Адское Сердце

      Прошло ещё несколько недель. Границы моей жизни у Вельзевул стали размытыми, почти привычными. Утро — изматывающая тренировка с Вихрем. День — эксперименты Би, которые становились всё более изощрёнными, но и более осторожными после инцидента с камнем. Вечер — блуждания по саду или, что стало новым ритуалом, одинокие попытки «нащупать» свою внутреннюю стену в тишине пустого зала.       Я больше не был слабым. Мускулы снова обрели стальную твёрдость, шерсть лоснилась от хорошего питания и ухода, а в глазах, как заметил однажды Вихрь, пропало то дикое, затравленное безумие. Появилось что-то другое. Спокойная, тяжёлая уверенность хищника, который знает свою силу.       «Сильнее, — стучало в висках в такт ударам сердца, во время очередной тренировки. — Нужно стать сильнее. Не просто выжить. Не просто драться. Нужно стать оружием. Таким, которое сможет достать его. Добраться до той твари, что носит имя Бездны».       Мысли о нём приходили по ночам, прорываясь сквозь сон, окрашенный в багровые тона. Я снова чувствовал ледяное прикосновение его воли, парализующей мою. Снова видел, как моя собственная рука, послушная марионетка, заносит клинок. Но теперь к этому воспоминанию добавлялось не только отчаяние. Добавлялась ярость. Холодная, как его голос, и острая, как те самые клыки.       Вместе с силой вернулась и тоска. Тоска по чему-то настоящему, грязному, шумному. По запаху перегара и машинного масла, по грубому смеху, по ощущению холодного бетона под спиной. По своей старой, вонючей, но жизни. Роскошь Чревоугодия начинала давить. Её сладость приедалась, оставляя привкус пресности.       Би чувствовала моё состояние. Её визиты стали короче, а взгляд — более задумчивым. Она достигла определённого плато в своих исследованиях. Мы выяснили, что я живой антимагический резонатор. Дальше были лишь догадки и теории. Она продолжала собирать данные, но первоначальный азарт сменился методичной работой.       Однажды вечером мы сидели с ней у того самого ручья в саду. Я был в своей старой, но чистой куртке. Она — в простом рабочем халате, испачканном землёй.       — Ты восстановился, — констатировала она, не глядя на меня. — Физически.       В её голосе не было радости, лишь доля сожаления. Наступил тот самый момент, которого я ждал и которого одновременно боялся.       — Да, — коротко ответил я.       — Значит, наш договор исчерпан. Ты выполнил свою часть. Я — свою.       Она повернулась ко мне. В её глазах не было привычного научного интереса. Была усталость.       — Я могу предложить тебе новый, — с мольбой в голосе, прошептала она. — Остаться. Стать… частью моей стражи. Или просто жить здесь. На правах гостя.       «На правах гостя». Это прозвучало... Я видел себя в будущем: тренировки, патрулирование сада, жизнь на всём готовом. Безопасная, предсказуемая, жизнь. Неидеальный солдат в неидеальном саду. Мысль вызывала тошноту. У меня есть цель. Я не отступлюсь от неё, пока жива память Солта в моей голове.       — Мы уже обсуждали... — едва не дрогнув, я ответил шёпотом на шёпот.       Появилась непонятная, но очень предсказуемая грусть. Грусть расставания с таким хорошим собеседником, с той, чьи идеалы вошли в клинч с моими и победили, доказывая свою невинность.       — Дверь открыта, — она махнула рукой в сторону внешней стены, отвернувшись. — Ты свободен. Можешь вернуться на Гордыню, найти проклятого демона. Можешь отправиться куда захочешь. Никто тебя не удержит.       Я коротко вдохнул, собираясь с мыслями.       — Спасибо за всё, Би, — тихо сказал я. Голос дрогнул. — Спасибо...       Она кивнула, как будто ожидала этого. У подножья её глаз мелькнуло что-то блестящее. Возможно, мы сблизились слишком сильно за эти дни.       Она ушла, не оглянувшись. А я остался сидеть у ручья, чувствуя, как тяжесть выбора сменяется леденящей пустотой. Я выбрал месть. Но что такое месть для пса, у которого нет ни конуры, ни стаи?

