Адское Сердце

      С этого дня началась странная, вывернутая наизнанку рутина. Я больше не был просто пассивным пациентом. Я стал активным участником своего заключения. Утром приходил Вихрь. Сначала он просто наблюдал, как я делаю свои жалкие попытки присесть или отжаться от пола. Потом, на пятый день, он принёс два простых чугунных блина.       — Что это? — мрачно спросил я.       — Твои новые лучшие друзья, — усмехнулся он. — Би сказала, чтобы ты не кис. Если уж решил восстановиться, делай это с умом. Демонстрируй.       Он показал мне несколько базовых упражнений. Ничего сложного — жимы, тяги, приседы. Но для тела, измождённого раной и неделями бездействия, даже это было пыткой. Я обливался потом, мышцы горели огнём, а старые травмы, полученные ещё на заводе, наряду с новыми, напоминали о себе ноющей болью. Вихрь не подбадривал и не жалел. Он просто стоял, скрестив руки, и следил за техникой.       — Сильнее, гончий. Ты не на свалке, здесь можно не экономить силы.       И я делал. Через боль, через тошноту, через желание всё бросить и свалиться на пол. Каждое повторение было молчаливым вызовом. Вызовом Вихрю с его спокойной уверенностью. Вызовом Бездне в его злобной игре. И, в первую очередь, вызовом самому себе. Себе прежнему, который готов был утопиться в пиве и забыться. Я стал другим, нежели неделю назад. Тот парень умер в подвале вместе с Солтом. А этот… этот должен был мстить. За двоих.       После изматывающей часовой тренировки приходила очередь Би.       Её «исследования» были, как она и обещала, ненасильственными, но оттого не менее унизительными. Она могла устроить меня в той же комнате или вывести в сад, к своему проклятому ясеню, и начать свои эксперименты.       — Концентрируйся, — говорила она, и её ладонь начинала светиться мягким фиолетовым светом. Я чувствовал, как воздух вокруг меня сгущается, пытаясь сдавить, парализовать. Но в тот момент, когда энергия должна была коснуться моей кожи, она рассеивалась, как дым. — Интересно. Сопротивление пассивное. Ты даже не пытаешься мне противостоять.       Она пробовала разные виды магии. Огненные сферы, которые гасли в сантиметре от моей груди. Иллюзии, которые не складывались в картинку, оставаясь размытыми пятнами. Целительные заклятья, которые я, по её словам, «отражал, как грязную воду».       — Это не сознательный отпор, не так ли? — Рассуждала она вслух, больше для себя, чем для меня, расхаживая вокруг. — Это… свойство твоей природы. Как запах. Как цвет шерсти. Ты просто… несовместим. Как масло и вода.       — Прекрасная новость, — хрипел я, вытирая пот со лба после очередной её попытки «сжать» меня магией. — Значит, я просто бракованный.       — Нет, — она остановилась и посмотрела на меня с какой-то странной надеждой. — Ты — другая формула. Не бракованная, просто неизученная.       Она заставляла меня подолгу сидеть рядом с ясенем, описывая ощущения. Я говорил, что не чувствую ничего, кроме лёгкого головокружения. Она делала заметки на своём планшете, бормоча что-то себе под нос. Иногда её посещения совпадали с приёмами пищи. Она садилась напротив и наблюдала, как я ем. Сначала это сводило с ума. Потом я просто начал игнорировать её присутствие.       — Ты ешь, как будто это твой последний приём пищи, — заметила она как-то.       — А вдруг так и есть? — огрызнулся я, не глядя на неё.       — Нет. Здесь ты будешь сыт и в безопасности.       В её тоне не было ни злобы, ни угрозы. Была мягкая забота. И от этого становилось неловко. Предрассудки толкнули меня на конфликт, но вся злоба... пропала. Исчезла, оставив лишь холодное пламя, беснующееся в сторону Бездны. Перемены в сознании отразились и на моём теле. С каждым днем я становился сильнее. Боль в животе притупилась, превратившись в лёгкое напоминание. Мускулы, привыкшие к нагрузке, перестали дрожать после каждого подхода. Я мог отжаться уже не десять, а двадцать раз. Присесть с теми самыми блинами — не пять, а пятнадцать.       Однажды Вихрь, наблюдая за моими упражнениями, удовлетворённо кивнул.       — Недурно. У тебя хороший потенциал. Жаль, что впустую потратил столько лет на драки в подворотнях.       — Они меня научили выживать, — отрезал я, переводя дыхание.       — И поэтому ты проиграл первому, на твоём пути, серьёзному противнику, — он изогнул брови, выдвинув небольшую ухмылку. – Выживать… Жить надо, а не выживать. – Вихрь махнул рукой и ушёл, притворно негодуя.       