Держи меня (не под водой)

Две недели назад

Мэриленд встретил грязной оттепелью и слабым солнцем. Они вышли из аэропорта, направляясь к тёмно-серому внедорожнику. На въезде в подзабытый район виднелась симпатичная светлая церковь, наталкивающая на осознание, что Натаниэль ни разу не был внутри. Ему вдруг стало интересно, какие именно нотки разбавляют запах ладана в сосредоточении святости в этом порочном городе. Ходил ли его отец туда, когда был моложе? Верил ли он во что-то, помимо страданий ради удовольствия? Был ли он вообще когда-нибудь простым невинным ребёнком, познающим мир? Прошло более шести лет, когда он был здесь в последний раз, и, честно говоря, соскучиться не успел. Около массивной входной двери стоял поглядывающий на часы Стюарт, а десяток его людей бродил по территории. Натаниэль вышел из машины, лёгкой походкой направляясь к дяде, Стефан взял их спортивные сумки из багажника и присоединился. Британец улыбнулся и обнял племянника, потрепав по кудрявым волосам. — Я уже и забыл, какой этот домишка безвкусный. Складывается ощущение, что Веснински даже не потрудился в своё время нанять дизайнера или что-то типа того, — пробурчал Стюарт, ведя прибывших в столовую, — К слову, здесь не продаётся не пакетированный чай! Как Мэри могла променять Лондон на эту дыру. Натаниэль весело переглянулся со Стефаном. — Насколько я помню, мама пила кофе, — сказал младший Хэтфорд, усаживаясь за пустой стол, который приятно удивил своим глубоким тёмным цветом, — Какой у нас план действий? — спросил он, параллельно вспоминая, что раньше на этом столе всегда была пугающе белая скатерть. Стюарт отвлёкся от рассуждения о неотёсанных американских дикарях. — Спир в гараже, предлагаю покончить с ним как можно раньше, чтобы успеть провести чистку перед юристом и риелтором.

***

Натаниэль мог с гордостью заявить, что является племянником самого Стюарта Хэтфорда. Этот человек убил его главного мучителя, должным образом похоронил Мэри на её родной земле, обеспечил, воспитал, наставлял самого парня. Он стал той мужской фигурой в жизни Натаниэля, которой должен был быть отец. Стюарт растил любимого ребёнка и воспитывал наследника одновременно. Да, Мясник уничтожен и никто больше не понесёт его фамилию, но клан Хэтфордов процветал и нуждался в молодой крови. Даже если Натаниэль не захочет становиться главой в далёком будущем, он по-прежнему будет связан со своей британской роднёй. Стюарт по сей день старается дать ему всё необходимое: образование, физическую подготовку, умение работать с большинством видов оружия, постепенное введение в бизнес, знакомство с деловыми партнёрами и криминальными союзниками. Он никогда не скрывал, что взял опеку над сыном умершей сестры и кем был её муж. Стюарт был не против напомнить, что именно от его руки пал лохматый янки. Он не прятал преступный мир от Натаниэля и Натаниэля – от преступного мира. Но всё-таки они оба отдавали предпочтение миру простых смертных. Стюарт подозревал, что более серьёзный разговор о будущем у них состоится по окончании Натом университета, а пока что он довольствовался тем, что мог сделать племянника счастливым, а собственному отцу немного досадить переездом того в Штаты – подальше от старческого маразма главы семьи.

***

От тела избавились, а опытные ребята зачистили помещение. Они уже встретились с юристом, чтобы разобраться, как продать дом, который, по сути, полностью станет принадлежать Натаниэлю только после совершеннолетия. Как и ожидалось, любой каприз за ваши деньги. Особенно, если твоя фамилия Хэтфорд и ты продаёшь дом серийного убийцы, а Ичиро Морияма любезно соглашается одолжить своих людей для помощи с разбором американских документов. Да, дядя Стюарт, было бы полезно не быть таким патриотом и хоть немного изучить законодательство другого государства. Когда Натаниэль с пустым лицом отложил очередную игрушку, до которой ему не было дела в детстве, на чердак поднялся Стюарт. Он подошёл ближе и положил руку на плечо племяннику. — Правильно ли я понимаю, что мой драгоценный ребёнок убил человека ради парня? — прямо спросил он. — Да. Мужчина внимательно посмотрел на лицо Натаниэля. — Ладно, — странно серьёзно ответил он.

