Водитель вежливо улыбается, но отказывается. И от этого появившееся в обновленном профиле напротив имени Минхо четыре и девять кажется еще более предательским. У Минхо от одного вида такой несправедливости в горле собирается ком. Джисону явно плевать. – Кофе-кофе, – Джисон говорит нараспев, а Минхо стонет почти попав в ту же самую ноту. – И десерт. Про десерт раньше речи не было, но Минхо уже без разницы. Кафе смутно знакомое, – Хенджин живет недалеко отсюда и, видимо, Минхо тут когда-то был с Хваном, – но не из списка любимых. Ну хоть тут Джисон ничего испортить не сможет. Пусть и очень старается. – …и шоколадной крошкой еще посыпьте, – Джисон наконец отрывается от меню и поднимает взгляд на все это дело почти истерически записывающую официантку, а Минхо из последних сил сдерживается, чтобы не закатить глаза. – И самый дорогой ваш десерт. Нет, даже два. Девушка, уже явно со своей участью смирившаяся, только коротко кивает, прежде чем повернуться к Минхо. – Айс-американо, – Минхо отвечает раньше, чем его успевают спросить. – Спасибо, это все. Надо заканчивать с этим как можно скорее, пока Джисон не заказал весь имеющийся в наличии ассортимент. – Ты уверен, что то, что ты заказал, не взорвется? – Минхо не то чтобы хочется поддерживать беседу, но, возможно, так время пройдет быстрее. – Ты впихнул туда буквально все существующие допы. Джисон только беззаботно пожимает плечами и говорит то, от чего у вроде бы уже ничему не удивляющегося Минхо происходит буквально сбой системы. – Не жадничай, хен. Ладно, красавчик было лучше. Как минимум другие бы, услышав такое обращение, сразу бы поняли, что Джисон просто ломает комедию. А не что они с Минхо, – какой кошмар, ну, – дружески общаются. Минхо предпочитает слова Джисона игнорировать, потому что, судя по всему, Джисону как раз таки реакция и интересна. Значит, нельзя его ей подпитывать. Как бы провокационно Джисон себя ни вел. – Их самый дорогой десерт – ебанный пудинг? – Джисон возмущается так громко, чтобы услышали буквально все, а Минхо со всей существующей в мире старательностью безмятежно попивает свой американо. – Кто вообще это дерьмо ест? – Я ем, – Минхо вклинивается даже для себя неожиданно, а одну из тарелок подвигает к себе поближе откровенно наглым движением. – И вообще ты сам выбрал. Пей свой кофе и сиди тихо, голова от тебя болит. Хотя с тем, какую гадость ты заказал, ты им скорее блеванешь, чем насладишься. Джисон внезапно на самом деле замолкает. Наклоняет голову и, обхватив губами трубочку, смотрит исподлобья. А потом слишком уверенно втягивает откровенно небольшой глоток. Минхо за этой картиной наблюдает чересчур внимательно, и только поэтому замечает, как глаза Джисона удивленно расширяются. – Слушай, а это реально вкусно, – Джисон звучит так, будто не ожидал, что его собственный заказ ему понравится. – Поздравляю, – Минхо даже немного неловко, что заготовленный ответ был изначально настолько ядовитым, потому что в атмосферу он как-то не особо по итогу вписался. Джисон свой кофе на самом деле выпивает полностью и с довольным причмокиванием. Минхо от таких манер должно бы быть дурно, но внезапно скорее смешно. Минхо просто очень нужна та чертова бумажка. Критически. И совсем не слабохарактерно. – А что это, кстати? – они уже почти подошли к дому Джисона, и Минхо про себя скорбно вздыхает по все же нарушенной тишине, сохранявшейся между ними с того момента, как Минхо оплатил счет. – Ну, те твои записи. Это какие-то вообще рандомные цифры. Я думал, что это, может, номер телефона, но слишком длинно выходит. Пароль от криптокошелька? Координаты, где ты встречаешься со своим барыгой наркотой? Код от сейфа твоего папаши? Честно признаться, за жалкие десять минут прогулки до дома Джисона, Минхо успел младшим почти что проникнуться. Ну, потому что он перестал говорить глупости, вел себя нормально и даже весьма приятно для слуха мурлыкал себе под нос разные рандомные песенки. Такое ненавязчивое соседство Джисона было не то чтобы приятно, но не раздражало. Да и просто пройтись с кем-то рядом, а не в привычном одиночестве, было не так уж и плохо. Для разнообразия. Но вот Джисон снова полез не в свое дело и напомнил Минхо, кто на самом деле сейчас рядом с ним. Очередной приставучий Хан. И приставучий это ну очень натянутое выражение, которое Минхо из себя буквально вымучил и то только благодаря своему отличному воспитанию. – Не твое дело, – Минхо огрызается уже почти привычно. Джисон так же привычно не ведется. – Ну раз не мое, то не получишь ты назад свою бумажку, страдай. Это бесит. Вся эта ситуация бесит, Джисон бесит, беспомощность Минхо бесит. Хочется просто закрыться в комнате и поорать в подушку. А лучше бы сесть за стол и поучиться, чтобы не пришлось терпеть издевательства от каких-то из ниоткуда возникших малолеток. – Это параграфы из учебника по гражданскому праву, вопросы из которых будут на экзамене, – Минхо говорит так нехотя, будто сознается в убийстве. – Я случайно подслушал, когда относил на кафедру реферат. Я бы с радостью знал, что конкретно учить, чтобы не распыляться на весь восьмисот страничный учебник. Понимаешь? Джисон смотрит так, будто нет, не понимает. И будто еще немного, и вызовет для Минхо парочку санитаров из ближайшей психушки. – Ты прыгал вокруг меня на задних лапках весь день, чтобы вернуть свою записанную домашку? – в голосе у Джисона какое-то почти детское любопытство, и новые интонации на удивление подходят его слегка щекастому лицу. – Ты реально ебнутый, мне уже даже неловко, что я над тобой издеваюсь. Джисон звучит как-то слишком искренне, и это сбивает с толку настолько, что Минхо даже на секунду перестает убиваться, что спалился перед кем-то, что иногда все же позволяет себе жульничать в универе. Редко. Очень. Только на тупом праве. Ну и немного на статистике. И чуть больше на английском. Да, ладно, на одном из тестов по английскому он однажды даже залез в переводчик. Минхо за это стыдно до сих пор, если честно. Видимо, молчание затягивается с перебором, потому что Джисон вдруг шумно выдыхает. И говорит будто бы примирительно. – Ладно, красавчик-заучка, мечта моих родителей и всего этого вашего правильного общества, фотки твоего нереально важного домашнего задания тебе хватит? Или мне надо переться домой конкретно за бумажкой? Джисон спрашивает это так спокойно, что Минхо почти верит, что идиот тут он, потому что пропустил такое важное уточнение. Но нет, Джисон точно и словом об этом не обмолвился. Минхо бы запомнил. – У тебя все это время было фото? – серьезно, Джисон, кажется, не врал, когда говорил, что над Минхо издевается. – Зачем я тогда тащился за тобой аж сюда? Мой дом вообще в другой стороне. Джисон только коротко пожимает плечами и достает из кармана телефон. Минхо видит на покрытом трещинами экране привычный интерфейс Какао и отводит взгляд сразу, как Джисон открывает галерею. – Да просто прогулялся со мной за компанию, тебе что, сложно? – Джисон слишком сильно давит на явно не очень послушный экран, отправляя сообщение, а телефон Минхо отзывается короткой вибрацией. – Тем более смотри, какая погода хорошая.

🩵🩵🩵

Минхо смотрит на экран уже добрых пару минут, а сообщение все не исчезает. И не меняется. Плохо, кажется, придется отвечать. Ответить, наверное, стоило уже давно, – Джисон написал ему еще около часу дня, а уже почти восемь, – но Минхо был слишком занят абсолютно бесполезными делами. А если точнее – сном после очередной ночной подготовки к тесту по праву. Причем максимально активной, потому что одна ночь до этого, которую он тоже собирался посвятить учебе, была потрачена на поиски чертовой бумажки с параграфами, а день следом – на выбивание этой самой бумажки у Джисона. Так что да, пришлось поднажать. Минхо, конечно, все равно справился, – ну, относительно, два потерянных балла из ста на абсолютно субъективном вопросе до сих пор неприятно кололись где-то в желудке, – но только благодаря тому, что маленькая шалость удалась. На тесте действительно были только те параграфы, которые Минхо и учил. Конечно, это на самом деле печально, что Минхо не только способен учиться исключительно обманом, сводя на нет все усилия своих родителей, но и позволяет себе после такого почти весь день проспать, сославшись на головную боль. Но он все равно уже это сделал, и нет смысла убиваться. Отвечать Джисону, наверное, смысла уже нет тоже, но Минхо все равно пытается. Пусть и не очень уверен, что. эй, заучка-хен, ты занят? Минхо мог бы сказать, что да, занят. На самом деле это правда, потому что мама просила помочь ей отсортировать книги на полках в гостиной. Минхо всегда с радостью помогает маме, потому что каждый раз после выполнения абсолютно банальной просьбы она улыбается так тепло, будто Минхо только что спас вселенную. Но мама, наверное, уже готовится ко сну, так что книги переносятся на завтра. Опять Минхо испортил всем планы. И Джисону, наверное, тоже, потому что не просто так ведь он спрашивал. Минхо не успевает подумать, почему он вообще должен заботиться о планах Джисона, потому что пальцы печатают ответ быстрее, чем сам мозг это осознает.

