Адское Сердце

      Адреналин от победы над Молотобоем выветрился быстро, оставив после себя лишь тягучую усталость и ноющую боль мышц. Деньги, смятая пачка кредитов, лежали в кармане, ощутимо тяжёлые. Они пахли потом, кровью и песком. Деньги за боль. Самые честные деньги, какие я только получал.       Меня снова отвели в тот же предбанник, но теперь взгляды остальных бойцов изменились. Оценка сменилась настороженным уважением, а у некоторых — на откровенную враждебность. Я отобрал кусок у местного фаворита, и это не прошло незамеченным.       Скретч возник, словно из воздуха и похлопал меня по спине, едва не сбив с ног от восторга.       — Рудеус! А ты, оказывается, тёмная лошадка! Зрители в ярости! Ставки на тебя взлетели до небес! Завтра — второй бой. Против Блейда.       Я лишь хмыкнул, вытирая с когтей запёкшуюся кровь Молотобоя. Название звучало пафосно.       — Блейд? И кто это?       — Лидер нашей таблицы, — голос Скретча стал сговорчивым, но в нём слышалась нотка страха. — Быстрый. Опасный. Два клинка. Никто не держится против него больше трёх минут. Смотри, здоровяк, не позволь ему поставить шоу. Бей быстро и жёстко.       «Бей быстро». Легко сказать. Моя сила — в выносливости и мощи, в умении принимать удары и дожимать. Против скорости и клинков это могло не сработать.       Следующие два дня пролетели в тумане боли и восстановления. Я снимал угол в какой-то конуре неподалёку от станции, тратя кровные деньги на еду и самое дешёвое, но крепкое пойло, чтобы заглушить навязчивые мысли и кошмары по ночам. Сны были наполнены призраками: ухмыляющимся Солтом, холодным взглядом Бездны и… странно спокойным лицом Би. Я просыпался с её словами в ушах: «Ты горишь изнутри». Прекрасно. Сгорю, но своего добьюсь.       Вечер второго дня. «Разборка» гудела, как растревоженный улей. Воздух был ещё более густым, электричество от предвкушения крови висело в нём осязаемой пеленой. Сегодня я был не безымянным новичком. На меня уже ставили.       — И В ПРАВОМ УГЛУ! ВЧЕРАШНИЙ УБИЙЦА ГИГАНТОВ! ТЁМНАЯ ЛОШАДКА С ГОРДЫНИ, СЛОМАВШИЙ САМОГО МОЛОТОБОЯ... РУ-ДЕ-УС!       Я вышел под рёв толпы. Свет прожекторов уже не слепил, а лишь подчёркивал мрачную эстетику этого места. Моё тело было собранным, боль мышц — притуплена до терпимого фона. Я был готов.       — А В ЛЕВОМ УГЛУ! ЛИДЕР РЕЙТИНГА! ВИРТУОЗ СТАЛИ, ЧЬИ КЛИНКИ ПЛЯШУТ ТАНЕЦ СМЕРТИ! БЛЕ-Е-ЙД!       На арену вышел он. Высокий гончий с гладкой, тёмно-синей шерстью. Его поза была расслабленной, почти небрежной. В руках он легко, словно пёрышки, вертел два изогнутых клинка, отдававших холодным синим свечением — явно магически усиленных. Его глаза, узкие и жёлтые, смотрели на меня с таким неподдельным скучающим превосходством, что у меня внутри всё сжалось в тугой, злой комок.       Он был тем, кого я ненавидел больше всего. Наглый, уверенный в своей исключительности аристократ, пусть и в мире крови, грязи и насилия.       — Очередной здоровяк? — его голос был тихим, но каким-то образом, пробивающим рёв толпы. — Надеюсь, ты сможешь меня развлечь.       Я не ответил. Занял стойку. Всё моё существо сосредоточилось на его клинках. На их траектории. На скорости.       Гонг.       Блейд не ринулся в атаку. Он исчез. Нет, не исчез — он двинулся с такой неестественной скоростью, что его силуэт расплылся. Это была магия, и чистая, выверенная до автоматизма техника.       Он оказался слева. Я инстинктивно заблокировал рукой, обмотанной бинтами. Сталь со скрежетом прошлась по бинтам, сбривая шерсть и оставляя глубокую борозду на коже. Боль, острая и точная. Второй клинок тут же метнулся в моё бедро. Я едва успел отпрыгнуть, ощутив, как лезвие прочерчивает линию по мышце.       Он не давал дистанции. Он танцевал вокруг меня, его движения были плавными, смертоносными, как струя яда. Мои удары били в пустоту. Я был как медведь, пытающийся поймать стрекозу. Каждый мой промах стоил мне новой раны. Неглубокой, раздражающей, унизительной. Он не пытался убить сразу. Он истощал. Играл.       — Ну же, великан! — его голос доносился то справа, то слева. — Где та ярость, что сокрушила Молотобоя? Или ты силён только против тех, кто тупее тебя?       Его клинки свистели, выписывая в воздухе сложные узоры. Я отбивался, полагаясь на рефлексы, но они были слишком медленными. Моё тело покрывалось сетью кровоточащих порезов. Шерсть на боках и груди была исполосована. Я тяжело дышал, а он даже не вспотел.       