Глава 11. Последствия
2 сентября 2025 г., 21:57
«Иногда мне тоже бывает страшно. Очень страшно. Не за себя, а за тебя с младшим»
Зачёркнутый отрывок из тринадцатого письма Кривому.
Прошло несколько дней с момента, как Натаниэль столкнулся с командиром Крыла, и снова чуть не погиб. — Ты готов? — Спросил Мэтью, шнуруясь на койке. Сегодня Натаниэль наконец-то может вернуться к занятиям и тренировкам. Не то, чтобы это вызывало в нем жгучую радость, но всяко лучше с каждым прожитым днем думать, что ты на шаг отстаешь от остальных. Ему достаточно косых взглядов, как самого слабого звена в Крыле. Хотя, некоторые из товарищей стали относился к нему немного лучше. Элисон и Мэтью объяснили это эффектом после спарринга с Рико. Нилу тяжело дается это понять. Чем он заслужил такое отношение, если он в итоге проиграл? По убеждению отца, лишь победа стоила внимания. — Да, — Коротко ответил Натаниэль, разминая ноги в хорошо затянутых бандажах. Каждое утро он наматывал суставы в туалете, чтобы не развалиться на части посреди дня. Мэтью окинул его недоверчивым взглядом, но все же неуверенно кивнул, поднимаясь с койки: — Уверен, что с рукой все нормально? Они оба посмотрели на другой конец казармы, где расположились девушки. Элисон и Кэти мельтешили около замыленного зеркала, как и насколько других кадеток. — Рана почти зажила. — Пробормотал он, глядя на забинтованную ладонь. Сжав её в кулак, резкая боль тут же отозвалась вспышкой под кожей. Последние пару дней он активно посещал Эбигейл и тело стало отзываться легче, но как бы она не уговаривала, лечить рану на ладони печатью он не позволил. Внутри было что-то вроде неясного стыда перед Эндрю, если тот прознает, что и эту рану он лечит путем магического восстановления. Будто сын Генерала Весниски не может обойтись без помощи. — А со мной еще не все в порядке, — Мэтью тяжело выдохнул — До сих пор помню, как он ворвался в комнату… Натаниэль пожал плечами: — Не волнуйся, у тебя у кого утешиться. — Эй! — Мэтт выставил руки перед собой, — Мы не будем говорить о моей личной жизни здесь, — Он оглянулся на кадетов в казарме, что желали умереть, лишь бы не вставать на утреннее построение. — Мы не будем обсуждать твою личную жизнь. — Натаниэлю пришлось задержать зрительный контакт задрав голову, но даже его безразличию не удержит Мэтью от желаемого. — Да ладно, — Мэтт улыбнулся и скрестил руки на груди, — Тебе ведь хочется узнать подробности, — Его ухмылка и нахальный взгляд до жути раздражал. — Нет. Он выдержал паузу, внимательно глядя на Нила, и укоризненно добавил: — А мне вот интересно, где ты пропадал ночью с Командиром Миньярдом, когда должен был быть у Уинфилд? Нил сурово взглянул на товарища, призывая его заткнуться, но Мэтт только развёл руками и улыбнулся ещё шире. — Если не хочешь говорить о моей личной жизни, поговорим о твоей. Натаниэль думал, что обсуждать тот вечер не придется, но видимо, он был слишком наивен. — Моя личная жизнь не имеет ничего общего с Эндрю Миньярдом. — Кто ж знал, что озвучивать это будет еще ненавистнее, чем думать о том, чтобы произнести это вслух. Мэтью, как и следовало ожидать, расхохотался. Натаниэль не выдержал заразительного смеха и тоже слабо усмехнулся. — Над чем смеетесь? — Элисон подошла ближе и пристроила локоть на плече Нила. От нее пахло душистым мылом и чем-то цветочным. В стенах академии пользоваться чем-то помимо щелочного мыла — роскошь. Натаниэль даже не сомневался, что, когда её личные запасы иссякнут, она найдёт способ достать не худшую замену. Ее вырез на футболке уже не притягивал взгляд Мэтью, но мысль о том, чья же именно теперь его привлекает, Нил решительно выбросил из головы. Половая жизнь товарищей его не касается. — Рассказывал Нилу, как Рико выгнали из тренировочного зала, — Мэтт улыбнулся, когда Элисон фыркнула со смеху, — Помнишь, как оскорблённо он выглядел? — Будто у него отобрали кусок хлеба, — Элисон похлопала Нила по груди, — Тебе надо было это видеть, уморительное зрелище. Нил натянуто улыбнулся, чтобы не выдавать нарастающею тревожность с самого утра. Сегодня он вернётся к тренировкам, и мысль о скором наказании Полковника Росси пугала неизвестностью. Росси один из самых жестоких преподавателей академии и от его наказаний не нужно ожидать ничего хорошего. — Первогодки часто нарушают правила на вызовах, — Вдруг подала голос Кэти, заглянув Нилу прямо в глаза. Ее хитрая, кошачья улыбка почему-то успокаивала, — Но за это не убивают. В худшем случае, пролежишь еще парочку дней на койке медсестрички с… выдающимися достоинствами! — Неожиданно она схватила Элисон за грудь, сжала и тут же получила подзатыльник. — Совсем совести нет! — Крикнула Элисон и попыталась схватить ее в ответ. В момент это переросло в попытку друг друга защекотать, а после в хаотичную беготню. Натаниэль не мог оторвать взгляда от Кэти. Ей даже не приходилось ничего объяснять, чтобы помочь ему мгновенно выбросить тревожные мысли из головы. Мэтью хмыкнул. Натаниэль бросил на него взгляд и осознал, что тот всё понял по-своему. — Она, конечно, психопатка, — Пробормотал он, — но если тебе такие нравится… Натаниэль тяжело вздохнул и направился на построение. За ним, подобно хвосту, последовали остальные.***
— Помните о темпераменте каждой конкретной породы, когда будете решать, к каким драконам подходить во время Молотьбы, — Сказал профессор Реманн, — Красные драконы быстрее всех выходят из себя. Натаниэль пропустил первые пару лекций по драконьему руководству, но Мэтт уверил, что ничего важного он не пропустил, всё это время профессор в основном рассказывал о прославленных всадниках и их драконах. Вчера, например, они обсуждали Генерала Веснински и его синего дубинохвоста. Натаниэль был благодарен кому бы то ни было за возможность пропустить вчерашний день. Разговоры об отце он стремится свести к минимуму. На широкой доске были вывешены плакаты с драконами всех известных шести родов. Профессор подошёл к большому плакату, на котором был изображён дышащий огнём красный дракон. — Красные ценят силу и жестокость, и не потерпят связь с способным на сомнения или страх, — Пояснил профессор. Кадеты поспешили делать заметки, а он терпеливо ждал, пока взгляды новобранцев вернутся к нему. — Поэтому, если вы не уверены, что способны на мгновенные и жесткие действия, то… — Можем даже не стараться? — Уточнила Лайла из второго Крыла. Её рыжие волосы были стянуты в два пучка. Слегка щербатая, она казалась многим милой, но Натаниэль знал, какой безжалостной она может быть. После её спарринга с Элисон это не вызывало сомнений. — Именно, Лайла, — Ответил