Четвёртое крыло: Все ради выживания

«Мы многого не знаем о том, как устроено драконье общество. Существует четкая иерархия среди самых могущественных, и старейшинам оказывают почтение, но нам не дозволено знать, как именно они принимают законы или по какой причине дракон решает связать себя с тем или иным человеком.» Полевое руководство квадранта Всадников.

      Натаниэль неосознанно сжал ткань удобно облегающих штанов и напрягся всем телом. Страх завизжал под кожей, но его собственный крик застрял поперек горла, когда он увидел чужую руку, что судорожно схватилась за край парапета.       Мэтью ловко уложил оба локтя на каменную поверхность и в два уверенных рывка поднялся снова на парапет. Только вот теперь уже без рюкзака за спиной.       Натаниэль вздохнул. Словно они были не незнакомцами, а друзьями, связанные годами дружбы. В другом месте, при иных обстоятельствах, он, быть может, и не вспомнил бы на следующий день его имени.       Мэтт поднял большой палец вверх, не сводя глаз с узкого парапета, зашагал дальше. Натаниэль сдержанно кивнул. Когда он оказался по другую сторону ущелья, Натаниэль позволил себе вздохнуть полной грудью.       Времени на радость не было.       Позади так никого и не оказалось, будто бы толпившиеся в очереди Нилу только померещились. Люди не решались преодолеть последние ступеньки в надежде, что кто-то другой пройдет это испытание вместо них.       Только вот Боги не настолько милостивы.       От того, что сделал Мэтт, внутри поселилась надежда, что и у Натаниэля получится. Он ведь ниже ростом, следовательно, легче, да и ловкости ему не занимать. Если говорить откровенно, то только благодаря ловкости он прошел последнее испытание в квадрант. Высокие преграды давались тяжело, боли в суставах и рост его тормозили, ведь от него требовалось высоко прыгать, карабкаться, забираться, тогда как высоким понадобилось приложить минимальные усилия.       Однако Натаниэль не из тех, что будет жаловаться. Да, внутри клокотала злость. На отца, отправившего его сюда, на брата, что исчез в самый важный момент его жизни, на Лолу и даже мать, покинувшие его.       За долгий год в ожидании смерти, младший Веснински успел обвинить всех, кого знал. Но за все свои двадцать лет он ни разу не позволил себе вслух признать собственную слабость. От остальных о ней слышать казалось достаточно, чтобы таковым себя считать.       Но будет ли он сидеть и плакаться Судьбе по этому поводу? Пусть все существующие Боги катятся в самые глубины Эвермора, если они снисходительно подадут знак только тогда, когда он выльет им душу с мольбами о помощи.       Даже если хочется, даже если имеет право, он не будет жаловаться и плакать. Он оставил засыхать все слезы на могиле матери год тому назад. И перед собственной смертью он не прольет и слезинки.       Подходя ближе к двум всадникам, шаг его звучал четко и уверенно, как у отца. У него нет варианта повернуть назад, потому что отец обещал разобраться с ним, стоит его ноге ступить за пределы квадранта в ближайшие три года.       Сбежать тоже не вариант — Бальмоор найдет его за считанные секунды. Чертовы драконы с невероятным чутьем.       Имелось только два выхода: умереть или поступить в квадрант, выжить и улететь за границы Басгиата так далеко, как это будет возможно. Как Ромеро. Не видеть эти тошнотворные стены, эти скалы, этого отца. Ничего, что напоминало бы то искаженное понимание «дома».       Мечта стать писцом давала ему точку опоры. Лишь мысли о нескончаемых стеллажах, забитых книгами, и тишина имели смысл его ежедневного существования. Но даже эту маленькую мечту разбили об скалы Басгиата и, будто насмехаясь над его надеждами, всыпали в ладонь и заставили проглотить вместе с соленым слезами на следующий день после похорон матери.       — Имя. — Обратилась к нему девушка с налысо выбритой головой. Ее чёрная кожа и пухлые губы идеально сочетались со строгими чертами лица и суровым взглядом. Одежда на всадниках напоминала ту, во что был одет Ромеро, но с большими деталями: по всему телу были развешаны кожаные ремни и пояса с разнообразным оружием. На них не было железа, лишь чёрная, как смола ткань, что проглядывалась из слоев кожных ремней. Обмундирование выглядело удобно, оно было изготовлено из тех же материалов, что и одежда на Натаниэле. На спине у девушки красовался щит, а на предплечьяхих уменьшённые копии с узором дракона.       — Натаниэль Веснински. — Бросил парень, не спуская глаз с узкой дорожки. Он даже не обратил внимания на прикованные на него взгляды.       — Сын генерала Веснински. — Ответил за него высокий парень с перетянутой черной тканью шеей. Лицо его казалось до боли знакомым, но Натаниэль никак не мог вспомнить, где прежде встречал эти пронзительные глаза цвета дубовых листьев.       Меч за его спиной выглядел в раз больше него самого. Двуручные мечи не всем подвластны, а если и подвластны, то только высоким и сильным. Злиться на примитивную правду не имело смысла — повторял Натаниэль у себя в голове, но чувство зависти не так просто развеять.       Парень целую минуту сверлил лицо Натаниэля, прежде чем переглянуться с нахмуренной напарницей и кивнуть. Она без промедлений вписала новое имя в пергамент.       — Тебе будет тяжело взобраться на дракона. — Сказала девушка с щитом. Ее тон не звучал нахально или издевательски. Она озвучила факт. Больше для себя, чем для остальных.       — Прямо-таки вдохновляюще. — Парировал Натаниэль.       — Ты забыла, что у нас есть всадник ниже. — Высокий парень словно не замечая Нила, перебил его на полуслове.       — Ты кое-что не учел, умник. — Девушка закатила глаза и указала на собственную тень.       Натаниэль нахмурился, не уловив суть ответа. В отличии от брюнета, что задумчиво хмыкнул и почесал шею, на которой красовались линии, идентичные тем, что были у Жана. Меченый. Сложно сказать, кто стоял перед ним, не зная его фамилии. Если бы Нилу напомнили хотя бы его имя, то он бы точно вспомнил…       Не желая перед смертоносной дорогой слышать о своем росте, Натаниэль прошел мимо и задержал дыхание. Оба всадника повернулись к нему, когда он без промедлений шагнул на парапет.       Наставления ненавистных учителей и Ромеро зазвучали в голове. Повторялись из раза в раз, как заевшая пластинка. Нил не сразу понял, что он нашёптывает слова Ромеро себе под нос, как мантру.       Руки, как по приказу, раскинулись в стороны, всеми силами пытаясь представить перед собой бревно под ногами, на котором Нил тренировался пару раз в неделю, а внизу всего лишь неглубокий овраг. Времени корить себя за пропущенные занятия не было. Он сделает это позже. Если это «позже» наступит.       Вести счет сделанных шагов не приносили должного спокойствия, поэтому он сосредоточился на пульсе. Главное не дать ему ускориться. Страх тормозит рассудок, и он же может стать погибелью.       Он начал дышать по технике, не позволяя себе останавливаться. Ноги казались деревянными, но если замереть хотя бы на секунду — они больше не двинутся с места.       Даже легкого дуновения не было. Идеальный день для чёртовой игры со смертью.       Натаниэль смотрел только вперед. Только на нечеткие очертания квадранта впереди, даже мысли не позволяя возникнуть, чтобы посмотреть по бокам или же — безумие — вниз.       Парапет неровный, местами с подступами, где-то с выщербленными краями. По пути встречались выступы, а под ногами крошились мелкие камешки, но звук удара об землю до ушей не доносился. Слишком высоко.       Пот стекал со лба, раздражая кожу, но рисковать равновесием ради секундного неудобства не стал бы никто, за исключением глупцов. Хорошо, что Басгиат находился на вершине скалы, если бы прохладный воздух не обволакивал все тело Натаниэля, то ни на чем, кроме пота под одеждой он не сконцентрировался. Прохлада обостряла ум. Заставляла мозг работать.       