Держи меня (не под водой)

Натаниэль безмолвно приподнял бровь. — Так, давай ещё раз пройдёмся по списку, — мужчина гладит себя по бороде указательным и большим пальцами правой руки, пристально глядя на племянника, — Ты заучил все номера, что я тебе написал? — Да, но повторять их в десятый раз не собираюсь, — смиренно вздохнул он, понимая, что меньшее, что может сделать для дяди, – не заставлять волноваться. — С собой всегда минимум два предмета самообороны? — сурово продолжал тот. — Да. — Где искать наличку, запасные документы и оружие? — Твоя комната, в полу. Твой кабинет, под подоконником. Дверь за лестницей, пин-код – имя диснеевской принцессы по номерам букв в алфавите. — Помнишь, какой именно принцессы? А наизусть числа? — Да, — со страдальческим стоном и сморщенной физиономией ответил Нат. — Строго запрещено? — Отвечать на незнакомые номера. Выходить одному в тёмное время суток. Выводить из себя всех в радиусе мили. Пранковать нашего Узкоглазого Лорда. Прогуливать физкультуру. Стюарт смотрел на него несколько секунд с таким выражением лица, что было предельно ясно – предстоящий месяц на работе никто не сможет вызвать в нём ни капли раздражения. Там, где эти мафиозные клерки мышей ловили, Нат котов ебал. — Да, драгоценный племянник, больше всего в жизни я переживаю за твою посещаемость физкультуры. Рад, что ты это понимаешь. Но личный номер Ичиро у тебя действительно только на крайний случай, договорились? Я, честно говоря, не готов повторно ему объяснять, что такое хентай. — Мне было двенадцать! Британец пробормотал что-то подозрительно похожее на «как будто с тех пор что-то изменилось» и, ненадолго заключив свою головную боль в крепкие мужские объятия, вышел из дома. Когда снаружи послышался звук мотора и лёгкий свист колёс, парень почувствовал резкую вспышку в груди. Вспышку грусти. Стюарт так похож на маму... Нежные и воинственные одновременно. Хэтфорды.