Жить. Что это значит для такого, как я? Жить — это просыпаться с похмелья, идти на ненавистную работу, получать гроши и пропивать их в баре, чтобы заглушить внутреннюю пустоту. Иногда, заказы на пару с Солтом. А потом — снова по кругу. Так было раньше. Сейчас, пустота, заполонившая душу, требовала действий и кровавой, жестокой мести за своего друга. Однако сейчас я здесь, у князя Чревоугодия в гостях. Здесь не было ни работы, ни нужды, ни необходимости забываться. Здесь была лишь тренировка, еда, сон и исследования. И сад.       Сад стал моим единственным убежищем от собственный мыслей. После сеансов с Би я часто уходил туда один. Мне разрешили свободно передвигаться по нему. Я находил укромные уголки, садился на землю и просто сидел. Дышал. Слушал жужжание пчёл и шелест листьев. Здесь, среди этого буйства жизни, моя собственная ярость понемногу оседала, как муть в стакане.       Я думал о Солте. Раньше эти мысли приходили с такой болью, что хотелось выть. Теперь боль стала тише, но глубже. Она превратилась в тяжёлое, неизменное чувство вины, которое я носил в себе, как второе сердце. Иногда мне казалось, что я вижу его краем глаза — его серо-рыжую шерсть мелькающую между деревьями. Но когда я оборачивался, там никого не было. Лишь шевелящиеся под ветром цветы.       Однажды вечером, когда я сидел у ручья, наблюдая, как светлячки танцуют над водой, ко мне подсела Би. Не как исследователь к объекту, а просто… подсела. Она сняла сапоги и опустила ноги в прохладную воду.       — Ты стал спокойнее, — заметила она.       — Или просто устал, — не глядя на неё, ответил я.       — И то, и другое не исключает друг друга.       Мы молча сидели несколько минут. Было странно. Непривычно. Не было ни напряжения, ни скрытой угрозы.       — Твой друг… Солт, — вдруг произнесла она. Я вздрогнул, но не стал её останавливать. — Он был похож на тебя?       — Нет, — коротко ответил я. — Он был… светлее. И добрее. Глупее, — я криво усмехнулся. — Он верил, что однажды мы сорвём куш и уедем отсюда. Куда-нибудь, где чисто.       — А ты не верил?       — Я верил в то, что завтра будет похмелье и нечем будет заплатить за углы, — горько сказал я. — Верить во что-то большее — роскошь для таких, как мы.       Би ничего не ответила.       — Хочешь, расскажу тебе сказку, щеночек? — протянула она внезапно.       Я лишь хмыкнул в ответ, но она уже начала, глядя куда-то вглубь сада, словно вглядываясь в само Время.       — Жили-были семь князей. Сильные, гордые, могучие. И однажды, в эпоху, когда Ад был молод и ярок в своём безумии, а Рай — безжалостен в своём порядке, они заключили сделку. Не с кем-то, а с самой тканью мироздания. Отдали по кусочку своей души, самую сокровенную искру. Выковали из них Сердце Семи Осколков.       Она сделала паузу, давая мне прочувствовать вес этих слов.       — Говорят, оно до сих пор где-то есть. На самой грани. На лезвии бритвы между нашим шумным адом и их безмолвным раем. Оно — пробка в бутылке с двумя самыми свирепыми духами, которые только могут быть. Пока оно на месте — баланс сохраняется. Но стоит его выдернуть... — Би обернулась ко мне, и в её глазах плясали весёлые огоньки. — И тогда, мой дорогой циник, начнётся такой праздник, по сравнению с которым даже мои вечеринки покажутся скучным чаепитием. Экзорцисты, эти фанатики с позолоченными мечами, хлынут сюда, словно прорванная плотина. А мы пойдём на них. Война, какой не видели даже древнейшие из демонов. Весело, да?       Я поморщился. Звучало как бред сумасшедшего, но в её тоне не было и тени лжи. Лишь лёгкое, почти безразличное любопытство.       — И что? Князья просто так расстались с частью души? Ради всеобщего блага? — скептически спросил я.       Би рассмеялась, и её смех прозвучал как звон хрусталя.       — О, нет! Ради силы, глупыш. Невообразимой силы, которой обладает Сердце. Той, что позволяет творить миры и разрушать их. Той, что позволяет усмирять... кое-кого похуже экзорцистов.       Она пристально посмотрела на меня, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Я знал, о ком она.       — Бездна, — прошептал я, и в горле снова встал ком.       — Он, — кивнула Би, непринуждённо дёргая ногами, отправляя крохотные волны веселиться с течением ручья. — В те времена, о которых я говорю, он был не призраком из страшилок для непослушных гончих. Он был стихией. Первозданным хаосом, который пожирал всё на своём пути. Не из злобы, нет. Просто потому, что таков был его аппетит. Он был пустотой, которая жаждала наполниться... всем. Говорят, тогдашние Кланы Гордыни, чьи владения он особенно «любил», могли одним взглядом испепелить целый легион. Но против Бездны и этого было мало.       