Глава 8. Натаниэль Веснински
3 февраля 2025 г., 01:39
«Семья Веснински — опасное и интересное явление. Если бы решать приходилось мне, первым делом я избавился от цепного пса, а уже после направил меч против его хозяина. Ошибка повстанцев была в том, что поняли они это слишком поздно»
Письмо, найденное в кармане мертвого грифоньего всадника, по совместительству командира дивизиона.
Вопреки ожиданиям, местом семейных тренировок оказалось вовсе не круглое деревянное строение в центре внутреннего двора, и не подобие тренировочного зала, как в квадранте Всадников. Это было подвальное, промозглое помещение с голыми серыми стенами и изношенными матами, едва смягчающими удары при падении. Единственный источник света исходил от настенной свечи, отчаянно цеплявшейся за жизнь в окружении темноты. Отец неизменно тушил её, стоило начаться тому этапу тренировок, которого Нил ненавидел больше всего. Именно в этом подвале Натан продержал сына за первое в жизни непослушание. И именно в нем, лежа на холодном полу, в собственных испражнениях и рвоте, Нил возненавидел темноту больше, чем родного отца. Почему же отец выбрал для тренировок подвал, вместо просторного тренировочного зала на свежем воздухе, Нилу остается гадать. Возможно, дело было в прошлом отца, которое он не хотел вспоминать. Отец не пользовался и половиной привилегий огромного здания. В Басгиат постоянно прибывали послы, генералы, даже сам король, поэтому позволить зданию прибывать в скромности было бы неприемлемо со стороны руководства, даже если отец считал трату денег на дорогую мебель высшей формой вульгарности. Натан Веснински не просто не любил вычурность — он её презирал. Он не носил шелка, не увешивал шею златом, не ходил на пиры и не пил из богато украшенных кубков. Он не хотел, чтобы дети привыкали к роскоши, которую не заслужили собственными руками. Мысль о том, что его семья может сойти за наваррскую аристократию, наподобие семьи Рейнольдс, была ему отвратительна. Думается, дорогие подношения, которые он считал ненужными, передавалась нуждающимся? Об этом и речи быть не может. Он презирал бедняков не меньше, чем тех, кто кичился богатством. Единственным человеком, который не вызывал у отца отвращение, была мама. Он не был с ней нежен, но он уважал её. Уважал, как человек, не умеющий любить и быть ласковым. И всё же она никогда не жаловалась, потому что и сама не могла дать того, чего обычно дают женщины мужьям. Они оба довольствовались малым. А если родителям друг от друга доставались объедки, то детям приходилось вылизывать стол в поисках крох любви. — Вставай на матрас, — Скомандовал Натан, — Прими стойку. Натаниэль беспрекословно подчинялся, лишь бы не рассердить отца. Когда он злиться удары становятся сильнее, а синяки отходили не неделями, а месяцами. Под шлепанье маленькие ножки добежали до матраса. Дивный сон как рукой сняло, пульс стучал в ушах от страха перед фантомной болью. Отец пребывал в один черных штанинах, а сын в легкой льняной рубахе и широких шортах. Нилу хотелось завернуться калачиком в одеяло и уткнуться в подушку, набитую гусиными перьями, позабыв о подвальном холоде, как о жутком кошмаре. Оба приняли боевую стойку. Точнее, стойку принял Натаниэль, а Натан расслабленно стоял напротив. Маленькие ручки прикрывали голову и лицо, правая нога отодвинулась назад, упираясь пяткой в матрас. — Начинай. Натаниэль рванул вперёд. В следующую секунду едва подпрыгнув на носочках, он преодолел расстояние между ними, чтобы ударить отца пяткой в переднюю часть голени. Скорость всегда была его сильной стороной. Мужчина, как и ожидалось, не сдвинулся с места. Короткая усмешка, ответный удар в живот и Натаниэля отбросило назад, за пределы матраса. Воздух вырвался из лёгких, когда он приземлился на спину. — Идея неплоха, попытайся снова. Скрючившись на холодном полу, Нил, игнорируя боль и сбивчивое