смотреть, но не трогать

Минхо осознает, что новость не самая воодушевляющая, но все равно не понимает, почему Джисон реагирует так. Будто бы не был к этому готов. Минхо натягивает футболку и поправляет слегка сбившиеся волосы. Джисон, который вообще-то начал одеваться раньше, все еще воюет со своими джинсами, почти истерически пытаясь выпрямить закрутившуюся штанину. – Успокойся и давай поговорим, – Минхо повторяет это уже раз так в третий. – Нахуй блять иди, – у Джисона ответ не меняется. – Мы уже поговорили. Или ты забыл, как сказал, что собираешься жениться, даже не вытащив из меня свой член? Минхо знает, что Джисон обижен. Видит это в поджатых губах, слышит в дрожащем голосе, ощущает в почти искрящемся от напряжения воздухе. Но Минхо абсолютно не понимает, что именно у младшего вызывает такие эмоции. Джисон ведь знал, – должен был знать, – что рано или поздно все к этому придет. Да, получилось совсем рано, но ничего с этим не сделаешь. Минхо тоже плохо, обидно и откровенно тоскливо, но он же держится. Джисон наконец натягивает джинсы и встает. Минхо видит попавшую под пятку младшему штанину еще раньше, чем Джисон на ней поскальзывается. – Не убейся, мне некуда прятать труп, – Минхо за талию придерживает так же машинально, как и шутит, пытаясь хотя бы немного разрядить атмосферу. – Не трогай меня, – Джисон откидывает его руки так резко, что Минхо почти физически больно. Джисон смотрит на него огромными и блестящими глазами, а дышит пугающе рвано, и Минхо кажется, что младший сейчас расплачется. Минхо такая перспектива пугает куда больше, чем если бы Джисон сейчас от злости на их тупое положение пошел крошить мебель. Потому что номер страховой Минхо знает, а что делать с плачущими людьми – нет. У него в семье не принято так открыто эмоционировать. У него в семье принято думать. А эмоции мешают разумному восприятию ситуации. Сейчас им с Джисоном как никогда надо быть разумными. – Не устраивай сцену, Джисон, ты не на Бродвее, – Минхо говорит то же самое, что ему всегда в детстве говорила мама. На Минхо срабатывало. На Джисоне почему-то нет. Джисон выглядит так, будто Минхо только что не просто призвал его слегка притупить эмоции, а влепил абсолютно несправедливую и от этого максимально болезненную пощечину. Минхо мысленно отвешивает себе такую же. – Что с тобой, Минхо? – у Джисона голос тихий, а пальцы замирают на наполовину застегнутой пуговице на поясе джинсов. – Почему ты ведешь себя так спокойно? Будто тебя все устраивает. И будто тебе на нас плевать. Ты все это время меня обманывал? Так, нет. Это вот совсем не то, что Минхо пытался до Джисона донести. Хотя, возможно, легче было бы и правда согласиться, чтобы Джисон сейчас ушел, громко хлопнув дверью, и никому из них больше не пришлось мучиться. Да, это было бы правильно. Минхо бы просто взял на себя всю вину, хоть никак на сложившиеся обстоятельства повлиять и не мог, а Джисон бы, возможно, начал назло Минхо хотя бы учиться получше. Минхо определено нужно сказать, что да, все это было игрой и притворством. Но Минхо почти выворачивает от одной мысли о том, что Джисон выйдет из его дома весь заплаканный, пока Минхо будет спокойно валяться у себя в комнате и рассматривать потолок. – Хани, нет, – Минхо встает так резко, что перед глазами на секунду темнеет, а протянутые руки останавливает в нескольких сантиметрах от талии Джисона. – Можно?.. Джисон смотрит так, будто хочет отказать. Но, моргнув и отведя взгляд, все же кивает. Минхо свитшот младшего сжимает пальцами так сильно, что еще немного, и проткнет, а самого Джисона обнимает так, будто хочет стать с ним один целым. Возможно, тогда бы неидеальность Джисона подпортила бы их общее тело достаточно, чтобы Минхо никому в качестве потенциального мужа был бы не интересен. Джисон утыкается носом ему в плечо, а Минхо невесомо целует чужие волосы. Потому что, кажется, если прижать чуть сильнее, Джисон просто рассыплется на кусочки. Минхо это чувствует, осознает и прекрасно понимает, но у Минхо иногда вылезают тупые кошачьи привычки. И ему внезапно жизненно нужно узнать, что будет, если толкнуть такого хрупкого Джисона за грань. Он ведь не разобьется как скинутая со стола кружка, правда? – Я тебя люблю, Джисон, – Минхо шепчет прямо на ухо, а пальцы Джисона, вцепившиеся в футболку, натягивают ее так сильно, что съехавший ворот начинает немного душить. – Правда. Только тебя. Джисон впервые за этот максимально неприятный разговор всхлипывает. Минхо не хочется думать, что Джисон все же разбился. Причем абсолютно зазря. Потому что Минхо совсем не уверен, что это вообще стоило говорить. Минхо не умеет любить. Как минимум так, как он любит Джисона. Минхо привык, что любовь нужно заслуживать, что она всегда имеет причину, что всегда можно четко ответить, за что именно ты любишь человека. За ответственность, за старательность, за успехи в учебе и спорте, за послушание и оправдание ожиданий. Джисона Минхо любит просто. И, видимо, это какая-то не такая любовь. – Что ты собираешься с этим делать? – у Джисона голос севший, а слова наполовину утопленные у Минхо в плече. Минхо очень не хочется отстраняться, но приходится, потому что иначе можно просто не разобрать, что Джисон говорит. – С чем? – Минхо все услышал вроде бы внятно, но все равно не понял. Джисон шмыгает носом, прежде чем ответить, а от его откровенно расстроенного вида Минхо почти хочется заплакать тоже. – С твоей женитьбой. Ладно, понятнее не стало, зато усиленный мыслительный процесс помогает немного отвлечься от некстати нахлынувших эмоций. – А что я должен с ней сделать? – Минхо спрашивает с абсолютно искренним интересом, потому что, ну, тут как бы существует всего один вариант, и он очевиден. Джисон в ответ смотрит так, будто Минхо только что признался, что планирует убийство. Минхо так сильно утопает в глазах напротив, что почти захлебывается, когда Джисон внезапно закрывается. И предательски отстраняется. – Блять, – Джисон делает несколько шагов назад, а руки Минхо безвольно повисают, лишившись чужого тепла под пальцами. – Ты реально просто собираешься жениться. Пиздец. Джисон говорит так, будто искренне считает, что у Минхо, черт подери, есть выбор. Минхо даже начинает казаться, что Джисон тупо издевается, потому что настолько в отрыве от реальности жить просто невозможно. – А что мне еще остается? – Минхо осознает, что огрызнулся откровенно зло, только когда Джисон будто бы весь сжимается. – Не расстраивайся только, мы с тобой что-нибудь придумаем. Минхо на самом деле это предложение заготовил еще тогда, когда Джисон выглядел куда более заинтересованным в продолжении их общения, чем сейчас, но Минхо искренне верит, что Джисон и в расстроенном состоянии прислушается. Потому что они с Джисоном на самом деле привязаны друг к другу. И эта связь стоит того, чтобы согласиться жить в совместной лжи. – Так это не работает, Минхо, – Джисон говорит так холодно, что Минхо уже жалеет, что в принципе открыл сегодня рот. – Это я должен буду что-то придумывать, пока ты будешь в счастливом браке. Счастливом? Кто вообще сказал, что Минхо планирует быть счастливым? У Минхо для счастья всего одно необходимое условие, и его своей женой при всем желании не сделаешь. – Я сказал мы, Джисон, – Минхо правда из последних сил сдерживает все ближе подбирающееся к горлу раздражение. Почему Джисон ведет себя так, будто Минхо не хочет разделить с ним ответственность? Минхо вообще-то рискует куда больше – у него, в отличие от Джисона, еще осталась относительно неплохая репутация. – Не будет никаких мы, – Джисон выплевывает зло, а Минхо не замечает, как сжимаются кулаки. – Будет муж-изменщик и бесплатная шлюха. Извини, конечно, но я на такое не подписывался. Тем более вдруг я ненароком твой идеальный брак разрушу, это же сколько натурой придется расплачиваться. Минхо хочется Джисона поцеловать. Грубо, жадно и почти болезненно. Просто чтобы заткнуть и заставить перестать говорить эту чушь. Зачем Джисон все перекручивает, выставляя их отношения в таком свете? Минхо чисто на физическом уровне не понимает, как можно говорить подобное о том, что у них с Джисоном было. И есть. Все еще есть ведь? – Я сам могу позаботиться о своем браке, Джисон, я не просил тебя брать за это ответственность, – Минхо на самом деле пытается успокоить. – Если ты о своем браке будешь заботиться так же, как позаботился о наших отношениях, можешь уже начинать искать адвоката по разводам, – Джисон только больше заводится. Джисон сжимает губы так же сильно, как и уже куда лучше выглядящий мобильный, – Минхо глаза младшего было откровенно жаль, и он втихую сменил Джисону хотя бы экран, раз уж новый телефон впихнуть не получилось, – и идет к двери, так громко топая ногами по полу, что Минхо кажется, будто ему в мозг забивают гвозди. Но это ощущение по неприятности даже близко не стоит с тем, что Минхо чувствует, когда Джисон из комнаты выходит. Минхо никогда не понимал, почему люди так боятся одиночества, – быть наедине с собой, когда можно просто расслабиться и не следить за своим поведением, всегда наоборот казалось Минхо подарком, – но сейчас Минхо кажется, что, стоит входной двери за Джисоном закрыться, а дому опустеть, как у Минхо буквально не останется ни одного повода жить дальше. Что, конечно, бред полный, потому что у него все еще есть куча невыполненных обязательств. – Не останешься ночевать? – Минхо так сосредотачивается на том, чтобы Джисона нагнать, что придумать вопрос лучше просто не успевает. Джисон, уже спустившийся на несколько ступенек, опасно спотыкается. Минхо понимает, что все равно бы не успел, но рука к Джисону дергается сама по себе. Джисон, к счастью, равновесие восстанавливает. И, к сожалению, почти сразу поворачивается лицом. – Ты точно ебнутый, – Джисон так давно не говорил ему грубости не в шутку, что Минхо даже слегка вздрагивает. – Я, конечно, понимаю, что я в твоих глазах придурок без чувства собственного достоинства, но не настолько же. От грубостей в адрес Джисона еще больнее, чем в свой. – Не говори так о себе, Джисон. Минхо начинает медленно спускаться. Джисон предсказуемо держит дистанцию, и Минхо останавливается ровно тогда, когда младший оказывается двумя ногами на полу. Ну, хотя бы теперь не упадет с лестницы. – Почему? – Джисон говорит таким же максимально провокационным тоном, как он говорил в их первые встречи, и Минхо ловит неприятное дежавю. – Знаешь, что самое смешное, Минхо? Даже если бы я был девушкой, наши отношения все равно были бы обречены. Потому что я никогда бы не смог стать для тебя достаточно идеальным. Жаль, что я слишком поздно это понял. Минхо впивается пальцами в перила так, что белеют костяшки. – Я знал, что наши отношения не будут идеальными, и я сознательно на это шел, – Минхо не уверен, что сейчас нужно Джисону, чтобы поверить в сказанное: эмоции или наоборот спокойствие, поэтому просто пытается звучать максимально искренне. – И я не понимаю, почему ты на меня злишься. У меня нет выбора, Джисон, и ты это зн… – Выбор есть всегда, – Джисон перебивает и звучит как капризный ребенок. Минхо хочется подойти ближе, обнять и попытаться успокоить, но Минхо знает, что Джисон его не подпустит. И это ощущается максимально несправедливо, потому что, черт подери, Минхо тоже нужно хоть немного тепла. Поддержки. Сочувствия. Это вообще-то его тут женят против его воли. Это вообще-то он потратил две последние ночи не на сон, а на то, чтобы придумать, как им с Джисоном это все пережить. Это вообще-то он тут из кожи вон лезет, чтобы все осталось максимально по-старому. Почему Джисон выворачивает все так, будто он единственная жертва? – Знаешь, не все могут тупо свалить ответственность на брата и жить счастливо, – Минхо хотел впустить в голос всего лишь немного ядовитой обиды, чтобы Джисон наконец понял, что им обоим тут больно, но получилось явно с перебором. – Я единственный сын, мне не на кого скинуть обязательства, которые мне исполнять не хочется, представь себе. Джисон смотрит долго и как-то стеклянно. Минхо кажется, что по сути молящие о поддержке слова возымели ровным счетом противоположный эффект. – Можешь перестать оправдываться, я по твоему лицу вижу, что ты уже принял решение, – Джисон говорит нарочито спокойно, а руки засовывает в карманы спортивки, слишком сильно оттягивая ткань. – Думаю, меня на праздник не позовут, потому скажу заранее. Счастливой семейной жизни, Минхо. Желаю, чтобы у тебя на твою невесту хоть иногда вставал. Джисон, прежде чем развернуться и уйти, смеривает его таким взглядом, что Минхо кажется, что лучше бы младший плюнул ему в лицо. А когда хлопает входная дверь, Минхо кажется, что лучше бы это хлопнул приставленный к его виску пистолет. Минхо садится на лестницу, наконец сдавшись перед трясущимися ногами, и, уткнувшись носом в колени, зарывается пальцами в волосы. Минхо просто плохо. Очень. Максимально. И единственное, почему Минхо еще не захотел умереть, это глупая надежда, что Джисон перебесится. Поймет. Вернется. Хотя не умирать Минхо вроде как должен в первую очередь ради своих неоконченных дел.

