Осколки чувств

      Чужие пальцы аккуратно исследуют тело Валерии, вызывая табун мурашек. Девушка откидывает голову назад, позволяя Марии примкнуть к шее, аккуратно целовать её и покусывать. Прижимает к себе за затылок, стонет той на ушко, не желая останавливаться.       Губы в губы.       Раз. И они на постели.       Горячие ладони скользят по телу.       Два. Они без одежды.       Наэлектризованный воздух.       Три.       Мария кусает девушку за шею, спускается вниз. Смотрит на Валерию, покусывая затвердевшие соски и играя с ними языком.       — Пожалуйста… — хрипло произносит Гронская, чувствуя, как собственное желание близости одолевает её с головой. Запускает пальцы в тёмные волосы, извивается от нетерпения.       Мария издаёт тихий смех. Поднимается и целует в губы так, будто они были единственным источником кислорода. Перехватывает руки Гронской и заносит той за голову, держа крепкой хваткой и не желая отпускать.       — Попроси ещё раз, — кусает мочку уха и скользит рукой вниз, по впалому животу, к бёдрам.       — Прошу т… — не успевает закончить фразу. Хватает ртом воздух, когда девушка сверху резко входит в неё двумя пальцами.       Лера сжимает ладони в кулачки, извивается, дрожит из-за чужих прикосновений.       Но тут Мария останавливается и тут же встречается с щенячьим взглядом голубых глаз напротив.       — Я и не знала, что ты такая горячая внутри… — темноволосая шепчет на ушко. — Ты ведь хочешь, чтобы я продолжила? — почти невесомо касается клитора и тут же убирает руку, когда Валерия двигает бёдрами.       Мария отпускает руки девушки, вновь опускается поцелуями вниз. Держит ту за бёдра, покусывая их внутреннюю часть. Кончиком языка проводит по набухшему клитору, улыбается уголками губ, когда слышит сдавленный стон. Вновь входит в неё. Двигается сначала медленно, а после ускоряется, чувствуя, что Лера уже вот-вот дойдёт до пика.       Валерия извивается, стонет, прикусывая нижнюю губу до крови и сжимая руками простынь. Чувствует, как дрожат колени, в глазах темнеет, когда волна удовольствия накрывает её.       Тяжело дышит, положив ладонь на грудь в области сердца.

***

      Время шло быстро. Лера по-прежнему ходила на тренировки, на работу, где встречалась с Машей и с которой так любила флиртовать, пока не было клиентов. Ей нравилась эта лёгкость в общении с девушкой: не было каких-то клятв в вечной любви друг другу, не было каких-то обязательств, не было каких-либо сложностей.       Они встречались за стенами кофейни, часто зависали в барах, напиваясь до беспамятства, а потом шли домой к Гронской, чтобы провести оставшиеся часы до утра вместе. Они сидели на кровати, долго целовались и тихо смеялись, когда чувствовали трепет ресниц на своей коже. Всё было так просто и так привычно…       Лера начала пропускать учёбу, а на вопросы Романа, что же с ней происходит, отмахивалась, говоря, что просто устала и что сил уже нет. От части, оно так и было.       Но она просто не хотела видеть её.       Лера всё ещё пыталась разобраться с собственными тараканами, которые твердили ей, что нужно что-то сделать. Простить Левицкую, в конце концов. Но она всё так и не могла найти силы в себе, чтобы подойти к той и, посмотрев в глубокие карие глаза, сказать, что прощает её. Прощает тот её поступок, который терзал душу два года. Прощает те глупые пару слов на записке, что она оставила возле плюшевого тигрёнка. Возможно, когда-то у Леры появится смелость достать эту игрушку из недр шкафа и поставить на рабочий стол как напоминание о временах, когда им было хорошо вместе…       Конечно, Валерия понимала, что не может бесконечно бегать от Левицкой и что рано или поздно девушке придётся объявиться на паре.       

***

      На одной из тренировок Виктор Петрович напомнил команде об установках на предстоящие соревнования, до которых остался один день. «Лисы», как команда назвала себя, внимательно слушали тренера, иногда обсуждая какие-то детали между собой. Команде предстоит соревноваться с одной из команд города Пушкин. Это первая выездная игра для команды, поэтому соревнование будет проходить недалеко от дома.       Когда тренировка закончилась, девушки направились в раздевалку. Завтра им предстоит ранний подъем, а потом — дорога до города соперников.