***

Знаете это чувство, когда болит живот или горло, и ты жалеешь, что не ценил то время, когда ничего не болело? С шизофренией примерно так же. На выходных у Миньярда началась череда плохих-рецидивных дней, которые отличались жестокими галлюцинациями. Вместо своей уже полюбившейся стихии парень видел по ночам людей. Людей из прошлого. Они ничего не делали, за редким случаем говорили, но по большей части стояли и смотрели. И это самое, блядь, страшное. Перед тобой стоит человек, сломавший однажды твою психику и жизнь, совсем как настоящий, и смотрит, потому что твоя грёбаная идеальная память досконально запечатлела его. В такие ночи, потому что, конечно же, чаще всего это именно ебанные ночи, Эндрю на грани слёз идёт к Би и просит ненавистные транквилизаторы. Официально это атипичный нейролептик, но давайте будем честны, ладно? Клозапин в пух и прах разъёбывает страх и тревожность, делая из человека овощ, если чуть промахнуться с дозировкой. Он чуть ли не первый в мире по силе действия. И, как известно любому связанному с данной темой, эту «адовую успокаивалку» используют только тогда, когда ничего больше уже не работает. В повседневной жизни Эндрю принимает другой препарат, значительно слабее, просто потому что может себе позволить, ну и поскольку у него не крайняя и самая пиздецово-опасная стадия заболевания. Главная причина редкого, но всё же использования клозапина блондином: качественное снижение продуктивных симптомов психоза, к которым как раз относятся визуальные галлюцинации. Загорающийся экран смартфона показывает почти два часа ночи, и вина стучится в уже усмирённый мозг, потому что пришлось разбудить маму. Они сидят в гостиной, совмещённой с кухней, и пьют какао. Молча. Эндрю уже отпустило чувство режущего отчаяния, но он пока не хотел возвращаться в комнату, не хотел оставаться один. Би без слов уловила его потребность в компании. Наверное, она была той из немногих, про кого он мог сказать, что любит. Хотя это слово чужеродно звучит даже мысленно. С лестницы слышится какое-то копошение и две головы поворачиваются на звук. Там стоит взлохмаченный и немного растерянный Аарон. Три пары глаз по очереди моргают. Со стороны похожи на сов. Семью сов, вот так. — Это частная вечеринка или я могу присоединиться? Женщина поворачивает голову к Эндрю, и тот согласно кивает, прикрывая глаза. Вероятность возникновения шизофрении наполовину зависит от генетики и наполовину от внешних факторов. Как оказалось, Эндрю собрал грёбаное комбо. Во время его более личного знакомства с Бетси, переезда к ней и изучения собственного организма мальчик узнал, что у него есть близнец. Знакомые Добсон в рабочей сфере проделали тернистый путь, наводя справки и даже в какой-то мере расследуя дело её приёмного ребёнка. Одним прекрасным днём они наткнулись на ошеломляющий документ, из которого стало известно, что детей у Тильды Миньярд, отдавшей Эндрю в приют, родилось двое. Таким образом их семья пережила ещё один изматывающий судебный процесс, в котором биологическую мать-наркоманку, избивающую своё чадо, лишали прав на Аарона. Но надо сказать, что хорошо всё то, что хорошо заканчивается. Однажды Аарон упомянул, что в самых пьяных и одиноких, как ей казалось, состояниях Тильда могла говорить про их отца. Если верить алкогольным бредням этой женщины, он был единственным мужчиной, которого она когда-либо хотела видеть рядом, но он был «сумасшедшим» и «не от мира сего». Сложно сказать наверняка, но есть хорошая такая возможность, что тот человек был шизофреником. И снова мы возвращаемся к генетике. Настало время интересных фактов, которые являются «римской империей» Эндрю Джозефа Миньярда. Вы готовы? Внимание: у однояйцевых близнецов в вопросах шизофрении согласованность составляет более пятидесяти процентов, что, на самом деле, не мало. И, представьте себе, у Аарона нет даже намёка на заболевание. Думая об этом из раза в раз, Эндрю наигранно довольно проговаривает: «о да, как же я везуч». Хотя не сказать, что он пожелал бы брату пережить хоть что-то из того, что пережил сам. Бетси делает для Аарона зелёный чай с какими-то успокаивающими травами. Теперь их трое на диване, Эндрю сидит-лежит посередине, а мама периодически проводит нежной рукой по его волосам. Никто не возражает, когда Аарон нарушает тишину своим сухим, но более эмоциональным с близкими людьми голосом. — И она решила эту задачу полностью за меня, пока