🩵🩵🩵

Телефон уже в третий раз вибрирует, напоминая о том, что бесплатное ожидание такси закончилось еще минут пять назад, но Минхо не реагирует, продолжая рассматривать себя в зеркале. Ну, если пройтись по обычному списку, то все вроде как хорошо. Волосы уложены, рубашка наглажена, даже легкий мейк Минхо нанес, хотя в последнее время кожа от этого не в восторге. Ну, немного тинт не того оттенка, который бы сюда просился, но на это можно закрыть глаза. Свой старый тинт Минхо спрятал в ящик вместе с тупой футболкой с Пикачу и ближайшую вечность видеть не хочет. Да и все равно можно будет сразу попросить у Хенджина что-то попить, и с губ все сотрется быстрее, чем кто-либо вообще что-то заметит. Если там вообще будет кто-то, кому внешний вид Минхо будет интересен. Что очень вряд ли. Минхо поворачивается к зеркалу полубоком. Ну, вот так чуть лучше. Потому что лицо меньше видно. И почти что мертвецкое выражение на нем. Минхо ведь уже умел это контролировать, но в последнее время будто опять вернулся к самому началу, когда все вокруг могли читать его как открытую книгу. Мама, когда прилетела с Японии, первым делом спросила, не заболел ли Минхо. Вот насколько плохо он выглядел. Пришлось соврать, что болит голова, хотя болело сердце. – Сойдет, – Минхо отворачивается от своего отражения и наконец выходит из дома. Таксист выглядит откровенно заскучавшим. Минхо внезапно хочется включить какую-нибудь музыку. Громкую и провокационную. Ну или подтянуть колени к груди и, забив на чистоту салона, сидеть, свернувшись в калачик и пытаясь избавиться от не отпускающего в последнее время озноба. Возможно, мама была права, и Минхо просто простыл? Вид дома Хенджина вызывает внезапный приступ тошноты. Минхо почти верит, что его просто начало укачивать. Минхо бы смог себя в этом убедить окончательно, если бы этот чертов дом не снился ему всю последнюю неделю в липких и душащих кошмарах. Хоть наяву Минхо прекрасно понимал, что дом Хенджина к его проблеме не имеет ни малейшего отношения. И что Йеджи, чья семья вдруг снизошла до такого зятя, как Минхо, живет вообще за городом. Минхо нравится ездить за город. Ну, раньше нравилось. Больше, кажется, нет. Таксист прощается вежливо. Минхо настолько забывается в своих мыслях, что не прощается вообще. У Хенджина у дома целая цветочная композиция и Минхо останавливается, чтобы позалипать. Минхо не то чтобы сильно любит цветы, но тупые разговоры Минхо не любит еще больше. А их сегодня будет много. Потому что Минхо сюда послали, буквально чтобы Хенджин рассказал ему, чем интересуется Йеджи. Что ей нравится. Чем ее можно удивить. Почему Минхо вообще должен ее чем-то удивлять? Неожиданной свадьбы без обоюдного согласия ей не хватило? Минхо, видимо, за двоих поудивлялся. Минхо понимает, что раздражение абсолютно напрасное. И что он на самом деле должен быть благодарен. Хваны богаты, успешны, уважаемы. Большая удача, что они посчитали Минхо достойным такого брака. Йеджи тоже единственный ребенок, ее родители явно очень внимательно выбирали ей партию. Минхо впервые не рад, что где-то выиграл. Но хуже всего было то, что Минхо в этом всем оказался абсолютно один. Потому что Джисон просто пропал. Джисон не появлялся там, где они обычно гуляли, – Минхо почти все дни проводил на улице, пытаясь выловить младшего хоть где-то. Джисон не отвечал на сообщения – Минхо долго думал, что именно младшему написать, а после максимально нейтрального «давай оставаться благоразумными» обнаружил себя в черном списке. Джисона не было даже дома – Минхо пал так низко, что пришел узнать лично, и приветливый уборщик сказал, что Джисон уже несколько дней живет где-то в другом месте. Минхо предполагал, где может быть Джисон. Но Феликс заблокировал его номер еще раньше, чем Минхо успел написать. А нагло заявляться к Ликсу домой казалось максимально неудачной идеей. Хоть Минхо вроде бы и имел право. Они ведь родственники. Да, нужно сегодня вечером заехать к Ликсу. Обязательно. Хенджин открывает спустя три не особо долгих звонка, и Минхо здоровается чисто на автомате. Его все же хорошо воспитали. Хенджин выглядит как-то странно и то и дело оглядывается на двери в гостиную. Минхо воспринимает это как приглашение войти. – Принеси мне чего-нибудь выпить, – Минхо понимает, что откровенно наглеет, но это Хенджин, так что все в порядке. – Только не холодного, я, кажется, прост… Минхо на последнем слове спотыкается точно так же, как и на пороге треклятой гостиной. Потому что прямо на небольшом диванчике сидит, черт подери, Джисон. Живой, здоровый и даже какой-то слишком нарядный. Минхо засматривается так, что совсем не слышит, что там ему кричит Хенджин с кухни. А когда Джисон поднимает голову и, встретившись с Минхо взглядом, улыбается уголками губ, у Минхо окончательно сносит крышу. Минхо кажется, что еще немного, и его мимические мышцы откажут, настолько широко он улыбается в ответ. В глазах у Джисона что-то странное, но он приветливо щурит их раньше, чем Минхо успевает хоть что-то разобрать. Джисон не здоровается, и Минхо почти визжит от восторга. Они никогда не здороваются. Значит, все осталось так, как и было раньше. Все в порядке. У них все в порядке. Минхо все еще прощупывает почву, потому садится на тот же диван, но так далеко от Джисона, насколько это вообще возможно. Джисон косит глаза и с хитрой улыбкой подвигается ближе. Минхо чувствует себя излечившимся от смертельной болезни, когда кладет руку младшему на бедро. Джисон все же понял. И Джисон вернулся. Минхо обведет сегодняшнюю дату в календаре и будет каждый год праздновать как самый главный праздник. Хенджин приносит ему максимально приторный лимонад, но Минхо почти не пьет. Отдаст Джисону, когда младший выпьет свой. Джисону нравится сладкое. Джисон с Хенджином обсуждают какой-то новый сериал, а Минхо привычно молчит, просто наслаждаясь ощущением чужого тепла рядом. Конечно, время тратится откровенно в никуда, а завтрашнее свидание с Йеджи пройдет явно неудачно, но Минхо и так не особо хотел сегодня что-то слушать о своей вроде как невесте. А при Джисоне уж тем более. Хенджин внезапно встает, и Минхо от неожиданности даже перестает выводить на коленке Джисона случайные узоры. – Мне надо… там… Кками, – то ли Хенджин несет какой-то рандомный бред, то ли Минхо прослушал что-то важное. – Через минут двадцать вернусь. Или тридцать. Извините. Минхо абсолютно не понимает, что такого важного могло случиться с Кками, что Хенджин позволяет себе просто так уйти, бросив гостей. Можно было, в конце концов, попросить кого-то из прислуги разобраться, если там что-то срочное. Хотя дом какой-то подозрительно пустой. Хенджин ужасный хозяин. А Минхо еще худший трус. Потому что абсолютно не ощущает в себе силы оставаться с Джисоном наедине. Минхо просто еще не готов к