профессор, одарив девушку мягкой улыбкой. Профессор питал отдельную любовь к второму Крылу и это было взаимно. Вторые заняли почти весь первый ряд, чтобы сидеть как можно ближе к профессору, — Так как правильнее всего подойти к красному дракону? Натаниэль знал о драконах почти всё, учитывая, что его детство прошло бок о бок с теми, кто с ними связан. Ромеро и Лоле пришлось пройти круги ада, потому что они оба оседлали красных. Ромеро пришлось хуже всех, его связь с Ольмом долго была на грани разрыва. Они очень долго друг к другу притирались, и это только крупицы известного Натаниэлю от отца и матери, с Ромеро они это не обсуждали. Однако Натаниэль был поглощен другой мыслью. Той, что голос профессора был ему знаком. Он буквально сверлили мужчину взглядом, пока не понял, что именно этот голос он услышал, когда чуть не попался за нарушением комендантского часа, проникновения в запретную зону для кадетов и за попыткой отворить дверь кабинета Полковника Росси. Его бы точно придали огню, попадись он тогда… — Правильнее вообще к ним не приближаться, — Ответил парень рядом с Лайлой. Аудитория негромко рассмеялась. — Это Лукас Джонсон, — Прошептала Кэти, прикрыв рот ладонью, — Фамилию ничью не напоминает? — Она озорно улыбнулась и, под озадаченные взгляды товарищей, вновь уставилась на профессора. Нилу понадобилась секунда, чтобы всё сложить воедино: — Командир первого Крыла. — Что? — Удивлённо переспросил Мэтт, — Что с первым Крылом? — Они предпочитают, чтобы к ним подходили только спереди, без резких движений и с прямым взглядом, — Ответила Рене Уокер. Она сидела у окна и на похвалу профессора дежурно улыбнулась. Вот и показался кандидат на престижный титул «Набивший морду Веснински», согласно записям Полковника Росси. И самый проблемный… Натаниэль отвернулся раньше, чтобы заметить ее долгий изучающих взгляд, направленный в его сторону. — Я ведь ещё на перекличке обратила на это внимание… — Элисон хмыкнула своей сообразительности. — Да о чем речь-то? — Мэтт потряс Элисон за руку, но та уже облокотилась на стол и приблизилась к Нилу и Кэти. — Тогда почему он не в первом? — На этой Молотьбе будет двадцать красных драконов, желающих связать себя узами, — Продолжил Реманн, обводя аудиторию изучающим взглядом. — Элисон, — Обратилась Кэти, — Ты ведь у нас единственный ребенок в семье, — Она снисходительно улыбнулась и указала пальцем на Нила, — А вот ему и объяснять не нужно. Элисон фыркнула и выпрямилась на длинной скамье, прочно вбитой в пол. — У мужчин тоже есть чувства, знаете ли… — С укором пробормотал Мэтью, скрестив руки на груди. Все трое синхронно повернулись к нему и бросили скептический взгляд. — Вы так разговариваете, будто меня тут нет. — Он недовольно отвернулся. — Я тоже хочу быть частью сплетен! Элисон закатила глаза и ответила ровным тоном: — Лукас — родной брат Грэйсона, командира первого Крыла. — Серьёзно? — Роскликнул Мэтт. Натаниэль улыбнулся, наблюдая, как товарищи с трудом сдерживают смех. Стоило им лишь переглянуться, новая волна смеха едва не срывалась с губ. И даже игнорировать испепеляющий взгляд Рико позади себя, становилось легче. — Профессор Реманн, а сколько всего будет драконов на Молотьбе? — Спросил Эрик Клозе — тот самый парень, от которого Николас буквально не отлипает. Самого Хэммика на лекции не было, что, впрочем, неудивительно. Зачем слушать одно и то же в сотый раз? Эрик значился первым, с кем Натаниэлю предстояло выйти на матрас. Высокий, загорелый, с телосложением настоящего всадника. Нил на его фоне выглядел куда хуже, чем рядом с Рико. — В этом году сто пятьдесят два, но будьте готовы к тому, что часть из них передумает после Презентации. — Ответил мужчина, переходя к плакату с изображением коричневого дракона в сложенной позе, словно готовый взмыть в небо. Натаниэль поморщился. Почти вдвое меньше, чем число поступивших… и… — На восемьдесят меньше, чем в прошлом году. — добавил Рико, сидящий в пол-оборота и задумчиво вертящий в руках клинок… Этот ублюдок! Это был клинок Натаниэля, который он потерял во время спарринга! Рико, как будто специально, поймал его взгляд и с беззастенчивым самодовольством улыбнулся. Он поднял клинок, медленно и лениво покачал им в воздухе в знак приветствия. Лезвие блеснуло в солнечном луче, пробившемся через оконную арку, и на мгновение ослепило Натаниэля. Нил сжал руку в кулак. — Спокойно, — Прошептала Элисон. Её ладонь мягко накрыла его руку, — Не поддавайся на провокации, он только этого и ждёт. — Он мой, — Резко бросил Нил, испепеляя Морияму взглядом, — И я его верну. Элисон кивнула едва заметно, но её взгляд стал серьёзным. Она взглянула на Рико, что встретился с ней взглядом всего на секунду, прежде чем отвернутся, как от самой неинтересной вещи. Она догадывалась, слова Нила не пустая угроза. — Ты прав, Рико, — Удовлетворённо ответил профессор, — И число может стать ещё меньше, если их не устроит то, что они увидят. Согласно боевым сводкам, которые теперь доходят до них, как до будущих всадников, нападения на восточных границах участились, и все же, драконов желавшие связывать себя узами с людьми становилось меньше. — Раз число драконов со всадниками с каждым годом уменьшается, то почему бы им просто не сказать нам, что им не понравилось? — Спросил Мэтью с лёгкой усмешкой, лениво играясь карандашом на столе. — Они не делятся причинами, — Ответил Натаниэль как можно тише, но профессор все равно его услышал. — Верно, — Кивнул мужчина, — И любой, кто осмелится задать вопрос дракону, будет сожжён на месте. Они говорят только со своим всадником, и то, если решат, что вы достойны. Поэтому… — Он постучал указкой по доске, чтобы унять гул в аудитории, — Главный вам совет: даже не думайте заговаривать с драконами первыми. Никогда. Аудитория замерла. Кто-то сглотнул, кто-то отвёл взгляд, у кого-то дрожали пальцы под столом. Нельзя на них ни смотреть, ни говорить и дальше по списку. Столько негласных правил, за нарушение которых тебя ждет мгновенная смерть. И всё же, количество желающих оседлать дракона остаётся пугающе огромным. — Вопрос! — Звонко крикнула Кэти, задорно подняв руку, — Влияет ли количество связанных на силу чар вокруг Наварры? — Она по-лисьи улыбнулась. Реманн смерил её холодным взглядом, полным неодобрения. Она так любила раздражать людей. Нил не заметил, в какой момент её выходки перестали злить его и начали откровенно забавлять. — Я не собираюсь лгать, ведь именно вам придётся столкнуться лицом к лицу со всеми подводными камнями на фронте. — Профессор поправил пиджак на груди и посмотрел