***

      Утро было серым и безрадостным, даже несмотря на вечное медовое небо. Вихрь ждал меня у главного выхода из резиденции — не в том помпезном зале для вечеринок, а у скромной боковой двери, ведущей в город.       — Ну что, решил, упрямец? — спросил он, протягивая мне небольшой рюкзак.       — Решил, — буркнул я, забирая рюкзак. Внутри лежала фляга с водой, немного еды и, к моему удивлению, пачка адских кредитов. Не роскошь, но достаточно, чтобы продержаться несколько дней.       — От Би, — пояснил Вихрь, видя мой взгляд. — Говорит, «оплата за участие в исследованиях».       Я кивнул, сунув деньги во внутренний карман куртки. Гордость восставала против этого, но здравый смысл подавил её. На улице деньги решали всё.       — Куда направишься? — спросил Вихрь, когда мы вышли за ворота и оставили позади ухоженные улицы аристократического квартала.       — Не знаю, — честно ответил я. — На Гордыню, наверное.       Вихрь покачал головой.       — Плохая идея. Те, кто на тебя охотился, наверняка ещё там. Да и что ты там забыл? Воспоминания?       Он был прав. Возвращаться было некуда. Однако надо было откуда-то начать, найти зацепку.       Мы вышли на оживлённую улицу. Воздух Чревоугодия был чистым, но здесь уже чувствовалась городская суета. Жители ада всех мастей спешили по своим делам, повсюду были слышны запахи еды из уличных ларьков и звуки музыки. Это был другой мир — не трущобы Гордыни, но и не прекрасный сад Би.       Вихрь остановился у перекрёстка.       — Мне дальше нельзя. Дела. — Он протянул руку. Я, после секундного замешательства, пожал её. — Удачи, Рудеус. Держи ухо востро. И… если что, знаешь, где искать. А, точно!       Вихрь потянулся к заднему карману штанов и протянул мне обыкновенный мобильник.       — Там есть мой номер. Звони, если соскучишься. — дождавшись моего кивка, он ухмыльнулся, развернулся и зашагал прочь, быстро растворившись в толпе.       Я остался один. С рюкзаком за спиной и пустотой в душе. Свобода оказалась на удивление одинокой.       Я побрёл наугад. Город Чревоугодия был большим и разнообразным. Здесь были и фешенебельные районы, и простые рабочие кварталы, и даже подобие рынков, где торговали всякой всячиной. Я зашёл в забегаловку, пахнущую жареным мясом и пряностями, съел что-то острое и выпил кружку дешёвого, но крепкого эля. Это напомнило мне о прошлой жизни.       После еды я снова вышел на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в более тёмные, багровые оттенки. Я вышел на какую-то площадь, где собиралась шумная толпа. В центре стоял огромный голографический экран, на котором показывали рекламу каких-то товаров, выступлений, событий. Я прислонился к стене, наблюдая за жителями Ада. Они смеялись, общались, жили. У них была своя жизнь, свои заботы. А я был здесь чужаком. Призраком.       Рядом со мной у стены пристроилась небольшая группа гончих. Похожие на меня — грубые, в поношенной одежде, с шерстью, не знавшей дорогих шампуней. Они что-то оживлённо обсуждали, передавая друг другу бутылку.       — ...и он просто вмазал ему по роже! — восторженно говорил один, помельче. — А тот даже не пикнул!       — Да ладно, Мэнг, этот бой был скучным, — отмахнулся другой, более крупный, со шрамом через всю морду. — Вот на прошлой неделе на «Разборке» ... это да. Там два бычары так сошлись, что кровь брызгала аж на пятый ряд.       «Разборка». Это слово зацепило моё внимание. Так обычно называли подпольные бойцовские клубы.       — На «Разборке» всегда жёстко, — кивнул третий, хриплый. — Но нынче и туда пускают кого попало. Раньше только настоящие звери дрались.       — Зато платят хорошо, — сказал Мэнг. — Говорят, вчерашний победитель пять штук унёс.       — Пять? — свистнул хриплый. — Неплохо. Жаль, нас туда не пустят. Там сейчас только с рекомендацией или если у тебя имя.       Я оттолкнулся от стены и сделал шаг в их сторону. Если убивать, то только с денежной подушкой под хвостом.       — Эй, — произнёс я, и они разом обернулись, насторожившись. — Эта «Разборка» ... где она?       Крупный гончий со шрамом окинул меня оценивающим взглядом.       — А тебе зачем, здоровяк? Хочешь попробовать?       — Может быть, — пожал я плечами. — Деньги нужны.       Гончие переглянулись.       — «Разборка» — это не для задохликов, — сказал шрам. — Там ломают. Намертво. Без правил.       — Я не задохлик, — спокойно ответил я.       Он усмехнулся.       — Вижу. Рост что надо. Но «Разборка» не здесь. Это на Гневе. В индустриалке, под старой станцией. Добираться долго.       Гнев. Соседний круг. Ещё более жёсткий, агрессивный. Без правил. Мысль об этом вызвала во мне не страх, а странное, давно забытое возбуждение. Чистое, простое противостояние. Не ради исследований, не ради выживания. Ради денег.       — И как туда попасть? — спросил я.       — Нужен пропуск. Или рекомендация от кого-то из завсегдатаев, — сказал Мэнг, поглядывая на соседа со шрамом. — У нас, например, нет.       Я уже собирался развернуться, как хриплый гончий вдруг кашлянул.       — Слушай, здоровяк... Я тут одного типа знаю. Промоутера. Он как раз ищет новых лиц для «Разборки». Свежая кровь, понимаешь? Зрителям это нравится. — Он достал из кармана смятый клочок бумаги и что-то нацарапал. — Вот адрес его конторы. Здесь, в промзоне. Скажешь, что от Гюнтера. Но предупреждаю, — он посмотрел на меня серьёзно, — если соврёшь о своих навыках, тебя там и похоронят. В прямом смысле.       Я взял бумажку. На ней был неразборчивый адрес.       — Спасибо, — кивнул я и сунул бумажку в карман.       — Удачи, — хрипло рассмеялся Гюнтер. — Она тебе понадобится.       Я развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. В голове стучала одна-единственная мысль, ясная и чёткая, как удар молота о наковальню.       «Разборка». Гнев. Бои без правил.       Это был способ заработать. Но это был и шанс. Шанс снова стать тем бойцом, которым я был когда-то. Вернуть себе ощущение контроля через боль и ярость. И, возможно, найти в этом хаосе тот самый смысл, которого мне так не хватало в идеальном саду Би и в грязных трущобах Гордыни. И деньги.       Я достал бумажку и ещё раз посмотрел на адрес. Контора промоутера. Первый шаг в новую, тёмную, но свою жизнь. Я ускорил шаг. У моей цели появилась лестница, и «Разборка» стала ступенью.