разговорам. А особенно таким внезапным. Дверь за Хенджином закрывается. Джисон поворачивается лицом и смотрит прямо в глаза. Хищно облизывает губы. Ощущается почти давяще. Минхо абсолютно не знает, чего ожидать. – Ну что, красавчик, давно не виделись, – Джисон звучит мягко и соблазнительно, и Минхо, уже готовый к чему-то неприятному, настороженно расслабляется. – Выглядишь как с красной дорожки. Для зомби, – мысленно добавляет Минхо, но шутить не решается. – Ты тоже очень красивый, – Джисон всегда красивый и стоило бы на самом деле подобрать более конкретное прилагательное, но Минхо все еще не может уловить тон беседы. – Я очень скучал. Это не совсем то, что Минхо собирался сказать в первую очередь. Не то, в чем бы хотел сознаться. Не то, что бы хотел вывалить на Джисона. Но Минхо откровенно плохо спит, почти не ест (что на самом деле хорошо, скоро надо будет снимать мерки для свадебного костюма) и думает, кажется, исключительно о Джисоне. Поэтому его мозг уже махнул на все рукой и бросил последние попытки контролировать хотя бы язык. Джисон в ответ улыбается. Как-то не так. Криво. Будто бы самодовольно. Минхо не успевает в полной мере это осознать, потому что Джисон целует раньше. У него на губах полузабытый вишневый вкус, и Минхо мысленно обещает себе сразу по приходу домой достать из ящика тот самый тинт, которым пользовался в день, когда впервые Джисона поцеловал. Минхо хочет зацеловать Джисона им снова. Снова оставлять слегка розоватые следы. И снова стирать их смоченной в воде салфеткой. Пальцы сами находят пояс Джисона, и Минхо недовольно мычит в поцелуй, когда понимает, что у младшего наглухо заправленная рубашка. Как неудачно Джисон вдруг решил все же следовать правилам хорошего тона. – Помедленнее, красавчик, – Джисон отстраняется, но так незначительно, что Минхо все еще чувствует его горячее дыхание на своем лице. – Ты вообще-то в гостях. Минхо не успевает внятно ответить, – как, впрочем, и в полной мере осознать, что именно Джисон сказал, – потому что слишком быстро приходится переключиться на другое. Джисон переплетает их пальцы, – будто бы чуть крепче, чем обычно, – и, встав, тянет за собой. Минхо слушается беспрекословно. Минхо знает дом Хенджина так хорошо, что спокойно мог бы жить там, будучи слепым, но Минхо понимает, куда именно его привел Джисон, только когда щелкает дверной замок. Ванная. Все их лучшие моменты случаются исключительно в окружении сантехники. Джисон целует сразу, жадно и кусаче. Минхо пытается улыбаться в поцелуй, но с таким напором это непросто. Рубашка у Джисона заправлена как-то с перебором, и Минхо решает забить на попытки оголить чужую талию, вместо этого сосредоточившись на груди. Пуговицы поддаются одна за другой, и Джисон тихо шипит, когда Минхо просовывает ладонь под наполовину расстегнутую рубашку, касаясь татуировки. Минхо знает, что руки у него всегда слишком холодные как для обычно очень теплого Джисона, но сегодня их греть просто нет времени. Вряд ли Хенджин выдержит общество своей противной собаки достаточно долго. – Хани, – Минхо чувствует, как чужая рука накрывает член, и даже через плотную ткань брюк это ощущается слишком остро. – Хани, не надо, мы не успеем. Джисон только снова целует и зачем-то меняет их местами. Минхо абсолютно не понимает, какую роль ему отводит Джисон, когда вроде как просит вжать себя в стенку, но при этом продолжает поглаживать его член. Минхо всегда считал себя умным, но не когда это касалось людей. Плохо, юристам важно знать психологию. – Чего ты хочешь, Джисон? – Минхо целует в шею и жмется ближе, а Джисон дышит шумно и тяжело. – Скажи мне. Джисон отвечает почти мгновенно. И каким-то слишком заигрывающим тоном. – Нет, это ты мне скажи, будущий-жених-хен. Скажи мне то, что я хочу услышать. Минхо знает, что Джисон манипулирует. Минхо ненавидит, когда кто-то ведет себя с ним так. Но перед Джисоном он просто сдается. И принимает правила игры. – Я люблю тебя, Джисон, – Минхо целует в такт чуть ли не каждому слогу, и короткая фраза занимает слишком много времени. – Люблю. Только тебя и никого больше. Весь твой. Джисон чуть резче проводит рукой по члену. Минхо из последних сил ловит всхлип. – Умница, – Джисон говорит томно и довольно, а Минхо, отвлекшись на внезапное ощущение чужих пальцев в своих волосах, все же не сдерживается и издает какой-то максимально позорный звук. – Ну вот, я же говорил, что тебя заводят комплименты. А теперь слушай сюда, заучка-хен. Внимательно слушай. Джисон шепчет на самое ухо, то и дело проезжаясь по коже зубами, а Минхо трясет так сильно, что ему кажется, что еще немного, и он отключится к чертям. Бедра сами толкаются вперед, пытаясь поймать уже куда более редкие прикосновения Джисона, но младший будто бы специально отводит руку. – Ты мне торчишь желание, помнишь? – у Джисона игривая интонация, и Минхо кивает даже слишком активно, готовый соглашаться с младшим буквально во всем. – Я его наконец придумал. Так что перестань об меня тереться и попробуй включить свой невероятный мозг хотя бы на пару секунд. Отпусти меня и больше никогда ко мне не прикасайся. Вот чего я хочу. Теперь можешь только смотреть на меня, но не трогать. Минхо кивает снова раньше, чем в полной мере осознает, о чем Джисон просит. Минхо просто готов дать Джисону все, что есть в этом мире. Кроме этого. – Что?.. – Минхо удивленно раскрывает глаза и почти сразу натыкается на холодный взгляд напротив. Джисон только кривит губы в улыбке, вместо того, чтобы снова прикоснуться ими к коже Минхо. – Что слышал, – Джисон слова буквально выплевывает, а Минхо теряется настолько, что совсем не сопротивляется, когда младший его отталкивает, чтобы перестать быть вжатым в стену. – Ой, чего это мы такие растерянные и грустные? Не нравится, красавчик? Так ты мне ровным счетом то же самое предложил недавно. Наслаждайся. Джисон застегивает рубашку под самое горло. Минхо от этого вида будто бы чуть сложнее дышать. – Умойся, – Джисон поворачивается, уже держа ладонь на дверной ручке, и звучит совсем не так, будто бы проявляет заботу. – Я слышал, Йеджи скоро придет. А ты выглядишь не как завидный жених, а как потасканная шлюха. Но да, дорогая – этого у тебя не отнять. Джисон хлопает дверью так громко, что Минхо, кажется, глохнет. Как минимум, мир вокруг затихает подозрительно резко, сменившись тупым шумом в ушах и отдаленным звуком слишком быстро бьющегося сердца. Минхо кажется, что из него с хирургической точностью достали все имеющиеся в теле нервы, и Джисон, специально пару раз сфальшивив, сыграл на них одну из своих песен. Минхо не просто возбужден, Минхо нуждается в Джисоне как в чертовом кислороде, но от рваных вдохов легкие только еще больше наполняются водой. Минхо просто плохо. Очень. И так одиноко, как не было еще никогда раньше.

