Осколки чувств

      Валерия поднимает взгляд на женщину перед собой и внутреннее сжимается, что было странно: девушка не боялась Левицкую. Тогда от чего она дрожала и не могла даже сказать обычное «Извините»?       Анастасия улыбается уголками губ, слегка придерживает студентку за локоть, не хочет её отпускать, но сдаётся. Лера улавливает несколько грустный взгляд, и сердце пропускает удар. Будто сердце, что было облечено в лёд, начало таять.       — Извините, Анастасия Александровна, — Гронская подаёт голос и нервно мнётся на месте.       Но ответа не получает. Левицкая кратко кивает и проходит мимо, погружённая в свои мысли. По коридору разносится стук её каблуков, который после становится всё тише.       — Вот это ты, конечно, зарулила, — Роман подходит к подруге и кладёт руку на её плечо.       Валерия слышала его, но не могла разобрать слова: она будто находилась под толщей воды. Девушка смотрела за удаляющейся фигурой, и на сердце становилось как-то тяжело.       «Почему она ничего мне не сказала? Почему её взгляд был таким грустным? Что-то случилось?» — в голове студентки крутились множество вопросов, на которые пока не было ответов. Валерия думала об этом на протяжении всего дня, из-за чего не могла сосредоточиться на заданиях. Часто Роману приходилось толкать девушку в бок, чтобы та вернулась в реальность из своих мыслей. Огнев всё ещё был обеспокоен, так как никогда не видел Гронскую в подобном состоянии: слишком задумчивую, рассеянную и несколько потерянную.

***

      Шли дни. Пары плавно перетекали одна в другую, а также появлялись новые задачи, материалы и проблемы.       Было пасмурное утро конца ноября. Время, когда даже в девять часов утра на улице всё ещё было темно. Левицкая вела пары с восьми часов утра и, кажется, ещё никогда не чувствовала себя так подавленно. Она надеялась, что всему виной мрачная атмосфера города, которая давила на неё со всех сторон: тёмное утро, серое небо, отсутствие солнца, дожди со снегом, хмурые лица прохожих, которые всем своим видом так и говорят о всех сложностях жизни.       Преподавательница смотрела на скучающие лица студентов, которым эта пара английского вообще не нужна была в столь раннее время. Они зевали, закрывали глаза на несколько секунд и тяжело вздыхали, мечтая пообедать как можно скорее и вернуться домой в постель, которую так трудно было покидать утром.       Анастасия трёт переносицу пальцами, прощается со студентами, которые лениво собирали свои вещи и обсуждали предстоящие занятия. Женщина успокаивала себя мыслью, что ей осталось провести ещё две пары, а после она могла уйти домой, отвлечься проверкой каких-то работ и заполнением документов. Но все эти мысли меркли на фоне мыслей о студентке, которая два года назад вскружила ей голову, которая пару недель назад чуть не сбила её с ног, устроив непонятную гонку в коридоре корпуса.       Кареглазая грустно улыбается, думая о том, что Лера, которая хоть и повзрослела, всё-таки осталась ребёнком, которого радовали простые вещи и глаза которой так искренне горели.       Но в голове, словно гром среди ясного неба, пронёсся грубый голос Гронской: «Мы закрыты». По телу пробежали мурашки, и женщина слегка мотнула головой, отгоняя неприятные мысли от себя.