дыхание, поторопился подняться. Зрелище мало походило на тренировки, больше на избиение. Отцу было все равно, что он в два раза выше и сильнее. Будь это настоящий бой, никто не оставит Нила в живых только потому что это нечестная схватка. Заглатывая подступающую тошноту, Нил ринулся вперед. Мужчина не подавался от слова совсем. Сколько ни получай, привыкнуть к боли казалось непосильной задачей. Нил рухнул на матрас, хватаясь за свой разбитый нос об отцовское колено. Все его стратегии и тактики, которые он разрабатывал днями и ночами, оказались бесполезны. Ум всегда разбивается о примитивную силу. — Вставай. И Натаниэль встал, но неожиданно получил кулаком по лицу. Его отбросило назад и, не устояв на ногах, он вновь повалился на залитый кровью и потом матрас. Запах смрада, грязи, пота и безысходности уже впитался в его кожу, проник под нее и циркулирует внутри него. Иногда кажется, что это не подвал так тошнотворно вонял, а он сам. — Вставай, я сказал. Нил заморгал, перед глазами плыло. Слезы наворачивались, и как бы сильно он ни жмурился, чтобы отогнать их, они продолжали вытекать. Левая часть лица онемела, и когда слезы скатились по царапинам на щеке, он сморщился от боли. Оттолкнувшись рукой, Натаниэль попытался встать, стараясь игнорировать боль и усталость. Мышцы ныли, поджилки дрожали, но он не позволил себе упасть. Нил резко распахнул глаза, когда почувствовал на спине тепло. Ладонь легла ему между лопаток. Осторожное прикосновение было обманчиво, отец никогда не был с ним ласков, а значит, он устал ждать, когда его несносный сын возьмет себя в руки. Плохо, очень плохо. Рука на спине сжала льняную ночную рубашку, и тряхнув, поставила Натаниэля на ноги. Тот не держался на ногах, пошатываясь, как лист на ветру. Натан схватил сына за челюсть с такой силой, что в черепе зазвенело от боли. — Чем ты занят? — Голос Натана сквозил опасностью. Внутри Нила все задрожало, когда ноги перестали касаться земли, он схватился за пальцы отца, ощутив себя уязвимым без опоры под ногами. — Я вставал, отец, — Вымолвил Натаниэль, — Клянусь, вставал… Натан сжал руку на челюсти и со всей силы отшвырнул Натаниэля подальше от себя. Мальчишка вскрикнул и, рухнув на пол, прокатился по холодной, жесткой поверхности. На внешней стороне бёдер и локтей образовались рваные царапины. — Думаешь, в настоящем бою будут ждать, пока ты поднимешь свою задницу? — Шаг мужчины был тяжелый, он раздавался в ушах подобно эху, — Будут ждать, пока ты наберешься сил? Наешься? Выспишься? Натаниэль содрогался на полу. Глаза слипались, разум медленно покидал его. — Вставай. Босые ноги отца оказались прямо перед носом. — Не могу… — Можешь. — Тяжелая нога уперлась в плечо, перекатывая Нила на спину. Глаза отца блестели злостью, а желваки заиграли на лице, — Вставай. — Пожалуйста… — Умоляюще проскулил Натаниэль, но умолять такого человека, как Натан Веснински, было большой ошибкой. Будто сорвавшись с цепи, Натан опустился и сжал медные волосы с серебряными концами в кулак, придавливая голову сына к земле. Нил слезно вскрикнул. — Вставай! — Крикнул Натан прямо в ухо. — Мне больно! Пожалуйста, я не могу! — Вырывайся! Дерись! — Натан приподнял голову и с силой придавил ее обратно. Натаниэлю показалось, что в черепе что-то хрустнуло, но он не успел переварить пульсирующую боль, так как другая рука отца оказалась на шее. — Нет-нет! — Вырывался и скулил Натаниэль, — Пожалуйста! Прошу, отец! — Веснински не молят о пощаде! — Крикнул отец и сжал хрупкую шею покрепче, — Веснински не сдаются! Легкие горели огнем от нехватки воздуха, кровь из носа затекала в гортань, слезы заливали уши, а слюни стекали по подбородку на отцовские пальцы. — Борись. — Прошипел Натан, — Сожми свои неуклюжие руки в кулак и борись! Натаниэль еле слышал отдаленный голос, перед глазами все темнело. — Не смей отключаться! — Отец с размаху влепил пощечину. Нил