🩵🩵🩵

– …Минхо так сказал, – Минхо вскидывает голову, вовремя среагировав на свое имя, и, поймав веселый взгляд Йеджи, выдавливает из себя ответную улыбку. – Он очень любит артхаусное кино. О да, Минхо такое любит. В тайне от родителей включить ночью на телефоне и хихикать, сохраняя тупые моменты с выкрученным на максимумом пафосом, чтобы потом скинуть Дж… не важно. К черту это артхаусное кино. Тем более Йеджи его явно смотрит всерьез. Хенджин что-то такое, вроде, говорил. А может и нет. У Минхо память в последнее время что-то совсем стала ни к черту. – Какой твой любимый режиссер? – какая-то подружка Йеджи, чье имя Минхо не запомнил, наклоняется чуть вперед и смотрит почти что оценивающим взглядом. Минхо знал, что его будут проверять, но то, что это будет делать какой-то почти что ребенок, даже и подумать не мог. Это почти оскорбительно. – Кристофер Джонс, – Минхо настолько уже на все эти оценивания наплевать, что он просто называет рандомный бред. Все равно он уже облажался, когда Йеджи только вошла, – да еще и со своей мамой, – а Минхо трясло так, будто он на грани эпилептического припадка. Минхо даже и не помнит, поздоровался ли он. Зато помнит, что Кристофер Джонс был персонажем мультика для изучающих английский, который мама включала, пока отец не видел. Какая странная у его памяти избирательность. – А, да, я знаю такого, – подруга Йеджи тянет с такой уверенностью, что Минхо с трудом не фыркает вслух. – И какая его работа твоя любимая? – «Как я потратил всю свою жизнь на лживые разговоры», – Минхо улыбается самой обворожительной улыбкой из всего своего арсенала. – А у тебя? Девушка откровенно задумывается. Минхо хочется закрыть глаза рукой и посчитать до десяти, чтобы успокоиться и напомнить себе, почему он вообще во всем этом цирке участвует. – Мне все его работы нравятся, тяжело выбрать любимую. Минхо понимающе кивает, мысленно поражаясь, насколько же у этих людей большие проблемы с фантазией. Даже два слова придумать не могут. Куда там песню. От Минхо наконец снова отстают, и получается еще ненадолго отключиться. В руки он себя взял уже довольно прилично, и мимика и голос снова под контролем. Это хорошо. Плохо, что вне этого внешнего спокойствия Минхо ощущает себя так, будто откровенно перепил, но надо все просящееся наружу сдерживать, чтобы не спалиться перед родителями. И единственное, почему Минхо еще преуспевает, – он умеет запихнуть тревожащие мысли вглубь мозга и уговорить их не показываться хотя бы пару часов. Да, потом они, конечно, вывалятся с оглушающим грохотом прямо Минхо под ноги, но это случится, когда Минхо будет один и в безопасности. Если одиночество все же начнет хоть когда-то снова казаться безопасным, а не угнетающе холодным. Но об этом Минхо тоже подумает позже. Сейчас главное держать лицо. Не поддаваться эмоциям. Не думать о… – Говорят, ты близок с Джисоном? У Минхо от одного этого имени по спине пробегает такой электрический разряд, что тело само напряженно выпрямляется. Откуда они знают про Джисона? Кто им рассказал? Это Хенджин? Хенджину незачем. Они ведь с Минхо друзья. Друзья ведь? Хенджин за него волновался, когда Джисон ушел. Хенджин смотрел не осуждающе, а тепло и грустно. Хенджину хватило одного резкого отворота головы на вопрос, поговорили ли они с Джисоном, как хотел младший, чтобы понять, что Минхо эту тему трогать не хочет. Хенджин не Феликс, он не будет нудеть у Минхо над ухом, что надо начинать жить иначе, прекрасно зная, что любые иначе Минхо просто недоступны. Хенджин всегда на его, Минхо, стороне. Хенджин даже никому не сказал, что Минхо обручился с Йеджи, хотя все прекрасно знал. Оставил Минхо право самому решать, кому и когда сказать. Хотя вот это, конечно, зря. Если бы Джисон узнал от Хенджина, возможно, он бы обиделся на него, а не на Минхо. И не ушел бы. Снова. Джисон ведь вернется?.. – Так что, это правда? – Йеджи подключается к беседе, и Минхо чувствует себя загнанным зверьком, хоть и продолжает упорно давить улыбку. – Ну, вы там к одному репетитору по английскому, вроде бы, ходили. Пока он в Штаты не уехал. Английский. Репетитор. Штаты. Они говорят о Джихене. Всего лишь о Джихене, сломавшем Минхо жизнь, казалось бы, вечность назад. Правда, Минхо уже начинает в этом сомневаться, потому что, если его жизнь была сломана уже давно, то почему же так больно сейчас. – Да, я его знаю, – Минхо говорит максимально дипломатично. Подруга Йеджи визжит совсем несоответственно этикету. – Познакомь меня с ним, – девушка подается вперед, а Минхо инстинктивно отшатывается, только спустя долгое мгновение осознавая, насколько же правильное по отношению к Йеджи это было действие. – Я слышала, что он приедет на Рождество, а значит будет на благотворительном ужине. Познакомь нас там, я тоже хочу замуж. Девушка в сердцах пытается схватить его ладонь, но Минхо руку отдергивает почти провокационно резко. Где их вообще манерам учат? Почему они думают, что имеют хоть какое-то право его касаться? А не только смотреть. И вообще, если Джихен все же прилетит на праздники, значит, Джисона на этот чертов ужин не пригласят, и увидиться не выйдет?.. Йеджи, кажется, чувствует, что атмосфера накаляется, – она на самом деле не дура, и Минхо это даже за короткое знакомство подметил, – и тему переводит. – Ты знаешь, какая там конкуренция? – Йеджи говорит так уверенно, что до Минхо сразу доходит, что она действительно знает, потому что уже провалилась, и пришлось смириться с вариантом попроще. – Тебе максимум его брат светит. Он как раз твоего возраста. Серьезно, эта девушка возраста Джисона? Минхо бы ей никогда больше шестнадцати не дал. Правда, и Джисон выглядит довольно молодо. Особенно когда улыбается. Только не так, как сегодня. – Это тот, который опять никуда не поступил? – Йеджи не дура, но явно мразь, потому что улыбается насмешливо, а предположение подруги подтверждает с тихим смешком. – Вот какого ты обо мне мнения. – Джисон не поступил? – Минхо понимает, что вопрос максимально странный и уж точно неуместный, только когда две пары темных глаз смотрят на него критически долго. И молча. Минхо относительно в себе и прекрасно осознает, что первое его добровольное участие в беседе за вечер не должно быть связанно с левым парнем. Минхо вообще-то должен обхаживать Йеджи. Расспрашивать ее об интересах, вкусах и привычках. Делать все, чтобы по приходу домой Йеджи сказала своим родителям, что Минхо замечательный. Очень внимательный. Достойный похвалы. Тогда это бы передали отцу, и он, конечно, не похвалил бы, но и не смотрел бы разочарованно. Это уже был бы успех. Но Минхо сегодня просто плевать. И на строгий взгляд отца. И на эту бесячую Йеджи. И на свою кристальную репутацию. Минхо так дерьмово, что, кажется, хуже уже все равно некуда, так что горит оно все огнем. – Ну, он вроде как опять завалил вступительные, – Йеджи говорит почти вопросительно, явно не понимая, зачем Минхо эта информация. – В прошлый понедельник, вроде. В прошлый понедельник. Джисон был у него в субботу и хотел остаться с ночевкой. Они собирались хорошо отдохнуть в первый день, а во второй Минхо обещал помочь младшему подготовиться. Минхо об этом даже и не вспомнил. – А что? – в голосе у Йеджи любопытства уже с перебором. Честно говоря, Минхо хочет забить уже по-серьезному. Вывалить все начистоту. Со всеми скопившимися внутри эмоциями объяснить Йеджи, насколько же, черт подери, вкусы ее родителей испортили ему жизнь. Но Минхо не может, потому что чужие жизни Минхо портить не в праве. Его родители все еще от него зависят. А Минхо и так уже позволил себе слишком много ошибок. – Джихен о нем много рассказывал, – Минхо врет, совсем не стараясь. Интерес Йеджи мгновенно тухнет, потому что новой сплетни не получилось. Ее подруга воспринимает это как повод рассказать старую. – Я слышала, что он аутист, – девушка хихикает, очень вежливо прикрыв рукой рот, а Минхо сжимает зубы так сильно, что это, должно быть, заметно. – И что он только и умеет, что брынчать на гитаре. И приступы у него, когда много людей вокруг, случаются, потому что он совсем на голову больной. Какая ему химия, ему бы из пластилина лепить или песком рисовать. К чести Йеджи, она молчит. Возможно, если бы ее не очень одаренная интеллектом подруга вовремя заткнулась, Минхо бы даже смог сдержаться. – Бракованный он, короче, бедные родители, – девушка легко пожимает плечами. Минхо не сдерживается. – А хочешь, я расскажу, что я про тебя слышал? – Минхо подается вперед с таким напором, что девушка замолкает сразу. – Очень много интересного, знаешь ли. Минхо ровным счетом ничего о подруге Йеджи не слышал. Минхо, черт подери, даже не знает, как ее зовут. Минхо сплетни фильтрует, сам того не осознавая, потому что память не резиновая, а пользы от них меньше, чем мусора в голове. Но Минхо без проблем придумает на месте, и он, черт подери, уверен, что хоть во что-то да попадет. Минхо слишком хорошо знает, как живут такие девушки. – Ты чего? – подруга Йеджи натянуто смеется. Минхо улыбается максимально мило, прекрасно зная, насколько маньячно при этом выглядит. – Это у него флирт такой, – Йеджи говорит твердо, а руку на плечо Минхо кладет предупредительно; Минхо хочется ладонь скинуть, но у него просто нет такого права. – Детка, перестань, мне, как твоей невесте, неприятно, когда ты проявляешь такое пристальное внимание к кому-то другому. Детка. Минхо все же ведет плечом, и Йеджи, непонимающе нахмурившись, руку убирает. – Извини, – Минхо простое слово дается так сложно, будто весь его речевой аппарат парализовало. Потому что этому слову здесь не место. Оно не для этих людей. Оно для того, кому Минхо его сказать не имеет буквально никакой возможности. Потому что пустые извинения ни к чему не приведут, а большего себе Минхо позволить просто не может.