в сторону ажурного разноцветного окна с изображением драконов, — Но, как вам уже известно, наблюдается частота прорывов барьера. Связано ли это между собой остается неизвестным. По аудитории прошел взволнованный шепот. Нил сделал короткую заметку на краю пергамента: «Как долго продержаться чары?», — и тут же зачеркнул. Профессор еще раз постучал указкой по изображенному на плакате дракона, призывая к тишине. — Коричневые драконы одни из самых нелюдимых. Они единственные, кто по уровню сознания равны чёрным и зелёным, но при этом сознательно отказываются связываться с человеком. Они считают нас недостойными. Но это не значит, что нет исключений среди людей, например — Кевин Дэй с драконом Гашках. Этот дракон не связывался сотню с лишним лет с момента смерти прошлого всадника, но Кевину удалось найти к нему подход. Нил сглотнул, воспоминания о Кевине и его настойчивом предложении убить его мгновенно нахлынули в голову. — Они похожи на чёрных… — Робко проговорила Марисса Бейкер из третьего. Слова вырвались прежде, чем она успела их осознать. Её лицо залилось краской, и она тут же прикрыла рот ладонями. А вот и третий претендент на потенциальную встречу с Эбби. Она сидела всего на уровень выше, поэтому, заметив прикованный взгляд Нила, смущенно улыбнулась и резко отвернулась под радостный шёпот подруги. Мэтью, не теряя шанса, бодро стукнул Нила кулаком по плечу и выразительно повёл бровями в сторону девушек. Натаниэль недовольно смерил его взглядом и потёр плечо. — Это именно так, Марисса. Их действительно легко спутать, если вы не встречали черных вживую. — Он указал на контуры дракона, — Частое явление, когда коричневые вырастают до размеров чёрных. Поэтому отличить иногда их становится трудной задачей. — Но все еще равно уступают им, потому что чертовски медлительные, — Выплюнул Рико, — Черепахи с крыльями. Прямо как ты, Жан. Моро рядом дернулся, будто бы вернулся в реальность секунду назад. Он ошарашено взглянул на Рико, но тут же опустил взгляд, будто бы вспоминая свое положение рядом с ним. — Это не похоже на дружбу. — Холодно заметила Элисон, не отрывая взгляда от Рико. Мэтт рядом кивнул, он-то давно заметил странный, уничижительный подтекст в их общении. Жан с каждым днём выглядел всё хуже. Лицо осунулось, кожа приобрела болезненный оттенок, взгляд стал тусклым. Нил упрямо пытался не обращать на это внимания, словно игнорированием сможет обмануть собственный мозг, что Жан и его проблемы — не равно его проблемы. — Это рычаг давления, — Наконец произнёс Нил, скрывая в свое голосе эмоции, — Напоминание, что происходит, если пойти против власти. Все посмотрели на него в ожидании пояснения, только вот он не собрался продолжать. — Что-то вроде: «Знайте свое место»? — Уточнил Мэтт, слегка приподняв бровь. Нил коротко кивнул, и в этот момент точно знал, что сейчас последует раздражённый вздох Элисон. Скрестила руки на груди, она процедила: — Ублюдки. — Это многое объясняет, но зачем тогда его взяли в первое Крыло? — Кэти и не думала скрывать, что откровенно разглядывает Жана, сидящего в другом конце аудитории, где расположилось его Крыло. В первом Крыле находились исключительно люди без метки, и полагать на рассеянность командира Крыла было слишком глупо. — Еще один способ унизить их… — Элисон запнулась, коснувшись татуировки на шее, — нас. — Говорить такие вещи о драконах не лучшая идея, Рико, — Профессор покачал головой и посмотрел на Морияму самый суровым взглядом за то короткое время, которое Нил его знал, — Такие слова могут обернуться для тебя куда большей шуткой, чем ты думаешь. Не воспринимая слова профессора в серьёз, Рико легко хмыкнул. На его лице скользнула тень насмешки и ни капли уважения. Ему было безразлично, как на предупреждение, так и на тяжёлые взгляды меченых, устремлённые в его сторону. Рико был порождением той же среды, в которой рос и Натаниэль. Их положения в обществе различались, но разница казалась иллюзорной. И всё же они выросли разными… Или Нилу эта разница лишь мерещилась? Он всеми фибрами своей души хочет, чтобы это было не так. — Продолжим, — Профессор Реманн сделал шаг назад, открывая обзор на большой плакат, где черный дракон раскинул крылья на фоне ясного неба, — Вам не стоит беспокоиться, как оседлать черного дракона, потому что в этом году их не будет. Как, впрочем, и в ближайшие годы. Нил всмотрелся в изображение. Чешуя, переливающаяся глубокой синевой в тени, лапы, с размером головы среднестатистического дракона ему до боли знакома. Особенно морда, которую он когда-то видел всего в паре сантиметров от себя. — На плакате изображен Дабхглас? — Уточнил Нил. — Да, из ныне живущих черных драконов у нашего художника был скудный выбор. Дракон вашего командира единственный в зоне досягаемости. — Огромный… — У меня до сих пор мурашки от него. — Мне снятся кошмары, как он меня сжирает… Шептались кадеты, припоминая первый день их прибытия в квадрант. — Ха, — Рико расслабленно рассмеялся, откинувшись на спинку скамьи. — Если бы они осмелились попросить дракона моего отца попозировать, он бы спалил полкоролевства. — Дабхглас, как и характерно для всех черных, свирепый дракон, но после связки стал знатно спокойнее. Это частый эффект. Драконы могут перенять черты характера своего всадника, как и наоборот. — Профессор помахал указкой в сторону новобранцев, — Поэтому всадники должны учиться терпимости и сдержанности, иначе последствия могут оказаться… разрушительными. Если то, каким предстал Дабхглас перед ними в день новобранца, здесь называют «спокойным», то каким же драконом он был до их связи с Миньярдом? — Черные самые умные и проницательные драконы, — Заговорила Лайла, с интересом разглядывая плакат. — Даже зелёные уступают им в этом. — А шутить они умеют? — Просила Кэти, и зал разразился хохотом. — Кхм! — Профессор едва заметно улыбнулся, — Когда мы говорим об осознанности и интеллекте драконьего рода, мы можем приравнять даже самого… неодарённого из них к человеческому уровню разумности. Так что да, драконы умеют шутить, но понять их юмор для нас нелегко. Профессор Реманн перешёл к другому краю доски и встал рядом с изображением тёмно-синего дракона, одиноко сидящего вдали от своих сородичей. — Синие драконы, — Произнёс он, на мгновение умолкнув и кивком соглашаясь с негромким гулом, пробежавшим по аудитории. — Да, именно такая реакция обычно возникает, когда заходит речь о них. Синие — одни из самых опасных драконов, даже красные уступают им в жестокости. Не каждый осмелится выбрать в напарники синего, да и не каждый будет выбран. — Они отличаются