я сидел в ступоре. Без лишних слов и не дожидаясь от меня просьбы о помощи. Мне так неловко, что по сути я тупее своей девушки, и она решала на тесте и свой, и мой вариант, — с лёгким разочарованием делится он. — Надо было всё-таки оставить тебе немного серого вещества, пока мы были в утробе. Прости, брат, — Эндрю протяжно вздыхает. — Это так не работает. — Как жаль. Бетси как-то устало улыбается и качает головой. — Разве это плохо? Я имею в виду, что если Кейтлин преуспела в задачах на генетику, то я точно помню, что именно ты был тем, кто подтянул ей химию. Мне, например, нравится ваш умный химбио дуэт отличников, — пожала плечами женщина. — Да они просто задроты, — фыркнул близнец, не имеющий отличных оценок. — Конечно, Эндрю, твой-то парень явно умом не блещет, только и умеет, что ругаться матом на разных языках и драться. «Зато на разных языках» — одновременно подумали Би и Эндрю. — А что за парень? По описанию напоминает вашего новенького. — Он самый, — закатывает глаза Аарон, — Угадай что? Это рыжее существо пригласило Эндрю на вечеринку в доме Рейнольдс. То есть ты понимаешь уровень крутости данного мероприятия среди старшеклассников? Хэтфорда Элисон лично позвала, как близкого друга, и разрешила пригласить несколько абсолютно любых людей. И он выбрал только Эндрю, а Эндрю отказал, — парень вздыхает, оплакивая упущенную возможность брата с кем-то пообщаться, познакомиться с новыми людьми. В это время сам Эндрю ломает голову, как он может делить одну ДНК с человеком, которого интересуют сплетни. Понятное дело, что все эти подробнейшие подробности тот узнал от своей Кэтти, но близнец должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему. — Аарон, милый, я думаю, что у Эндрю были на то свои причины. Упомянутый очень громко и мерзко прихлёбывает своим напитком, чтобы через секунду драматично сказать: — Обожаю, когда вы разговариваете так, будто мы не находимся в одном помещении. На самом деле, у него и правда были некоторые причины. Во-первых, он элементарно не знал, как вести себя на таких подростковых сборищах, потому что никогда их не посещал. Его раньше никто и не приглашал. Он боялся выглядеть нелепо и неуместно. Во-вторых, он совершенно не имел понятия, как поведёт себя болезнь при подобных условиях: громкая музыка, куча народа, алкоголь и так далее. Миньярд практически уверен, что это был бы плохой опыт. Он соврёт, если скажет, что новенький не занимал его мысли всё чаще. Они пересекались взглядами на обеде, пока Эндрю делал вид, что брата не существует, а Натаниэль вёл оживлённые дискуссии за столом богатых и высокомерных идиотов. Хэтфорд находил его во время коротких перемен, чтобы завести лёгкий разговор или устроить блиц-опрос: — Твой любимый фильм? А книга? Сколько ты весишь? «Убить-жениться-поцеловать» версия: Джереми Нокс, Дэвид Ваймак и Дэн Уайлдс. И, ну, если Эндрю выбирал выйти замуж за тренера, то это только потому, что тот имеет стабильный заработок, а не потому, что от него исходит лютая энергетика безопасности, которую спустя время чувствовал каждый травмированный ребёнок. Конечно, нет. Неделю назад Миньярд впервые проявил инициативу, спрашивая, почему на этот раз Джинни Уизли без водителя, Натаниэль коротко посмеялся и поведал, что его дядя в командировке, поэтому приходится добираться самому. «Всё-таки дядя» — подумал тогда Эндрю. Так получилось, что у них состоялся более человеческий диалог, чем за всё время до этого, в ходе которого произошёл обмен номерами. Номерами телефона. У долбанного неандертальца даже не было инстаграмма, но где-то Эндрю слышал, что таких мужчин, не посвящённых во все тонкости социальных сетей, нужно сразу хватать. Что ж, можно сказать, задание выполнено. Пусть связь между горячими парнями и отсутствием приложения не уловил, но всё же. С того дня они переписываются ежедневно о всяких глупых мелочах. И что по-настоящему пугает Миньярда, так это лёгкость, с которой они это делают. Его самого нельзя назвать дружелюбным человеком, беспрепятственно находящим общий язык с людьми. Но и Натаниэля, насколько он знал, тоже. По крайней мере, рыжий мальчик был достаточно загадочным и симпатичным, чтобы ещё какое-то время потерпеть его. Ночная посиделка заканчивается на том, что Эндрю уходит задумчивый, но больше не беспокойный в свою комнату с одним котом на руках. Второй уже спит на кровати Бетси. Аарона же пушистые звери не замечают.