***

Настоящее время

Они оба уже не спали, но никто не говорил и не вставал. Эндрю перекатился ближе к Хэтфорду, утыкаясь носом ему в спину, вдыхая неповторимый запах кожи. Он, наверное, ещё никогда не чувствовал себя таким здоровым, как этим утром, окутанный тёплым воздухом комнаты, с чистым телом в чистой постели и нужным человеком рядом. Миньярд знал, что они уже проспали школу, а Би намеренно не стала их будить. Всегда такая чертовски понимающая. Он закинул руку на талию Натаниэля, невесомо проводя кончиками пальцев по плоскому, рельефному животу, и лизнул его лопатку. — Действительно доброе утро, — грубым спросонья голосом отозвался Нат, переворачиваясь лицом к Эндрю, — Как себя чувствуешь? Тот пробормотал, что всё отлично, заворожённо смотря на тонкую, розовую и местами сморщенную кожу, где проходил широкий и длинный рваный шрам на чужом боку, который блондин продолжал поглаживать. Натаниэль несмело улыбнулся такой увлечённости его телом, щурясь одним глазом и осознавая, что вчера снял и выкинул последнюю линзу. Дерьмо. Они успели по очереди облегчиться и умыться, собираясь провести продуктивный день по выполнению долгов по учёбе, но снова оказались в кровати. Примерные выпускники, абитуриенты самых крутых колледжей, да, это они. — Я убил его, — неожиданно прошептал Хэтфорд, пока Эндрю полулежал на нём и пытался найти ответы на тест по истории, пропущенный ими обоими. Окей, придётся обратиться к Кевину за помощью. — Джона Кеннеди? Фридриха Эберта? — спокойно уточнил Миньярд, откладывая телефон. — Эберт умер от аппендицита, — фыркнул Нат. — Ты сказал мне, что не учил! Откуда ты это знаешь? Что за хуйня, Нат, я пытаюсь придумать, как бы нам обоим списать, а ты втихаря читаешь учебник? Хэтфорд громко рассмеялся, задыхаясь, лепеча оправдания, пока Эндрю продолжал наигранно возмущаться. Он чуть не упал с кровати, когда Миньярд подтянул его к себе и начал щекотать и оставлять поцелуи по всему лицу. Через пять минут истеричного баловства, они снова распластались на раскуроченной постели, тяжело дыша. — Дрейка, — между вдохами сказал Нат, — Я застрелил Дрейка Спира. — Хорошо. Это отличная новость. — Я боюсь сказать что-то, чего ты не хотел бы слышать. Настроение в комнате значительно изменилось. Эндрю горько вздохнул и приподнялся на локте, удерживая под закрытыми веками улыбающееся лицо и светящиеся небесные глаза, впитывая в себя спокойствие и безопасность, которыми они с Натом совместно напитали помещение. Голова начала раскалываться, мысли превратились в противный шумный улей, а эфемерные голоса отмалчивались. Ему хотелось больше никогда не вспоминать, никогда не говорить об этом – о Дрейке и остальных, – но также хотелось убедиться, что всё кончено, узнать, какие были последние слова монстра, сходил ли он под себя хоть раз и так далее. Эндрю действительно боялся, что однажды или, например, сейчас он так глубоко погрязнет в трясине своего страха, воспоминаний и галлюцинаций, что не сможет вернуться. Но если жизнь – игра, по мнению некоторых психологов, то у него был собственный читерский код с медными кудрями, позволяющий легче проходить уровни в этой навороченной жестокой аркаде. — Расскажи мне всё. Натаниэль прищуривается в сомнении, садясь ровнее и откидываясь на спинку кровати. Он складывает ноги в позе недо-лотоса, а Эндрю зеркалит его положение напротив, кивая в подтверждение своих слов. — Его избивали и держали без еды и воды несколько суток. Он ничего из себя не представлял, поэтому ребята просто развлекались и пробовали какие-то новые инструменты, я не вникал, но выглядело паршиво. За это время он рассказал, что его никто не нанимал и так далее, встретиться с тобой было его собственной идеей икс. Он много, конечно, наговорил всякой мерзкой хуйни, но его цель и так была известна. Единственное, что я лично его спрашивал, это как и где он следил за тобой, — получив разрешение, Хэтфорд взял бледные холодные ладони в свои, — Эндрю, его не было в твоём доме, в твоей комнате, — чётко и с расстановкой проговорил он, — Этот уёбок сказал, что как-то пытался с тобой поздороваться – махал рукой – и караулил возле школы. Я не отрицаю, что он мог напиздеть или забыть из-за травмы головы, которую мы ему нанесли, но мне кажется, что он и правда не светился в общественных местах столько раз, сколько ты его видел. Эндрю нахмурился и сильнее вцепился в руки Ната. — По официальным данным он улетел куда-то за дохуллион миль отсюда, предварительно написав своей матери и друзьям, что жаждет перемен. На самом деле, куски его трупа