***

      Лера пересматривает маршрут предстоящей поездки. Ей нравилось, что поездки на соревнования давали возможность переключиться, увидеть новые места и испытать некий азарт.       В автобусе царит оживление, но Лера, наблюдая за мелькающими за окном пейзажами, ощущает внутреннее спокойствие. Неожиданно водитель объявляет остановку.       — Перерыв на общение с природой, — громко произносит он.       — Разминаем мышцы, дышим свежим воздухом! — добавляет Виктор Петрович.       Команда выходит из автобуса, кто-то делает растяжку, кто-то фотографирует местность, а Лера просто наслаждается моментом.       — Как настрой перед игрой? — слышит где-то позади себя Лера и оборачивается. Это была Ангелина.       — Боевой, — кратко отвечает девушка.       — Так и знала. Ты постоянно выкладываешься на сто процентов на тренировках. Это вдохновляет. Такое чувство, что ты живёшь на полную катушку, — Ангелина усмехается       Лера несколько задумалась, потому что в последнее время её жизнь как раз-таки и была такой.       — Всё может быть, — пожав плечами, Гронская проходит мимо девушки и садится в автобус.       На телефон пришло сообщение от Романа, который пожелал «Лисам» успеха и победы. Парень интересовался, когда Лера вернётся в город.       Роман Огнев: Левицкая ждёт от тебя справку об освобождении от пар. Желательно принести её сегодня.              Лера играет желваками, настроение тут же упало ниже плинтуса. Видеться с ней не входило в её планы.       Валерия Гронская: Обязательно сегодня? Я даже не уверена, что после игры смогу дойти до дома, а тут ещё к ней идти.       Девушка была раздражена, настрой на игру пропал, и Лере уже не хотелось ничего. Вообще ничего.       Роман Огнев: У тебя и так много пропусков. Если хочешь потом проблем с деканатом, то можешь вообще не приносить.       Это было последнее сообщение от Романа. Гронской просто хотелось взять телефон и выбросить его в окно. В этот момент она была зла.       Лера, обычно спокойная и собранная, как тихая река, в которой таится мощное течение, не часто позволяла себе показывать гнев. Но когда это происходило, её чувства напоминали внезапную бурю. Это не была яростная вспышка, как ураган, сметающий всё на своем пути, скорее, это был внутренний огонь, медленно разгорающийся, но оттого не менее интенсивный.       Сначала, когда Лера начинала злиться, она чувствовала, как по телу разливается жар. Её ладони слегка потели, а дыхание становилось более учащённым, но она старалась сохранять внешнее спокойствие. В её глазах появлялся блеск, словно в их глубине загорались искры. Это был сигнал, что её внутреннее равновесие нарушено.       Её мышцы напрягались, и челюсть непроизвольно сжималась. Она ощущала, как в ней накапливается энергия, которая требовала выхода. Голос Леры становился более тихим и собранным, но в нём появлялась сталь, которая не терпела возражений. Она не кричала, не оскорбляла, она говорила четко и по существу, как будто обтачивая каждый свой аргумент.       Когда Лера злилась, она не теряла контроль над собой. Она не позволяла эмоциям захватить её полностью, но позволяла им давать ей силу. Её злость превращалась в сосредоточенность, в энергию для действий. Она не стремилась к разрушению, скорее, она видела в этом мотивацию для решения проблемы, для защиты своих ценностей и близких ей людей.       Возможно, появившаяся злость в ней как-то скажется на игре, и девушка будет играть жёстче, чем на тренировках.