сейчас я свободен

твой вопрос еще актуален?

Минхо смотрит на сообщения, пытаясь понять, куда бы впихнуть внезапно пришедшее осознание, что надо бы возмутиться странному обращению, и поэтому ответное сообщение проходит буквально на глазах. почему ты пишешь как представитель службы поддержки ахахах? сделай за меня задание по химии, заучка-хен От такой наглости Минхо даже немного зависает. Во-первых, с каких это пор он устроился писать за кого-то задания? Во-вторых, почему именно по химии? Минхо вообще ничего не понимает в химии. А съехать ведь не получится, черт.

это то самое твое желание?

Минхо уточняет, чисто чтобы убедиться в своей правоте. не-а Минхо ненавидит ошибаться, но в этот раз даже приятно удивлен, если честно.

тогда не хочу

Замечательно, можно выдохнуть спокойно. И никакой химии. Минхо с ней попрощался еще в школе, и не сказать, чтобы скучал. почему? Джисон невероятно настырный. Видимо, это семейное.

ты даже обратиться ко мне нормально не можешь

Минхо на самом деле этот разговор поддерживает чисто на автомате. Потому что некрасиво просто заканчивать отказом. Минхо-хен, сделай за своего глупого донсэна задание по химии Те курсы, где Джисона учили работать с возражениями, явно были рассчитаны на агрессивные продажи. Минхо закатывает глаза, прежде чем начать печатать еще один отказ, и именно этой пары секунд ему и не хватает, чтобы ответить раньше, чем приходит очередное сообщение от Джисона. да что ты ломаешься? я не собираюсь красть твое место главного ботана района но да, конкуренция со мной пугает, согласен Минхо на последнее сообщение смотрит так, будто оно убило всю его семью, а потом еще полночи топило котят. Минхо не пугает никакая конкуренция. Минхо уверен в себе на все сто. Минхо еще и фору этим тупым Ханам дать может. А уж тем более Джисону, который явно не учиться хочет, а выехать за чужой счет. Джисону Минхо не проиграет точно. Не снова. Не очередному Хану. Даже если Джисон сам сядет и потом разберет это задание, воспользовавшись подсказками Минхо, Минхо все равно останется умнее. Сколько бы Джисон ни пытался его догнать. Как бы ни старался. Сколько бы времени на это ни потратил. Минхо не боится конкуренции, Минхо ее обожает, потому что он знает, что все равно придет первым.

кидай свое задание

🩵🩵🩵

– Надеюсь, ты сломал себе все десять пальцев, – голос Джисона из динамика кажется скорее уставшим, чем недовольным. – А еще у тебя перестал работать голосовой ввод и самовольно включилось ограничение на отправку каких-либо сообщений кроме текстовых. Потому что иначе я блять не представляю, нахуя ты мне звонишь. Зачем он Джисону звонит? Что за тупые вопросы вообще. Как будто Джисон и сам не понимает. – Скинь мне то свое исправленное задание, – Минхо написал уже столько сообщений, чье содержание сводилось буквально к этому же, что совсем не понимает, зачем он повторяет это еще раз. – Мне надо посмотреть. Прямо сейчас. Джисон молчит так долго, что Минхо даже на секунду отводит телефон от лица, чтобы убедиться, что связь не прервалась. – Зачем? – у Джисона в голосе максимально ленивое непонимание, а Минхо почти готов сорваться на грубости. – Что ты ко мне вообще пристал с этим заданием? Я же сказал спасибо. Спасибо. Ну конечно Джисон сказал спасибо, потому что он своей чертовой химией, в которой Минхо все еще ничего не понимает, только вскрыл слабое место своего прямого конкурента. Ладно, не то чтобы конкурента и совсем не прямого, – у семьи Минхо все же юридическая фирма, когда как у бизнеса Ханов фармацевтическое направление, поэтому и химия нужна, – но все же неспособность Минхо даже к самой базовой химии это не то, чем он собирался делиться. Семьдесят четыре. Джисон получил за то чертово задание семьдесят четыре балла из ста. Хотя Минхо сидел над вроде бы элементарными уравнениями и задачками уровня средней школы почти всю ночь, искренне пытаясь в это вникнуть. Причем успешно. Минхо, черт подери, уверен, что успешно. Он все по несколько раз перепроверил. Там не может быть семьдесят четыре. – Ты че, из-за баллов загнался? – Джисон внезапно отвечает, и Минхо только сейчас осознает, что последнее предложение сказал вслух. – Да я твои каракули вообще с трудом понял. А где не понял, то рандомные цифры писал. Да и списывать тоже надо по-умному, никто бы не поверил, если бы я что-то написал на отлично. Ясно, видимо, Минхо подставился сильнее, чем думал, и теперь Джисону кажется, что можно говорить любой бред, и в него сразу поверят. Сам специально плохо написал. Ага, конечно. – Скинь мне чертово фото проверенной работы, Хан Джисон, или я приду к тебе домой и силой отберу оригинал, – Минхо понимает, что ведет себя максимально странно, но остановиться уже просто не может. – Не забывай, что я знаю, где ты живешь. Джисон молчит слишком долго, прежде чем наконец протянуть слишком многозначительное «мда». Минхо мысленно уже вызывает такси. – Ладно, психичка-хен, сейчас скину, – Джисон выдыхает устало, а Минхо почти что облегченно. – Лучше бы ты так мои селфи после душа выпрашивал, серьезно. Минхо абсолютно не понимает, зачем ему чьи-то селфи, а уж тем более после душа, но молчит, боясь, что иначе диалог может продолжиться. А еще Минхо абсолютно не понимает Джисона. Потому что в сфотканном на какую-то откровенно жуткую камеру, – Минхо почти лишился и так не самого лучшего зрения, пока разбирал переписанное максимально неаккуратным почерком Джисона задание, – тесте действительно ошибки исключительно за счет тупости самого Хана. Потому что у него посреди уравнения то рандомная цифра появляется, то другой элемент вылезает, то вообще закорючки вместо текста. Минхо на самом деле почти сдается, но в последний момент цепляется взглядом за неполные баллы за задачу. Которая вообще-то выглядит так, как и нужно. И как ее решил Минхо. Минхо снова перерешивает задачу с нуля. Получает тот же результат. Сверяется с фотографией, присланной Джисоном. Никаких отличий. Но учитель исправил в конце пару расчетов. Бред какой-то. И полный кошмар, потому что Минхо не видит ошибки даже при правильном ответе под носом. Химия вот совсем не его. Минхо решает снова, лезет в интернет, даже обсуждает эту задачу с каким-то туповатым ИИ. И все равно получает именно тот ответ, к которому и пришел изначально. А потом и вовсе находит эту задачу прорешенной на каком-то форуме для учителей химии, умершем еще чуть ли не в прошлом тысячелетии. И там все еще тот же ответ, который дал Минхо. Верный.

эй

младший Хан

у тебя в восьмой задаче ошибка в исправлениях от учителя. там еще два балла должно быть

напиши, чтобы перепроверили

будет семьдесят шесть

Не то чтобы семьдесят шесть это чем-то лучше, но все же. Минхо правда старается не думать, почему Джисон в принципе не истерит от таких оценок, – и что об этом думают его родители, – пока делает фото своего решения для наглядности. Ответ приходит почти сразу. да мне поебать и я Джисон, а не младший Хан отъебись от меня вообще со своей химией если бы знал, что ты еще более ебнутый, чем мои родаки, никогда бы тебе не написал Минхо от таких внезапно агрессивных ответов на вообще-то помощь настолько выпадает, что даже не знает, как отвечать. Конечно, да, окей, его никто не просил искать возможность получить дополнительные баллы, но ведь все такому рады. А уж тем более должен быть рад Джисон. Его ведь готовят для того, чтобы еще один Хан обошел Минхо на повороте. А обращение?.. Ну, Джисон его тоже называет как попало. Почему это не может быть двусторонне? Минхо уже почти пишет грубый ответ, когда от Джисона вдруг приходит еще одно сообщение. у тебя хороший вкус на мангу Минхо читает слова без лишней мысли и только спустя долгих несколько секунд осознает, как же он только что проебался. И даже других слов подбирать как-то не хочется. Он сфотографировал свой стол. Свой вообще-то рабочий стол, на котором принято держать только полезные вещи. Никак не мангу. И уж тем более не с закладкой, явно дающей понять, что книга не просто для эстетики тут лежит. Правы были родители, когда говорили, что увлечения всякой ерундой, от которой в жизни ровным счетом никакой пользы, до добра не доведут. Вот теперь буквально чертов Хан Джисон знает, что Минхо любит книжки с картинками.