разбросаны по разным канавам Балтимора, — Натаниэль нежно взял лицо блондина в ладони и приблизился, говоря тихо и громко одновременно, — Ты в безопасности, Эндрю. Он мёртв и ни за что не доберётся до тебя. Я клянусь, потому что я был тем, кто нажал на курок, и тем, чьё лицо он увидел последним. Его больше не существует. Дрейк Спир мёртв. Миньярд делает прерывистый вдох. — Докажи? — больше вопросительная и неуверенная интонация, чем требовательная. Хэтфорд закусывает нижнюю губу и поднимает с пола сумку, которую так никуда и не пристроил, открывает маленький внутренний карман, достаёт конверт стандартного размера без надписей и протягивает Эндрю. — Я надеялся, что справимся без этого, но решил перестраховаться. Как оказалось, не зря. Эндрю слабыми руками разворачивает не заклеенный конверт и достаёт единственную тёмную фотографию среднего качества, на которой мужчина в маске и чёрной одежде держит в руках кусок кожи, словно консультант демонстрирует варианты краски для вашей спальни. При виде знакомой татуировки, популярной в разных вариациях у морских пехотинцев, его начинает подташнивать. Кусок кожи грязный по краям с засохшими коричневыми пятнами. Её срезали с него... Ему было больно? Ему тоже было больно. Блядь, почему так приятно думать об этом. Раз Нат долго с ним не церемонился, то вряд ли знает, но вдруг... — Он плакал? — Наверняка. Это не должно ощущаться так, это не должно приносить облегчение, это не должно казаться справедливым. Но это приятно и справедливо, справедливо, справедливо, приятно, справедливоприятносправедливо... Тело заполняет неподдельная и непривычная радость, делая голову ватной, а конечности лёгкими. Тяжёлые графитовые тучи уплывают, уступая место чистому небу, отражающемуся на поверхности океана. Ему кажется, будто всю свою жизнь он находился в заточении, а теперь цепи на его руках рассыпаются, будто из аквариума мнимого спокойствия его вернули в естественную среду гидрогармонии и безвременья. Волна неизвестного чувства окатывает его, когда тёплая ладонь ложится на щёку и зачем-то проводит большим пальцем под глазом. Так идеально вписывающийся в его мир юный мужчина нежно улыбается. Эндрю резко притягивает его, нарушая образовавшийся штиль, и неприятно стукается с ним зубами, прежде чем сразу глубоко поцеловать. Чужой горячий язык слизывает с его потрескавшихся губ влажную соль, пока сам Эндрю заставляет себя чувствовать. Все рецепторы обостряются, кажется, экстази должен действовать примерно так же, потому что в нём слишком много всего, этих слишком ярких несвойственных эмоций, слишком, слишком, слишкомслишкомслишком... Он опрокидывает Натаниэля поперёк кровати, провокационно садится сверху, возвращаясь к посасыванию чужого языка. — Можно я кое-что попробую? Мы не будем раздеваться, — просит он, подавляя в себе животный порыв, в последнюю секунду хватаясь за поводок сбегающего контроля. До этого Эндрю уже пару раз дрочил им обоим вместе и Нату отдельно, поэтому раздевание не было такой уж большой проблемой, но он вспомнил о существовании ещё одного способа получения разрядки. Хэтфорд лежит под ним с высоко вздымающейся из-за тяжёлого дыхания грудью, насыщенный румянец ползёт с лица на шею, а зрачки расширяются, оставляя от лазурных озёр только тонкие светящиеся ободки. Он так безбожно красив, и Эндрю так пиздецки его хочет. Нат потерянно и как-то мило кивает, давая согласие. Миньярд возвращается к его красным губам, на пробу проезжая бёдрами по чужому паху, и получает за это тонкий и тихий из-за поцелуя стон. Краем глаз он видит, как Хэтфорд прячет руки под собственной поясницей, и мысленно благодарит за этот жест, потому что сейчас всего действительно много. Он чувствует, как их стояки трутся друг о друга через четыре слоя ткани, и с большим усердием продолжает толкаться в поисках подходящего темпа, попутно ловя все очаровательные звуки от Натаниэля своим ртом. Ему очень жарко и очень хорошо, и он видит, что не ему одному. Эндрю перемещает свои руки на место между бёдрами и поясницей Хэтфорда, потирая тазовые кости, впитывая жар голой кожи, не прекращая движений собственного тела. Им хватает пяти минут петтинга, чтобы кончить, и Миньярд винит в этом исключительно нетерпеливость и нужду молодых организмов. — Спасибо, — хрипло шепчет Натаниэль, заставляя Эндрю по-настоящему рассмеяться, пока он лежит сверху, не обращая внимание на мокрые и липкие боксёры. Он чувствует себя счастливо и обессиленно, когда лёгкая рука в шрамах начинает выводить круги на его спине и изредка подниматься к волосам.