***

Натаниэль уже давно заметил необычные детали в поведении и привычках Миньярда. Разумеется, самой заметной вещью были чёрные плотные повязки на предплечьях, которые не снимались ни при каких условиях. Периодически казалось, что парень находится где-то не здесь, и если по началу Нат списывал это на природную меланхоличность натуры, то уже какое-то время в этом сомневался. Эндрю сторонился практически всех людей, а люди – его. Но при этом на памяти Хэтфорда он ни разу никого не оскорблял, не запугивал, не применял физическое насилие. Он просто существовал в своём чуть ли не осязаемом пузыре, к которому приближались до недавнего времени лишь двое — Рене Уокер и Аарон Миньярд. Но Натаниэля не волновало мнение незнакомых детишек, питающихся слухами и живущих по принципу сломанного телефона, поэтому он ни у кого не спрашивал про Эндрю, даже у Кевина или Жана. Более того, Хэтфорд отключался, как только Элисон с подругами упоминали фамилию блондина, потому что твёрдо решил, что хотел бы узнать что-то об Эндрю исключительно от самого Эндрю. Он не мог утверждать, что с Миньярдом прям что-то не в порядке, но внутреннее чутьё, прости Господи, из раза в раз напевало песню: тот невысокий бледный парень тоже что-то скрывает. Когда в очередной раз Нат не спускал глаз с близнецов на другом конце столовой, Кевин пихнул его локтем в рёбра. — Может просто уже предложишь ему прогуляться? Или, не знаю, позовёшь в гости? Хэтфорд пару раз перевёл взгляд с Кевина на Эндрю и обратно, а потом пристально посмотрел на первого. — Ну а что? Нормальные люди так и коммуницируют, я просто напоминаю, — закатил глаза брюнет. Ещё минуту посидев в раздумьях, Натаниэль всё-таки пробормотал тихую благодарность другу и достал телефон. К его огромному и радостному удивлению, Миньярд сразу ответил, а потом и вовсе согласился на встречу. Когда парень находит глазами светлую макушку, на него уже смотрят изучающие карие глаза. Нат подмигивает и возвращается к еде с неким теплом неизвестного происхождения в районе груди. Начало положено.

***

Повседневная жизнь Эндрю Миньярда была довольно тосклива и наполнена разного рода мыслями. Он курит, плохо питается, мало спит, средне учится, хотя знает, что может лучше. Временами он возвращается к лезвию, в следующий раз наедается мороженым и чипсами до боли в желудке и тошноты, и ещё через раз намеренно пропускает школу, потому что общество учителей и учеников его истощает, но это такой тупой аргумент, что на вопросы по этому поводу он не отвечает. Их семья не отличается большим достатком, в конце концов опекун один, а опекаемых двое. Эндрю постоянно переживает из-за того, что является обузой для Бетси, что она пожалела, что дала ему шанс. Ему хочется быть таким же молодцом как Аарон, правда. Но он не может. И самое неприятное в этом то, что он действительно не видит причин своих страданий и безделья. Над ним никто не издевается, он не обделён личным пространством, у него есть те, кто принимает его и, вроде как, заботится. Но несмотря ни на что, Эндрю живёт с какой-то неясной и неописуемой дырой внутри, словно чего-то не хватает. Большую часть своего детства он терпел по-настоящему хуёвые вещи, задыхался в слезах каждую ночь, а боль в теле и на душе не оставляла его в покое ни на мгновение. Он молился о той жизни, которую имеет сейчас, но почему же, блядь, она его не радует. Почему изо дня в день ему хочется исчезнуть, бросить всё, напиться, что категорически противопоказано совмещать с его таблеточками для психов, хочется потрахаться с красивым парнем, хотя прозрачно понятно, что с его прошлым это не кончится ничем хорошим. Единственное стабильное и исключительно положительное, что у него было, это ебанные галлюцинации. Вот насколько всё должно быть печально, чтобы радость подростку доставляли только морские замки? Наверное, очень сильно печально. Честно говоря, он до сих пор порой плачет, когда уверен, что никто не узнает. Сидя в ванной на холодной плитке, он щипает руками трясущиеся ноги, кусает губы, бьётся затылком о стену, глотая сопли и не сдерживая солёные ручейки из глаз. В такие моменты как никогда вписывается бритва или небольшой нож из-под повязок. Не постоянно, но иногда. И он ещё больше ненавидит себя за этот акт слабости, потому что прежде всего он молодой мужчина, который совсем скоро будет получать высшее образование и покупать сигареты легально. Он должен взяться за голову, избавиться от вредных привычек, устроиться на работу, следить за здоровьем, прикладывать максимум усилий к учёбе. «Но для начала ты должен хотя бы перестать реветь» – говорит он сам себе и знает, что говорит это именно он, а не те голоса. Голоса вообще редко вмешиваются в его внутреннюю полемику, возвращаясь уже под плотным и тяжёлом одеялом в темноте ночи, когда он не может найти подходящую позу для сна, такую, чтобы можно было дышать забитым от слёз носом. Как в старые добрые, ей-Богу. Эндрю снова засыпает с чувством неприятия и непонимания, с ненавистью, с крутящимся животом и болотом в груди. Оно засасывает его, пачкает, не даёт вздохнуть. Оно воняет. Оно его убивает. Голоса не желают спокойной ночи, но шепчут смутные обещания, в смысл которых мальчик не вникает.