не только скверным нравом, но и шипами, покрывающими их туловище, — Продолжил профессор, — Безжалостность — далеко не самое сильное слово, чтобы описать их. Они не соблюдают то, что, как мы предполагаем, драконы считают законом. Им не важны узы, даже с собственным видом. Синий дракон без колебаний разрушит собственное гнездо с яйцами, если ему вздумается. — Клянусь богами, я оседлаю такого и стану непобедимым, — Самоуверенно заявил один из парней, передавая пять своим товарищам, что энергично его поддержали. — А ещё, — С лёгкой улыбкой вставила Уокер, — Они часто сводят своих всадников с ума. У парня тут же пропал энтузиазм. — Не рассчитывайте на многое, — Заметил профессор. — В этом году синих будет всего трое… если не меньше. Они никогда не предупреждают сородичей о своём решении. Отследить их численность на Молотьбе почти невозможно. Нил невольно вспомнил Бальмоора, который любил щёлкать зубами в его сторону. Было бы просто прекрасно, если бы синих на Молотьбе не оказалось вовсе… — Но раз их число всё же не равно нулю, и если вы встретите одного из них на Молотьбе, то… — Просто бегите. — Закончил на профессора Мэтт. Реманн с лёгкой улыбкой кивнул: — Бегите.***
— Расслабься, — Мэтью хлопнул Нила по спине и быстро потер ладонью по тому же месту, вспоминая про его ушибы. К счастью, на теле остались лишь легкие синяки. — Я расслаблен. — Стараясь держать голос ровным, произнёс Натаниэль, хотя в нем проскользнула скованность. — Абсолютно нет, — Элисон заплетала волосы в тугую косу и скручивала их в плотный пучок. — Когда ты нервничаешь, то замолкаешь, — Добавил Мэтт, разминая плечи и шею. Он готовился к очередному спаррингу с Кевином. Это вошло у них в привычную рутину, второго уже и звать не приходилось. — Снаружи ты вроде бы спокоен, но в голове у тебя творится полный бардак. — Я в порядке. — Натаниэль ответил чуть резче, чем собирался. Элисон и Мэтт многозначительно переглянулись, но спорить не стали. На матрасе Кэти уже добрых полчаса играла с противником — двухметровым громилой, чьи руки казались способными переломить Нила пополам. Она ускользала из-под каждого захвата, кружила вокруг него, заставляя бить в пустоту, и с каждой неудачной попыткой его движения становились всё агрессивные и хаотичнее. Но, чем больше он терял концентрацию, тем меньше ему удавалось ее коснуться. Это была изматывающая тактика, а гибкости и выносилось у Кэти было хоть отбавляй. В первый день их знакомства ей не составило труда догнать Нила, несмотря на то что он бегает быстрее всех остальных в Крыле. — Она дьявол! — Прошипел с восхищением Мэтт, — Ни за что не выйду с ней один на один. И вот, когда противник окончательно потерял терпение, Кэти молниеносно шагнула в сторону и оказалась у него за спиной. Схватив за руку, она вывернула сустав и с глухим ударом прижала парня лицом к полу. — Сдаюсь! — Обессиленно выдохнул он, стоило ей чуть усилить давление. Кэти победно поднялась на ноги под бурные аплодисменты. Она мягко потрепала побеждённого за волосы и послала ему воздушный поцелуй. Тот, к удивлению остальных, лишь устало улыбнулся, и еще долго старался поймать ее взгляд во время тренировки. Кэти спрыгнула с матраса и подошла к товарищам. На языке Нила вертелась похвала и желание узнать, как сделать тот самый двойной шаг, от которого противники теряют равновесие, но два громких хлопка Полковник Росси разорвали гул зала. — Прежде чем мы продолжим, давайте поздравим Веснински с возвращением! — Голос Росси был спокоен, но в нём сквозила твёрдость. Он повернулся к Нилу, и тот почувствовал на себе сотни глаз. — И напомним всем и каждому важность соблюдения правил. Нил напрягся. Товарищи обменялись беспокойными взглядами. Кто-то шепнул ему на ухо что-то вроде «держись», чья-то ладонь легла на плечо, другая дрожащая коснулась макушки. Все эти жесты уплывали мимо сознания, уступая место нарастающей тревоге. Полковник Росси стоял с идеально прямой спиной, высоко поднятым подбородком и руками за спиной. Его взгляд был прицельным, как у стрелка, готового выстрелить в шустрого и назойливого кролика. Он жестом подозвал Рико. Тот двинулся к нему без единого намека на беспокойство. Нил же нутром чувствовал, что то, что задумал полковник, не понравится ни ему, ни Рико. — Раз мои приказы для вас пустой звук, — Голос Росси прозвучал холодно, в его чёрных глазах не было ни капли жалости, — Я попрошу командиров Крыльев вбить вам в безмозглые головы, что значит уважение. Слова упали тяжёлыми камнями и в одно мгновение земля будто ушла из-под ног. Нет. Ну нет же. Нил перестал чувствовать ледяные руки. Кровь под кожей стала вязкой. Они обменялись быстрым взглядом с Рико: у того в глазах мелькнуло лёгкое удивление, но ни намёка на тревогу. А вот Нил захлестнул живой страх. Ему бы в тысячу раз больше подошло снова выйти на матрас с Рико, нежели с чёртовым Миньярдом. Толпа загудела низким шёпотом, в ожидании кровавой бойни. Из всеобщей толпы вышел Джонсон. Он был высок и силен, от него исходила аура жестокости и твердой уверенности в своем положении. Кто-то смотрел на него с уважением, другие со страхом и отвращением. За ним, пусть и не охотно, появился Эндрю. На фоне высокого товарища он выглядел еще ниже, но расступилось перед ним, как перед огнедышащим драконом. Никто не желал стоять на пути у теневого мага. Нил не знал, какой печатью обладал Грэйсон, но ничего не может сравниться меткой Эндрю. На командира четвёртого Крыла старались не смотреть вовсе, если во взгляде не читалось уважение или одобрение. Но он, казалось, не воспринимал присутствующих за людей, достойных его внимания. В отличии от Грэйсона, Эндрю не выставлял грудь напоказ, не демонстрировал бицепсы, всегда скрытые под плотной взлётной курткой, но ткань не могла спрятать твёрдые мышцы. Он зевнул и засунул одну руку в карман, как будто происходящее касалось его лишь вскользь. Все это было для него не больше, чем еще одно нудное задание, которое нужно показать к следующему уроку. Нил никогда прежде не видел, чтобы командир выходили на матрас. Товарищи утверждают, что старшие по званию спаррингуются исключительно между собой в отведённое время. В остальное они обязаны следить за теми, за кого отвечают головой. Грэйсон медленно осмотрел толпу, выискивая первых. По их лицам было ясно: они знают, что ждёт Рико. Даже Кевин, обычно сосредоточенный на себе, поднял голову и наблюдал за происходящим с явным напряжением. Эндрю же не искал никого и ничего в чужих глазах. Ему и не нужно, потому что свои здесь и они смотрят. Смотрят на то, как командиры Крыльев будут раз