Впереди, в нескольких метрах впереди проступала белая полоса, обозначающая половину пути. Натаниэль оборвал тихий вздох, как над головой раздался раскат грома, от которого он дернулся, взмахнул руками и присел, чтобы не потерять равновесие.       Пульс застучал в ушах, и он сделал то, что не стоило делать ни в коем случае.       Посмотрел вниз.       В глазах задвоилось. Попытка вздохнуть и встать не увенчалась успехом: ноги не слушались, а глаза не могли оторваться от бездны, окутанной туманом.       И тогда позади послышался издевательский смех. Натаниэль едва повернул голову, чтобы краем глаза уловить силуэт Рико. Он был не близко, но и не настолько далеко, чтобы не расслышать жуткий глумливый хохот. Он даже не шелохнулся от грома, стоя твёрдо на ногах.       — Испугался грома, Веснински? — Крикнул он с улыбкой, напоминающей животный оскал, — Или ноги подвели? — Натаниэль аккуратно поднялся с колен и — проклятье! — почувствовал ноющую боль в суставах, — Я могу помочь! Внизу ущелья тебя не будет беспокоить боль и страх!       Сердце забилось в истеричном темпе. Зная Рико, Натаниэль сразу понял, что это не шутки. Он никогда не нравился сыну главнокомандующего, и причины тому оставались неизвестными. Может, его раздражали белые пряди волос? Может глаз выглядел слишком уродливо? Может, может, может…       Но с чего родилась такая ненависть, что Рико хочется видеть Натаниэля мёртвым?       В детстве они часто проводили время вместе из-за высокого положения родителей. Натаниэлю это не приносило удовольствия, поэтому он прятался в самых глухих уголках крепости и вылезал только когда в небе исчезал силуэт дракона Тэцудзи Мориямы — отца Рико.       Но когда «шалости», как их называл отец, начали оставлять на теле младшего сына синяки и кровавые царапины, встречи внезапно прекратились до самого пятнадцатилетия. И вроде бы у Рико, наконец-то, спало желание мучить Нила разными способами.       Так думалось.       — Я иду к тебе, Натаниэль!       Натаниэль заставил себя сдвинуться с места.       После следующего раската грома, внезапно начался ливень. Капли хлестали с такой скоростью, будто кто-то ускорил ход времени, и уже через мгновение парапет окрасился в черный, а плотный, влажный туман поглотил очертания квадранта впереди.       Натаниэль сглотнул и ступил для пробы по мокрому камню. Нога на удивление не соскользнула. В голове вспыхнуло сознание, для чего Ромеро передал ему обувь. Он все знал.       Нил двинулся быстро, даже не до конца веря в то, какой уверенный был шаг.       Как же дождь был ненавистен. И гром. И это место. Каждый камень. И одежды, что никак не помогали защититься от такого же ненавистного холода. Однако большей ненависти заслуживала надоедливая персона позади, которую давно пора приложить к земле ботинком.       Вместе со страхом внутри разгоралась злость от холода, усталости и долгого напряжения. Но лучше уж его будет трясти от ненависти, чем от страха. Так хотя бы не стыдно перед самим собой.       — Такому, как ты, не позволено даже думать оседлать дракона, Натаниэль! — Голос Рико становился все ближе и ближе, и Натаниэль слишком резко переставил ноги и чуть не соскользнул.       Он уже не обращал внимания на стучавшее сердце в ушах, на размашистые движения тела из-за усталости и ноги, которые были готовы предательски согнуться в любой момент. Нужно добраться до конца парапета. Нужно…       — Слабак не может стать всадником! Это смехотворно! — Кричал Морияма со смехом в голосе. Твою мать, он ведет себя так, будто прохождение парапета не больше, чем прогулка в саду, — Я буду милосерден, Натаниэль! Это лучше, чем сгореть заживо или быть съеденным драконом!       Натаниэль сглотнул. Страх, как и Рико шептал над ухом, усмехаясь над его потерей контроля. Он давно перестал следить за дыханием и руками, а шаг его был до бессовестного неуклюжим.       — Пошёл ты! — Крикнул что есть сил Нил, и его левая нога кольнула в колене и согнулась. Потеряв равновесие, он упал на парапет боком, хватаясь за другую сторону края двумя скользкими от дождя руками, — Черт! — Его отчаянный голос отозвался эхом вместе со смехом Рико.       Он попытался вскарабкаться обратно на парапет, но всё вокруг было скользким и ненадежным. Камень осыпался под пальцами, стоило только надавить. Попытки казались безуспешными и из Нила вырвалось отчаянное шипение. Глаза бегали с одного участка к другому в поисках лучшей опоры и когда он наконец-то переставил одно колено на парапет, ему далось подняться обратно.       Он не успел встать на ноги, как сверху раздался рев.       Драконий рев.       Рико и Натаниэль одновременно подняли подбородок вверх, но серые облака не позволили им разглядеть дракона. Лишь хвост. А после и он скрылся из виду.       Следующий оглушительный, наполненный яростью рёв раздался прямо над их головами. Натаниэль и Рико переглянулись. У обоих на лицах отразился нескрываемый страх и непонимание. Что тут делает дракон?       Они должны были показаться на Презентации или Молотьбе. В другое время они кадетам не показываются, покуда не останутся самые достойные.       Они не успели ничего сказать, даже если ни один не намеревался.       Дракон вместе с каплями дождя, так же быстро, шумно и громоздко приземлился на парапет между Натаниэлем и Рико, отсекая их друг от друга. Морияма, едва не задетый, среагировал мгновенно: оттолкнулся ногами назад и в воздухе сделал три широких кувырка через спину.       Морда дракона повернулась к Натаниэлю, рассматривавшему небольшого, среднего размера дракона.       Белого дракона.       О таком окрасе не было сказано ни в одном источнике. Существовало только шесть драконьих родов: черные, синие, красные, зеленые, оранжевые и коричневые.       Но как можно сомневаться в драконе прямо перед ним, чьи глаза были идентичны цвету глаз Натаниэля: один цвета ясного голубого неба, а другой лишён цвета вовсе?       Оглушительный драконий рев раздался с такой силой, что Натаниэль не сомневался, что его можно без труда расслышать на другом конце Басгиата. Как дракон среднего роста мог издавать такой громкий рев?       Тело не двигалось. Нил почувствовал себя маленьким неумелым детёнышем, что свалился на траву, услышав хищника, что распотрошит его, если заметит. Инстинкты кричали ему бежать как можно дальше и спрятаться, но куда?       От переполняющего страха он был готов броситься вниз. Главное, чтобы существо не направило свой яростный гнев на него и не спалило так, что костей не останется.       Дракон стоял неудобно для лап на парапете, но так уверенно, что Нил понимал, если его захотят съесть, его поймают несмотря на любые неудобства. Сначала Рико, теперь дракон. Кажется, судьба отыгрывается не на том Веснински, который заслуживал кары небесной.       Когда белый дракон вздохнул и из его ноздрей вырвался клуб горячего пара, Натаниэль медленно поднялся на ноги, чтобы проанализировать, сколько осталось до другой стороны ущелья, прежде чем дракон решит обдать его огнем.       Дождь заливал лицо, препятствуя взору. Волосы липли к лицу и шее, и от былой пышности не осталось и следа. Руки дрожали то ли от холода, то ли от страха. Но все эти неудобства уже казались мелочью на фоне хоть и среднего, но для человека невероятно огромного размера дракона, что рыкнул, и начал размахивать крыльями.       Натаниэль не успел испугаться от догадки, что существо собирается сделать. Ноги уже забыли, как им тяжело, готовясь сорваться с места.       Острые лапы отпустили парапет, кроша его края, и свисали с туши в воздухе. Однако дракон не собирался подниматься выше, удерживая былую высоту. Его когти едва ли не касались каменной кладки.       Твою мать.       Натаниэль резво повернулся носочками в сторону академии и, не отдавая себе отчета, полностью поглощённый инстинктами самосохранения, ринулся бежать по узкой и скользкой дорожке.       Как он и ожидал, дракон полетел за ним.       