ошарашенно распахнул глаза. Ударив Натана по лицу ногой, хватка на шее ослабла и, не теряя секунды, мальчишка крутанулся, как крокодил с добычей в зубках на полу. Встав на ватных ногах, он ринулся бежать. Бегство - не выход, но внутри кричали инстинкты. Отец догнал его на лестнице, потянул за волосы и швырнул вниз. Нил всхлипнул от удара головой об угол бетонного выступа и скорчился на полу, шмыгая и прижимая голову к телу окровавленными ручками. — Веснински не убегают, мы не трусы. — Прорычал Натан и потащил Натаниэля обратно на матрас. — Вставай. — Снова прокомандовал Натан, бросив еле живое тело сына на матрас. Нилу потребовалось меньше десяти секунд подняться, но и этого хватило, чтоб вызвать чужое недовольство. — Прими стойку. Белый глаз пульсировал невпопад головной пульсации, а глаз цвета отцовского видел не лучше совы при дневном свете. Конечно же, после одного удара по солнечному сплетению, Нил рухнул на пол вновь. Отец требовал подняться, но Натаниэль никак не реагировал, казалось, он и вовсе перестал дышать. — Не время прикидываться мертвым, Натаниэль. — Отец подошел и свернул руку сына за спину, вызывая новый поток всхлипов и криков, — Ты должен встать, не поднимаются лишь слабаки! — Не могу! Не могу! Не могу! Не могу! — Кричал Натаниэль, обмазывая матрас густой слюной вперемешку со слезами, — Мама! Помоги мне, мама! — Вырывайся! — Пожалуйста, мне больно! Папа, прошу… И в этот момент, когда Натаном овладел гнев, а Натаниэль разбивался на миллионы осколков, раздался странный, неправильный хруст. И Нил закричал. Он кричал так громко, что казалось, все в Цитадели оглохнут.***
Звук собственных шагов звучал непривычно четко. Нил прикрыл глаза на мгновение. Пролетевшая мысль заставила его усмехнуться. Его Шаги звучали прямо как отцовские. Он невозмутимо взошел на приподнятый матрас, что оказался куда мягче того, на котором проходили его домашние тренировки. Внутри мелькнула зависть, многим даже не дано понять, каково это — падать так, чтобы из лёгких выбивало весь воздух. Товарищи оттеснили первое Крыло и столпились около правой стороны, у Нила за спиной. Громкий голос Мэтью, и бодрящий Элисон, приглушили нарастающее внутреннее беспокойство. Натаниэлю стыдно признаться, но в рукопашном бою он уступает в семье каждому, даже мама по воле случая могла устроить отцу разнос. Натан конечно не поддавался, но и она была не промах. Всем повезло, что её больше интересовали свитки, чем кровь на кулаках. Лола могла неделями ходить за ней по пятам, уговаривая на поединок. Рико расплывался в широкой улыбке, разминая костяшки пальцев. Нил отбросит нарастающий страх и мысли о том, что Морияма ни разу не проигрывал отцу с подросткового возраста, следовательно, никому с кем бы не боролся. За исключением, пожалуй, семьи Веснински. Рико не в том положении, чтобы бросать вызов отцу, он всегда казался безрассудным, но точно не дураком. Лоле не удалось застать момент, а Ромеро по уши в делах. Будет неудивительно, если он даже имени Рико не помнит. Будь братья Веснински ближе, Натаниэль знал бы о Ромеро гораздо больше, например, где или с кем он постоянно пропадал, появись у него свободная минута… Большинство парней, включая Морияму, были в одних черных спортивных штанинах, без какой-либо обуви и майки. Натаниэль же не стремился оголяться. Рико превосходил Нила в росте и по телосложению. Бинты на его костяшках пальцев были испачканы кровью не только убитой девушки, но и мальчишки из Первого, которого стащили недавно с матраса полуживым. Голова Рико склонилась влево, затем вправо, сопровождая каждое движение тихим хрустом. Напоследок встряхнув невидимый плащ с плеч, он осмотрел Нила с ног до головы. Нил не заметил в его взгляде ни тени сомнения в собственной победе. — Как жаль, что первым из Веснински, с кем мне предстоит сразиться, будешь ты. — Рико разочарованно выдохнул, — С