за разом вбивать уважение к ним, к преподавателям и к правилам академии. Нил чувствовал взгляды, прожигающие кожу, люди хотели увидеть, как его с Рико, детишек с золотой ложкой во рту, втопчут в грязь. Росси прекрасно знал свое дело. Нил не мог позволить себе ненавидеть полковника за это, напротив, уважение с примесью ненависти распирало изнутри. Он знал, что нужно толпе и решил разделить приятное с полезным. Гениальный ход. Эндрю взглянул на Натаниэля лишь мельком, когда они направились к матрасу в центре тренировочного зала. От пронзительного взгляда у Нила участилось сердцебиение. Даже Дэн признала, что уступает Миньярду, а она выглядит не как противник, который дастся легко. Толпа нетерпеливо гудела, в частности старшие кадеты, на собственном опыте знающие, какой на вкус кулак командира. Они прошли через это сами и теперь с каким-то жутким наслаждением ждали, как та же участь достанется новичкам. Будет ли Нил таковым через год? Когда прибудут новые кадеты, а он станет старше и пройдет тот самый суровый путь…если пройдет его? Он тяжело выдохнул. — Не убей его, — Лениво бросил кто-то Грэйсону, похлопав по плечу. В ответ тот лишь расплылся в акульей ухмылке. Вместо того чтобы остудить настрой командира, они оба расхохотались. В нескольких метрах расположили другой матрас, куда Рико быстро и уверенно подскочил. Он не выглядел как человек, ожидавший валяться на полу с окровавленным и разбитым лицом. А вот Нил готов был снова через это пройти, как бы он не пытался внушить себе, что способен устоять против Миньярда. — Давненько это было, — Сказал Джереми Нокс, сдержанно улыбнувшись. — В этом году перваки бойкие, — Отозвалась рядом стояща Каталина. — Главное, чтобы наши не начали брать с них пример. Кто-то заслонил Джереми обзор, и Каталина, пригнувшись, что-то шепнула командиру. С её ростом она могла видеть чуть больше остальных. Самого же Нокса не задело, что ему — командиру Крыла — осмелились перегородить путь. Он не походил на типичного лидера Крыла, в нем не было жесткости, он не бьет руками в грудь, чтобы люди вокруг уважали его и страшились. Второе Крыло просто… выбрало его. Нил бы многое отдал, чтобы ощутить, что значит быть выбранным, а не бесконечно пытаться стать достойным. Эндрю встал на матрас и небрежно скинул обувь прямо рядом с Кевином. В свою очередь Дэй нахмурился и, со скрещенными руками на груди, отошел в сторону матраса с Рико. Эндрю на это лишь хмыкнул, возвращая свое внимание Натаниэлю. Движения его были расслаблены, плечи опущены, руки безвольно свисали у бедер. Все в нем говорило, что он не настроен на убийство сына Генерала Веснински, но Нил и не надеялся, что его пожалеют только потому что желание убить Эндрю не выдает. — Сбежать в этот раз не получится, Веснински. — Эндрю поманил его к себе двумя пальцами руки. Эндрю принял расслабленную стойку для рукопашного боя. Весь его вид так и кричал: «Ты на чужой территории, и, к сожалению, на моей». Татуировка на шее в виде извивающихся лиан злобно намекали Нилу, что ему сегодня не повезет. Сухие и грубые волосы уложены рукой вбок, но даже когда они падали ему на лицо, Эндрю это мало волновало. Нил сглотнул так же громко, как сейчас билось его сердце. Оно ударилось в пляс, тело знало, что сейчас ему настанет конец, но Эндрю не отец и они не в темном, сыром подвале, поэтому он твердо ступил на матрас, скинул ветровку и остался в чёрной футболке, плотно закрывавшей половину шеи. — Я и не собирался, — Выдохнул он, и взгляд скользнул в сторону Полковника Росси. Тот обвел присутствующих тяжёлым взглядом и, когда убедился, что все готовы, кивнул. Не успел Нил перевести взгляд, как в лицо прилетел тяжелый кулак. Голова резко мотнулась вбок, мир поплыл, и тело, потеряв равновесие, рухнуло на матрас. Толпа взорвалась ревом, крики и свист хлынули волной, будто стая зверей диких: — Рви его! — Туда этого нежного сынишку! — Давай еще раз! Перед глазами замерцало белыми вспышками. Где-то пробился голос Мэтта, но слова растворились в ушном звоне. Нил и сам не понял, как машинально поднялся на локтях. Старые отцовские тренировки жили в мышечной памяти, и пока разум перезагружался, тело страшилось лежать на полу, как огня. — Да ну! — Эндрю ухватил его за волосы и рывком поставил на ноги, будто бы Нил весил не больше тряпичной куклы. После, шершавая рука похлопала его по щеке. Нил, словно контуженный, мотнул головой, призывая тело взять себя в руки, — Мне казалось, это твое любимое хобби. Следующий тяжелый удар прилетел в живот. Воздух выбило из лёгких, и Нил скрючился, сдерживая рвотный спазм. Горло обожгло, кашель прорезал грудь, и вязкие, тягучие слюни запачкали матрас. Толпа зашлась в истерике. Кто-то с силой ударил кулаком по матрасу, и в шуме прорезался женский крик. — Подъем, Нил! — Голос Даниэль пробился через гул толпы. Она выглядела разъярённой и встревоженной. Рядом стоял Мэтт, удерживая её за плечи, хотя сам едва сдерживал порыв залезть на матрас и надрать задницу Миньярду. — Давай! Ты же Веснински! — Продолжила кричать она, избивая ни в чем неповинный матрас. Ты же Веснински. Будто ему дозволено это забыть… Натаниэль схватился за перегородку и тяжело поднялся на ноги. Тело пробивало дрожь от нарастающей боли. Вдох-выдох. На секунду он прикрыл глаза, заставляя страх вместе с болью осесть где-то глубоко, там, где они не помешают ему ломаться. Бой еще тяжело назвать начатым… Он размял плечи и выпрямился. Рука вытерла тыльной стороной ладони подбородок, и ладони зализали вспотевшие виски. Веки распахнулись и вид перед глазами прорезался яснее обычного. На лице Эндрю появилась хищная ухмылка. Он сделал шаг назад, разминая пальцы, будто ждал… Нет, жаждал продолжения. — Что поделать, — Голос Нила сквозил твердостью, — Всякий раз, когда я убегаю, ты пытаешься меня убить. Эндрю двинулся первым. Резкий выпад и кулак едва не разорвал воздух перед носом. Натаниэль в последний миг ушёл вбок, на долю секунды опередив удар, и тут же пригнулся, пропуская размашистый замах в висок. Эндрю был пугающе быстр. От того, что Нилу каким-то чудом удалось увернуться от пары ударов, по телу пробежали мурашки. Он держался исключительно на адреналине и мышечной памяти. Резкий разворот плеч, отклонение влево, и кулак Эндрю с гулким хлопком врезался в пустоту. Толпа заорала, довольная маневром. — Шустрый, — С усмешкой бросил Эндрю, загоняя в угол. Эндрю необходима была всего минута, чтобы изменить тактику боя и сузить пространство для маневрирования, — но этого недостаточно. Вскоре точно выверенный кулак прилетел в плечо. Нил поморщился от наступившей