***

Хэтфорд планировал избавиться от фотографии, но Эндрю уговорил его этого не делать, пообещав, что надёжно спрячет у себя, чтобы заземляться в плохие дни. Это была сомнительная идея, но Натаниэль не смог ему отказать.

***

Аарон:

Я могу зайти к себе блять домой вечером?

Эндрю: Ты сам свалил. С Китти?

Аарон:

Нет, с Кейтлин.

Эндрю: Тогда не можешь. Когда через пару часов Бетси, Аарон и Кейтлин одновременно зашли домой, Эндрю сидел с траурным выражением лица, потому что Нат пытался объяснить ему тему по базовой физике. Они расположились в гостиной, обложенные кучей тетрадок, книг и погрызенных карандашей. — Я даже не знал, что у Эндрю есть тетради или учебники, — сказал Аарон вместо приветствия, ведя свою девушку за руку на кухню. — Это и не мои, — отозвался его брат, — Это твои. — Ты был в моей комнате? — Логично. — Я убью тебя. — Эй, Аарон, всё это частично моё и Эндрю, никто не был в твоей комнате, — примирительно поднял руки Хэтфорд, кивая Кейтлин, — Добрый вечер, Бетси. Женщина поздоровалась в ответ и мягко улыбнулась, спросила у Эндрю о самочувствии, ласково потрепав по волосам, и тоже направилась на кухню. — Прогульщики, — закатил глаза Аарон, включая электрический чайник. Бетси предложила провести совместный ужин, если никто не будет против. Когда Эндрю хотел выразить своё несогласие, Хэтфорд закрыл ему рот рукой. Второй Миньярд с трудом признался самому себе, что начислил Гриффиндору за это действие один балл уважения, ведь он был не намерен сейчас ссориться с Эндрю или уводить отсюда Кейтлин. Может Аарон и общался, как придурок, но ни от кого из присутствующих не укрылось беспокойство за брата в его взглядах. Он хотел бы подойти к нему так же просто, как Би или этот рыжий идиот, чтобы по-человечески поговорить, но Эндрю редко открывался перед ним, чаще превращая намечающийся душевный разговор в перепалку. Животные, как это обычно бывает, притягиваются к компании, чтобы урвать кусочек той самой причастности и тепла. Аарона они, правда, по-прежнему игнорируют. Кинг – фаворит Эндрю – запрыгнула на диван к парням и, быстро потеревшись о блондина, приступила к тщательному обхаживанию Натаниэля, издавая звонкую кошачью трель и бодаясь с его рукой. Она уже спала с ними несколько раз и, судя по всему, одобрила выбор партнёра своего хозяина. Отвлекаясь на кошку, Хэтфорд отложил учебник по физике, и Миньярд выдохнул с облегчением. Спасибо, Кинг, ты настоящий друг. — Мы можем помочь? — громко обращается Натаниэль к Би. — Нет-нет, у нас с Кейтлин намечается сугубо женский разговор, поэтому кухня пока что для вас закрыта, — она проводит рукой по шелковистым светло-рыжим волосам девушки, на что та смущённо и как-то благодарно улыбается, а Аарон неосознанно копирует её выражение, — Сэр тоже остаётся с нами, не ищите её! — Как будто кто-то стал бы искать эту засранку, — фыркает Аарон. Эндрю сметает всё лишнее с дивана на пол и журнальный столик, пихая Ната в угол и укладываясь у него между ног, так, чтобы лопатками и головой лежать на его груди. Он отыскивает наушники и, передав один парню, включает какой-то видеоролик про Ноябрьскую Революцию. Аарон смотрел на них с удивлением, пока Эндрю не поймал его взгляд и не дёрнул подбородком в сторону другого края дивана, давая понять, что специально освободил место для брата. В груди близнеца что-то ёкнуло от осознания, что Эндрю не против разделить с ним пространство и провести время вместе, даже если в такой своеобразной манере. Он последний раз глянул на двух важных ему женщин, прежде чем устроиться рядом с парой двоечников и погрузиться в свои мысли, отхлёбывая зелёный чай.