Жених напрокат

И хотя Тэхен умело делал вид, что отсутствие альфы никак его не волнует, он сам не заметил, как стал прислушиваться к каждому звуку в доме, ожидая, когда хлопнет входная дверь или по коридору раздадутся его шаги. Он не спрашивал о нём. Не позволял себе подать виду, что его это беспокоит. Но когда за столом мама невзначай спросила у отца, где Чонгук, он буквально почувствовал, как напрягся, будто его тело само собой на мгновение замерло. — Не знаю, — спокойно ответил Джунхо, не отрываясь от телефона. И всё. Никаких пояснений, никаких уточнений. Разговор тут же сменился на что-то незначительное, но Тэхен больше не слушал. Он продолжил ужинать с непроницаемым выражением лица, но внутри что-то неприятно давило, разрастаясь в груди странным, некомфортным беспокойством. Позже, когда родители ушли на очередную встречу, дом окончательно опустел, и Тэхен впервые поймал себя на мысли, что эта тишина ему не нравится. Он вернулся к себе в комнату, сел за ноутбук, но мысли рассеивались, ускользали, отвлекались на что угодно, кроме работы. Он прислушивался. Каждый раз, когда в коридоре что-то тихо скрипело или ветер шелестел деревьями за окном, его голова сама собой поворачивалась к двери, но в следующий миг разочарованно опускалась обратно. Чонгука всё ещё не было. Тэхен глубоко выдохнул и заставил себя смотреть в экран. Но… Прошло десять минут. Затем ещё двадцать. Когда часы показали, что уже почти одиннадцать ночи, он не выдержал. Вопрос «писать или не писать» был настолько нелепым, что сам факт того, что он вообще его задаёт, раздражал. После дневной переписки, после наглого заявления альфы писать ему первым будто означало, что он сам напрашивается на эти обещанные объятия. И Тэхен не собирался давать ему этот повод. Но тревога в груди с каждым мгновением становилась всё тяжелее. Он взял телефон и коротко написал: —Ты жив? Пальцы рефлекторно сжали устройство, но в следующую секунду он отбросил его на стол, будто хотел дистанцироваться от того, что только что сделал. Но когда через минуту экран засветился, он, даже не осознавая, как быстро, схватил его, перечитывая ответ. —Задержался с друзьями. Будто груз упал с плеч. Он почувствовал, как в груди стало легче, как напряжённые мышцы расслабились, будто его отпустило что-то невидимое, но тяжёлое. Он уже было обрадовался, что Чонгук ответил без насмешек, без подколок, просто написал, где он. Но тут же появилось второе сообщение. —Так сильно не терпится?) Тэхен раздражённо закатил глаза. Он намеренно быстро набрал: —Ещё чего! Омега готовился отбиваться от новых глупых обвинений, но Чонгук не стал продолжать подколки. Вместо этого он просто написал: —Буду дома через 20 минут. Тэхен прочитал сообщение несколько раз, прежде чем перевернул телефон экраном вниз. Он не стал отвечать. Просто заставил себя вернуться к заданиям, чтобы больше не думать об этом. Когда он в следующий раз случайно взглянул на часы, его охватила новая волна тревоги. Прошёл уже час с последнего сообщения. Чонгука всё ещё не было. Брови Тэхена непроизвольно нахмурились. Он быстро проверил телефон — ничего нового. Где-то глубоко в груди неожиданно взорвался холодный страх. Он вскочил, направился к комнате Чонгука, быстро распахнул дверь, но увидел пустую, тихую комнату. Чёрт. Теперь паника окончательно взяла его в оборот. Он уже собирался набирать номер, когда услышал звук приближающейся машины с улицы. Обычно он не обратил бы на это внимания. Но сейчас его ноги сами понесли его к выходу. Он быстро выбежал на крыльцо, промчался вниз по ступеням и остановился у ворот. Сердце гулко стучало, ударяя по рёбрам, отбивая рваный ритм. И тогда он увидел его. Чонгук. Лежащий на земле, опираясь на металлическую конструкцию ворот, его фигура была напряжённой, дышащей усталостью. Но самое страшное — он был избит. Не слишком сильно на вид, но достаточно, чтобы заставить кровь в жилах застыть. Чуть дальше уезжала