боли. Он понимал, что отступать и уклоняться весь бой не выйдет, но не думал, что этого хватит всего на пару минут. Нил резко шагнул вперёд, перехватил движение и, почти наугад, ударил кулаком в лицо. Сухой, звонкий удар пришёлся прямо в скулу. Эндрю откинул голову назад, но ни на сантиметр не сдвинулся с места. Толпа взревела, захлебнувшись в криках. Эндрю замер, будто прислушиваясь к гулу, а потом медленно провёл языком по рассеченной, окровавленной губе. Улыбка стала ещё шире. Нил нахмурился. Они все тут… Он скользнул глазами по толпе. Гребанные психопаты. — Вот так мне нравится, — Тихо процедил Эндрю, и в следующее мгновение сбил его ударом ноги по колену. Матрас под ними вздрогнул. Эндрю навалился сверху и наносил ему короткие, но жёсткие удары по лицу, животу и ребрам. Воздух снова вылетел из лёгких, грудь пронзила резкая боль. Нил изогнулся, пытаясь вырваться, но крепкая хватка не позволила. — Если бы я хотел тебя убить, Веснински, — Эндрю склонился ближе, в его голосе сквозила насмешка, — Ты был бы уже мертв. — Может, у меня и в этом талант. — Прохрипел Нил. Попытки выбраться из хватки лишь рассмешили толпу и Миньярда, нависающего над ним, как заслоняющее облако солнце. Эндрю хмыкнул, рассматривая его медово-карими глазами: — Ты себя переоцениваешь. Но тот не стал продолжать наносить удары, как того сделал бы Рико. К удивлению, Миньярд лишь прижал его лицом к матрасу и поднялся на ноги. — Волнуешься за него, Хеннесси? — Спросил Эндрю, обратившись к Даниэль. Она даже не посмотрела на него. — Не парься, я не собираюсь его убивать сегодня. Но может, стоит преподать урок и тебе? Он провел большим пальцем по шее и указал на Нила. Даниэль всё же подняла озлобленные глаза на командира Крыла, сжимая челюсть. — Не стоит привязываться к первогодкам, сколько раз я должен это повторять? Нил поднялся на ноги и высморкал накопившуюся кровь в носу. Эндрю стоял спиной, лениво облокотившись о перегородку между матрасом и толпой. Он игрался с Нилом. Ну, конечно… Нападать исподтишка даже для такого слабого человека, как Натаниэль — низко, лучше уж его втопчут в грязь. За это из него не то, чтобы выбьют все говно, а забьют до смерти после окончания тренировок. Он ухватился за секунды, чтобы отдышаться, но шум толпы у соседнего матраса привлёк его внимание. Челюсть едва не отвисла. Нил, блять, даже не знал, радоваться ему или ужасаться. Грэйсон Джонсон разносил Рико Морияму в щепки. Весь матрас был залит кровью, и большая часть её принадлежала вовсе не командиру первого Крыла. Они двигались на другом уровне. Так быстро, так умело и удивительно, что глаз не успевал за движениями. Тактики Рико сталкивались грубыми и широкими атаками Грэйсона. Они оба были в крови, о настоящий восторг читался только в лице командира. Рико был мрачен и откровенно недоволен. По сравнению с их схваткой его бой против Нила был лишь игрой в поддавки… Свист у уха разрезал шум. — Хорошее шоу. Эндрю уже оказался рядом плечом к плечу, Нил чуть ли не подпрыгнул на месте. Никто ещё не подкрадывался к нему так внезапно. Эндрю шагнул вперёд. Резкий удар в корпус прилетел так же неожиданно, но Нил успел закрыться локтем. Какой же, мать вашу, у Миньярда тяжелый кулак. От второго замаха Нил увернулся полуприсестом, и в ответ он метнулся вбок и пнул Эндрю в голень. Удар вышел сильным. Несмотря на то, что Эндрю даже не шелохнулся, сам факт ответной атаки вызвал взрывной рёв толпы. — Надери ему задницу! — Выкрикнула Кэти. Элисон тут же ударила её локтем, но та поспешно переобулась: — Натаниэль… то есть Натаниэль, давай же, сопляк! — Кричала она и разъярённо махала кулаками вверх. Элисон рядом напряженно молчала. — Первое, — Выдохнул Эндрю, разминая шею, будто он только собирался выходить на ринг, — Не отвлекаться во время боя. И сразу пошёл в атаку. Два быстрых удара — по плечу и по груди. Нил отступил назад, едва не упал на колени, но удержался. Пальцы судорожно цеплялись за кожу на ладонях, глаза щурились от боли, но он продолжал держаться. Удары кулаков были настолько сильные, что боль подступала не сразу, а когда наконец проявлялась, перед глазами появлялись белые пятна. — Поднимай руки выше! — Кричала Даниэль под одобрение Мэтью, — Выше! Нил подчинился, хотя тело уже держалось исключительно на упорстве. Пусть исход был предрешён, он не собирался сдаваться так легко. — Так ты сам только что отвлекся! — Глухо крикнул Нил, больше от сквозившей все тело боли, чем от возмущения. — А что сделает мышь коту? — Хмыкнул Миньярд, — Съест его? Удар в скулу обрушился так резко, что Натаниэля швырнуло в сторону. Он едва удержался на ногах, но сильная рука вцепилась в плечо и рванула обратно. Прежде чем он успел перегруппироваться, ему прилетело еще пара размашистых ударов в лицо. Мир поплыл, ноги подломились, и он уже готов был рухнуть вниз, но Эндрю схватил его за горловину футболки и притянул к себе в упор. — Второе, — Продолжил Эндрю, его дыхание обжигало израненную кожу, — Не создавай мне проблем, и слушайся ублюдков с орденами. Эндрю повалил его вниз коленом в живот. Кулак Нила вслепую скользнул по чужой груди. Эндрю лишь усмехнулся, а затем толкнул его плечом, опрокидывая обратно на матрас. — Третье, — В сером мареве шума и человеческой массы Нил видел лишь одно — лицо Эндрю, лишённое всяких эмоций, — Когда я приказываю — ты повинуешься. Нил хватал ртом воздух. Тело ломило. Оно так болело, будто он скатился со скалы, задев все опасные углы булыжников. — Не слышу ответа. — Эндрю надавил ногой на горло, и Нил схватился за его голень в попытках скинуть с себя давление. Нил надломлено улыбнулся, пока его лицо багровело. Последнее, что он помнил, это как чужая нога прилетела в лицо.***