это был отдых в перерыве при написании эссе

я редко такое читаю

почти совсем нет

я читаю серьезные книги

я могу скинуть тебе свой список прочитанного на киндл за последний месяц

Джисон в ответ молчит слишком долго. Минхо кажется, что самое время собрать всю свою на самом деле весьма внушительную коллекцию печатной манги, вынести на задний двор и спалить к чертям. В принципе, можно вместе с собой. Потому что после того, как про него просочится такая информация, Минхо и так сгорит от стыда при одном взгляде на родителей. Только самосожжение лучше у бассейна устраивать. Там плитка. А то траву портить жалко. почему ты оправдываешься за свои интересы? Сообщение от Джисона выглядит так, будто Минхо случайно высказал все свои суицидальные планы вслух, мама это услышала, сдала его в психушку, там Минхо обкололи наркотой, а теперь у него приход. Как полный бессвязный бред, одним словом. хорошая манга только баба главного героя, которая настоящая, а не та, что ради фансервиса рядом крутится, в конце попадет в плен а этот дебил умрет, спасая ее приятного чтения, мне-стыдно-быть-нормальным-человеком-хен Экран гаснет раньше, чем Минхо успевает отмереть от своего тупого пялянья на сообщения Джисона и что-то ответить, а Минхо искренне не понимает, зачем Хан только что дал и ему возможность ответного шантажа. Потому что, кажется, Джисон и правда знает сюжет.

🩵🩵🩵

Никакой сюжет Джисон не знает, и Минхо это злит даже больше, чем следовало бы. Минхо вообще не понимает, почему его это злит, а не беспокоит. Потому что, раз Джисон сюжет не знает, то и мангу он не читал. И никаких рычагов давления на Джисона у Минхо соответственно больше нет. Что печально. Но не печальнее, чем полностью испорченное впечатление от дочитанной наконец манги. Которую Минхо со своим жутким расписанием мучил почти две недели. Потому что тут почти под сотню томов, ну. И последний Минхо читал с искренним ожиданием, когда же этот тупой главный герой наконец сдохнет. А он взял и выжил. Если бы не еще более тупой, чем главный герой, Хан Джисон, Минхо бросил бы этот кружок безрадостной траты времени в никуда еще томе на тридцатом. Но нет же, Джисону нужно было дать ему надежду, а Минхо так тупо повестись.

ни черта он не умер

Минхо уже дней десять как заброшенный чат взглядом сверлит почти убийственно. Джисон, видимо, опасность чувствует на расстоянии, потому что отвечает почти сразу. хуево я же говорил, что нужно было добить его лопатой теперь нас точно посадят ну, или только тебя, у тебя лицо более запоминающееся Минхо на тупую шутку привычно закатывает глаза и не совсем привычно ловит себя на том, что, кажется, улыбается. Какой кошмар.

гг из той манги

не умер

ты даже спойлеры правильные дать не можешь

какая тебе химия?

Думать о том, что Джисон, возможно, специально поиздевался, Минхо почему-то не хочется. Да и не то чтобы успевается. как не умер???? ты в глаза долбишься или что? конечно умер, я это аниме три раза смотрел а в первый даже всплакнул Минхо абсолютно не понимает, зачем ему эта явно лишняя информация, но решает просто забить. И вместо ответа кидает фотографию последних страниц манги, где придурок, на смерть которого Минхо надеялся все почти что сто томов, жмакает за жопу свою бабу. Джисон в ответ присылает мемный стикер с максимально удивленным котом, а спустя всего пару минут вырезку из, видимо, снятого по манге аниме, где исполняются все тайные мечты Минхо. Потому что тупой парень, который самый избранный из всех избранных, и на этом весь обоснуй его имбовости окончен, действительно максимально сопливо умирает. Минхо даже специально находит это аниме на каком-то пиратском сайте, – маме не очень нравится, когда на общем аккаунте их стримингового сервиса вылезают по ее мнению детские мультики, – и просматривает последние десять минут, чтобы убедиться, что бесячий персонаж так и не оживет. И он, слава всем святым, действительно помирает к чертям собачьим. А его любимая баба по итогу находит его зафрендзоненую подругу, и начинается счастливая лесбийская любовь. Ну, в интерпретации Минхо. Судя по тому, как это подается самими создателями, девушки просто планируют скорбеть по своему мужику вечность, приободряюще держась за ручки. Но Минхо-то знает, что по такому дебилу скорбеть нереально. Сообщение Джисона выскакивает вверху экрана ровно в тот момент, когда Минхо раскрывает тред с отзывами. слушай, спасибо за мангу в ней рил конец куда лучше ты прям исправил для меня весь этот тайтл мое впечатление о нем стало гораздо лучше и о тебе тоже Джисон, конечно, идиот, но только что даже смог поднять Минхо настроение, поэтому сильно думать над ответом не охота. Минхо печатает, даже не раскрыв диалог полностью, а чисто через шторку, уже мыслями готовый спорить с толпой фанатов тупого мерисьюшного гг.