🩵🩵🩵

Минхо тошнит, у Минхо болит голова, и Минхо бесит буквально все в мире существующее. Шум кофейни вокруг нисколько ситуацию не спасает. Минхо торчит у самой стойки, явно мешая другим посетителям, и нетерпеливо перекатывается с носка на пятку. Ну сколько можно готовить чертов кофе? И зачем было отменять разнос заказа за столики? Это вообще-то элитный район, Минхо что, за собственные деньги еще и должен сам себе носить напитки? А не много ли Минхо всем подряд должен? С другой стороны, если бы можно было ждать за столиком, Минхо бы сейчас сидел с Йеджи, и пришлось бы вести тупые светские беседы. Нет, ладно, как же хорошо, что у него есть официальное оправдание отсутствовать. Хотя все же лучше бы кофе делали быстрее. Минхо уже откровенно хочет уйти. Куда-нибудь. Только не к себе домой. Дома беситься нельзя, а Минхо уже сдерживается с откровенным трудом. – Американо и фраппучино орео с карамельным сиропом и шоколадной крошкой, – голос у бариста такой же приветливый, как и улыбка. Минхо от такого вида даже решает не уточнять, что он вообще-то просил американо со льдом. – Извините, это мое, – какой-то парень отпихивает его за мгновение до того, как Минхо берет небольшой поднос, и пальцы разочарованно хватают воздух. – У меня тридцать шестой номер. Вот. Минхо поворачивается с искренним намерением поругаться. Конечно, не теряя при этом достойного внешнего вида, – сюда все же ходит много детей знакомых его родителей, – но уж точно не оставив наглому незнакомцу и шанса. Первое, что Минхо осознает, – с этим парнем нужно быть поосторожнее. Потому что он, видимо, какой-то приблудившийся наркоман. Весь бледный, с огромными синяками под глазами, абсолютно обдолбанным выражением лица и выбивающимися из-под черной бини кудрями. Такие сюда обычно не ходят. Денег не хватит. Вот и пытается чужой заказ украсть. Второе, что до Минхо все же доходит, – парень и правда показывает чек. С действительно совпадающим номером. Это тридцать шестой заказ. У Минхо тридцать восьмой. Где на самом деле холодный американо и базовый ванильный латте, а не когда-то Джисоном явно случайным образом замешанная сахарная бомба. Видимо, даже владелец проникся тем, что у Джисона в конечном счете получилось, и добавил это в меню. И вот теперь и другие люди могут купить себе своеобразный напиток. Минхо даже немного обидно, потому что хоть что-то в этом мире же должно принадлежать одному Джисону. Раз уж Минхо не может. – Извините, – Минхо опускает взгляд и даже слегка наклоняет голову. Бомжеватого вида парень только отмахивается и, сперва прикрыв рукой зевок, забирает поднос. Минхо остается ждать. Его заказ приносят буквально через минуту, и Минхо, до этого сгоравший от нетерпения, внезапно злится, что это слишком быстро. Минхо просто не хочет возвращаться назад. Йеджи такая душная, что еще немного, и у Минхо на все слова, попадающие под тематику искусства, будет включаться режим пробивания лбом стола. У Йеджи буквально не существует никаких других тем, кроме максимально высокопарных и заумных. Минхо раньше казалось, что Хенджин слишком творческая личность, но нет, Йеджи делает его всухую. Какая там средняя продолжительность жизни у мужчин в Корее? Лет восемьдесят? Это что, еще больше пятидесяти лет терпеть придется? Интересно, до какого возраста нужно дорастить ребенка, чтобы можно было перекинуть ответственность на него и со спокойной совестью выпилиться, сократив себе срок мучения? Минхо садится за их с Йеджи столик и подвигает ей оба напитка. Джисон любил запивать свою странную мешанину чем-то заземляющим. Йеджи пьет обычный латте. Точно. Они ведут пустые разговоры, – Минхо больше угукает, чем на самом деле что-то говорит, – и это почти комфортно. Потому что буквально на прошлом их, – Минхо никогда не привыкнет так это называть, – свидании на Йеджи что-то нашло, и она начала расспрашивать об интересах самого Минхо. Теми интересами, что у Минхо есть, делиться явно не стоило. Йеджи не Джисон, она максимально болтливая, и уже через пару часов о Минхо бы уже ходили соответствующие слухи. А достойных интересов у Минхо просто-напросто нет. Минхо, конечно, ответил. Наплел что-то про бокс, который уже давно перестал приносить хоть какое-то удовольствие. Много говорил про учебу. Рассказал стандартную историю о прочитанной в последнее время литературе. Минхо смотрел на Йеджи и видел, что ей все это слушать откровенно скучно. Минхо рассказывать было еще скучнее. Но они оба знали, что это необходимо, и оба терпели. Ну, сейчас Йеджи хотя бы весело. Вон она на какой-то балет сходила. Или вроде того. Минхо уже запутался. Минхо скучно настолько, что он даже позволяет себе разорвать зрительный контакт. Йеджи, видимо, манерам учил тот же человек, который обучал и Феликса, потому что руками она машет с перебором. Минхо от этого мельтешения перед глазами уже почти укачало. Кафе полупустое. Минхо искренне не понимает, почему его заказ делали так долго. Взгляд, бегающий по людям вокруг, вдруг выхватывает знакомую куртку. Парень, у которого Минхо чуть не украл заказ, сидит к нему спиной за одним из угловых столиков и выглядит как-то слишком сгорбившимся. Возможно, он вовсе и не бомж, а просто перепил накануне и теперь боится идти домой к строгим родителям. Минхо слышал, что Джисон не ночевал дома почти неделю, когда снова завалил экзамены. Минхо не уверен, насколько эти слухи правдивы, но одно Минхо знает точно. Родители Джисона сына не искали. – …какая твоя любимая опера? – вопрос Йеджи растворяется в общем гуле. – «Кармен», – Минхо искренне надеется, что эрудиция его не подводит, и это не балет. Йеджи ответ явно устраивает, потому что она начинает рассказывать очередную лекцию на тему театрального искусства. Возможно, Йеджи даже рассказывает что-то интересное, но Минхо просто не в состоянии впитать в себя еще больше информации. Не тем голова занята. Минхо тянется за своим кофе и, прежде чем обхватить губами трубочку, тяжело вздыхает. Минхо в последнее время максимально плохо себя контролирует, и это никак не получается исправить. Парень в черной бини, к чьей спине глаза Минхо буквально приклеились, слегка отклоняется в сторону. Наполовину втянутый кофе снова убегает в стакан, а Минхо замирает с трубочкой между зубов. Это Джисон. Там, с тем наркоманским парнем. Джисон. Минхо увидел его только мельком, но Минхо, черт подери, в этом уверен. Минхо отодвигает свой кофе и слегка наклоняется вбок, пытаясь разглядеть хоть что-то за непростительно широкими плечами парня в шапке. Кто вообще сидит в кафе в шапке? Да еще и в куртке. Выпендрежник. У этого парня, судя по внешнему виду, еще и байк на улице есть. Джисону нравятся фильмы про гонки. Джисон бы клюнул. И даже бы не посмотрел, что этот парень водит явно нетрезвым. А это опасно. Мотоциклы в целом опасные – Минхо бы никогда не позволил Джисону на них ездить. Джисон способен на ровном месте убиться, его вообще нельзя допускать ни к чему рисковому. А еще, судя по всему, Джисон за этого странного парня платит. Потому что у наркоманов есть деньги только на наркотики. Ну, и на бензин для их мотоциклов. Или, возможно, этот мудак Джисона и на это разводит тоже? – Что думаешь? – Йеджи как всегда очень вовремя. – Извини, у меня голова болит, – Минхо наглеет настолько, что отвечает, на Йеджи даже не взглянув. – Я не слушал. Йеджи вопросительно мычит, прежде чем явно обиженно затихнуть, но Минхо плевать. Потому что байкер-наркоман, который общается с Джисоном только из-за денег, внезапно встает и, закинув на плечо сумку от ноутбука, явно собирается уходить. Джисон, – блять, как же давно Минхо его не видел, – остается сидеть, и то, с каким выражением чистого восторга он смотрит на своего нового ухажера, заставляет Минхо захотеть отработать пару выученных на боксе ударов на практике. Если очень постараться, то можно этому парню разбить не только морду, но и байк. А потом использовать свои юридические знания для запугивания и запретить на километр приближаться к Джисону. Джисон доверчивый. Слишком. Один раз он уже доверился не тому, и Минхо не даст этому повториться. Честно говоря, Минхо почти встает, чтобы пойти следом за бесячим парнем. Минхо совсем не думает ни о том, как это будет выглядеть со стороны. Ни о кинутой в одиночестве Йеджи. Ни о в целом идиотской идее избить кого-то на оживленной улице посреди дня. Минхо вообще не думает. Ему кажется, что его тело готово действовать чисто на каких-то первобытных инстинктах. А еще вбитых с детства в голову установках. Защищать самое важное, что у него есть в жизни. Защищать семью. Минхо уже почти опирается ладонями о столешницу, собираясь встать. Джисон, которого он все это время сверлил взглядом, вдруг перестает рассматривать своего нового знакомого. И вместо этого смотрит в ответ. И точно в глаза. Джисон выглядит не очень. Джисон все такой же красивый, но будто бы потухший. У него отросшие корни и слишком красные губы. Минхо почти верит, что это от поцелуев, но Джисон внезапно проезжается зубами по нижней губе, и Минхо слишком легко осознает, что это от нервов. Джисон машет своему новому знакомому, даже на него не смотря. Йеджи опять что-то говорит, и Минхо машинально угукает, не разрывая с Джисоном зрительного контакта. Минхо это ненавидит. Смотреть, но не трогать. Джисон отводит взгляд первым, и Минхо почти тошно от нахлынувшего одиночества. Минхо не понимает, когда он успел стать таким жалким. Взгляд Джисона бегает по помещению и вдруг замирает на чем-то сбоку от Минхо. Минхо глаза косит так сильно, что, кажется, линзы сейчас отойдут. Проход к уборным. Джисон искал глазами выход к туалетам. Рваный выдох срывается с губ сам по себе. Минхо смотрит на Джисона почти умоляюще. И покорно ждет, пока младший согласится посмотреть в ответ. Джисон наконец смотрит, и у Минхо от ожившего огонька в чужих глазах будто начинает снова биться уже подгнившее сердце. Минхо еле заметно приподнимает брови и бегло косит глаза в сторону тесного коридорчика. Джисон взгляд не отводит. Вдыхает так глубоко, что приподнявшиеся плечи почти достают до ушей. Сглатывает так, что Минхо видит движение его кадыка, даже не смотря Джисону на шею. А потом Джисон закрывает глаза и отрицательно мотает головой. Так же медленно и бескомпромиссно, как и у Минхо на шее затягивается удавка. Джисон больше на него не смотрит. Джисон быстро хватает со столика свой телефон, накидывает куртку и, бросив недопитый кофе, пулей вылетает из кафе. Минхо даже не может посмотреть Джисону вслед, потому что, если Минхо сейчас хоть на миллиметр двинет глазами, он, кажется, заплачет. – Да на что ты там уставился? – Йеджи поворачивается резко, а говорит откровенно недовольно. – Красивых девушек рассматриваешь, да? Минхо благодарен той паре уроков вокала, которые Джисон ему дал буквально насильно, за то, что голос хотя бы относительно слушается. – Показалось, что жука увидел. Йеджи кривится слишком заметно. – Какая гадость. Больше сюда не придем. Джисону нравились жуки.