Знакомый сырой потолок. Ощущение тяжёлого, неудобного покрывала. Тупая боль в спине от жёсткой койки. Ощущение перебинтованных конечностей. Успокаивающая тишина, будто шепчущая раненому солдату, что он выстоял и теперь все будет хорошо. Натаниэль прекрасно знал, какую боль испытает, но всё равно попытался подняться. Острая ломота пронзила мышцы так, что он зашипел и зажмурился. — Проснулся наконец, — Недовольно пробурчал знакомый голос, — Вроде, это я матрас кровью поливал, а как самый несчастный, валяешься тут ты. Лицо, коим можно было бы назвать месиво, перебинтовано вместе с одним глазом. Нил еле повернул голову в сторону. Потрескавшиеся и изодранные губы еле отлились. Стоило ему провести по ним языком, рана на уголке тут же запульсировала. — Для полумертвого ты на удивление болтливый. — Ответил он, севшим голосом. Они с Рико переглянулись: оба выглядели так, будто только что пережили войну. — Выглядишь хуево, — Хмыкнул Натаниэль, в ответ Рико закатил глаза и отвернулся, — Грэйсон использовал тебя как грушу для битья? — Да пошел ты нахер! — Огрызнулся тот, попробовал приподняться, но лишь застонал и зачастил дыханием, — Недоношенный выродок… Это почему-то рассмешило Нила, но смех тут же обжёг грудь, будто её облили воском. Несколько минут они оба тяжело дышали, пытаясь найти положение, в котором не так тяжело. — Он даже не напрягался, как ты посмел вырубиться? — Недовольно возмутился Морияма. Будь сейчас у него здоровые руки, он бы пальцем указал на Нила, — Стыдно было на это смотреть. — Это говорит тот, кто был уверен, что ему не достанется. — Нил приподнял одну бровь, потому что другую не было видно за бинтом, — Ты правда думал, что командир Крыла тебя пожалеет, или просто храбрился? Рико посмотрел на него с явной ненавистью и презрением: — Я ненавижу тебя. — Прошипел он сквозь зубы. — И что ты сделаешь? — усмехнулся Нил, скользнув взглядом по его перебинтованному телу. — Ударишь меня? — А вот встану и выбью из тебя дерьмо! — Ну вставай! — Встану! — Вставай! Рико вправду приложил немало усилий, чтобы подняться на локтях, несмотря на переломанные ребра, но все же он рухнул обратно и учащённо задышал. Нил не стал его подстрекать, прикрывая глаза от нарастающей боли. Разговаривать на повышенных тонах было не лучшим решением: легкие и ребра горели огнем. Между ними снова наступила тишина. Нил даже успел задремать, пока голос Рико не нарушил тишину одинокой лечебницы, где кроме них никого не было. Они стали постоянными гостями Эбби, и от этого каждый по-своему испытывал стыд. — Он использовал против меня печать. Натаниэль резко повернул голову. Их взгляды встретились. — На матрасе запрещено пользоваться печатью, — Тихо ответил он. Взгляд Рико не дрогнул: он не лгал. Рико нахмурился, и перевел взгляд от него. Возможно, он и вправду ненавидел Натаниэля, раз его лицо вызвало в нем столько отвращения. — Как ты это понял? — У Джонсона печать сверхсилы, он может пальцем поднять целый стол с кадетами и не вспотеть, но, если он будет незаметно использовать ее, это будет тяжело доказать. Рико искоса взглянул на Нила, будто бы проверяя, слушает ли он. Нил хотел задать вопрос, почему же тогда Рико был настолько спокоен, если знал, на что способен его командир, но получил бы не тот ответ, который был ему нужен. — Зачем командиру Крыла использовать против тебя силу печати? — Чтобы ещё раз покрасоваться грёбаными мышцами! — Оскалился Рико. Но Нил видел: истинная причина глубже. Хотя Грэйсон и правда наслаждался своим превосходством. — Ему не нравится, что я не подстраиваюсь под его правила. Хочет подмять под себя и заставить слушаться. Под конец он горько хмыкнул. Нил не знал, что на это ответить. В этом они с Рико были похожи… — Вижу, у тебя с командиром отношения не лучше. — Тебе бошку отбило, раз ты мне решил душу излить. — К черту тебя, Натаниэль, — Рико откашлялся, — Гори ты эвермордским пламенем. Пару минут они молчали. Потом Нил спросил: — Ты проиграл? Ответа сразу не последовало, только раздражённое ворчание с соседней койки. — Он использовал печать. Странно, но поражение Рико Нила не развеселило. Ему хочется самому размазать его по матрасу и заставить извиняться за все. Но сейчас ему хотелось просто отдохнуть. В полудрёме он приоткрыл глаза и встретил взгляд Рико. Прежде чем утонуть в сонном забвении, Нил услышал, как тот, без ненависти и злобы, почти шёпотом произнёс: — Такой жалкий и ничтожный… Последующие дни тянулись сквозь туман. Эбби вертелась вокруг Натаниэля и Рико, словно неутомимая пчела, успевая одновременно и перевязки сменить, и ворчать, и при этом следить, чтобы они не делали глупостей. На второй день Рико, несмотря на строгие предупреждения, самовольно покинул лечебницу, бросив через плечо, что ему, в отличие от Натаниэля, не нужен постоянный присмотр. Нил не стал это комментировать, не хватало ещё устраивать препирательства в присутствии Эбби. Товарищи приходили к нему почти каждый день: рассказывали разные случаи в академии, пересказывали лекции, делились конспектами. Их визиты скрашивали серые часы выздоровления и не давали чувствовать себя отрезанным от остального мира. На четвёртый день он уже поднялся на ноги. Слабость почти прошла, дыхание стало свободнее, лишь рёбра напоминали о себе тупой болью при каждом резком движении. Вечером того же дня он уже сидел за картами в компании товарищей, когда к ним подошёл кадет из другого Крыла. Он попросил Нила выйти «на пару слов». Мэтью сразу поднялся, собираясь идти следом, но Нил остановил его коротким жестом: — Всё в порядке. Они вышли на задний двор, где некогда Нил подслушал разговор Эндрю с его компанией. На каменной перегородке между зазеленелым участком и каменной плиткой, сидел Джексон. Его зеленые глаза проницательно оглядели прибывших. Кадет, приведший Нила, тут же удалился. На вопросительный взгляд Натаниэля, Джексон коротко сказал: — Пошли. Несмотря на хромоту, Джексон продолжал упорно вести их в глубь лиственного леса. Они обошли ручей и вышли на широкую поляну. Повсюду летали светлячки, подсвечивая сумрак. Небо было чистым, звёздным, а над ним сияла молодая луна. Звуки сверчков, лягушек и редкое чириканье в ветвях уносили мысль об академии куда-то далеко, за пределы Наварры. У одного из кустов Джексон достал старую лампу, покрытую коррозией. Внутри оставалась немного восковой свечи. Недолго думая, он вытащил спички и зажёг ее. — В последний раз ее зажигала твоя сестра, — Сказал он и протянул Нилу горящую лампу. Нил взглянул на пламя, потер рукоять и представил на месте своей, руку сестры. Джексон повел их на участок поляны, где трава выглядела растоптано. Нил сразу понял, что она была вытоптана тренировками. — Тут мы тренировались по ночам, вдали от посторонних, — Джексон потер носом сапога землю и взгляд его стал на мгновение мягким, — Это была ее идея. — Она любила нарушить правила. — Таким же спокойствием откликнулся Нил, опуская лампу на землю и касаясь ладонью почвы. На ней когда-то тренировалась Лола… — Вы оба недалеко от нее ушли. — Зеленые глаза Джексона освещались светом лампы и на лице мелькнула тень улыбки, — Узнай она о твоих проделках, умерла бы со смеху. Нил слегка усмехнулся, вырисовывая на земле карту континента: — Хорошо, что она не видит, как я позорю семью. Джексон скользнул по нему взглядом, а после махнул рукой вверх: — Вставай. Клинки с собой? — Разумеется. — Кроме одного. — Укорил Джексон и ухмыльнулся на недовольное выражение