твоей сестричкой было бы интересней, жаль померла раньше времени. Натаниэль для вида размял стопы. Ноги все еще не восстановились после парапета и догонялок с Миньярдом, но боль для него всегда была привычней, чем ее отсутствие. — Очевидно, что Лола выиграла бы закрытыми глазами. Рико прищурился, в его взгляде промелькнула злоба. Натаниэль мало понимал Рико, в особенности причины ненависти к нему. Он двинулся первым, подкрадываясь к Нилу сбоку. Натаниэль последовал примеру, и они закружились на матрасе, словно перед началом танца. Веснински хватило лишь мелькнувшего в глазах Рико блеска, чтобы понять, что он собирается сделать первый шаг. Морияма бросился вперед, и его кулак уже оказался перед лицом Натаниэля, но успел отскочить в сторону в последнюю секунду. В скорости Нил не уступал. Сжав зубы, он резко перегруппировался и рванул вперёд, целясь кулаком точно в солнечное сплетение. Рико продемонстрировал отличную реакцию и ловко отпрянул назад, оставив удару рассечь пустоту. Нил был застигнут врасплох, когда его схватили за кулак и потянули вперед. Его нога на мате дрогнула, и он наклонился. Этого мгновения хватило, чтобы Рико врезал ему коленом об подбородок. В голове прозвучал укоризненный голос отца. Нил быстро вырвал руку и, не теряя времени, нанес удар ногой по бедру, заставив их обоих на секунду потерять равновесие и упасть. Рико выглядел удивлённым, это даже оскорбительно. Нил хоть и не самый сильный из семьи, но не стоит сбрасывать его со счетов. — И думать не смел, что у тебя хватит смелости сбить меня с ног, — Рико холодно улыбнулся, его вороньи глаза заблестели, — Никакой дисциплины, никаких манер. На периферии, Нил заметил, как Жана передернуло от этих слов, он прикрыл рот руками, сдерживая рвотный позыв. Радости от их «дружбы» он явно не получает, да и Нил будет самым что ни на есть лицемером, называя их отношения дружескими. — Нашел кого дрессировать, — Натаниэль усмехнулся, вставая на ноги. Боль в тебе была адская, — Не думал завести псину, Рико? Морияма поднялся в необычном боевом стиле. Превалировало в движениях некое изящество, гибкость и опасность одновременно. У каждого дома имелся свой боевой стиль и хотя это не удивительно, всё равно приковывало взор. — Твой отец не против пресмыкаться, тебе следует взять с него пример. — Мой отец склонился не перед тобой. — Натаниэль сжал кулаки и принял оборонительно позу, когда Рико налетел на него с серией ударов. Некая имитация щита была ожидаемо разбита. Натаниэлю с трудом удалось сбить Рико с ног тем самым хитрым приемом, который он увидел у Кевина, — Веснински знают, кому принадлежит корона. И она не твоя. — Нил наградил Рико холодным взглядом сверху вниз. С момента начала спарринга они не обращали внимание на толпу, то замолкающую от волнения, то взрывающуюся в восторге, но сейчас наступила такая тишина, что можно было услышать собственный звон в ушах. Рико не был сыном короля, но он являлся Мориямой и третьим в очереди на престол, так как у Кенго был лишь один единственный сын — Ичиро. Нил увидел, как Рико борется с внутренним конфликтом. Боль и недоумение изобразилось на его лице, но мгновение спустя, его маска полная презрения и ненависти, была направлена на Натаниэля Веснински. На кого же еще… Рико привык к власти и контролю, он мог воспринять эти слова иначе как унижение. В его венах пульсировал гнев, и, не отрывая взгляда от Нила, он был полон решимости покончить с этим раз и навсегда. По щелчку пальцев началась яростная схватка, парни сцепились друг с другом. Их бой перестал походить на отточенный поединок профессионалов, он был полон эмоций и инстинктов. Рико хотелось порвать Нила на куски, пока тот желал начистить ему морду за противный характер. Рико схватился за волосы со сребристыми концами и, пытаясь свалить с ног, сжал в кулаке горловину футболки. Нил в свою очередь ухватился за чужую