да, мое впечатление тоже стало лучше

обо всем

🩵🩵🩵

Минхо застегивает куртку до самого верха, пряча в ней нос, и натягивает козырек кепки на самые глаза. Не то чтобы его было как-то особо не узнать, – Минхо уверен, что в узких кругах он известен достаточно широко, – но все равно так слегка спокойнее. Лучше не привлекать лишнего внимания. Потому что приходить сюда было откровенно странной идеей с самого начала, если так подумать. Минхо вчера вечером думать не хотелось совсем. Он и так думал всю неделю в универе. Один раз можно дать себе поблажку. Вообще-то нет, если вести себя по-взрослому, но Минхо все еще ужасный человек. Минхо с тихим вздохом нажимает на кнопку домофона у ворот, стараясь не поднимать глаза. Возможно, его просто не узнают и не откроют, и будет оправдание, чтобы просто развернуться и уйти. Замок приветственно пиликает. Минхо даже немного расстраивается, когда толкает от себя калитку. – Привет, – Джисон внезапно уже на крыльце и почему-то в домашних тапочках. – Ты забежал по дороге ограбить банк, хен? Или от кого ты прячешься? Минхо последний раз слышал Джисона вживую в тот самый день, когда пытался выклянчить у младшего назад свои записи, и тогда в их разговорах был один яд и раздражение. А сегодня только какая-то непривычная теплота. Странно. Минхо на самом деле не успел заметить, когда простые переписки об аниме, манге, любимой музыке и просто всякой ерунде, превратились во что-то, что смогло привести его сюда. – Я просто, ну, – Минхо чисто на автомате пытается запустить руку в волосы, но, зацепившись за козырек, чуть не скидывает кепку. – Не хотел сильно привлекать внимание твоих родителей. Не думаю, что они бы были мне тут сильно рады. Нет, конечно, были бы и очень. Чтобы еще раз макнуть Минхо носом в тот его чертов провал. И проигрыш Джихену. Поэтому лучше бы Минхо тут вообще не заметили. Он просто быстро отдаст то, что обещал, и уйдет. Джисон явно другого мнения. – Забей, никого не будет до позднего вечера, – Джисон хватает его за запястье так резко, что Минхо просто физически не успевает отшатнуться. – Пошли. Джисон тащит его в дом, и это вот совсем не то, чем Минхо планировал заниматься сегодня. Он просто принес Джисону мангу, которую уже давно было так просто не купить, потому что младший проныл все мозги своим внезапным желанием читать с бумаги, и даже сложил ее сразу в отдельный нейтральный пакет, чтобы отдать и уйти. Не устраивать мини-вечеринки. Не в пустом доме. И уж тем более не в доме чертового семейства Хан. – Я подключил караоке к телеку, споем вместе какие-нибудь крутые опенинги? – Джисон вглубь прихожей уходит в тех же домашних тапках, в которых почему-то был на улице. – А еще я заказал пиццу. Я не был уверен, какую ты любишь, так что заказал сразу несколько базовых. Минхо в этом почти лавинообразном потоке бреда тонет быстро и без шанса на спасение. Видит несколько веточек, проносящихся мимо, но не знает, за какую первую схватиться. Как обычно выбирает самую не ту. – Я не умею петь, – черт, не то, надо было сказать, что Джисон идиот и несет полную чушь, точно. – И не особо налегаю на вредную пищу. Джисон откровенно куксится. Минхо на секунду даже хочется взять свои слова назад. – Все ты умеешь, не начинай, – Джисон отмахивается и шуточно ворчит, и до Минхо только сейчас доходит, что, возможно, именно с таким лицом Джисон смотрит в телефон, когда печатает очередное сообщение в их шуточных перепалках. – Феликс мне показывал то видео с его прошлого дня рождения, где ты напился и… – Не надо, – Минхо не знает, от чего он больше в ужасе: от какой-то невероятной болтливости Ликса или все еще собственного уже сотню раз осужденного всеми и вся поведения в тот день. – Сделаем вид, что этого не существует, и ты ничего не видел. Ну, кроме того, что петь я не умею. Джисон закатывает глаза и дергает подбородком куда-то в сторону ног Минхо. Видимо намекает, чтобы Минхо все же разулся. – Я ничего не понимаю в химии, но вот в музыке – вполне, – Джисон говорит на удивление серьезно, и Минхо даже на секунду отвлекается от расстегивания полуботинок. – Возможно, ты еще не совсем уверенно владеешь своим голосом, но у тебя отличный потенциал. То, что у него много нереализованного потенциала, Минхо и так знает. Незачем еще сильнее издеваться. Даже обидно немного – Минхо уже начало было казаться, что Джисон на самом деле не такой. Это все общение по сети сказывается. Минхо и в реальной жизни не всегда верно эмоции других людей интерпретирует, – что очень плохо, потому что отца на всяких деловых встречах, где Минхо в очередной раз выпадает из беседы и не производит должного впечатления, это очень расстраивает, – а в забитых притворными смайликами сообщениях так тем более. Да, Джисон мог казаться внезапно максимально милым онлайн, но Минхо не должен тешить себя глупыми иллюзиями. Тем более, какая ему вообще разница, что о нем думает Джисон и как себя вообще ведет при этом? – А еще ты танцуешь классно, – да, плевать, пусть Джисон и дальше издевается и подкалывает, Минхо нет до этого никакого дела. – Я не эксперт в танцах, но то, что мне показывал Феликс это просто, ну, вау?.. Я не знаю, как еще сказать, ты невероятно талантливый. Минхо мимолетно закатывает глаза и так же рвано поджимает губы. Танцует он хорошо, ага. Ну, может, пусть и так, но кому это надо? У Минхо хорошо получаются всякие современные и никому не интересные танцы, при том, что даже банального бальника из него не вышло. Как минимум ростом. Его почти сразу не отобрали в топ-пары, а болтаться середнячком никому в этой жизни не нравится. Пустая трата времени. – Почему Феликс вообще показывает тебе что-то обо мне? – Минхо на самом деле не то чтобы интересно, но что-то ведь ответить надо. Джисон почему-то заметно тушуется. А нижнюю губу закусывает так, что Минхо на секунду становится страшно, что она может лопнуть. – Да просто общих знакомых обсуждали, – Джисон еле заметно дергает плечами, явно не ощущая уверенности в собственных словах. – Ясно, – Минхо на загоны Джисона вообще наплевать. – Ну, Феликс любит откровенно приукрасить. Танцевать я тоже не умею. Джисон в ответ издает такой натянутый смешок, что Минхо почти неловко. – Тогда я вообще ничего в этой жизни не умею. Если такими требованиями, как у тебя, мерить. Минхо хочет сказать, что все это полная глупость, – потому что как минимум поет и играет Джисон отлично, – но решает промолчать. Потому что кто он такой, чтобы решать за других. Джисон лучше знает свои стандарты. Джисон все же утаскивает его вглубь дома, и неловкость проходит на удивление быстро. Потому что Минхо снова погружается в уже ставшую привычной атмосферу их переписок, на удивление много болтает и даже пару раз смеется. Джисон не напрягается вообще, рассказывает рандомный бред и совсем не выглядит как тот дерзкий и колючий парень с их первой встречи. Пусть иногда что-то похожее все же прорывается. – Не пизди, – они с Джисоном внезапно на заднем дворе, под настилом веранды и с почти умиротворяюще плещущейся водой из бассейна в паре метров от носков домашних тапочек, в которых, оказывается, Джисон ходит на улицу абсолютно сознательно. – Я уже понял, что у тебя вот эти «не умею» значат. Ты говоришь, что не умеешь плавать, потому что твой уровень на Олимпиаду отобраться позволил бы, но взять медаль – нет. Джисон фыркает и закатывает глаза. Минхо почти медитативно наблюдает за плавающим на другом конце бассейна листиком, пытаясь осознать, почему просто не слить воду на зиму. Или хотя бы накрыть чем-то что ли. Кому вообще нужен уличный бассейн в ноябре? – Нет, когда я говорю, что не умею плавать, я имею в виду, что утону сразу, стоит мне оказаться в воде, – Минхо бы никогда в жизни бы ни перед кем в такой позорной слабости не сознался, но с Джисоном внезапно легко. И от его теплого смеха в ответ даже не хочется закрыться. Потому что он вроде бы даже и не издевательский. – Очень понимаю, – Джисон вдруг хватает за предплечье, а Минхо, не готовый к такой тактильности, вздрагивает всем телом. – Слушай, у меня идея. Знаешь, я видел кучу роликов в интернете, где маленьких детей просто отпускали, и они плавали сами. Значит, люди умеют плавать на подсознательном уровне. Просто нужна мотивация. У Джисона в голосе какие-то странные нотки, и пусть Минхо слышит их впервые, они все равно немного пугают. Чисто интуитивно. Но это дом Джисона, и Минхо как гость должен вести себя прилично. Ну, насколько это возможно, учитывая, что он вроде как пришел без разрешения главы семьи. – Короче, смотри, – Джисон делает шаг вперед и, повернувшись спиной, смотрит прямо в глаза с таким восторгом, что Минхо почти неловко, что на него тратят такие эмоции. – Я сейчас тебя научу плавать за тридцать секунд. Клево? Минхо правда старается придумать отказ повежливее, но вид Джисона, спиной идущего прямо к краю бассейна, мешает собрать мысли в кучу. Потому Минхо в ответ только мычит, отрицательно мотая головой. И уже даже думает все же подойти и придержать за руку, пока Джисон по глупости не угодил прямо в воду, но младший останавливается раньше. Минхо становится чуть спокойнее. Правда, ненадолго. – Я вообще не умею плавать, – Джисон поджимает плечами и зачем-то лазит руками по карманам, хотя Минхо четко помнит, что свои телефоны они оставили внутри дома. – Сразу теряюсь и тону. Меня каждый раз надо спасать. Джисон улыбается почти виновато. Минхо не успевает уточнить, что за бред вообще происходит. Потому что Джисон просто шагает в чертов бассейн. Полубоком, потому что не успел полностью развернуться, и с отвратительно громким всплеском. Минхо не то чтобы в состоянии разглядеть случившееся достаточно четко, но рыжеватая макушка Джисона явно уходит под воду почти сразу. А у Минхо отключаются все разумные участки мозга, оставляя только чистый животный страх. Причем даже не за себя. На себя Минхо уже на самом деле давно плевать. Он и так все в основном только портит. Поэтому вслед за Джисоном бросается вообще без доли сомнения. Впрочем, как и без понимания, чем Джисону, собственно, помочь. Не полностью осознанная, но все равно больно бьющая по голове мысль, что надо было придумать план получше, – кинуть там Джисону что-то или вызвать какие-нибудь службы, – приходит тут же, как Минхо оказывается в воде. И уходит вместе с первым выдохом, пускающим по воде пузыри. Минхо бьется обо что-то ногой, чисто на автомате приоткрывает губы и чувствует, как рот наполняется водой. Паника накрывает еще больше, дышать нечем, а линзы в глазах жутко режут, грозясь выпасть, даже придерживаемые плотно закрытыми веками. Минхо кажется, что он сейчас умрет. Внезапно не хочется. Минхо чувствует что-то теплое на плечах, и это ощущается скорее странно, чем приятно. Отстраниться при всем желании не получается, – что-то держит крепко, – и Минхо просто сдается своей судьбе. Что-то теплое чуть тянет вверх, и Минхо чувствует, как тело выравнивается, а ноги ощущают что-то твердое. За это ощущение получается ухватиться слишком легко, и Минхо предпринимает еще одно короткое усилие, прежде чем понимает, что стоит. За подборок дергают слишком сильно, заставляя поднять голову, а почти синхронное давление на лопатки помогает выпрямиться. Минхо чувствует воздух на лице, и затягивается им слишком сильно, забыв про наполнившую не только рот воду. Поэтому в следующий момент уже выхаркивает такой желанный кислород вместе с перепачканной слюной водой. – Тут мелко, – голос у Джисона такой высокий и натянутый, что Минхо на секунду кажется, что голосовые связки младшего сейчас лопнут. – Мелко, Минхо, слышишь? Все нормально? Извини! Джисон несет эту чушь так же истерически, как и убирает прилипшие к лицу Минхо мокрые пряди, и такие наглые прикосновения почему-то не бесят. Видимо, организм уже полностью потерял чувствительность ко всему, кроме этого жуткого холода. Который почти резонирует с так и не отпустившей паникой, пробирая до мурашек в местах, о существовании которых в своем организме Минхо даже и не догадывался. – Ты как? Джисон явно пытается поймать его взгляд, но Минхо все еще максимально неприятно держать глаза открытыми из-за взбунтовавшихся от такого обращения линз, совсем для плаванья не предназначенных. Поэтому ответить Минхо просто не в силах. Как и сопротивляться, когда Джисон внезапно притягивает ближе, обнимая так сильно, будто планируя выжать из Минхо всю воду разом. – Прости, прости, прости, прости… – Джисон шепчет куда-то на ухо, а Минхо чуть зажимается от щекочущего кожу дыхания. И даже немного берет себя в руки. – Холодно, – получается слегка хрипловато, и Джисон все же слегка отстраняется, чтобы послушать. – Вода холодная. Ноябрь, Джисон. Заболеешь. Сам Минхо явно заболел уже. Причем не столько телом, – это тоже в планах, холод Минхо переносит максимально плохо, – но что куда хуже головой. Потому что, что он иначе тут делает? Глаза Джисона расширяются от осознания, и он почти насильно тащит Минхо к ведущей из бассейна лестнице. Минхо понимает, что нужно пропустить вперед младшего, но просто не может этого сделать, потому что вылезти наконец из этой проклятой воды хочется слишком сильно. На суше, правда, не сильно лучше, потому что холодно будто бы еще сильнее, чем до этого. Минхо чувствует, как все тело трясет, и изо всех сил сжимает зубы, чтобы это было не так очевидно. Джисон возникает рядом почти внезапно. Джисон весь мокрый, и его тоже трясет, но он выглядит так, будто это последнее, о чем он сейчас беспокоится. – Тебе нехорошо? – Минхо правда хочется огрызнуться, но Джисон так резко перехватывает его ладонь, что мозг объявляет бойкот. – Тебя всего трясет. У тебя паническая атака? Серьезно, нельзя отложить эти сессии у психолога на потом? – Мне холодно, – Джисон явно ужасный хозяин так что плевать, Минхо может позволить себе быть ужасным гостем в ответ. – Мне пиздец как холодно. Кто блять купается в открытом бассейне в ноябре? У тебя вообще хоть иногда мозг работает? Джисон смотрит так, будто сейчас упадет Минхо в ноги и будет вымаливать прощения. К счастью, делает совсем другое. Минхо даже не пытается возмущаться, когда Джисон почти силком тащит его к двери в ближайшую ванную и обещает принести, во что переодеться. Минхо не возмущается, когда Джисон с кучей извинений протискивается в ванную и, судя по звуку, действительно оставляет чистую одежду. Минхо не возмущается, когда видит себя в зеркале, одетым в свою собственную, – действительно Джисоном постиранную, – рубашку, и какие-то абсолютно безразмерные серые джоггеры, что не сочетается между собой буквально совсем. Возмущаться Минхо начинает, когда в коридоре почти у самой двери видит Джисона, почему-то все такого же мокрого и с откровенно побледневшими губами. – Почему ты до сих пор не переоделся? – Минхо правда пытается понизить уровень совсем неуместного беспокойства в своем голосе, но выходит плохо. – Джисон, ты что? Почему ты еще не был в душе? Джисон смотрит своими огромными глазами, а с его уже слегка подсохших волос все еще иногда срываются капли, убегая под воротник футболки. – На втором этаже трубы меняют. У нас до среды только один рабочий душ.