Натаниэль бежал, бежал и бежал, игнорируя пропасть под ногами. Его страх переключился на что-то куда более страшное и опасное — белого дракона, который решил пообедать сегодня именно Натаниэлем Веснински, который даже не желал попасть в квадрант Всадников. Может, драконы и это чувствуют, поэтому решили его убить?       Он бежал, спотыкался и соскальзывал, но не замедлялся, концентрируясь на шлёпанье собственных сапог об мокрый камень и дыхании. Драконье дыхание, что было до безумия близко. Взмах крыльев рассекая туман, подталкивал его вперед.       Легкие горели огнем. Сбившееся дыхание вырывалось наружу вместе с отчаянными вздохами.       Если не очертания края парапета и стен башни, то он прыгнул бы вниз, лишь бы не достаться пасти разъярённому дракону.       Впереди к нему было повернуто не меньше пяти дюжин людей, что, заметив его, выбегающего из тумана, ринулись кричать: «Дракон! Это дракон!».       Его спину обдало горячим паром, и Натаниэль ускорился. Он и не знал, что умеет так бегать или что у него в запасе было столько сил.       Когда он вылетел с парапета и прокатился пластом по мокрой земле чуть больше четырех метров, белый дракон громко взревел, от чего у всех вокруг подкосились ноги, и начал набирать высоту. Не успев моргнуть, Натаниэль потерял его в хмурых облаках, продолжавших плакать.       Он дышал. Точнее пытался. Пока к нему не подошел Мэтью, растолкав шокированных кадетов и всадников, начал поднимать его на ноги, попутно что-то говоря. Но Нил слышал только капли дождя, бьющиеся об камни, взмах крыльев и дыхание за своей спиной.       — Это был белый дракон?!       — Не может быть!       — Я тоже его видела!       — Может, то игра света?       — Мы идиоты по-твоему? Это был дракон! Белый дракон!       Вокруг взволнованно загудели. Все всматривались то в небо, то в Натаниэля, который хватал воздух и пытался не упасть на дрожащих ногах. Мэтт подставил плечо.       Среди шумной толпы раздался стальной, негромкий командный голос.       — Бежать по парапету, то еще сумасшедшее зрелище! — Воскликнул невысокий парень. Он был облачён в черное, только вот отличался нашивкой крыла на груди. Командир четвертого Крыла. Его ленивые аплодисменты больше походили на усмешку, нежели на похвалу.       Подойдя к парням и, наклонив голову, блондин начал нескромно рассматривать белые пряди волос Натаниэля.       — Согласен, то было безумно! — Искренне хохотнул второй всадник рядом, с такой же нашивкой командира Крыла. В отличие от напарника, что был ниже Натаниэля ростом, этот окрашивал свои волосы в блонд. Родной каштановый цвет уже выглядывал в корнях. — Боже, я же не сошел с ума, то был белый дракон? — Он указал рукой с пером на небо и быстро вернул свое внимание на испачканного в грязи с ног до головы новобранца, — Имя, пожалуйста! — Он улыбнулся, и на его щеке показалась ямочка.       — Мое имя…       — Я знаю, как его зовут. — Грубо оборвал на полуслове первый всадник, и его улыбка была какой угодно, но точно не дружелюбной. Сухой. Ненастоящей. Угрожающей.       Натаниэль не успел даже отреагировать, когда в живот пришелся удар такой силы, от вида которого у любого могло перехватить дух.       Он сложился пополам, воздух застрял в легких, без возможности захрипеть от боли, от которой перед глазами заиграли белые пятна.       — Какого хрена! — Возмутился Мэтью яростно взмахнув кулаком в сторону командира Крыла, что был в раз ниже него, но получил по челюсти раньше.       Натаниэль упал на мокрую землю, глотая воздух, пока перед глазами стремительно темнело.       — Добро пожаловать в квадрант Всадников, кадет Веснински! — С наигранной радостью обратился он, спустившись перед ним на корточки. Черные ботинки приземлились прямо перед носом. — Год будет интересным.       И последнее, что Натаниэль увидел перед собой, это почти безжизненные карие глаза, в которых разливалось столько ненависти и холода, что было неясно, чьи страшнее — отца или этого ненормального незнакомца.