🩵🩵🩵

– Тебе бы немного похудеть, Минхо-я, – мама обходит его со спины, пытаясь рассмотреть со всех сторон, и Минхо пользуется этим, чтобы закатить глаза. – Давайте сделаем по старым меркам. Я уверена, что до лета он сбросит то, что набрал сейчас. Старые мерки неактуальны еще с тех пор, как Минхо перестал быть угловатым подростком. Почему мама так в них вцепилась, Минхо не понимает от слова совсем. А еще Минхо не понимает, каким образом он должен сбросить еще что-то, если он и так почти не ест. И не эстетики ради, а потому что тупо не хочется. Эстетику ему уже не для кого поддерживать. Портному мамина идея не нравится, но он не спорит, потому что у него такого права нет. Минхо не спорит, потому что внезапно надеется, что в нужный день на него просто не налезет костюм, и все к чертям отменится. Ну, и права спорить ему тоже никто не давал. Минхо переодевается в свою обычную одежду и хочет просто немного прогуляться. На улице морозно, но Минхо просто жизненно необходимо пройтись. Они с Джисоном раньше часто гуляли. Йеджи вечно на каблуках, и дальше пары кварталов она ходить пешком отказывается. Мама от желания Минхо не в восторге. Минхо стоит огромных усилий снова не закатить глаза, когда она жалуется, что Минхо опять ни с кем не согласовывает свои планы. Минхо и правда обычно разрешения ни на что не спрашивает, но он буквально каждый раз перекраивает свое расписание, если маме что-то нужно. Даже такое незначительное, как выбор нового декора для сада. Минхо вообще наплевать, какого цвета у этих тупых гномов колпаки. Мама обиженно вздыхает и говорит, что раз так, то ей придется выбирать новый набор хрусталя самой. Минхо знает, что будет дальше, поэтому соглашается поехать домой, а не прогуляться, не дожидаясь, пока мама в очередной раз ткнет его носом в тот разбитый графин. Минхо буквально один раз абсолютно незначительно ошибся, а мама не может простить ему даже такую мелочь. Это максимально обидно, потому что, честно говоря, Минхо прощал маме куда большее. Насильную женитьбу, например. Мама не улыбается и даже не благодарит. Минхо иногда кажется, что она воспринимает его послушание как должное. Минхо все чаще становится любопытно, что будет, если он в один день просто скажет нет. Минхо в последнее время слишком смело думает, что, возможно, стоит попробовать сказать нет в тот самый день. Но Минхо все еще в себе и понимает, что его даже и не спросят. Да и мама просто волнуется, и поэтому так себя ведет. Мама его вырастила, мама его выучила, мама даже разрешала ему плакать, когда Минхо был маленький. Мама его любит. Ну, как минимум, когда Минхо этого заслуживает.

🩵🩵🩵

– Минхо, отъебись, – Минхо ростом не вышел, но Чанбин еще ниже, и нагнать его не составляет никаких проблем. – Я все равно тебе ничего не скажу. Решайте свои проблемы лично. Минхо бы с радостью поговорил с Джисоном лично, но младший явно этого не хочет, а Минхо не собирается давить. Но Минхо просто жизненно нужно знать хоть что-то, что можно было бы наклеить на ноющее сердце, как цветастый пластырь на открытый перелом. – Вы работаете вместе? – Минхо знает саундклауд Чанбина, но не может заставить себя зайти и посмотреть, потому что, попадись ему хоть одна песня авторства Джисона, Минхо не удержится и прослушает все, а Минхо больше не думает, что у него есть на это право. – Он пишет? Пишет же, правда? Чанбин смотрит в ответ как-то странно. Минхо уже успевает испугаться. – Пишет, – Чанбин говорит резко и на секунду отводит взгляд, прежде чем продолжить уже куда спокойнее. – И ни с какими байкерами-наркоманами он не встречается. Я трижды проверил, не знаю, откуда ты это вообще взял. Минхо бы хотелось удачному результату расследования порадоваться, но Минхо в это все как-то не очень верится. – Но я его видел, – Чанбин закатывает глаза, и Минхо понимает, что рассказывает эту занимательную историю уже раз в третий. – Примерно моего роста. Плечистый такой. Весь обдолбанный, еле волочащий ноги и с такими синяками под глазами, будто его кто-то побил. А, и да, точно, он, вроде бы, был кудрявый. Кошмар, как Минхо мог забыть, что тот парень был кудрявый? Это бы могло помочь Чанбину в поисках. – Чем больше подробностей ты выдумываешь, тем больше это становится похоже на моего знакомого, Чани-хена, с которым мы тоже иногда вместе песни пишем, – Чанбин в очередной раз отмахивается от вообще-то серьезной проблемы. – Лечись, Минхо, у тебя паранойя. Ну конечно, проблема всегда в Минхо и никогда не в задурившем Джисону голову байкере-наркомане. Плевать, Минхо разберется с этим сам. Сразу как придумает, как именно. – Сам-то как? – Чанбин спрашивает почти вкрадчиво, но Минхо вопрос все равно не нравится. – Был на том мастер-классе, который я тебе скинул? Ну, с твоим любимым хореографом. Минхо эту беседу не прерывает чисто из уважения к Чанбину. И его внезапно проснувшимся воспоминанием о том, как Минхо когда-то делился своими любимыми танцевальными видео на ютубе. Минхо, честно говоря, ничего такого не помнит, – он максимум Джисону скидывал парочку, – но вряд ли бы Чанбин придумывал. Тем более мастер-класс действительно был именно из тех, которые Минхо с искренним удовольствием посетил. А если бы Чанбин вовремя не скинул ссылку, Минхо бы и не знал, что что-то такое проводят. Минхо в последнее время почти не сидит в интернете, потому что там ему чуть ли не еще более одиноко, чем дома. Ну, разве что иногда на тот самый аниме-форум заходит. Там какой-то чувак не так давно начал написывать в личку, чтобы обсудить новые тайтлы. Минхо это сперва даже нравилось, а потом вкусы, – да и в целом стиль общения, – этого парня так стали походить на те, что были у Джисона, что Минхо просто молча с диалога ливнул. Потому что все это ощущалось как некая ментальная измена. А Джисон запретил Минхо кому-либо изменять. Да и в целом профиль на том чертовом форуме помогал Минхо заводить явно не для этого. – Да, спасибо, было круто, – Минхо улыбается почти искренне. – Я рад, – Чанбин улыбается на самом деле тепло. Минхо за сегодня не узнал о Джисоне ровным счетом ничего нового, но Минхо все равно кажется, что он приехал сюда, в на другом конце города находящийся университет Чанбина, не зря.

🩵🩵🩵

– Меня никто не предупредил, – Минхо чувствует себя здесь, посреди чересчур просторного кабинета отца, почти как олень на мушке у охотника. – Йеджи сказала, что неделю назад спрашивала, будешь ли ты, и ты согласился, – голос у отца такой же холодный, как и январь в этом году. Минхо каждый раз ежится, когда выходит из дома, и про себя надеется, что Джисон одевается тепло. – Я уверен, что такого не было, – Минхо пытается оставаться спокойным, но выходит не очень. Минхо, честно говоря, просто очень устал. У Минхо на носу окончание университета. Минхо уже две недели как работает вместе с отцом, за час выполняя триста поручений разной степени важности и постоянно получая нагоняй за мелкий косяк в триста первом. Минхо, в конце концов, готовится к свадьбе. Даже если Йеджи что-то там и говорила, Минхо, черт подери, имеет полное право забыть. Он не робот. Тем более ничего критичного не случилось. – Йеджи позвонила мне и была очень расстроена, – отец говорит так, будто не знает, что Йеджи расстраивается буквально от всего подряд. – Забыть о таком важном событии. Минхо, ты заставляешь меня в тебе разочаровываться. Примерка платья. Примерка тупой тряпки, на которую обязательно ведь капнет немного шампанского, а потом Йеджи будет ныть еще неделю. У Минхо от этого болит голова заранее. – Я ни о чем не забыл, – пусть Йеджи еще докажет, что ему что-то говорила, причем по всем правилам; Минхо ведь не зря почти отучился на юриста. – Я не понимаю, почему ты веришь чужому человеку больше, чем мне. Разве я хотя бы раз тебя подводил? Минхо бы хотел сказать, что ему обидно, но на самом деле совсем нет. Слишком предсказуемо. Минхо не сомневается, что, если они с Йеджи будут тонуть, отец спасет ее. Потому что ее семья полезнее для бизнеса, чем ужасно рассеянный Минхо. Но Минхо все равно позволяет себе немного вольностей, глупо надеясь, что, возможно, до отца что-то дойдет. – Ты подводишь меня прямо сейчас, – ну да, это бесполезно, отец юрист куда более опытный и вывернуть в свою пользу умеет буквально все. – И она не чужой человек, а почти что моя дочь. – А я уже твой сын, – Минхо огрызается, и это явный перебор, но постоянное Йеджи-Йеджи-Йеджи, заполнившее их дом, кажется, начало все же сводить Минхо с ума. – И ты не представляешь, чего мне это стоит. Отец смотрит так, будто Минхо только что сказал что-то непростительное, а не самую банальную правду. Минхо уже на самом деле почти искренне плевать, даже если отец его действительно прощать не захочет.