🩵🩵🩵

Минхо заходит домой настолько тихо, насколько это возможно, искренне надеясь, что все уже спят. Отец должен точно – он придерживается максимально правильного режима, когда рабочий график предоставляет такую возможность. Минхо с радостью свет не включал бы вовсе, но датчик в коридоре реагирует на движение, и лампочка загорается сама. От кучи разноцветных разводов перед глазами Минхо почти становится дурно. Все же одолженные ему Джисоном очки не совсем подходят. Ну, это все еще лучше, чем ничего. Линзы Минхо снял еще до того, как отогрелся в душе, потому что иначе глаза бы покинули его тело раньше, чем озноб. – Минхо-я, – Минхо на самом деле обожает голос своей мамы, только вот не сейчас. – Ты так поздно. Да, действительно поздно. Повезло, что родители Джисона тоже полуночники. А сам Джисон, оказывается, любитель поотключать камеры, и поэтому все, что сегодня случилось, возможно, не станет достоянием широкой общественности. И пусть их так и не поймали на горячем, – а могли в самом прямом смысле, потому что весь вечер они с Джисоном тупо отогревались, чем могли, и Минхо пал так низко, что даже позволил Джисону прижиматься к себе боком, – но Минхо все равно палится. Как минимум чужой одеждой. Пусть уже и не выглядящей так тупо, как рубашка с джоггерами, но все еще максимально инородно. Мама обязательно заметит. – Извини, – Минхо останавливается в дверях и коротко кланяется, надеясь, что мама всматриваться не будет и не поймет, что все вещи, кроме его собственного худи, Минхо откровенно маловаты. – Я был в библиотеке и немного увлекся. Мама отрывается от просмотра какого-то очередного западного фильма и поворачивается. Минхо почти успевает испугаться, но видит теплую улыбку раньше, чем поддается необоснованным волнениям. – Ты такой молодец, Минхо, – мама говорит мягко и тихо, явно боясь разбудить отца. – Хорошо учишься. Всегда нам помогаешь. Из летающего в облаках ребенка вырос в мужчину, на которого можно положиться. И время на всякую ерунду тратить перестал. Мы с отцом горды, что смогли так тебя воспитать. Минхо еще раз коротко кланяется и бормочет что-то, отдаленно напоминающее благодарность, прежде чем все же пожелать маме спокойной ночи. А в свою комнату поднимается с четким осознанием, что на самом деле сегодня весь день потратил на самую что ни на есть ерунду. И это даже было приятно.

🩵🩵🩵

– Апельсины, – Хенджин полупрозрачный пакет на стол чуть ли не швыряет. Минхо закатывает глаза и, слегка шмыгнув носом, даже немного радуется, что банальное движение перестало вызывать неконтролируемый приступ головной боли. – Ненавижу апельсины, – Минхо ворчит скорее по привычке, чем из-за на самом деле искреннего желания. Хенджин в ответ улыбается еще шире. – Я знаю, поэтому я их и купил. У Хенджина явно какая-то особая аура, потому что другого оправдания, почему Минхо его еще не убил, просто не существует. Ладно, возможно, это потому что Минхо без пусть и надоедливого, но весьма по-милому Хвана было бы банально скучно. Феликс вечно нудит, и это раздражает. Чанбин, с которым Минхо иногда пересекается в универе, не совсем тот вид знакомых, который бы поощряли родители, а никого другого тут рядом и нет. Ну, не было. – Отнеси их на кухню, пожалуйста, – Минхо слегка отмахивается, прежде чем с ногами залезть на кровать. – Всю комнату мне провоняешь. Хенджин предсказуемо не слушается, наоборот пакет раскрывая и доставая один из апельсинов. Минхо уже мысленно прикидывает, как долго потом придется комнату проветривать. Черт, опять ведь холодно будет. А Минхо всего день, как перестало вечно знобить. – Лови, – Хенджин бросает чуть кривовато, но Минхо все равно ловит чисто на автомате. – Они пластмассовые, хен. Минхо рассматривает на самом деле пластмассовый апельсин почти что устало. Потому что, ну, это Хенджин, чего еще от него ожидать? – Кто тебя вообще сюда пустил? – Минхо кидает игрушку обратно, а Хенджин ловит, прежде чем плюхнуться на стул. – Твоя мама, она меня обожает, – о да, это правда, Минхо иногда кажется, что его родители бы с радостью с Хванами детьми поменялись. – Как здоровье, кстати? Твой старческий иммунитет все же справился с простудой? Минхо уже жалеет, что швырнул чертов пластмассовый апельсин раньше и почти в руки Хенджину, а не сейчас и в голову. – Представь себе, – на этом бы стоило остановиться, но Минхо понимает это слишком поздно. – Решил мне отплатить за подлую болезнь абсолютно без повода. Хенджин приподнимает брови так выразительно, что Минхо сразу понимает, что сказал лишнего. – А разве ты простыл не потому, что Джисон столкнул тебя в бассейн? – Минхо от такого заявления теряется чуть сильнее, чем стоило бы, но Хенджин будто бы и не замечает. – Ну, мне так Феликс сказал. Это все как-то максимально странно, потому что они с Джисоном вроде как ситуацию замяли. Потому что оба по итогу приболели, – хоть Минхо и сильнее, – и сошлись на том, что инцидент исчерпан. Ну, вернее, Минхо на этом сошелся. Джисон со своей стороны зачем-то уперто продолжал извиняться. Что уже откровенно достало. Да и было, честно говоря, лишним, потому что решение искупаться в начале ноября принадлежало все же именно Минхо, а Джисон его ни к чему прямым текстом не принуждал. Причем тут вообще Феликс? – Вам что, обсуждать больше нечего? – Минхо правда хочет звучать менее задето, но выходит плохо. – Или у вас там мой фан-клуб заседает? Отстаньте уже от моей жизни. Минхо понимает, что его раздражение будет воспринято как новый повод для шутки. Минхо этого ждет. А получает только искренне шокированный взгляд. – Так это что, правда? – Хенджин переспрашивает так, будто Минхо только что сказал что-то, полностью меняющее всю картину мироздания. – Он скинул тебя в бассейн и остался жив? Как, черт подери? Минхо определенно стоит укусить себя за излишне болтливый язык. А потом еще раз сходить к Джисону и укусить и его тоже. Нет, стоп, это уже лишнее. – Почему он вообще обсуждает меня с Ликсом? – Минхо умеет вести сто и один вид деловых бесед, но сейчас сменить тему получается только совсем топорно. – И почему я узнаю об этом от кого угодно, но не от самого Феликса? Хенджин пожимает плечами и сильнее откидывается на спинку. А улыбается как-то даже слишком многозначительно. – Ликс хороший друг, – ну, тут не поспоришь, хоть Минхо с ним и не особо общается. – Он не будет палить чужой интерес, который ему доверили по секрету. Хенджин заговорщицки подмигивает, а Минхо только слегка хмурится в ответ, не понимая, что за спектакль тут Хван устроил. Хенджин уже давно умеет читать Минхо как открытую книгу, поэтому сразу в лице меняется и с усталым вздохом все же добавляет: – Феликс хороший друг для Джисона, а я плохой – для Феликса. Чужие секреты я все равно палить не буду, но маленький совет все же дам. Поговори с Джисоном, Минхо, думаю, вам обоим это будет полезно.