челюсть, а другой рукой беспорядочно наносил удары в области торса. — Какими же красивыми словами ты бросаешься, тварь! — Взревел Рико, — Только и умеешь что языком чесать, бесхребетный ублюдок! От Веснински у тебя лишь одно имя! — Катись в пекло! В какой-то момент они валятся на матрас, катаясь по полу в пыли. В ход идут не только удары, но и недостойные захваты, толчки, рывки, попытки обездвижить противника всеми возможными способами. — Ты должен был сдохнуть еще в утробе! — В приступе ярости рычит Рико, пытаясь прижать Нила лицом к полу, — А твой отец убить тебя, слабого и больного выродка! — Но ты до сих пор не можешь победить меня! — Сквозь сжатые зубы выплёвывает Натаниэль, ударив кулаком в рёбра, — Значит хвалебные слухи о тебе гребанная ложь, ты просто слабак! Удары становились хаотичными, дыхание прерывистым, но ни один упорно не хотели останавливаться. В какой-то момент Рико оказывается сверху. Нил резко бьёт локтем по его боку и вырывается, переворачивая соперника. Роли меняются из секунды в секунду. Каждый из них борется, чтобы зажать в угол другого. В самое пекло Эвермора это некрепкое тело! Первым дает заднюю Нил, а точнее его тело. Рико тяжело дыша, прижимает противника к земле. Они оба потрепанные, покрасневшие и побитые. Его колено вдавливается в грудь Натаниэля. На разбитых губах заиграла довольная ухмылка, он смотрел сверху, ловя взгляд, в котором не было страха, только упрямство и из-за этого Рико охватывала ярость. Это бесило настолько, что ни один удар не мог дать ощущения победы так, как смог бы хотя бы мимолётный проблеск ужаса в разноцветных глазах, того знакомого, что когда-то отражался в далёком детстве. — Ты ничтожество. — Процедил сквозь зубы Рико, — В тебе слишком много высокомерия, Натаниэль, а представляешь ты их себя ни черта. Натаниэль медленно выдыхает, прежде чем криво усмехнуться. В глазах полыхало презрение и насмешка. — Если я ничтожество, то кто тогда ты? Морияма замер, пристально разглядывая окровавленные черты лица напротив, а затем медленно растянул губы в широкой улыбке. Нилу не понравился этот маниакальный взгляд, он попытался вырваться, но силы окончательно оставили его. — Знаешь, может мне и вправду пойдет на пользу завести собаченку, — Рико схватил Нила за подол черной футболки, — Громкую и непослушную, — У Нила внутри всё скрутилось тугим узлом от плохого предчувствия, — И когда она начнет борзеть, я ее накажу. Резким движением Морияма рванул футболку вверх. Понимая, что с него хотят стянуть одежду, у Нила открылось второе дыхание и борьба между ними возобновилась. — Отъебись от меня! — Мне всегда было интересно, что там произошло десять лет тому назад? — Любопытная улыбка Рико вызвала предательскую дрожь. Все внутри Нила взвыло от злости к самому себе. — Что же ты прячешь под одеждой, а, Натаниэль? Толпа задержала дыхание, либо же Нил не мог расслышать ничего, кроме стука собственного сердца. Чужие руки касались голой кожи под футболкой и затем сорвали ее. Шрамы в виде широких полос, пересекающиеся друг с другом по всему телу говорили о том, что эти следы не могли быть последствием какого-либо оружия. Поверхность кожи была неровной, местами словно натянута и перекошена, кожу будто сняли и надели обратно, настолько все выглядело ужасающе. Подобные продолговатые рубцы не вылечит ни одна магия восстановления, если только не войти в Туманное озеро сновидений. — Клянусь, мое лицо будет последним, что ты увидишь перед смертью. Кадеты отреагировали по-разному: кто-то отвернулся, другие с отвращением сморщились, а кто-то открыто обсуждал шрамы, не стыдясь быть услышанным. Всяко лучше, чем взгляд черных глаз напротив. При виде оголённого торса у Рико вспыхнули глаза. Он с большим интересом разглядывал каждый участок кожи, от чего стало хуже, чем от реакции других. — Давай, Натаниэль, ответь, кто твой король? — Прошептал