🩵🩵🩵

Они считают Минхо проблемным? Что ж, он таким будет. Это, конечно, не в его характере, но раз уж все так просят. – Нормально, – Минхо окидывает светящуюся от счастья и количества блесток на платье Йеджи беглым взглядом, прежде чем слишком в открытую посмотреть прямо в лицо ее матери. – Только ей бы похудеть немного. Мне кажется, этот фасон рассчитан на фигуру потоньше. Рядом кто-то что-то роняет. Минхо надеется, что это все же его мама, а не бедный портной, потому что быть причиной штрафов для персонала Минхо не хочет. – Детка? – Йеджи звучит откровенно обиженно, а Минхо из последних сил на нее не огрызается, потому что он, черт подери, уже тысячу раз просил себя так не называть. – Это же шутка? Ненавижу твой юмор. Йеджи даже в теории не может ненавидеть его юмор, потому что Минхо никогда при ней не шутил. – Ну а что? – Минхо потягивается чересчур вольготно, прежде чем встать с небольшого диванчика. – Дорогая, твоя мама же сказала мне скинуть килограммов пять, чтобы щеки ушли, перестать сутулиться, потому что рост у меня и так ужасный, и что-то сделать со своим вечно недовольным лицом. И я над этим молча работаю, золотце, так что соответствуй. Йеджи смотрит так, будто у Минхо вырос хвост. Сдерживать улыбку становится совсем сложно. Минхо откровенно издевается, когда спрашивает, нужно ли от него еще что-то. Конечно его сразу отправляют прочь. Только зря полчаса по пробкам на такси ехал. Мама вызывается его проводить, и причитания о том, какой демон в Минхо вселился, начинаются сразу, стоит закрыться двери ателье. Минхо понимает, что говорить тут почти настолько же не с кем, как и при разговорах с отцом, но Минхо все равно пытается. – То есть говорить такое мне нормально, а ей – нет? – мама на секунду замирает, и Минхо даже немного хочется поверить, что она может что-то понять. – Чем я хуже? Мама поджимает губы и отводит глаза. У Минхо с мамой всегда была похожая мимика, потому что отец будто вообще не пользовался своими мимическим мышцами, и копировать с него было просто нечего. – Она может отказаться от свадьбы, – мама говорит тихо и почти кротко. – Я тоже могу, – Минхо открывает входную дверь рукой, а не пинает с ноги, только потому что боится разбить стекло. Мама просто молчит. Мама знает, что Минхо никогда такого не сделает. Минхо уже почти начинает сомневаться.

🩵🩵🩵

Минхо смотрит на бланк с заданиями и понимает, что знает ответы. Не вообще все, конечно, но абсолютное большинство. Минхо для допуска к защите диплома нужно написать этот экзамен хотя бы на шестьдесят баллов. Минхо не готовился ни дня, откровенно на это все забив. Но Минхо все равно знает на восемьдесят в худшем случае. Это при условии, что ему не зачтут ни один из субъективных вопросов. Минхо должен бы радоваться, но Минхо тошно. Сейчас конец января. Защита в апреле. В июне свадьба. Все время между Минхо будет просто работать, слушая ежедневное недовольство отца. Все время после Минхо будет каждый день возвращаться домой, где Йеджи будет пилить ему мозг по любому поводу. Она уже этим занимается, всего лишь потому, что Минхо избегает секса. Йеджи уверена, что у Минхо есть кто-то на стороне. Минхо просто боится, что пожелание Джисона не сбудется, и у него действительно тупо не встанет. Минхо кажется, что еще шаг, и он провалится в глубокую пропасть. И будет лететь в темноте так долго, что забудет о том, что в мире когда-то существовал свет. С улыбкой, слишком сильно открывающей зубы, неудачно окрашенными волосами и тупыми тестами на доверие у бассейна. Минхо знает, что все равно должен шагнуть. Минхо трус. И поэтому пишет на элементарные вопросы какую-то откровенную ерунду.

🩵🩵🩵

– Я терпела все твои припадочные странности, потому что все вокруг говорили, что ты умный и далеко пойдешь, – Йеджи замахивается слишком долго, прежде чем отвесить ему пощечину, и Минхо не уворачивается только из-за того, что он сегодня снисходителен. Все же это последняя истерика, которую Йеджи ему закатит. Пусть насладится сполна. Минхо не жадный, и ему не жалко. – Но ты еще и тупой, как оказалось, – конечно тупой, за все годы в универе завалил один-единственный тест – кошмар планетарного масштаба, не меньше. – Как же мне повезло, что я узнала об этом вовремя. Минхо почти усмехается. Ему явно повезло больше. Минхо пролетел с защитой магистерской в этом году, потому что последний необходимый для допуска экзамен не просто завалил, а еще и писал изначально в последнюю доступную дату. Его научный руководитель, кажется, расстроился больше, чем сам Минхо, но все еще пытался нести какую-то чушь про то, что теперь у Минхо есть целый год, чтобы глубже изучить свою тему. Минхо и так уже в эту тему зарылся как шахтер, но спорить он не стал. Отец приободрить и не пытался. Отец сразу понял, чем это грозит. И впервые за долгое время не просто повысил голос, а еще и весьма многозначительно схватил за предплечье. Минхо вырваться мог, но даже не попытался. Минхо слишком хорошо знал, чем другим можно надавить. То, что Минхо не пользовался этим раньше, не значит, что он тупой и ничего не понимает. – С меня хватит, – Минхо тогда почти шипел, а во взгляде отца даже на секунду промелькнуло что-то, похожее на шок. – Мой образ, которым вы так дорожите, я создал сам. Своими стараниями. Я знаю все его слабые места и могу разрушить его парой движений. Тебе это нужно, папа? Дружеское напоминание: я все еще твой единственный сын. Отец не отреагировал ровным счетом никак. Даже не нахмурился на слишком фамильярное обращение. Минхо знал, что это самая лучшая реакция, какой он только мог добиться. Потому что отец закрылся. А так он делает, только когда его что-то действительно задело. – Ты мне угрожаешь, щенок? – хватка на предплечье стала сильнее, но это ни в какое сравнение не шло с тем, как до сих пор иногда болела кожа, скучая за касаниями Джисона. – Типа того, – Минхо прекрасно знал, как сильно отец ненавидит, когда кто-то паясничает. – Я угрожаю нам. Я не дурак, и я понимаю, что мы на дно пойдем вместе. Но мне плевать. Минхо и правда было плевать. Потому что Минхо уже это все достало. Минхо устал давать и никогда не получать взамен. Минхо больше не хочет давать тому, кто этого не заслуживает. – Ты злой и холодный, – Йеджи все еще на своей волне, и это почти мило. – А еще пиздец какой странный. Тебе к брату Джихена пора, в дурку. Минхо улыбку все же не сдерживает. Потому что Йеджи даже не представляет, насколько она права.

🩵🩵🩵

Минхо уходит с работы на сорок минут раньше положенного. Вряд ли его за такое уволят, раз не уволили за максимально скандальный почти что развод. Пусть и до свадьбы. Видимо, Минхо все же не так плох в угрозах, как ему казалось. Минхо даже договорился до того, что хочет жить один и сам решать, с кем ему строить семью. Родители согласились подозрительно быстро, и, честно говоря, Минхо кажется, что это потому что никто больше в нем все равно не заинтересован. Йеджи распустила очень много слухов. Особенно Минхо позабавил тот, где он якобы импотент. Порнхаб он видимо так, для общего развития, смотрит. Минхо выходит на улицу и вдыхает холодный воздух. Погода сегодня на удивление хорошая, но от этого вот совсем не легче. Потому что Минхо почти уверен, что то, что он хочет сделать, делать не стоит. Минхо все равно делает. Минхо покупает новую симку в ближайшей круглосутке. Вставляет карточку в телефон настолько медленно и аккуратно, насколько это вообще возможно. Долго смотрит на пустую телефонную книгу и, переключившись на ввод сообщений, вбивает давно выученный наизусть номер. Минхо знает, что это ошибка, но Минхо хочет ошибиться еще один последний раз. После этого Минхо снова станет идеальным. Ну, насколько это с его сегодняшней репутацией возможно.

наверное, ты уже слышал

но я хотел сказать тебе лично

я не женюсь

Минхо и сам не знает, чего ждет в ответ. Скорее всего, ничего. Джисон не должен угадывать, кто ему пишет. Джисон не должен в принципе читать сообщения с незнакомых номеров (Минхо искренне надеется, что Джисон так и делает, потому что с доверчивостью младшего ни к чему хорошему это не приведет). Джисон не должен ему отвечать, даже если он Минхо узнает. Минхо бы не ответил. Наверное. Возможно. Да блять, конечно бы Минхо ответил. Минхо бы и в аду сигнал поймал, если бы Джисон написал, чтобы спросить, как приготовить омлет. Телефон вибрирует, и экран загорается раньше, чем Минхо успевает отвести взгляд. мне жаль Минхо от этой по сути отписки почти тошно. А еще обидно и одиноко. Минхо не хочет давить на Джисона, но давит на экран.

а мне нет

и кстати

если тебе вдруг будет интересно

на меня теперь можно не только смотреть, но и трогать тоже

но только тебе

Минхо блокирует экран, едва отправив последнее сообщение, и прячет телефон в карман. Минхо не уверен, чего он боится больше: ответа Джисона или бесконечной тишины. Мобильный коротко вибрирует. Минхо ждет еще секунд тридцать, чтобы убедиться, что Джисон больше ничего не напишет, и дрожащими пальцами достает телефон. я слышал, что ты импотент Минхо смотрит на максимально незамысловатое сообщение, замерев тупо посреди дороги, и максимально не понимает, что на это отвечать. И в каком вообще настроении у них с Джисоном проходит эта беседа? Минхо слишком плохо социализирован, чтобы разгадывать такие ребусы. Джисон пишет раньше, чем Минхо успевает придумать ответ. я же говорил, что у тебя на нее не встанет 1:0 в мою пользу я может и не очень умный, зато у меня интуиция хорошая, да, я-слился-с-собственной-свадьбы-хен? Минхо все еще не понимает, что Джисон вообще несет, но Минхо ловит себя на мысли, что на улице стало теплее.