***

      В раздевалке сейчас ощущалось напряженное спокойствие. Воздух был пропитан смесью пота, разогревающей мази и предвкушения. Команда сидела на скамейках и на полу, кто-то перевязывал шнурки, кто-то перебирал волосы, но все взгляды были устремлены на тренера.       Виктор Петрович стоял в центре раздевалки. Он не любил длинных речей и пустых слов. Он был как опытный охотник, готовящий своих «лис» к охоте.       На нём был спортивный костюм, на лице — смесь строгости и воодушевления. Он обвел взглядом каждую из девушек, словно устанавливая с каждой зрительный контакт, чтобы убедиться, что его слова достигают умов и сердец.       — Сегодня мы играем против сильного соперника, — начал он, его голос был спокойным, но полным силы. — Они хорошо подготовлены, они быстры и агрессивны, но мы ничем не хуже. У нас есть своя стратегия, и мы будем ей следовать.       Он сделал паузу, давая возможность своим словам проникнуть в сознание каждой из девушек.       — Ангелина, — обратился он к капитану, — ты наш мозг на площадке. Направляй игру, веди команду за собой. Твоя задача — сохранять хладнокровие и принимать верные решения. Валерия, — взгляд Виктора Петровича переключился на неё, — твоя задача — быть тем щитом, который защитит команду. Не давай им прорваться к кольцу. Твоя тактическая смекалка нам сегодня очень пригодится.       Он прошёлся взглядом по остальным игрокам, называя каждую по имени, и давая ей индивидуальные установки, подчеркивая ее сильные стороны и напоминая о важности их роли в команде.       — Помните, — сказал тренер, повысив тон, — игра — это не только о победе, но и о командном духе. Мы должны быть единым целым, поддерживать друг друга, помогать друг другу. Это не просто игра, это битва, но мы должны оставаться честными и справедливыми. Мы «Лисы», и мы будем биться до конца!       В раздевалке повисла тишина, но она была наполнена энергией и решимостью. Девушки переглянулись между собой, в их глазах горел огонь, а на лицах появилась боевая готовность. Они были готовы выйти на площадку и показать всё, на что они способны. Они были «Лисами», и они были готовы к охоте.       Вот обе команды уже были на площадке. Свисток судьи пронзил воздух, и игра началась. На паркете развернулась не просто игра, а настоящая битва. Игроки команды «Лисы» и их соперницы выкладывались на полную, каждый дюйм площадки был полем ожесточенной борьбы. С первых же минут стало понятно, что эта игра не будет лёгкой прогулкой. Скорость, с которой передвигались игроки, была ошеломляющей. Мяч, словно молния, перелетал от одного игрока к другому, меняя направление за доли секунды. Пасы были точными и быстрыми, как выстрелы из лука.       Контакт между игроками был постоянным и жёстким. Защитники цеплялись за нападающих, стараясь перекрыть им доступ к кольцу. Локти, плечи и бёдра постоянно сталкивались, словно сталкивались два стада разгорячённых животных. Звуки ударов по мячу и скрежет кроссовок по паркету переплетались со звуками учащённого дыхания и криками игроков. Игра была наполнена острыми моментами. Рывки, ускорения, резкие смены направления — всё это заставляло зрителей замирать в напряжении. Блокировки были жёсткими, иногда даже грубыми, но всё оставалось в рамках правил, хотя и на их границе. Под кольцом разгоралась настоящая борьба за подбор, где каждая миллисекунда и каждый сантиметр имели значение.       Ангелина, капитан «Лисов», неслась по площадке, словно ветер. Она умело уклонялась от защитников, её руки словно приклеились к мячу. Она видела всю площадку, раздавая точные передачи своим партнерам, словно дирижёр, управляющий оркестром.       Лера играла, словно одержимая. Она прорывалась сквозь оборону соперниц, словно ураган, её броски были точными и мощными, каждый её шаг, каждое движение выражали страсть к игре. Она не сдерживала своих эмоций, выплескивая всю свою ярость на площадку.       Вся игра напоминала сражение, в котором каждая команда боролась за победу, за каждый мяч, за каждый балл. Судьи внимательно следили за каждой деталью, не допуская грубых нарушений, но они позволяли игрокам играть жёстко, в рамках правил. Лица игроков были красными от напряжения, на лбах блестели капельки пота. Они не щадили ни себя, ни соперников, они выкладывались на все сто, демонстрируя всю свою силу, выносливость и мастерство.       