Рико. Губы Нила слегка дрожат от выброса адреналина. Видят боги, он держался из последних сил. Задрав голову, Нил бросает презрительный взгляд и… плюёт Рико в лицо. Вокруг раздаётся глухой, предостерегающий вздох толпы. Морияма медленно подносит кулак к лицу, и тыльной стороной ладони вытирает слюну, не от себя, а в сторону губ. Слюна размазывается по скуле и губам, а после на лице вспыхивает гнев вперемешку с неадекватной радостью. Безысходность всегда побуждала Натаниэля действовать быстро, это единственное, что заслуживало похвалу от отца. Нил вытаскивает кинжал из скрытого кармана нарукавника и вонзает его в чужую щеку. Лезвие пробивает плоть и выглянуло с другой стороны лица. Кровь хлынула по оружию и руке, каплями стекая Нилу на лицо. Толпа заликовала как сумасшедшая, будто ждала, когда они перейдут грань. — Без оружия! — Крикнул профессор Росси через шум. — Ничего, так даже интересней! — Вскрикнул Рико, вытащив кинжал из щеки и выбросив его за пределы матраса. Нил воспользовался заминкой, выбрался из-под Рико, на лице которого по-прежнему играла улыбка, и натянул обратно отброшенную футболку. Чертов псих. В этой академии собрали всех поехавших. Свист и в руку Мориямы прилетел нагината — холодное оружие с длинной рукоятью овального сечения и изогнутым односторонним клинком. Мастерское кручение оружия в руках пробудили впечатляющие воспоминания о спарринге отца против главнокомандующего Тэцудзи. Сходство отца и сына было поразительным. — Сначала я сломаю тебе руки, — Медленно приближаясь, начал Рико. Нил вытащил два клинка из нарукавников и выругался под нос за потерю одного из них. Терять оружие в этих стенах не лучшая затея. — После я займусь ногами, — Рико усмехнулся, окидывая Нила хищным взглядом, — А когда у тебя не будет сил на слезы, я отрежу тебе язык и заставлю его проглотить. Натаниэль сглотнул. — Твои угрозы бесполезны, — Нил взял волю в кулак и, несмотря на боль в суставах, начал ловко уворачиваться от широких взмахов лезвия, — Подобное я слышал перед сном вместо сказок. Удивительно, как у Натаниэля еще хватало сил прыгать и ловко уворачиваться от нагинаты. Рико был мастером ближних атак. Его длинное оружие с изогнутым клинком идеально подходит для того, чтобы держать противника на расстоянии, не давая Нилу и шанса приблизиться. Такие противники, самые неудобные для Нила. Он не мастак рукопашного, но он в точности знал, как и куда стоит наносить удары, даже если те не имели необходимой силы. А вот про владение клинками лучше умолчать, в его руках они больше мешались, нежели помогали. Даже если в стойке были бреши, например, как внутренняя сторона бедра, при взмахе, правое запястье и открытая шея под определённым углом, добраться до них в случае Натаниэлю не представилось возможным. Он выдыхался так же быстро, как и двигался. Движение становились деревянными, кончик острия нагонял его все чаще и в конечном итоге, когда Рико нанес крупный порез по голени, Нил рухнул на матрас. Элисон что-то кричала прямо в ухо, пока ее не оттащили подальше к разбушевавшемуся Мэтью, но Нил не мог распознать слов, погруженный в бой. Он никого не видел, кроме Рико. Рико налетел на него сверху. Нил вырывался, используя полученные знания, но разгонял лишь воздух. Ведь ум всегда разбивается о примитивную силу. — Признаюсь, ты меня удивил, — Рико обхватил шею с уже красными отпечатками от рук Миньярда и впился в нее ногтями. Нил тихо зашипел и бросил на него предостерегающий взгляд, — но игры подошли к концу. Натаниэль не собирался сдаваться, еще пара минут борьбы, прежде чем его обездвижили, повалив лицом вниз. — Кто твой король, Натаниэль? — Повторил Морияма, сворачивая ту же самую руку, которую когда-то сломал отец. Этот псих знал о травме. Черт тебя подери, как же Нил ненавидел Рико с его манией величия. Ненавидел Эндрю, каждый раз напоминающий о сестре. Ненавидел отца