🩵🩵🩵

– Красиво, мне нравится, – Минхо не говорит ничего особого, но Джисон все равно весь светится, и это даже мило. – Признаю, что ты в этом на самом деле хорош. Джисон падает на диван рядом, и Минхо становится чуть тяжелее дышать, потому что рука младшего внезапно приземляется на колено. – Я так рад, что тебе нравится, – Джисон говорит это с таким чистым восторгом, будто его музыку сейчас похвалил не вообще ничего в этом не понимающий Минхо, а главный продюсер страны. – Никто больше не понимает. Даже Феликс говорит, что это баловство, а родители вообще в ужасе от того, на что я трачу время. Но это не важно, мне хватит того, что ты считаешь, что у меня получается, и что в этом я буду более успешен, чем в непонятном бизнесе. Минхо от слов, что Джисону почему-то на его мнение не плевать, хотя всех остальных он слушает вполуха хорошо если, откровенно неловко. Минхо жалкий и трусливый и ответственность еще и за Джисона не потянет. Хватит ему родителей. Поэтому, как бы ни хотелось эту замечательную улыбку тушить, надо срочно возвращать Джисона на землю. – Я думаю, что успех в семейном бизнесе поможет тебе продвинуть твое творчество, – Минхо отводит взгляд сразу же, как лицо Джисона пусть и не очень заметно, но мрачнеет. – Знаешь, деньги там, связи, все такое. Да, вот. Джисон мычит что-то максимально нейтральное в ответ, а до этого максимально расслабленная атмосфера их уже ставших регулярными посиделок у Джисона дома откровенно портится. Минхо чувствует слишком острую необходимость неловкость замять. Но ненароком делает все еще хуже. – Кстати, я хотел спросить, – Минхо взгляд Джисона ловит почти насильно, а спрашивает максимально дипломатично. – Почему вы с Феликсом так часто меня обсуждаете? Джисон смотрит в ответ долгие несколько секунд, прежде чем его глаза расширяются. Минхо такой почти бурной реакции даже немного пугается. – Я не… – Джисон слегка отстраняется, чтобы начать отрицательно махать руками, а Минхо кажется, будто без близкого физического контакта с Джисоном в откровенно перетопленной гостиной стало как-то прохладно. – То есть мы не… ничего такого, правда! Мы больше не будем. Если бы Минхо так оправдывался, когда его ловили за чем-то, что делать не стоило, он бы уже давно жил в детдоме. Потому что Джисон буквально в третьем предложении сознался, кажется, даже сам того не осознавая. Минхо это кажется таким по-глупому умилительным, что рука сама тянется к волосам Джисона, чтобы слегка потрепать. Джисон от неожиданного прикосновения сперва вытягивается, как струна, но буквально через мгновение расслабляется. Минхо это приятно, пусть он и не до конца понимает, почему. – Если ты хочешь что-то обо мне узнать, ты можешь просто спросить, – Минхо последний раз касается окрашенных прядей, прежде чем вернуть руку себе в карман. – Поверь, я знаю себя лучше, чем Феликс. Так что, есть вопросы? Джисон смотрит прямо в глаза и выглядит как человек, которого заставили решать проблему вагонетки в реальной жизни. Минхо уверен, что Джисон спасует. Минхо бы и сам ни за что тот пресловутый рычаг не тронул, потому что лучше дать всему идти своим чередом и разочароваться в проведении, чем сделать что-то не так, и разочароваться в себе. Джисон оказывается из другого морального лагеря. И рычаг дергает почти самоотверженно. – Хочу, – Джисон слегка подается вперед, а Минхо чуть ли не впервые не избегает ощущения чужого дыхания на лице. – Тебе нравятся мои шутки? На самом деле вопрос настолько тупой и внезапный, что Минхо откровенно теряется. И даже несколько раз непонимающе моргает, хотя отец сотню раз говорил перестать так делать, чтобы не выглядеть перед серьезными людьми как дурачок. – Что, прости? – Минхо, возможно, просто не расслышал. Джисон поджимает губы и молчит дольше положенного. А потом выдает с такой решимостью в голосе, что Минхо даже немного завидует: – Я часто шучу про секс. Ну, и не только про всем привычный, понимаешь? И в твою сторону тоже. Тебе это нрав… тебя это не задевает? Минхо успешно держит лицо только благодаря долгим годам тренировок на всяких разных встречах, где вообще ни одну свою эмоцию показать нельзя, иначе это будет расценено как провал. Шутки про гейский секс. Джисону точно нужно заниматься музыкой – в мире серьезного бизнеса с таким умением тонко намекнуть на волнующую его тему Джисон обанкротится месяца за три. – Меня это не задевает, – Джисон явно ждет продолжения, но Минхо хочется немного поиздеваться. Просто ради того, чтобы побаловать свою вообще-то максимально противную детскую часть, которая начинает брать верх каждый раз, стоит Минхо встретиться с Джисоном. Джисон молчит слишком долго. Минхо начинает казаться, что он переборщил. С другой стороны, что именно отвечать Джисону на подобный вопрос, Минхо и сам не знает, поэтому, возможно, оно и к лучшему. И вообще лучше свести это все к чему-то более приземленному. – Тебе нужно учиться четче задавать вопросы, Хани, – Джисон как-то сказал, что его так раньше называл Джихен, и мозг Минхо почему-то намертво вцепился в тупое сокращение. – А еще считывать атмосферу. Уметь вычленить суть даже из самых абстрактных ответов. Распознавать ложь. Это все очень нужно для того, чтобы быть успешным в бизнесе. То, что это в целом и для успеха по жизни полезно, Минхо сказать просто не успевает, потому что Джисон внезапно перебивает. Джисон, конечно, невоспитанный до жути, но это на него не похоже. – Кстати про бизнес, – Джисон прячет взгляд, а Минхо весь напрягается, переключаясь на серьезный режим, чтобы ответить на любой вопрос Джисона касаемо работы. – Джихен не приедет на Рождество, так что моим родителям придется тащить на ежегодный благотворительный ужин меня, поэтому они сейчас собираются понемногу представлять меня всем, чтобы мое появление в конце года не стало самым обсуждаемым событием. И, знаешь, мы вроде как ужинаем в среду вместе. Ну, мы и наши родители. Не знаю, в курсе ли ты. Минхо откровенно стыдно, но нет, он не в курсе. Возможно, опять прослушал, улетев мыслями не туда, – в последнее время это случается уже слишком часто, а улетает Минхо стабильно куда-то, где есть Джисон, – а может отец просто решил, что банальный ужин не стоит того, чтобы о нем сообщать заранее. Да, наверное, так и есть. Это действительно всего лишь ужин. И он совсем не должен ощущаться иначе. Минхо прекрасно понимает это головой, но сердце все равно будто бьется чуть чаще. Он что, волнуется? Бред какой. – Круто, посидим, отдохнем, – Минхо говорит со всей имеющейся в нем уверенностью, а для закрепления эффекта даже слегка толкает Джисона плечом. – Это ведь наоборот хорошо, наконец познакомимся официально. Вот это, кстати, и правда было бы очень кстати. Потому что Минхо уже несколько раз чуть не спалился перед родителями, что знает Джисона лично. И даже забыл удивиться, когда отец упомянул, что у господина Хана есть второй сын. – Я не знаю, – Джисон тянет и правда почти печально, а Минхо чисто на автомате подается ближе. – А вдруг я сделаю что-то не так? Я вообще ужасен в этом всем. Возьму и облажаюсь прямо перед твоими родителями и тобой. Минхо от таких переживаний Джисона на самом деле почти смешно, потому что, ну, Джисон, судя по всем его рассказам, только и делает, что лажает. Причем Минхо зачастую кажется, что Джисон это делает куда реже от искреннего незнания, как поступить правильно, чем от желания своих родителей тупо позлить. Минхо этого не понять, но это дело Джисона. Если ему так комфортно, плевать, Минхо готов закрыть глаза на все, что угодно, лишь бы, когда он их откроет снова, увидеть, как младший улыбается. Сейчас Джисон не улыбается. Джисон сидит, весь зажавшийся и уменьшившийся в размерах, и нервно дергает коленкой. Минхо накрывает ее рукой прежде, чем начать говорить. – Я не могу обучить тебя этикету за одно занятие, особенно учитывая, что тебя не смогли этому обучить куда более образованные люди за всю твою жизнь, – Джисон еле слышно фыркает, и Минхо воспринимает это как хороший знак. – Но я с тобой поделюсь одной маленькой хитростью. Абсолютно базовой и элементарной. Просто делай все уверенно. Если ты будешь творить херню с королевской уверенностью в своей правоте, все вокруг решат, что это они идиоты, которые всю жизнь ошибались. Даже если не знаешь, что делать, никогда не подавай виду. Никто не должен понять, что ты сомневаешься, даже если внутри тебе хочется свернуться калачиком и зареветь. Минхо и правда не считает это чем-то даже близким к чему-то умному и спасающему жизни, но Джисон смотрит так, будто к нему только что спустился сам Бог и выдал обновленную версию десяти заповедей. Минхо от такого взгляда откровенно неловко. – Расслабься, короче, – Минхо добавляет в конце такой неуместный смешок, что почти умирает со стыда прямо на месте. Джисон только шумно сглатывает и молча кивает головой. Остаток вечера они проводят за обычными разговорами и пусть и не такими легкими, как обычно, но все же шутками. Минхо даже позволяет себе снова расслабиться. И именно поэтому внезапный вопрос, который Джисон задает ему чисто в лоб, когда Минхо уже стоит обутый на пороге, бьет настолько сильно. – Тебе нравятся парни или девушки, хен? – у Джисона взгляд такой твердый, что он мог бы заменить землю, которая только что слишком легко ушла у Минхо из-под ног. Минхо понимает, что отвечать будет ошибкой, еще до того, как открывает рот, но отвечает все равно. – Мне нравятся люди. У Джисона по лицу пробегает какое-то еле уловимое выражение. Минхо подсознательно кажется, что оно было хорошим. – Я не инопланетянин, хен, – голос у Джисона явно поставленный, но дрожит все равно. – Я знаю, – Минхо не взяли петь в церковном хоре, как раз потому что он свой голос контролировать не мог, и по откровенной дрожи в простых словах это заметно.