Толпа ревела, наслаждаясь зрелищем. Им нравилось, как король арены унижает нового выскочку.       Один из его выпадов был особенно коварным. Я увернулся от основного удара, но он, словно предугадав мой уворот, сделал молниеносный доворот клинком, целясь мне в шею. Чистый инстинкт заставил меня резко отклонить голову. Лезвие просвистело в миллиметре от горла, сбривая клок шерсти. Ещё секунда — и я истёк бы кровью на песке.       В его глазах мелькнуло разочарование. Ему наскучила игра.       — Хватит, — холодно произнёс он. — Пора заканчивать.       Он изменил тактику. Его атаки стали ещё быстрее, ещё более точными. Он целился в сухожилия, в суставы, пытаясь обездвижить. Он понял, что пробить мою грубую силу лобовой атакой сложно, и решил расчленить.       Именно в этот момент, под свист стали и насмешки толпы, что-то во мне щёлкнуло. Ярость? Нет. Нечто более холодное и страшное. Та самая «стена», что была внутри. Ощущение полного, абсолютного неприятия. Неприятия его скорости, его клинков, его самого.       Время снова замедлилось. Но на этот раз не из-за адреналина. Я не просто видел его движения — я чувствовал их. Чувствовал, как искажается пространство вокруг его лезвий, как они разрывают воздух, несущий в себе слабый, едва уловимый магический след их заточки.       Он сделал стремительный приём — рывок с разворота, оба клинка нацелены мне в спину, в область почек. Смертельный удар.       И я… не стал уворачиваться.       Развернувшись, я встретил его. Не кулаком. А всей своей массой, всем своим существом. Я шёл напролом, в самый эпицентр его атаки.       Его глаза расширились от изумления. Он не ожидал такого идиотизма. Такого самоубийства.       В сантиметре от моей груди его клинки… дрогнули. Свечение на них погасло, будто поглощённое внезапной пустотой. Это был миг. Микроскопическая задержка. Но её хватило.       Я проигнорировал лезвия. Моя рука, будто сама собой, рванулась вперёд, не для удара, а для захвата. Я поймал его запястье, ведущее руку с клинком. Кости хрустнули под моими пальцами.       На его надменной морде впервые появилось выражение шока и боли. Он попытался вырваться, нанести удар вторым клинком, но его скорость куда-то испарилась. Он был просто гончим. Быстрым, техничным, но… обычным.       Мой второй кулак со всей мощи врезался ему в солнечное сплетение. Воздух вышел из его лёгких со свистом. Он согнулся пополам. Я не стал останавливаться. Последовал жёсткий, нисходящий удар локтем по спине. Он рухнул на песок, роняя клинки.       Толпа замерла. Они ждали изящного убийства. Они увидели грубую, животную расправу.       Я стоял над ним, тяжело дыша. Кровь сочилась из десятков порезов. Он лежал, пытаясь подняться на локтях, его прежнее высокомерие сменилось животным страхом.       — Нет... — просипел он. — Не... не может...       Я наклонился, подобрал один из его же клинков. Рукоятка была холодной и чужой. Я посмотрел на него, потом на его дрожащую фигуру. Вся моя злость на «верхушку», на таких, как он, кипела внутри.       Но убивать поверженного... это был не мой стиль. Это был стиль Бездны. Я засунул клинок за пояс, пнув со всей силы поверженного Блейда. Он с грохотом отскочил от ограждения.       — Король низвергнут, — хрипло произнёс я, обращаясь больше к толпе, чем к нему. — Ищи себе новую песочницу.       Я развернулся и пошёл прочь с арены, оставляя его валяться в пыли и позоре. Рёв, который обрушился на меня следом, был уже иным. В нём был ужас. Уважение. И ненависть.       Скретч встретил меня с глазами, полными денег и страха.       — Чёрт возьми... Ты... ты победил Блейда. Никто... никто не побеждал Блейда.       Я молча взял у него пачку кредитов, вдвое толще предыдущей.       — Кто следующий? — спросил я, вытирая кровь с губ.       В его взгляде читалось нечто новое. Не просто алчность промоутера. А осознание того, что в его руках оказалось нечто большее, чем просто перспективный боец. Оружие.       — Следующий... Следующий будет особенный, Рудеус. Говорят, он убивал аристократов толпами. Говорят, он не просто бьётся... убивает.       — Значит, мы с ним похожи, — усмехнувшись, я засунул деньги в карман и зашагал прочь, в свою съёмную конуру.