Она подгребла ноги под себя, вытянув их из прохладной воды. Одна пара её рук обхватила колени, прижимая к телу.       — Но ничто не вечно. Даже такая мощь. Что-то случилось. Что-то, о чём летописи умалчивают, а свидетели давно обращены в прах. Возможно, сама реальность восстала против него. Возможно, он встретил что-то ещё более ненасытное. Но он ослаб. Растворился в тенях, став мифом, сказкой, чтобы пугать щенков. — Би бросила на меня пронзительный взгляд. — Но, как ты убедился на собственном горьком опыте, даже ослабленный, даже ставший сказкой... он всё ещё весьма и весьма опасен. Победить его... о, это задача. Говорят, лишь сам Люцифер может сразить его в одиночку. Или, на худой конец, три других князя, объединившихся против общей угрозы.       Я молчал, переваривая её слова. Этот «миф» заставил меня убить единственного друга.       — Так что не расстраивайся, что проиграл, — с лёгкой насмешкой сказала Би, словно угадав мои мысли. — Ты столкнулся с эхом той самой первобытной грозы. Мало кто может похвастаться таким и хоть как-то сохранить рассудок. Ты, считай, вошёл в историю. Правда, эта история чуть не сожрала тебя, но это уже детали.       — Ну вот, сказка закончилась. Сердце Семи Осколков стучит где-то на краю света, поддерживая хрупкий мир. А древнее зло дремлет в тенях, растеряв былую мощь, но не свою суть. Всё как всегда. Скучно... и в то же время нет. — Она посмотрела на меня, положив свободную руку на плечо. — Можешь остаться, если захочешь. Навсегда. Никто тебя не заставляет идти путём мести.       Эти слова повисли в воздухе. Не как приказ, не как часть сделки. Как предложение. И самое ужасное, что где-то глубоко внутри, во мне яростно метался огонь, силясь пробить грудную клетку.       — Я не могу так поступить, Би, — тихо произнёс я. — Я… должен. Хотя бы ради Солта.       В глазах лисы не было ни жалости, ни снисхождения. Было понимание.       — Ты особенный, Руди, — её рука сместилась с плеча, легонько уперевшись в грудь пальцем. — Не твоя «способность». Ты.       — Особенный... жаль, что не идеальный. — Я отвернулся от неё и устремил свой взгляд на медовое небо.       — Ничто по-настоящему живое не бывает идеальным, Рудеус. Идеальны только пластиковые цветы. А они не пахнут.       Она встала, надела сапоги и ушла, оставив меня наедине с жужжащей ночью и с новыми, тревожными мыслями.

***

      На следующее утро тренировка с Вихрем была особенно жёсткой. Он заставил меня отрабатывать не силу, а скорость и реакцию. Резкие выпады, увороты, блоки. Я ругался, пыхтел, но делал. И к концу сессии почувствовал не изнеможение, а странную, ясную усталость мастерства.       — Неплохо, — оценил Вихрь. — Тело вспоминает. Ты ведь не только на заводе горбатился, да? Дрался много.       — Чтобы выжить в нашем районе, нужно было уметь ставить синяки, — проворчал я.       — Это видно. Стиль, правда, гопницкий. Но основа хорошая.       Когда пришла Би, её вид был другим — сосредоточенным, даже торжественным. В руках она держала не планшет, а небольшой чёрный камень, испещрённый мерцающими прожилками.       — Сегодня попробуем кое-что новое, — объявила она. — Этот камень — конденсатор чистой магической энергии. Без заклинаний, без воли. Просто сила. Я хочу посмотреть, как ты среагируешь на него в непосредственном контакте.       Мы снова отправились к ясеню. Би положила камень на плоский валун между нами.       — Возьми его, — приказала она.       Я с опаской посмотрел на камень. Он пульсировал тусклым светом. Я протянул руку. В тот момент, когда мои пальцы должны были коснуться поверхности, камень… не погас. Он вспыхнул. Ослепительная белая вспышка ударила мне в глаза, и я отшатнулся с криком. По руке прошёл разряд, похожий на удар током, но в тысячу раз болезненнее. Это была не физическая боль. Это было ощущение, будто всё моё нутро вывернули наизнанку.       — Интересно! — воскликнула лиса, её глаза горели. — Ты не поглощаешь и не отражаешь! Ты… дестабилизируешь! Ты заставляешь энергию выходить из-под контроля!       Я сидел на земле, тряся онемевшей рукой. Сердце бешено колотилось.       — Чёрт возьми, Би! Ты могла меня убить!       — Но не убила, — парировала она, уже делая заметки. — Наоборот. Это прорыв. Твоя способность не в пассивном сопротивлении, а в активном нарушении магических полей! Это гораздо ценнее!       Я смотрел на неё, на её увлечённое лицо, и чувствовал, как во мне закипает знакомая ярость. Я был для неё всего лишь набором интересных реакций. Но вместе с гневом пришло и другое чувство — странное, щемящее любопытство. Что же я такое на самом деле?       — И что мне это даёт? — с кривой гримасой, поинтересовался я.       — Как что? — Би моргнув, взглянула на меня с чистым недоумением в глазах. – Рудеус… Знаешь, давай я лучше тебе покажу.       Она протянула мне руку, приглашая встать. Я недоверчиво сжал пальцы на её ладони. С болезненным кряхтением я снова оказался на ногах. Би перехватила меня за кисть и отвела в сторону. Развернув к себе, она отошла назад. Вокруг её силуэта я заметил переливающийся поток энергии.       — Бей. — с серьёзной миной сказала Би.       Я встряхнул рукой, расслабляя занемевшие мышцы. Сделав шаг, я, особо не прилагая усилий направил удар в магический щит. Кулак прошёл сквозь медовую стену, да так, что та осыпалась сотами на землю. В следующий миг я почувствовал, как мой удар перехватила Би своей ладонью.       — Теперь понял? — она сжала мой кулак и посмотрела прямо в глаза.       — Кажется… — переваривая произошедшее, я скосил взгляд на наши руки.       Би отпустила меня и вновь уткнулась в планшет, удаляясь куда-то вдаль. В тот вечер я не пошёл в сад. Я остался в своей комнате, глядя на потолок. Рука всё ещё ныла. Вихрь принёс ужин, но я почти не притронулся к еде.       — Слышал, ты сегодня чуть не взорвался, — сказал он, садясь на стул.       — А тебе-то что? — буркнул я.       — Мне за тебя в ответе, чувак. Неофициально, конечно. Если ты помрёшь от её экспериментов, мне придётся писать отчёт. А я ненавижу бумажную работу.       Я фыркнул. Похоже, у каждого здесь была своя роль. Би — безумный учёный, Вихрь — уставший надзиратель, а я — нестабильный реактор.       — Она права, — неожиданно сказал Вихрь. — Ты уникальный. И, возможно, опасный. Не только для неё, но и для себя. Тебе нужно научиться это контролировать.       — А как? — с горькой усмешкой спросил я. — Молиться?       — Тренироваться, — серьёзно ответил он. — Не только тело. А то, что внутри. Твою… «несовместимость». Если это всё же активная сила, значит, ей можно управлять. Направлять.       Его слова засели у меня в голове. Управлять. Всегда я был жертвой обстоятельств. Судьбы. Собственной природы. А что, если… что, если можно стать не жертвой, а хозяином? Хотя бы этой своей проклятой особенности?       Позже, когда в коридорах стихли шаги, я вышел из комнаты. Не в сад. Я прошёл к тому самому залу, где когда-то пытался сбежать. Он был пуст и погружён в полумрак. Лунный свет медового неба пробивался сквозь стеклянный купол, освещая ряды пустых столов.       Я подошёл к центру зала, туда, где когда-то парила Би. Я закрыл глаза и попытался прислушаться к себе. К тому, что было внутри. Я всегда чувствовал это как пустоту, как дыру, как отсутствие чего-то, что есть у других. Но сейчас, после вспышки того камня, я почувствовал нечто иное. Не пустоту, а… барьер. Глухую, непроницаемую стену, возведённую вокруг моей сущности. И в тот момент, когда внешняя сила пыталась её преодолеть, стена не отталкивала её, а вибрировала, создавая разрушительный резонанс.       Я протянул руку, представляя, как эта невидимая стена выходит из меня. Ничего не произошло. Ни вспышек, ни разрядов. Лишь лёгкое головокружение, как у ясеня. Я простоял так, наверное, с полчаса. Ничего не изменилось. Но внутри что-то сдвинулось. Я больше не был просто браком. Я был загадкой. И, возможно, ключ к её разгадке был не в Би с её камнями и планшетами, а во мне самом.       Вернувшись в комнату, я увидел на столе свёрток. Это была моя старая одежда. Та самая, в которой я пришёл. Но её почистили, зашили дыры, привели в порядок. Она больше не воняла смертью и пивом. Она пахла… чистотой. И лежала рядом с новыми, дорогими вещами, которые мне предоставили.       Выбор. Символический, но выбор.       Я взял свою старую куртку. Ткань была грубой, знакомой под пальцами. Я надел её. Она сидела так же, как и раньше, но ощущалась иначе. Как старая кожа, которую сбросил, а потом снова надел.       Я не был больше тем гончим с трущоб. Я был под гнётом перемен. И этот гнёт только начинался.