🩵🩵🩵

Минхо зол, и это откровенно не очень удобно. И максимально не к месту. Минхо понимает, что сейчас наоборот важно успокоиться, взять себя в руки и помочь Джисону хоть чем-то. Но Минхо просто не может выкинуть из головы то, как его родители посмотрели на Джисона, стоило тому сесть не на то место (черт, Джисону что, вообще никто не сказал, что надо садиться по левую руку от отца, а не по правую и прямо напротив Минхо? или Джисон просто настолько сильно нервничает?). А еще Минхо не может забыть слова, которыми ему об этой встрече сообщили. – Минхо, на завтрашний вечер ничего не планируй, у нас ужин с семьей Хан, – мама начала абсолютно нормально, за завтраком и будничным тоном, поэтому Минхо только промычал со всем возможным равнодушием, чтобы случайно не выдать, как он на самом деле этой встречи ждет. – Они приведут своего младшего сына. Только он немного психически больной, так что будь к нему снисходителен. Психически больной. Родители Джисона выставляют его умственно неполноценным, просто потому что Джисон не прыгает на задних лапках по первой же команде. Потому что Джисон не исполняет все их прихоти. Потому что Джисон позволяет себе быть свободным. Да Джисон из них всех самый психически здоровый. В сравнении с Минхо уж точно. – Ой, оно острое, – Джисон говорит тихо и себе под нос, буквально едва лизнув поданное минутой назад блюдо, и Минхо с трудом не поджимает губы, когда видит, как резко младший сдувается под ответным недовольным взглядом своего отца. – Спасибо, очень вкусно. То, что Джисону не вкусно совсем, Минхо видит даже максимально рассеянным взглядом. Джисон обычно ест, смешно надувая щеки и от этого слегка щуря глаза, а сейчас просто поверхностно жует, уставившись немигающим взглядом в тарелку. Разве так трудно было заказать для Джисона что-нибудь в его вкусе? Не всех ведь, как Минхо, можно приучить есть все, что бы ни предложили. – Я недавно видел фотографии Джихена на сайте его университета, – отец говорит максимально расслабленно, а Минхо напрягается всем телом. – Он большой молодец. Должно быть, вы очень им гордитесь. Джисон противно царапает вилкой по тарелке. Его отец дипломатично улыбается. – Да, жаль, что Минхо не смог тоже поехать на учебу в Штаты, – язык начинает немного пощипывать, и Минхо только сейчас понимает, что слегка закусил кончик. – Наши сыновья всегда служили отличными источниками мотивации друг для друга. Джихену было обидно потерять такого спарринг-партнера. Но он все равно справляется. К счастью, самодисциплины ему не занимать. Джисон опускает голову так низко, что его челка почти закрывает глаза. Минхо не нравится то, как она подрагивает. Джисон явно очень нервничает. А когда Джисон нервничает, у него вылезает эта абсолютно детская привычка трясти ногой. За которую его очень ругает отец. Минхо не хочется, чтобы Джисона ругали. Тем более просто за эмоции. Минхо чуть двигает свой стул, стараясь не привлекать внимание заговорившихся о чем-то другом родителей, и, съехав чуть ниже, вытягивает ногу. Носок туфли легко находит голень Джисона. И правда мелко подрагивающую. Минхо сам не понимает, зачем он это делает, – это не только тупо, но и может испачкать Джисону брюки, – но все равно аккуратно поглаживает чужую ногу. Джисон вскидывает голову и смотрит таким пронзительным взглядом, что Минхо становится слегка не по себе. Но в хорошем смысле этого слова. Минхо косится на отца, проверяя, что тот в его сторону не смотрит, и улыбается уголками губ. Джисон в ответ улыбается явно сильнее, чем это было бы уместно. Минхо внезапно плевать. Нога Джисона перестает дрожать, зато слегка пинается в ответ. Минхо плотнее сжимает губы, стараясь ненароком не хихикнуть. И уходит в этот импровизированный детский сад с головой. Чего делать, конечно же, не стоило. – …да, Минхо? – Минхо на свое имя реагирует мгновенно, замирая не только ногами, но и вообще всем телом. Отец смотрит на него строго, явно ожидая ответа. Минхо бы просто согласиться, еле заметно улыбнувшись, но Минхо внезапно теряется. Слишком расслабился. И опять утонул в своих мыслях. – Мы говорили о двоюродной сестре Джихена, Юне, – господин Хан с легкой улыбкой дает подсказку, а в глазах у своего отца Минхо видит чистое разочарование. – Она очень красивая, правда? Минхо, честно говоря, очень плохо помнит эту самую Юну, – а еще почему-то хочет уточнить, что она двоюродная сестра не только Джихена, но и Джисона тоже, – но у Минхо еще все не настолько плохо с головой, и он просто дипломатично соглашается. Это обычные светские беседы, ничего более. Не нужно сильно вдумываться, а то можно действительно поверить, что в них есть смысл. – Не думаете еще о жене для Минхо? – господин Хан снова переключает внимание на его родителей, а Минхо с искренним удовольствием поворачивается обратно к Джисону. – Мне кажется, они с Юной были бы отличной парой. Они оба очень красивые, даже боюсь представлять, какие у них могли бы быть дети. Джисон внезапно выглядит как-то совсем потерянно. Джисон в целом выглядит так, будто он здесь не на своем месте, хотя в начале вечера он даже пытался соответствовать, – Минхо это видел по тому, как старательно Джисон соблюдал весь базовый этикет, – а к середине, видимо устав, просто решил не отсвечивать. Но сейчас он выглядит так, будто слушает неутешительный диагноз. У Минхо от одного взгляда на такого Джисона отключаются все разумные участки мозга. – Мне кажется, у нас с Юной не совсем удачная разница в возрасте, – Минхо пусть никого посреди реплики и не перебивает, но в разговор влезает откровенно нагло. За столом воцаряется такая оглушительная тишина, что даже Джисон, до этого для вида ковыряющийся в своей тарелке вилкой, перестает слегка царапать керамику. Это не просто провал. Это дно. Ебанная Марианская впадина. Минхо только что буквально прямым текстом за обедом с деловыми партнерами своего отца заявил, что племянница уважаемого всеми человека для Минхо слишком старая. Сегодня дома его принесут в жертву биржевому богу, чтобы поднять акции компании на три с половиной процента. Минхо на отца смотреть даже не пытается. Вместо этого выхватывает еле заметное пятно от соуса у Джисона на манжете. Минхо за такие все детство ругали. А теперь ругают за неаккуратность в словах, а не в еде. Господин Хан вдруг смеется, и пусть он делает это все еще очень сдержанно и в рамках приличия, Минхо все равно вздрагивает. Теряет пятнышко на манжете Джисона и, не найдя, на чем другом зациклиться, смотрит младшему прямо в глаза. Джисон выглядит будто бы иначе. Минхо не может это в полной мере осознать, но Минхо это чувствует. – Ладно, признаю, я тоже предпочитаю, когда мужчина старше, – господин Хан улыбается даже чуть шире, чем обычно. – Ваш сын очень рационален, мне такое нравится. Минхо слышит, как отец выдыхает чуть резче обычного, но в его ответе явно скопившееся раздражение незаметно совсем. – Да, Минхо никогда не поддается эмоциям, – его отец звучит почти горделиво, и Минхо от этого впервые не особо приятно. – Иногда мне кажется, что их у него вообще нет, – отец Джисона легко поддерживает беседу, и Минхо впервые не рад, что изначально конфликтная ситуация так легко разрешилась. – Отдаю вам должное, вы воспитали отличного сына, на которого действительно можно положиться. Он всегда будет ставить разум выше своих глупых желаний. Да у него их, думаю, и нет даже. А вы можете спать спокойно, зная, что он не притащит грязного кота с улицы, не устроит скандал на ровном месте и не придумает себе глупое хобби. Отец Минхо уже открывает рот, чтобы что-то ответить. Джисон подрывается на ноги раньше. – Я отойду, – голос у Джисона такой же болезненно надломленный, как и звук отодвигаемого им стула. – Мне надо. Джисон уходит, даже не подумав дождаться разрешения, а Минхо правда изо всех сил старается не смотреть ему в спину. Получается откровенно плохо. У Минхо в целом сегодня со сдержанностью плохо. И здравым смыслом тоже. – Прошу прощения, – Минхо дожидается достаточно долгой паузы в откровенно натянутом разговоре, чтобы не показаться еще более грубым, чем он есть уже. – Я тоже отойду. Взгляда на нем целых четыре, и все не особо дружелюбные, но Минхо их стоически выдерживает. Медленно встает, стараясь как можно меньше шуметь стулом, и на самом деле хочет просто уйти. Но понимает, что не может. Минхо на самом деле хочется сказать совсем другое. Хочется указать родителям Джисона на то, как он сжимал кулаки, когда уходил. Каким напряженным весь вечер выглядел. Каким откровенно потухшим по сравнению со своим обычным состоянием. Но Минхо и заикнуться о таком не может, потому что иначе его не только к Джисону не отпустят, а за ухо притащат домой и запрут в подвале. Поэтому Минхо говорит самые отвратительные слова, какие только