Добро пожаловать в детский дом "Солнечная Система!"

      — Прошёл месяц. Грёбаный. Мать. Его. Месяц! — чётко проговорил Ганимед, будто пытается объяснить что-то очень сложное ребёнку.       — Я тебе что сделаю? Я тебе сразу сказала, что ты кусок идиота, — закатила глаза, скрытые за плёнкой цветных линз, Европа.       — Нет, ты просто не понимаешь! Он месяц меня избегает! А мы, блять, живём в одной комнате! — парень, казалось, не особо слушал девушку, ну или, правильнее сказать, не хотел слушать.       — Что ты мне предлагаешь? Выловить его в коридорах? Или его дружка, который в прошлый раз тебя побил? — на последнем предложении девушка уже смеялась, вспоминая недавние события.

***

      Европа смотрит с непониманием на двух парней.       — Ганимед? На кой чёрт он вам? — она с недоверием прищурилась.       Парень с ожогами только прикрыл лицо рукой, как бы показывая: «Я не отвечаю за то, что сейчас скажет или сделает этот идиот».       — Просто поговорить надо, так он здесь? — мальчишка со шрамом пытался заглянуть за плечо девушки, но та решительно не давала это сделать.       Она задумалась. Сдать друга или нет? С одной стороны, своих не сдают, а с другой... Ну не сделают же эти двое чего-то с ним? Да им больше четырнадцати не дашь! Да и хилые они. Интерес был сильнее принципов.       — Да, здесь, правда, Гани, — она приторно улыбнулась, отходя с прохода и показывая парня с тускло-зелеными волосами.       Тот в полнейшем ахуе смотрел то на подругу, то на мальчиков. О, нет. Он, к сожалению, помнил их и помнил неадекватность того самого, со шрамом. Про мальчишку с ожогами он мало что мог сказать, после той ночи они как-то и не общались, но он казался достаточно адекватным.       — Ты, мудила, а ну иди сюда! — как-то даже комично проговорил Энцелад, но дальше старшим было уже не смешно.       Мальчик бросился в сторону Ганимеда, явно намереваясь не обнять его, и одиннадцатиклассник даже не успел ничего сделать, как ему в глаз прилетел не слабый такой удар.       — Что за, — он схватился за лицо, явно в шоке от происходящего.       Он собирался также втащить осмелевшему мальцу и даже успел с ним немного подраться, неслабо попав тому, кажется, по печени и правой ноге, но это неточно. Их разняли Европа и, кажется, Япет, да? Ну, тот, что пришёл с Энцеладом. Он же и увёл друга к ним в корпус, а Ганимед остался один на один с умирающей со смеху Европой.

***

      — О, боже, не напоминай, — закатил глаза Ганимед, на левом всё ещё красовался незажитый фингал, а в коридорах школы и детского дома он получает свирепые взгляды, ну или же средний палец, как повезёт.       — Прости, бро, я никогда это не забуду, — уже истерически смеялась она.       — Смотри, чтобы ресницы у тебя не отклеились, — всё ещё злобно бросил тот, уходя в сторону своего кабинета.       — Ты че, обиделся? Да я пошутила, — крикнула в след Европа, вытирая поступившие слезы.

***

      Энцелад, всё ещё хромая, шёл рядом с Ио. Уже месяц его друг ночует у них на месте Титана. Так уж получилось, что их старший решил немного пожить у братьев Лун. Разумеется, добровольно! Как по-другому то?       Они весело что-то обсуждали. До звонка оставалось каких-то пять минут, но ни один даже не думал торопиться на урок. Одному идти близко, а второму просто плевать, он теперь может прикрываться болью в ноге и говорить, что просто где-нибудь упал и не мог встать.       — Прикинь, она мне такая: «Ты ничего не добьешься и будешь как родители!», дурная, да? Она даже не знает, кто мои родители. Да камон, даже я не до конца знаю! Маму хоть как-то, да и то не помню уже, а батю тем более, — активно жестикулируя, распинал Энцелад.       У него были какие-то отдельные счёты со своей физичкой. Нет, ну не знает он эту вашу физику. Много кто так же её не знает, и никто не умер! И вообще, может, его мамаше была гением в этом предмете, ни он, ни тем более учитель знать это не могли!       — Оу, жестко она как-то, — Ио очень осторожно касался темы родителей, всё же вряд ли хоть у кого-то в этих стенах они были хорошими, ну а если и были, то царство им небесное.       — Да она всегда такая! Любит же указать, что я из детдома. Причем только мне, остальные наши не жалуются на нее! Вот дура, че я ей сделал вообще, — не унимался голубоглазый.       — О, там что, Европа идёт? — прищурившись, спросил Энцелад.       — Что? Европа? — удивился астматик и бросил взгляд туда, куда смотрел друг.       И вправду, Европа. Девушка шла достаточно быстро, еë чуть завитые блондинистые волосы беспорядочно лежали на плечах, броский мейк сразу привлекал внимание большинства учащихся, гетры, которые должны были идти от колена, чуть упали и теперь смотрелись не настолько эффектно, на свету переливались золотом оттенком серёжки-кольца. Мда, как она ещё не получила за свой неформальный внешний вид? Хотя, если сравнивать еë с той же Каллисто... Суть не в этом.       — Ой, я, наверное, пойду, пока! — быстро кинул Ио и ретировался в сторону своего кабинета.       — Что? Погоди! — только и успел ответить Энцелад, как друга след простыл, а Европа тем временем уже подошла.       — Чего тебе? — угрюмо спросил шрамчатый.       Он не горел желанием общаться с этой «фифой» — именно так у себя в голове он прозвал девушку.       — По-уважительнай общайся, я тебе не сверстница, — недовольно отозвалась она.       — Слушай, мне надо помирить этих двух идиотов, и ты мне в этом поможешь, — твёрдо сказала девушка, недовольно смотря сквозь накрашенные глаза на собеседника.       — Схерали я то? И это твой «Гани» идиот! И вообще, пиздуй к нему, я не дам вам опять настроить Ио, — он уже сжимал кулаки, держа в голове мысль, что девушек бить нельзя, но, сука, хочется!       — А ну, матов поменьше. И ты уже не дал, скажи спасибо, что ни Юпитер, ни, тем более, Сатурн ещё ничего не знают-       — Да плевать мне! Себе своё спасибо знаешь куда засунь! Я всё сказал, ещё раз твоё чмо приблизится к моему Ио, и я ему второй глаза отобью, — и Энцелад гордо поковылял к себе в кабинет, оставив офигевшую Европу стоять одну.       В чувство её привёл звонок, и она пошла к себе на урок, сделав две пометки в голове: «1) Ио выловить не получится. 2) Друг Ио — идиот».