Свисток судьи, прозвучавший финальной нотой в этом напряженном противостоянии, эхом отдавался в спортивном зале. Команда «Лисы» замерла на площадке, словно оцепенела. На табло горели цифры, которые говорили о поражении. Они проиграли, и чувство тяжелого разочарования накрыло каждую из них. Их дыхание было тяжелым, а тела ломило от напряжения. Но физическая усталость не шла ни в какое сравнение с эмоциональной болью. Их глаза, которые только что горели огнём борьбы, теперь потускнели, а на лицах отразилась смесь досады, обиды и неверия.       Валерия стояла посреди площадки, опустив голову. Её обычно уверенный взгляд был обращён в пол, и она чувствовала, как груз ответственности давит на неё. Она старалась проанализировать игру, понять, где они допустили ошибки, но сейчас всё казалось сплошным хаосом. Её тело было наполнено горьким вкусом поражения, но она старалась сохранять спокойствие.       Ангелина, обычно непоколебимая, с трудом сдерживала слёзы. Она чувствовала, что не до конца выполнила свою задачу, что она могла бы сделать больше, чтобы защитить свою команду. Она чувствовала себя бессильной, когда видела, как радостные соперницы обнимаются и поздравляют друг друга с победой. Она, с опущенными плечами, чувствовала, как гнев и разочарование кипят внутри. Девушка чувствовала, что выложилась на все сто, но этого было недостаточно. Она сжимала кулаки, но не было сил кричать или выражать свою злость в словах.       Остальные игроки «Лисов» были словно сломленные. Они молча переглядывались, не зная, что сказать друг другу. Некоторые из них опустились на скамейку запасных, словно потеряли все силы. Они чувствовали себя опустошенными, словно из них высосали всю энергию. Виктор Петрович подошёл к ним, его лицо выражало не меньше разочарования, но голос был спокойным и поддерживающим. Он знал, что в такие моменты важно не терять самообладание и не поддаваться эмоциям.       — Я горжусь вами, девочки, — сказала он, глядя в глаза каждой из них. — Сегодня мы проиграли, но это не конец. Мы не должны опускать головы. Мы должны извлечь уроки из этого поражения, сделать выводы и стать сильнее.       «Лисы» медленно покинули площадку, их шаги были тяжелыми и неуверенными. Поражение оставило горький привкус, но они знали, что это всего лишь часть игры. Они были командой, и они будут бороться дальше, они будут становиться сильнее и они обязательно вернутся, чтобы одержать победу.       Переодевались в тишине, не желая разговаривать с командой. Сели в автобус также в тишине.       Автобус тронулся, и «Лисы» погрузились в долгие размышления. За окнами мелькали огни вечернего города, но ни один из них не мог разогнать ту темную атмосферу, которая царила в салоне. После напряженной игры и горького поражения, слова казались лишними, словно они могли разбить тонкую хрупкую нить, связывающую их в этот момент.       Девушки сидели на своих местах, прислонившись к окнам или откинувшись на спинки сидений. Их взгляды были устремлены в никуда, каждый погрузился в свои мысли. В воздухе витала тяжелая тишина, которая говорила громче любых слов. Эта тишина была наполнена усталостью, разочарованием и попыткой осмыслить произошедшее.       Лера сидела впереди, глядя на дорогу. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась грусть. Она перебирала в голове моменты игры, анализируя каждую ошибку и каждый пропущенный мяч. Она чувствовала ответственность за поражение, хотя и знала, что вины за это не было ни у кого.       Ангелина сидела рядом с Лерой, её глаза были закрыты. Она пыталась уснуть, но беспокойные мысли мешали ей расслабиться. Она чувствовала, как сердце бьётся сбитым ритмом, и пыталась успокоить свои эмоции. Девушка знала, что поражение — это часть игры, но ей было трудно принять его с достоинством.       Остальные девушки также молчали, каждая погрузившись в свои переживания. Кто-то слушал музыку в наушниках, пытаясь отгородиться от реальности, кто-то просто смотрел в окно, наблюдая за пролетающими мимо огнями. В этом молчании не было враждебности или обиды, скорее, это было общее переживание, чувство единства, которое сближало их в моменты как побед, так и поражений. В автобусе не было слышно ни разговоров, ни смеха, только тихий гул мотора и лёгкий шелест шин по асфальту. Время тянулось медленно, и казалось, что эта дорога домой длится вечность.       