лица напротив. О чем же он думает, смотря на Нила? Или о ком. — Я верну его. — Не сомневаюсь. Нил поднял бровь, удивлённый ответом: — Не сомневаешься? Джексон повесил китель с погонами на толстую сломанную ветку, и закатал рукава. — Не в тебе, а в умениях, которым я тебя научу. Нил закатил глаза и принялся снимать с себя ветровку. — Все же, клинками меня и Ромеро научила пользоваться Лола, а она была в этом мастером. Нил удивился и взглянул на портупею на груди, которую он не снимает даже по ночам. Отец всегда приучал Лолу пользоваться мечом, и на всех мероприятиях она гордо носила подаренный Королем Кенго за заслуги меч. А о том, что она хорошо пользовалась клинками, Нил не знал… — Клинки, которые тебе передал Ромеро, изначально принадлежали ей. Она выигрывала их в честном бою. — Джексон ухватил Нила за портупею и резко притянул на себя, — Поэтому не смей их так легко терять. Нил выдержал тяжелый взгляд. — Не посмею. — Твердо ответил он, сжимая клинок у сердца через ножны. — Отлично, а теперь начнем. И наверно, Нил не рассчитывал, что они будут тренироваться вплоть до рассвета. Весь в поту, Натаниэль стоял с клинками, которые уже казались слишком тяжёлыми для рук, в попытках повторить движение, которое у Джексона выходило раздражающе легко. — Шире стойка. — Ровно бросил Димаччио. Натаниэль послушался, и тут же клинок вылетел из пальцев, сбитый одним резким движением. Клинок с глухим звоном вонзился в землю. — Еще раз. Натаниэль поднял оружие, стиснул зубы и ринулся вперёд. На этот раз удар даже не долетел до цели, Джексон сбил его одним движением ноги, и снова оружие полетело в сторону. — Руки слабые. Каждый раз клинки оказывались на земле, а Джексон невозмутимо продолжал. Он лишь лениво возвращал оружие обратно, то броском в грудь, то прямо под ноги. — Медленно! — Слишком размашисто! — Опять расслабляешь захват после маневра! Критика сыпалась градом, не оставляя места для оправданий. С каждой минутой руки Натаниэля тяжелели, дыхание сбивалось, движения становились всё неуклюжее, а ладони горели, натёртые до боли. Он всё ещё пытался держаться, но очередной удар сбил последний клинок, и ноги сами подломились. Натаниэль упал, распластавшись на жёсткой и пыльной земле. Джексон наклонился, посмотрел сверху вниз и выдохнул: — На сегодня хватит. Он даже не удосужился попрощаться, взял костыль с кителем, и почему-то направился не в ту стороны, откуда они пришли. Восстанавливая дыхание, Нил проводил его взглядом до густых зарослей, а после прикрыл глаза. Валяться на холодной земле пробуждающегося леса после изнуряющих тренировок оказалось на удивление приятно. Глаза слипались, веки тянуло вниз, и на миг ему захотелось вздремнуть прямо там, но слепой дождь испортил ему планы. Прежде чем направиться обратно к каменным стенам академии и успокоить Мэтью, который наверняка прикрыл его задницу, ему жизненно необходим был душ. Неважно, холодный или горячий, главное смыть с себя слой пыли, грязи и пота. А еще, ему необходимо вычистить сапоги, иначе Дэн убьёт его на построении. Красться засветло оказалось проще, в отличие от ночных вылазок. Дежурные давно спали или отсиживали пост для галочки. Натаниэль свернул за угол, где была общая умывальня для первогодок. Отдельные ванные им не полагались, да и смысла в этом не было: многие всё равно не доживут до Молотьбы. Внутри просторного зала было холодно и пахло сыростью. Под ногами зачавкали ботинки и Нил поспешил их снять. Ни одной зажжённой свечи, а значит никого нет. Он подошёл к скамье и уже потянулся развязывать сапоги, как вдруг замер. Где-то впереди раздались странные, приглушённые звуки. Нил медленно поднялся и прислушался. Звуки доносились из глубины умывальни, но журчания воды не слышно. Нил взглянул в сторону окна — на дворе было чуть больше трех часов утра. Он старался ступать тихо. Ему было необходимо удостовериться, что никто не станет свидетелем нарушения комендантского часа. Ну, а еще он не любил делить купальни с остальными, поэтому ждал до последнего. Четвёртые всегда принимают водные процедуры последними, от этого такая тактика вошла в привычку. Арка, отделявшая зону переодевания от самих умывальных, осталась позади. Тишина… Он прошел дальше, но чуть смелее. Может ему показалось? Может, где-то просто приоткрыто окно? Он подождал еще пару секунду и-и-и… Ему и вправду показалось. Едва он повернулся, собираясь снять одежду, но тут звук снова повторился. Нил настороженно прошел дальше. Звуки становились громче, будто ветер завывал через приоткрытое окно. — Прошу… — Прохрипел слабый мужской голос, — Пожалуйста, отпусти меня… Нил рывком сделал широкий шаг назад и спрятался за одной из колон. Этот голос он узнает среди тысячи… — Тш-ш-ш, — Прохрипел другой, более низкий голос, — Не порть мне настроение. Натаниэля чуть не вывернуло наизнанку, но он закрыл себе рот ладонью раньше, чем из него вылетел удивленный вздох. — Мне больно, очень больно… — Перестать хныкать, как баба, Жан! — Раздражённо зашипел Грэйсон Джонсон, командир первого Крыла. За словами последовал глухой хлопок, а затем удар о холодную керамику, будто тело швырнули на пол ударом. Нил застыл, как вкопанный. Что-то в его голове щелкнуло и никогда не встанет обратно. Он сжимал в руках грязную форму так, что костяшки побелели. Ему нужно было что-то предпринять, но он не мог пошевелиться. Он не видел, что происходило, но и видеть было не нужно. Глухие стоны разносились по умывальне, полные мучений, шлепки мокрой кожи о кожу, звук чавканья и хриплые оханья Грэйсона резали слух. Хотелось прикрыть уши так сильно, чтобы слышать только биение собственного сердца. Нужно было уйти, иначе он задохнется. Сейчас же. Пока они не заметили следы грязи на плитке. Это единственная мысль заставила его выйти из оцепенения. — Нет! Нет-нет! — Умоляющий крик Жана заставил вздрогнуть, — Не надо в шею…! — Да как ты смеешь мне указывать, шлюха?! — Взорвался Джонсон. Звуки отчаянной борьбы было достаточно, чтобы Нил сорвался с места и бросился прочь, забыв обо всём, даже о том, что его могли заметить. Последнее, что он услышал, это несчастный стон Жана, полный отчаяния и боли. Нил не помнил, как добрался до казармы. Не помнил, что ответил Мэтью, который встрепенулся стразу же, как услышал скрип его кровати. Не помнил, как снял с себя сапоги и залез под одеяло. Он не помнил. Как бы ему хотелось не помнить и то, что он услышал в купальне. Тогда бы стыд и ненависть к себе не разъедала его изнутри. «Жан мне никто. Жан мне никто, Жан мне никто…» — повторял он как мантру, в которую перестал верить уже давно.