возможно, смиренно включаясь в эту гадкую игру. – Я не хочу показаться невежливым, но я знаю, что у Джисона есть определенные проблемы со здоровьем, – его отец смотрит на Минхо еще холоднее, чем отец самого Джисона, но Минхо уже откровенно плевать. – Я просто хочу уточнить, не нужна ли ему помощь. Я знаю, что у Джихена был одноклассник с ограниченными возможностями, и Джихен всегда ему помогал. Я бы с радостью последовал его примеру и помог его брату, если есть такая необходимость. Джихен не помогал никому и никогда, а над бедным парнем в коляске иногда пусть не зло, но все же подхихикивал. Минхо всегда бесился от поведения этого чертового Джихена. Но если будет нужно, Минхо прямо сейчас сочинит в его честь сонет. Лишь бы ему разрешили уйти к Джисону. Отец Минхо еле заметно приподнимает брови. Минхо знает, что это чуть ли не высшая степень одобрения. Отец Джисона выглядит так, будто ему сделали очень приятный комплимент. Минхо от этого тошно, но он умеет не подавать виду. Его отпускают, и это главное. Джисон обнаруживается в коридоре по дороге к туалетам, и Минхо на самом деле младшим почти что гордится. Потому что знает, как неловко Джисону, – особенно когда он в своем тревожном состоянии, – бывает говорить с персоналом. Но сейчас он все же кого-то поймал и уточнил, где именно находятся уборные. – Пошли, – Джисон весь вздрагивает, когда Минхо почти нагло хватает его за руку, но сразу расслабляется, как только понимает, кто перед ним. – Приведем тебя в чувства немного. Минхо сегодня настолько плевать на всех, кроме Джисона, что он даже не проверяет, не видит ли их кто-то, прежде чем закрыться с младшим в одном из туалетов. Джисон смотрит такими огромными глазами и настолько близко к выражению, которое можно было бы назвать затравленным, что Минхо даже слегка отступает, давая младшему больше свободного пространства. А еще внезапно начинает нести какую-то полную чушь в странной попытке Джисона хоть как-то закомфортить. – Я видел, что сегодня ты не пил, так что мы опять без секса в туалете, да? Смешок у Минхо выходит откровенно натянутый. Смешок у Джисона больше походит на рваный всхлип. Минхо ужасен в этой жизни почти во всем, но в налаживании атмосферы особенно сильно. Джисон, видимо, неприхотливый, потому что внезапно жмется ближе, заставляя Минхо упереться поясницей в стоящую позади раковину. – У меня ничего не получается, – у Джисона глаза похожи на открытую рану, настолько болезненная тоска в его взгляде. – Я стараюсь, Минхо, правда, сегодня я на самом деле стараюсь, но все равно ничего не выходит. Они во мне разочарованы и не хотят меня видеть рядом. Ты во мне разочаруешься тоже и тоже перехочешь видеть. Я вас всех позорю. От меня всем хочется держаться подальше. Руки находят ладони Джисона сами по себе. Пальцы у младшего ледяные. – Хани, не говори всякий бред, – Минхо бы с радостью разобрался, откуда в голове у Джисона в принципе берутся такие мысли, но это можно сделать и в более благоприятных обстоятельствах. – Ты молодец, все хорошо. Ты отлично справляешься. Джисон поджимает губы, и Минхо уже знает, что это плохой знак. После такого обычно идет еще больший бред, чем был раньше. Хотя иногда кажется, что бредовее просто некуда. – Я вообще не справляюсь, – Джисон отрицательно мотает головой, словно пытаясь максимально усилить свои слова. – Совсем. Я не такой, как ты, я не справляюсь, я не дотягиваю. Посмотри, какой ты, а какой я… Минхо на самом деле с радостью бы посмотрел, а потом бы по ментальной связи передал бы то, что увидел, Джисону. Чтобы младший наконец понял, насколько он Минхо лучше во всех существующих в мире аспектах. Ну, кроме этикета, но это поправимо. – Вот и смотри на меня, Джисон, и просто повторяй все, что делаю я, идет? – Минхо чувствует, как у Джисона дрожат пальцы, и сжимает чужую ладонь чуть сильнее. – Главное действуй уверенно. Как мы с тобой тогда обсуждали, помнишь? Джисон на вопрос кивает, но общий посыл не понимает все равно. – У меня не получается уверенно. Джисон говорит так виновато, что Минхо внезапно чувствует, как внутри переполняется какой-то давно собирающий воду сосуд. Которому хватило этой последней капли, чтобы к чертям развалиться на кусочки. Минхо все это просто надоело. Минхо тоже иногда хочется жить за себя, а не за родителей и их бизнес. Минхо иногда хочется чувствовать что-то помимо давящей на плечи ответственности. Минхо, черт подери, иногда хочется банально поддаться своим желаниям и позволить себе исполнить пару абсолютно эгоистичных капризов. А еще больше Минхо хочется, чтобы Джисон больше никогда не чувствовал себя одиноким в своей неидеальности. – Ладно, сейчас я покажу тебе наглядно, чтобы ты научился, идет? – разум орет, что это ужасная идея, совесть молит вернуться к родителям, а интуиция давно в коме от шока, но Минхо и не думает останавливаться. – Посмотри на меня, Джисон. Я не знаю, правильно ли я сейчас поступаю. Я очень нервничаю и откровенно боюсь. Мои действия могут повлечь за собой что-то непоправимо плохое, и от этого меня почти знобит. Мое сердце бьется так, будто еще немного, и оно сломает мне грудную клетку. Но ты смотришь на меня и не видишь ничего из этого, потому что я излучаю чертову уверенность, и она тебя слепит. Джисон внезапно моргает, будто бы и правда стараясь избавиться от чего-то, что мешает ясно видеть. Минхо с трудом сдерживает довольную улыбку, пока, почувствовав растерянность Джисона, меняет их местами, заставляя уже младшего вжаться в раковину. Джисон слегка выгибается, пытаясь избежать контакта с холодной поверхностью, и Минхо пользуется этим, чтобы слишком легко поймать узкую талию руками. Джисон будто бы перестает дышать. Минхо знает, что они оба об этом пожалеют. Знает, что ничем хорошим это не закончится. Знает, что так нельзя. Но Минхо просто хочется, и сегодня этого достаточно. Он целует Джисона в приоткрытые губы слишком как для первого раза развязно, но все равно пытаясь не давить. Губы у Джисона такие мягкие и со вкусом какого-то вишневого тинта, что хочется их тупо съесть, но Минхо все же сдерживается. Потому что, возможно, его желание все же одностороннее. Джисон оживает внезапно и резко. Минхо чувствует, как на его поцелуй отвечают, буквально за секунду до того, как чужой язык оказывается во рту. Пальцы Джисона впиваются в плечи почти до боли, но Минхо все равно довольно мычит, не прерывая поцелуя. Минхо просто хорошо. Безусловно. Абсолютно по-глупому. Минхо уже и забыл, что это такое. Они отстраняются почти синхронно, а дышат так, будто только что пробежали пару километров с походными рюкзаками за спиной. Минхо это кажется забавным, но Джисон на его смешок реагирует как-то странно. Опять этим жутким полным неуверенности и растерянности взглядом. Минхо такой вид не нравится, и он не придумывает ничего лучше, чем попытаться сцеловать его с лица Джисона. Все равно их мейку пришел конец и придется умываться. Джисон в ответ сперва куксится, а потом все же улыбается. Минхо счастлив так, будто только что написал сложный тест на максимальный балл. Ровно до того момента, пока Джисон, старательно вытирающий контур губ Минхо смоченной в воде салфеткой, пытаясь вернуть макияжу приличный вид, не говорит, старательно избегая зрительного контакта. – Я сейчас постараюсь повторить твой трюк с уверенностью и все же спрошу: что это было, Минхо? – у Джисона получается уже гораздо лучше, и Минхо гордится собой почти так же сильно, как и младшим. – Я тебе нравлюсь? Минхо молчит непозволительно долго, но не то чтобы по своей воле. Просто Джисон продолжает вытирать ему губы, и мешать не хочется. – Я говорил, что мне нравятся люди, Джисон, – Минхо слегка причмокивает губами и смотрит в зеркало, чтобы прикинуть, насколько все плохо. – А ты человек, вроде как. Успокойся немного и возвращайся, нас уже слишком давно нет. Джисон явно не успокаивается. Минхо знает это, потому что чувствует, как напрягается живот Джисона под пальцами все еще приклеенной к тонкой талии руки. Минхо на самом деле уже почти сдается, но Джисон говорит раньше. – Это да? – вопрос выходит настолько безжизненным, что Минхо почти хвалит Джисона за отличный контроль эмоций. Только вот в последний момент передумывает. Почему-то не хочется чтобы Джисон сдерживал себя. Пусть это и полезно по жизни. – Никто ни на одной деловой встрече тебе не даст сразу однозначный ответ, – Минхо старается звучать максимально поучительно и, судя по тому, как поникше Джисон отводит глаза, Минхо все еще неплохой актер. – Это да, Джисон, расслабься. Минхо чувствует, как Джисон облегченно выдыхает, ровно в тот момент, когда, окончательно забив на макияж, целует младшего в лоб. Минхо знает, что так делать чревато, но он просто прикрывает глаза и растворяется в моменте.