с его тупыми принципами. Ненавидел лекарей с жалостливыми взглядами. Ненавидел учителей, которые даже не пытались вложить в него знания, потому что не видели в Ниле потенциала. Но больше всего он ненавидел самого себя. За упёртое нежелание мириться с тем, с чем давно следовало бы просто смириться. — Мой король Кенго Морияма — первый сын Короля Исаму Непревзойдённого, а за ним взойдет на престол Ичиро Морияма, единственный полноправный наследник престола. Рука болезненно выгнулась в чужой хватке, но Нил не проронил ни звука. — Сдавайся! — Приказала Даниэль. Они были так поглощены боем, что не заметили, как почти все командиры собрались вокруг. — Хватит, ты не победишь… — Смотри, как за тебя волнуются товарищи! — Рико оглядел четвёртое Крыло, но среди них не был замечен командир. Миньярд остался стоять там же, где и раньше — в темном углу зала. Безэмоциональное выражение лица обращено на придавленного к мату Нила, — Давай-ка заставим их волноваться еще больше, тебе ведь нравится, когда тебя жалеют. — Тварь! — Крикнула Элисон, товарищи поддерживали весь спарринг, но их голоса расплывались в белый шум все то время, пока они с Рико превращали друг друга в фарш. Рико улыбнулся кровавой улыбкой, прежде чем… Хруст был оглушительным, будто лопнула перегруженная балка. Всего один звук, и Натаниэля вернуло в вспоминание тринадцатилетней давности: сырой, пугающий подвал, грязный окровавленный матрас, невыносимый голос отца и неимоверная, прожигающая боль в руке. — Гребённый ублюдок, я тебе шею сверну! — Крикнул Мэтью, двое парней из Первого остановили его, когда он попытался подняться на матрас, — Отпустите меня! — Хватит, профессор остановите это! — Требовательно крикнула Даниэль. Росси спокойно расписывал карманный дневник карандашом: — Кадет Веснински не сдался, я не вижу причины останавливать их. — Но, сэр, первокурсникам запрещено пользоваться оружием на матрасах. — Добавил Ксавьер Морган — командир секции Когтя второго Крыла. — За это их ждет серьезное наказание, однако это все еще не повод вмешиваться. — Он сломал ему руку! — Крикнула гневно на него Элисон, за что получила толчок от своего старшего товарища. Даниэль сжала зубы и хотела-таки вмазать старшине, но вместо этого перевела взгляд на Эндрю. Не увидев в них поддержки, она пробормотала: «И на что я надеялась?», после чего обратилась к затихшему подопечному: — Тебе нечего доказывать, сдавайся! — Она ударила рукой по матрасу, — Веснински, это приказ! — Эй, ты ведь не вырубился? — Рико забавляла сложившаяся ситуация, он потянул сломанную руку на себя и Нил зашевелился, уперевшись лбом об мягкую поверхность. — Я не… — Что? — Рико пригнулся, — Что ты там мямлишь? — Я никогда не назову тебя своим королем! — Громко заявил Нил сжимая зубы, его взгляд исподлобья впился в Рико. Голос был полон ярости, презрения и ледяной ненависти. — Ты недостоин не только носить корону, но даже лицезреть ее на чужой голове. Если я ничтожество, то ты — ничто. Без дракона и своего громкого статуса ты превратишься в пустое место, в ненужный мусор, которым твой отец запросто пожертвует, если ты не оправдаешь его ожиданий. Всего лишь ресурс для того, чтобы возвеличить его имя. Ты даже не человек, всего лишь инструмент, жалкое подобие личности. Такому как ты никогда не стать королем. Тишина была оглушительной. Воздух в аудитории густился, как застоявшаяся кровь. Лицо Рико застыло, словно ему дали пощечину, но в следующее мгновение он бросился вперёд, словно зверь. Первый удар пришёлся в лицо и кровь брызнула на пол. Второй — в живот, заставляя тело согнуться пополам. Дальше всё превратилось в хаос. Рико бил без разбора и без пауз. Каждый удар сильнее предыдущего, каждый впечатывал Нила в землю, выбивал дыхание, ломал рёбра и разбивал лицо. Вскоре кулак встретился не с кожей, а с кровавым месивом, но он не останавливался. — Профессор! — Кричала