🩵🩵🩵

– Привет, красавчик, – Джисон улыбается слегка неловко, а Минхо глотает привычное напоминание, что его вообще-то зовут иначе. Конечно Джисон помнит, как его зовут. Просто хочет называть его именно так. Как в тот раз, когда они в последний раз целовались. Минхо сглатывает вязкую слюну, и она так противно стекает по горлу, что тошнить начинает еще сильнее. – Зайдем? – Минхо головой в сторону двери дергает слишком резко, и со стороны это явно выглядит странно. – Нет, будем мерзнуть на улице, – Джисон фыркает и первым толкает стеклянную дверь. – Мы, конечно, можем стоять там в ожидании, пока не пойдет снег, а потом замутить красивую дорамную сцену, но я все же хочу иметь две здоровые почки на случай, если одну когда-нибудь придется продать. Джисон шутит. Джисон пытается вести себя как обычно. Джисон даже заказывает тот самый странный перефраппучино. Минхо свой айс-американо ставит посередине стола, чтобы Джисон мог легко дотянуться, так, будто между ними не было ничего из того, что случилось с тех пор, как они в последний раз сидели здесь вдвоем. И за одним столом. – Видимо, ты и дальше планируешь молча тренироваться в передаче мыслей на расстоянии, пожирая меня взглядом, поэтому уж так и быть, я начну, – Джисон подается вперед, и Минхо впервые за долгое время не хочется отпрянуть. – Я передумал, Минхо. О, понятно. Джисон, конечно, согласился на встречу, что было очень мило с его стороны, но теперь он уже этого не хочет. Все нормально, Минхо понимает. И уйдет сам, чтобы младший мог спокойно допить свой кофе. – Я признаю, что то желание было нечестным, – Джисон несет какой-то бред, и это так привычно и хорошо, что Минхо даже позволяет себе ненадолго задержаться. – Вернее, я получил его нечестным путем. Это я в тебя врезался. Твои вещи оказались у меня по моей вине. И я не имел права ничего просить за то, чтобы вернуть их обратно. Джисон замолкает и смотрит прямо в глаза. Минхо тонет в почти отчаянном вопросе в глубине чужой радужки. – Значит, желание отменяется? – Минхо еще никогда настолько не сомневался в своих логических способностях. – Ага, – Джисон выдыхает тихо, а новую порцию воздуха носом втягивает шумно. – Если ты еще хочешь, Минхо. Минхо никогда не любил свое имя, – слишком банальное, – но голосом Джисона оно звучит почти так же прекрасно, как и его песни. Минхо смотрит в глаза. Глубоко вдыхает. Жмурится. Минхо делает все то же самое, что сделал Джисон в тот раз, когда, сидя за столиком на другом конце небольшого зала, ему отказал. Только вот Минхо соглашается. И чужое тепло чувствуется на ладони раньше, чем Минхо глаза открывает.

🩵🩵🩵

Минхо устал. Чертовски. Нет, ладно, плевать. Сегодня можно. Минхо пиздец как заебался. Еще немного, и он пробьет головой стол. Правда, чужой головой и чужой стол, – свои как-то жалко, – но это уже детали. Минхо еще никогда не был так солидарен с отцом, буквально месяц назад сказавшим, что Минхо набрал себе в отдел одних дебилов. Так оно и есть. Возможно, стоит уже прекратить затянувшиеся подростковые истерики и начать к отцу хоть иногда все же снова прислушиваться. Все же юрист из него явно лучше, чем сваха. – Всех бы поубивал нахуй, – дверь его кабинета резко хлопает, и Минхо даже не надо поворачиваться, чтобы понять, кто пришел; столько наглости здесь очень мало у кого наберется. – Иди погуляй, Джисон. Я слишком раздражен и боюсь, что ненароком сорвусь на тебе. Руки Джисона оказываются на плечах раньше, чем Минхо договаривает вообще-то не особо длинную фразу. Конечно же Джисон и не думал дослушивать. Джисон никогда не слушает. – Я почувствовал твои негативные мысли на расстоянии, и поэтому пришел, – Джисон, конечно врет, потому что он просто всегда приходит примерно в это время, перед тем, как поехать в студию к Чанбину, но Минхо все равно этой глупости улыбается. – У меня на это настроен радар, и каждый раз, когда тебе плохо, в голове начинает противно выть тревога. Я только чтобы она наконец заткнулась, прихожу, а не потому что мне на тебя не плевать. Джисон пару раз массирует его плечи, прежде чем съехать руками ниже, умостив на прежнее место ладоней подбородок, и Минхо в окружении привычного тепла откровенно тает. – Да? – Минхо, честно говоря, хочется просто расслабиться, закрыть глаза и хотя бы минутку повдыхать запах их с Джисоном дома, все еще держащийся на вещах младшего, но Минхо упорно поддерживает игру. – И как же часто у меня такие мысли? Джисон дышит прямо в ухо, и Минхо из последних сил сдерживается, чтобы не приподнять плечо, закрываясь от щекотки. – Буквально всегда, когда мы не вместе, – Джисон явно пытался звучать самодовольно, но шепотом такие интонации выдавать еще не научился, и получается скорее карикатурно пошло. – Ты счастливее всего, когда я рядом. Минхо все же не сдерживается и, тихо хихикнув, Джисона слегка толкает плечом. – Мне бы такую самоуверенность, – Минхо поворачивается на офисном кресле достаточно неторопливо, чтобы Джисон успел без спешки сменить положение. – А ты заведи себе богатого, успешного и красивого парня, и уверенность в себе пробьет потолок, – Минхо почти удивляется, когда Джисон без единой нотки сомнения залезает ему на колени, уткнувшись щуплыми бедрами в буквально немного смягченные подлокотники. Минхо даже думает их опустить, чтобы младшему было удобнее. А потом вспоминает, что сейчас вообще-то действительно разгар рабочего дня, и это вот вообще не очередная ролевая игра с Джисоном. – Соответствующий критериям парень есть, а самоуверенности, увы, нет, – Минхо чуть ерзает, пытаясь сохранить между Джисоном и своим опасно чувствительным пахом безопасное расстояние. – А зря, – Джисон создан вселенной для того, чтобы сводить все усилия Минхо на нет. – Ты ведь такой замечательный. Такой молодец. Самый лучший парень. Самый горячий заучка. Ты так хорошо справляешься, Минхо. Джисон бормочет весь этот бред, опасно подвигаясь ближе, и Минхо чувствует чужое касание на своем члене почти одновременно с первым опасно кусачим поцелуем. Сколько раз нужно Джисону сказать, что у Минхо кожа на шее чувствительная, и на ней остаются следы, чтобы младший перестал оставлять ему засосы прямо на работе? Испортил Минхо всю репутацию импотента. – Джисон, не надо, я работаю, – конечно, ни черта он уже не работает, потому что и на мозг, и на член крови просто не хватит. – Мы не будем трахаться здесь. Я потом ничего не могу найти, потому что ты все разбрасываешь. А еще ты даже не закрыл дверь. Джисон тихо смеется, прежде чем мимолетно чмокнуть в губы. – Ты такой благоразумный, аж зубы сводит, – Джисон говорит не зло, но Минхо все равно неосознанно напрягается. – Как хорошо, что ты своим благоразумием доработался до начальника и теперь можешь уходить с работы домой в любой момент, когда тебе вздумается. Да, детка? А у Джисона бывают хорошие идеи. Так, временами. – Возьмем такси, – Минхо все же позволяет себе Джисона коснуться, окончательно признавая свое поражение. – Я не сяду за руль в таком состоянии. Джисон снова целует в шею и слишком провокационно проезжается ладонью по члену. Минхо хватает простого ощущения чужой руки даже через ворующую тепло ткань, чтобы по телу побежали мурашки. – Притормози, а то до дома я просто не дотерплю, – Минхо может контролировать либо язык, либо бедра, поэтому, пока он говорит вроде бы разумные вещи, его тело наоборот льнет еще ближе к Джисону. Джисон на секунду замирает, прежде чем мягко поцеловать в губы. Минхо слишком отчетливо чувствует, что Джисон улыбается. – Ну, у нас всегда есть возможность закрыться в туалете, – Джисон слегка отстраняется, и Минхо находит в себе силы дотянуться до телефона, чтобы все же вызвать такси. – Вспомним старые времена. Минхо глаза закатывает чисто на автомате, а Джисон, наконец смилостивившись, слезает с колен. – Буду вспоминать старые времена, когда снова буду готовиться к свадьбе, но уже с тобой, – Минхо так часто об этом шутит, что, кажется, уже начал задумываться всерьез. Надо бы изучить этот вопрос получше. Минхо что, зря на юриста выучился. Пусть гражданское право и не его специализация. Джисон в ответ привычно высовывает язык. – Чур ты будешь в платье, хен. Минхо улыбается и, окончательно забив на вроде как срочную работу, закрывает ноутбук. Рука находит талию Джисона слишком привычно. – Конечно нет, посмотри на свою фигуру. Такое нужно показать миру. Джисон слегка пихается и невесомо бьет по плечу. Минхо улыбается, захлопывая за собой дверь кабинета. Надо бы, конечно, Джисона отпустить. Или хотя бы держать не так очевидно близко. Потому что Минхо обычно за собой на работе следит. Не позволяет ничему лишнему просочиться. Держит все почти что в тайне. Не потому что боится испортить себе репутацию, а просто потому что не хочет делиться личным. Но Джисон льнет ближе, явно не испытывая никакого дискомфорта, и Минхо слишком легко сдается. Пусть другие смотрят, плевать. Все равно трогать Джисона может только Минхо. И этого более чем достаточно.