***

nepo baby:

Я подъехал. Надеюсь, к твоему дому, а то будет неловко

Эндрю усмехается и даже подумывает написать, что уже ждёт на улице и не видит рядом никакой машины кроме своей. Но решает, что побудет маленьким ублюдком в следующий раз. Он смотрит на себя в зеркало в прихожей, поправляя волосы, затем прощается с улыбающейся Би и машет хмурому Аарону перед выходом из дома. Он садится на переднее пассажирское место, стараясь не испачкать ничего своими берцами. Когда он смотрит на Натаниэля, тот выглядит довольным и расслабленным, что избавляет и самого Эндрю от туманной тревожности. — Привет, Эндрю! Итак, план на сегодня таков: мы забираем пиццу самостоятельно, потому что до моего района её везут либо долго, либо никак, потом мы выбираем, что будем смотреть и делаем это. Я отвезу тебя обратно в любое время, вне зависимости от того, захочешь ты уйти раньше или позже, окей? — на лице рыжего парня спокойная улыбка, он выруливает на пустую дорогу и протягивает Эндрю свой телефон. — Ты просто странный или есть какая-то причина, по которой ты суёшь мне в лицо свой айфон? — Я за рулём и я всеядный, поэтому предлагаю тебе сделать мобильный заказ в пиццерии, чтобы мы сразу его забрали и уехали. Эндрю всё ещё не берёт вещь. — Хэй, в чём проблема? На нём нет пароля, если что. Беспечность его тона убивает Эндрю. Проходит тридцать секунд, прежде чем: — Серьёзно, Хэтфорд? У тебя нет инстаграмма, но есть приложение «Hungry Howies»? Миньярд выбирает классическую пепперони, потому что это беспроигрышный вариант на все времена, и пиццу с морепродуктами, потому что хочет. И потому что Нат не против. Казалось бы, только что Эндрю влюблёнными глазами осматривал салон машины, задавая Хэтфорду вопросы о Мазерати, и вот уже они растянулись на огромном мягком диване перед телевизором в по-настоящему огромном зале со старинным ремонтом и смотрят «Тетрадь смерти». Парни немного поспорили насчёт аниме, потому что рыжий настаивал на спортивном жанре мультфильмов, за что получил от Эндрю насмешку по типу «неужели тебе в жизни не хватает глупого стикбола?». Именно поэтому они оба уже не в первый раз смотрят, как Л и Лайт играют в теннис. Хотя вместе, конечно, впервые. Натаниэль думает о том, что ему нравится всё больше открывающийся Миньярд, позволяющий себе короткие улыбки и тихие комментарии к сюжету. Ему нравится блондин с иммунитетом к сахарной бомбе в виде огромного лотка с карамельно-шоколадно-ореховым мороженым и тягой к никотину каждые шестьдесят минут. Сегодня у них не состоялось ни одного душевного разговора, зато состоялись десятки забавных и бессмысленных. Это непривычно, но одновременно приятно для каждого. Поздним вечером они совершают последний перекур на веранде, открывающей вид на тёмную даль, и Эндрю хочется верить, что Натаниэль хороший парень. Если бы сегодня у него было время слушать своих сожителей в голове, он бы уже знал ответ. Хороший, твердили они.