Даниэль вместе с Элисон, умоляя остановить то, что спаррингом назвать сложно, — Он сдается! Сдается! Когда тело уже почти не шевелилось, Рико рывком схватил его за здоровую руку и притянул к себе: — Я даю тебе последний шанс. — Рико тяжело дышал, пот капал с его висков на голый торс, — Кто твой король? Нил с трудом приподнял голову, его единственный уцелевший глаз — белый — встретился с взглядом Рико. Челюсть едва слушалась, боль сковывала движения, но даже это не помешало ему выдавить из себя дерзкий смешок. — Уж точно не ты… Рико сухо фыркнул и хладнокровно начал выкручивать суставы руки в разные стороны. Нил сжал губы, но тихий всхлип сорвался с губ. Рико ломал руку с медленным наслаждением, прислушиваясь к разбитому у его ног Натаниэлю. — Сдаешься? — Спросил Росси, поправив очки на переносице. Рико хохотнул и, подняв окровавленное лицо Нила, начал выдавливать писклявый голос. — Да, я сдаюсь, ведь я беспомощный отброс, не способный отстоять собственную честь! Нил двинул головой. — Ни за что. Профессор кивнул. Рико засиял. В его глазах мелькнула жестокая радость, словно он только что достиг своей цели. Его рука, покрытая кровью, медленно потянулась к медным взъерошенным волосам. Он вцепился в них, словно они были его наградой за победу. Только он хотел продолжить выжимать из Нила все, что тот мог дать, как широкие двери распахнулись. Джексон Димаччио вошел в зал легким, но уверенным шагом. Его зеленые, кошачьи глаза пронзительно осмотрели толпу, полумёртвого брата Ромеро на матрасе и остановились на профессоре Росси. Он не спешил, но поджатые губы и острый взгляд выдавали раздражение. За его спиной показалась Кэти с привычной игривой улыбкой, несшая в руках деревянный костыль. — Думается, с кадета Веснински достаточно. — Димаччио подошел ближе к Росси, и они обменялись враждебным взглядом. Увидев его, Нил вздохнул и позволил себе наконец-то провалиться в небытие.***
Ресницы затрепетали, в нос ударил запах северных ветров, речной воды, гари и, вместе с этим, смешавшейся с мокрой грязью крови. Перед глазами престала смертоносная река. Страх неосознанно вынудил Натаниэля отступить на шаг, чтобы случайно не споткнуться и не упасть. До ушей донесся мужской жалобный крик через громкий шум несущейся воды. По другую сторону реки происходил неведанный Нилу ужас: земля, усеянная трупами, а над ней вился рой воронов, пожиравших свежую плоть сквозь кольчугу и бронь. Люди делили равнину с некогда величественными драконами. Земля, что мелькала между ковром смертей, была окрашена в красный, ровно как и небо, освещённое кровавой луной. Нил оцепенел. Он перевел взгляд на кричавшего мужчину и увидел, как некто, облаченный в черное и злато, пронзает человека в броне мечом. Окровавленная сталь заблестела на свете луны, заостренный кончик меча уткнулся в камень под ногами и остался висеть на руке незнакомца, убивший воина. Этот некто неожиданно поднял взгляд прямо на Нила, будто почувствовав что-то неладное. Нил, как завороженный, вечность вглядывался в холодные глаза, острые черты лица, некое подобие короны на голове и величественную позу, что словно требовала встать на одно колено и поклясться в верности. Черные полы плаща были запачканы грязью и кровью, ровно как и руки. Густая кровь стекала с кончиков пальцев большими каплями, словно с бескрайнего источника. И вся эта картина разнилась с нежным белым цветком азалии с каплей крови на лепестке за ухом. Натаниэль рассматривал мужчину настолько долго, пока осознание не заставило его кожу покрыться мурашками. Человек по ту сторону реки — был Натаниэль. Пропитанные сталью глаза, пугающе схожие с отцовскими, принадлежали ему! Этот некто — другой Натаниэль — улыбнулся отцовской улыбкой и вальяжно указал на Нила рукой в черной кожаной перчатке: — Aōha sikagon iksos se beginning hen mōris, aōha morghon iksos se beginning hen beginning.