Но ведь за этой тишиной скрывалась не только боль, но и сила. Они были «Лисами», и они знали, что после поражения нужно встать и идти дальше. Они знали, что вместе они могут преодолеть всё, что их не убьет, сделает их сильнее. Эта тихая поездка была временем для осмысления, для восстановления, чтобы набраться сил и вновь выйти на площадку и бороться за победу.       Автобус, наконец, прибыл на территорию университета, и тяжелая тишина, царившая в салоне, начала медленно растворяться. Девушки неохотно поднялись со своих мест, растягивая затёкшие мышцы. Они выходили из автобуса, каждый погружённый в свои мысли, но с явным намерением оставить позади этот болезненный проигрыш.       Лера взяла свою спортивную сумку и направилась к корпусу, где находился кабинет Левицкой. Несмотря на усталость и досаду от поражения, она шла очень быстро и хотела как можно скорее отдать справку об отсутствии, а потом просто уйти домой.       Она постучала в дверь и вошла, и её сердце, которое билось ровно, пропустило удар. Анастасия сидела за столом, её плечи вздрагивали, и она вытирала слёзы ладонью. Комната, обычно полная порядка и делового настроения, казалась наполнена болью и грустью.       — Здравствуйте… Я принесла справку, — севшим голосом произносит Гронская, не понимая, что происходит. — Что случилось? — её голос был наполнен тревогой.       Левицкая подняла голову, её глаза были красными, а на лице отражалось отчаяние.       — Ничего. Просто оставьте справку на том столе и можете быть свободны, — не глядя на студентку, отвечает старшая дрожащим голосом.       Лера стоит в проёме двери, не решаясь сдвинуться с места. Ставит свою сумку на стол.       — Хотите поговорить? — задаёт вопрос нерешительно, закрывает дверь за собой.       Левицкая слабо кивнула и глубоко вздохнула, словно пытаясь собраться с мыслями.       — Я так устала от всего этого… Я всегда стараюсь быть сильной, показывать, что я все могу, но иногда просто хочется сдаться. И в такие моменты я вспоминаю о прошлом, о том, какой была моя жизнь до университета, о своих мечтах, которые так и не сбылись. И о тебе тоже вспоминаю, Лер. Постоянно…       Делает долгую паузу, пытаясь разобраться в ворохе мыслей.       — Я помню всё до мелочей, — продолжила Анастасия, с грустью улыбнувшись. — Как мы спорили в шутку, как мы завтракали на твоей уютной кухне, как я разглядывала твоё лицо, пока ты спала, как ходили гулять по городу…       Лера смотрит в пол, качает головой. Голова гудит, хочется просто уйти, не думать ни о чём.       — Все так сложно… Иногда я думаю о том, что, возможно, всё было бы иначе, если бы я… если бы я не ушла.       — Я тоже иногда об этом думала, — тихо признаётся Лера. Больше себе, чем Левицкой.       — Но что сейчас, Лера? Что мы чувствуем сейчас? — Анастасия смотрит на Леру прямо, и в её глазах горит надежда.       Лера молчит, анализируя собственные чувства. Она всё ещё чувствовала к ней что-то, но уже не то тепло, которое было когда-то давно.       — Я не знаю, — честно отвечает Валерия.       Тишина, повисшая в кабинете после их откровений, казалась напряженной и в то же время хрупкой.       Тихое отчаянное «Прости» Анастасии повисло в воздухе, словно эхо, которое разносится по пустым коридорам университета. Оно было настолько личным и интимным, что, казалось, нарушало невидимую грань между ними. Это «прости» было похоже на признание, на откровение, на попытку исправить то, что давно должно было быть исправлено.       Лера почувствовала, как оно проникло в её сердце, и она уловила все оттенки эмоций, заключённых в этом слове. Она поняла, что Левицкая извинялась не только за свой уход, но и за всю боль, которую причинила ей тогда. И в этом «прости» было нечто большее, чем просто признание ошибки.       Гронская смотрит ей в глаза и видит в них смесь печали, надежды и трепета. Она чувствует, как её собственное сердце бьётся сильнее.       Молчание, которое последовало за этим словом, было другим, чем прежде. Оно было наполнено не напряжением, а ожиданием, как пауза перед началом новой мелодии. Каждая из них ждёт, что скажет другая, каждая из них боится ошибиться, сказать что-то лишнее, или разрушить ту тонкую нить, которая их снова связала.       Лера чувствует, как сердце Анастасии, полное боли и раскаяния, отчаянно ищет утешения и прощения. Без колебаний, Лера сделала то, что считала, нет, чувствовала правильным в этот момент. Она подходит к столу преподавательницы, встаёт где-то позади неё и несмело обнимает со спины.       Она простила её, переступив через себя.       Простила, забывая обиды и обретая надежду.       Простила…