***

      — Я не буду в этом учавствовать, — угрюмо сказала Каллисто, подкрашивая губы чёрной помадой.       — Ну умоляю тебя, я уже не знаю кого просить! — Европа была уже готова на колени встать перед подругой, только бы та согласилась.       Ну а что? Блондинка тоже уже устала слушать этого взрослого ребёнка, который целыми днями сидит у неё в комнате и капает ей на мозг своим Ио.       — Нет, я не буду подставлять доверие своего брата, только чтобы от тебя отстал Ганимед, — всё ещё не соглашалась фиолетововолосая.       — Я сделаю что угодно для тебя! А Ио скажешь, что просто Юпитер задержал и попросил с чем-нибудь помочь, он поверит! А если нет, то всё равно! Они помирятся, и он тебе ещё «спасибо» скажет! Я умоляю тебя, ну пожалуйста! Ну Каллисто!       — Агх, ладно, только один раз, и ты меня не трогаешь вплоть до моего выпускного, — вздохнула девушка, надеясь, что после этого от неё реально отстанут.       — Спасибо большое! — Европа прыгнула на подругу с объятьями, благо та самая уже убрала помаду на безопасное расстояние.

***

      Уже отправив заветное сообщение, Каллисто ужасно пожалела над своим решением, но уже ничего не изменить. Вы: — Привет, Ио, после уроков зайди ко мне в комнату, пожалуйста, помощь нужна.       Рядом стоящая Европа буквально была готова завизжать, уже радуясь за друзей. Нет, она была уверена, что они помирятся, ведь не зря она с Ганмедом всю ночь репетировали эту чёртову речь? Нет, ну если этот идиот опять будет думать не башкой, а «сердцем», она от него живого места не оставит. Ну, или же просто не будет останавливать Энцелада, думается ей, этот жук так просто не отстанет от Ганимеда, если тот повторно вытворит какую-нибудь херь.

***

      Ио тихонько постучался в дверь, но, не услышав ответа, решил заглянуть. В комнате был приглушён свет, на столе Европы стояли свечи и какие-то снеки? Зачем они ей? Ну ладно, хозяин-барин. Шторы были плотно закрыты, а на полу лежали.. Это что, чёртову лепестки роз? Но что за бред? Всё выглядит так, будто в этой комнате прямо сейчас начнётся свидание какой-нибудь милой парочки.       И Ио бы очень хотелось, чтобы этой парочкой были они с Ганимедом, жаль, что этому не бывать.       А вот на кровати Каллисто, спиной к выходу, сидит тот самый Ганимед. А в руках у него... Цветы? Это что, пионы? Но Европа их терпеть не может, зато вот Ио обожает. Так зачем они старшему?       Дверь предательски скрипнула, не дав тихонько уйти, и вот уже двое подростков смотрят друг другу в глаза. В болотно-зеленый читается радость и даже какое-то обожание, а в янтарных полное непонимание и даже замешательство.       — Привет, ты это, заходи, — щеки Ганимеда покраснели, он и сам не понимал почему.       Просто вся эта атмосфера, плюс ещё и скорое признание... Это сводило с ума и вгоняло в жуткую краску. Хотелось просто убежать, но нельзя. Он уже раз струсил, второй раз такого повториться не должно.       Не повториться же?...