***

      У группы Романа и Валерии оставалась последняя на сегодня пара. «Практика устной речи английского языка» — мысленно произнесла девушка и скривила лицо. Её радовало лишь то, что на самой паре она присутствовать не будет: просмотр в баскетбольную команду перенесли, из-за чего он как раз проводился во время их пары.       — Передай ей, что я на просмотре в команду, — говорит Лера. Роман кивает, желает подруге удачи, а после направляется к лестнице, чтобы подняться на третий этаж, где и будет проходить последняя на сегодня пара.       Лера торопится в другой корпус, чтобы занять шкафчик и переодеться в спортивную форму университета: оранжевый комплект, состоящий из шорт и майки, на спине которой было написано число «15». В женской раздевалке было много девушек с других направлений, и все они оценивающим взглядом смотрели друг на друга, будто это был просмотр не просто в баскетбольную команду университета, а в команду страны. От этих мыслей Гронская слегка ухмыляется, а потом слышит где-то над собой:       — Уже смеёшься над своим провалом? — Лера поднимает глаза и видит перед собой высокую крупную девушку, чьи рыжие волосы были собраны в хвост, а в её зелёных глазах пылал холодный огонь.       Гронская встаёт со скамейки и проходит мимо, задевая девушку плечом и не отвечая на её реплику.       В спортзале было много людей: человек пятьдесят студенток и четыре преподавателя, среди которых был Виктор Петрович. Увидев Леру издалека, он слегка улыбнулся и кивнул головой, немного подбодрив девушку.       Прозвучала общая команда направо, а после — бегом вокруг зала. Конечно, нужно было хорошо размяться, чтобы ничего потом не повредить. Гронская бежала в своём темпе, следила за дыханием и мысленно готовилась к предстоящему испытанию, так как она понимала, что среди студенток были те, кто был настроен серьёзно.       Все размялись, а после перешли к работе с баскетбольными мячами. По всему залу был слышен невероятно громкий грохот: кто-то работал один, другие — в парах, остальные предпочитали работать в мини-группах. Гронская никого не знала, но это не заставило чувствовать себя некомфортно, и девушка спокойно работала с мячом одна.       Спустя какое-то время всех девушек разделили на десять команд по пять человек в каждой. Пять команд ушли с двумя преподавателями в другой зал, чтобы провести игру там, а остальные пять остались в этом спортзале. Преподаватели распределили порядок игры команд между собой, а после, когда игроки первых двух команд были на площадке, игра началась.       Лера с большим интересом смотрела за ходом игры, и даже не заметила, как пришла очередь её небольшой команды. Девушка стояла на позиции атакующего защитника на правой стороне площадки. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу и как по всему телу разливается какое-то чувство адреналина.       Мяч летит вверх.       Первый пас.       Соперница уверенно ведёт мяч и делает передачу, но их команда теряет мяч, так как Лера успела его перехватить. Девушка умело обошла противников, сделала бросок в кольцо, но не попала. На секунду сжала руками голову, осознала свою ошибку и вернулась на свою позицию. Игра была сложной, а противники — сильными, из-за чего в голове девушки на секунду появилась мысль, что место в команде ей не светит. Но она на секунду отвлекается, когда смотрит на дверь, ведущую в спортзал, и видит Левицкую, которая аккуратно, несколько боясь, заглядывала в помещение.       Соперница пользуется моментом замешательства Гронской, толкает её на пол, отбивая мячь. Лера падает на бок и проезжается ладонью по полу. Игра прерывается, и к ней подбегает Виктор Петрович.       — Валерия, вы в порядке? — задаёт он вопрос, а потом видит лицо Гронской, которое слегка морщится из-за нарастающей боли.       Мужчина помогает ей встать, а после ведёт на выход из спортзала.       — Перерыв пять минут, — объявляет тот.       — Я могу помочь, — Гронская слышит голос Анастасии, которая обеспокоенно смотрела на студентку. — Не прерывайте игру.       Валерия смотрит на неё как-то вопросительно, а потом опускает взгляд, избегая карих глаз напротив.       — Спасибо вам большое. Аптечка на столе в тренерской, — быстро бросает тот и возвращается к командам.       Левицкая помогает студентке дойти до тренерской, а там — сесть на стул. Глаза русоволосой слезятся то ли из-за слишком яркого света, то ли из-за боли в колене и жжения ладони.       Анастасия молча открывает аптечку и достаёт оттуда ватку и перекись водорода. Лера кладёт руку на стол и отворачивается. С детства всегда боялась обработки ран.       — Боишься? — доносится тихий нежный голос старшей.       — Угу, — неловко отвечает.       — Я буду аккуратна. Немного пощиплет, а потом пройдёт, — женщина смачивает ватку, а после прикладывает её к ладони студентки. — Больно?       — Терпимо, — немного резко говорит голубоглазая и, повернув голову обратно, смотрит на старшую. — Я могу сама все обработать.       — Я тебе помогу, — несколько настойчиво.       Лера сдаётся и позволяет Левицкой продолжить. Между ними царит молчание, из-за чего в комнате слышно лишь их дыхание и тихое шипение перекиси.       Левицкая заканчивает обрабатывать ладонь, после наклоняется и садится на колени перед студенткой. Достаёт мазь и аккуратно втирает её. Гронская чувствует холодок от мази, покрывается мурашками и на секунду прикрывает глаза. А после слышит тихие слова кареглазой:       — Я испугалась, — девушка открывает глаза и непонимающе смотрит на старшую. — Тогда, два года назад, — вносит ясность, убирает мазь, но не встаёт, оставаясь так сидеть перед студенткой. — Я боялась за будущее, твоё и моё, боялась непонятных чувств к тебе. И мне безумно стыдно перед тобой, что я ушла тогда, ничего тебе не объяснив. Мне стыдно признать, что ты мучилась всё это время из-за меня, — по щеке скатывается предательская слеза, и женщина как-то измученно улыбается. — Но сможешь ли ты простить меня когда-нибудь?       Лера тяжело вздыхает, сжимает руки в кулачки, но тут же разжимает их, видя, как по щеке преподавательницы стекает слеза. Аккуратно кладёт ладонь на щеку, вытирает большим пальцем мокрую дорожку, слегка поглаживает и тихо шепчет:       — Не могу. Не сейчас…