машина. Знакомая. Тэхен не мог сразу вспомнить, где её видел раньше, но сейчас это было не важно. Сейчас важен был Чонгук. Его дыхание сбилось, в груди что-то сжалось, превращаясь в болезненный, острый комок. И прежде чем он понял, что делает, из его горла сорвался срывающийся, дрожащий голос. — Чонгук! Чонгук медленно поднял голову. Тэхен видел, как его взгляд слегка подрагивает от усталости, но в нём всё ещё есть осознанность. Его пальцы непроизвольно дрожали, когда он бросился к нему, подхватывая, поддерживая, не осознавая, что впервые в жизни испытывает страх, который не может объяснить. Тэхен пытался сдерживать дрожь в пальцах, пока поднимал Чонгука с земли, но, чувствуя, как тяжело тот опирается на него, как медленно передвигает ноги, будто каждый шаг даётся с усилием, он понял, что паника, которую так отчаянно старался подавить, вырвалась наружу, сдавливая грудь и не позволяя дышать ровно. Он знал, что не должен поддаваться эмоциям. Знал, что всё не так плохо, что Чонгук в сознании, что он держится на ногах, но от осознания, насколько он сейчас уязвим, насколько беззащитен в этот момент, внутри всё переворачивалось. Он не помнил, как оказался в гостиной, не осознавал, как уложил его на диван и как оказался рядом, тяжело дыша и застыв с вытаращенными глазами, разглядывая его лицо, покрытое усталостью, болью, но при этом всё ещё каким-то странным упрямством. Уголок губ разбит, костяшки пальцев рассечены, а под футболкой наверняка уже начали расползаться синяки. Тэхен молча смотрел на него, не двигаясь, пока Чонгук не открыл глаза. Заметив, как омега буквально замер в страхе, сжимая пальцы на коленях, как будто вцепился в собственную тревогу, Чонгук попытался улыбнуться, но это движение тут же отозвалось болью, и вместо обычной ухмылки получилось что-то странное, кривое. — Я слишком грязный, чтобы обнять тебя. Жаль... Тэхен моргнул, но не ответил сразу, словно его сознание обрабатывало эти слова слишком медленно. А потом, резко сощурившись, он выдохнул и сухо бросил: — Заткнись. С этими словами он развернулся и быстрым шагом направился на кухню, крепче сжимая пальцы, будто хотел вернуть себе контроль над собственным телом, избавиться от дрожи, которая никак не уходила. Схватил аптечку и стакан воды. Когда он вернулся в гостиную, Чонгук всё так же сидел на диване, запрокинув голову назад и закрыв глаза, будто пытался хотя бы немного отдохнуть, прежде чем снова столкнуться с реальностью. Тэхен поставил перед ним воду и аптечку, сел рядом, не говоря ни слова. Он просто взял его руку и начал обрабатывать сбитые костяшки. Чонгук поднял голову, посмотрел на него, не отрывая взгляда. Губы Тэхена были плотно сжаты, подбородок едва заметно подрагивал, но движения оставались чёткими, аккуратными, уверенными, как будто он слишком старался держать себя в руках, чтобы случайно не выдать эмоции, которые раздирали его изнутри. Чонгук чувствовал каждое лёгкое прикосновение, каждый осторожный мазок влажной ватки по коже, каждую секунду тишины, наполнявшую воздух между ними чем-то, что невозможно было назвать просто заботой. Когда закончил с бинтовать руку, он перешёл к губам. Тэхен работал осторожно, почти нежно, но эта нежность не была осознанной. Он делал всё так, будто сам чувствовал боль, которую лечил. Чонгук почувствовал это. Он никогда не видел Тэхена таким. Таким тихим, таким осторожным, таким… заботливым. И именно это вызывало у него ощущение глубокой, колющей вины. Он не хотел, чтобы Тэхен видел его таким. Не хотел, чтобы он чувствовал это. Чонгук почувствовал, как его тело становится странно тяжёлым, как голова чуть качается вперёд, как дыхание Тэхена на его коже вызывает что-то, от чего внутри разрастается тёплое ощущение, совсем не похожее на боль. — Прости, — сказал он тихо. Тэхен не отрывал взгляд от его губ. — Заткнись, сказал же. В его голосе не было злости, только напряженность. Он закончил с губой, затем перешёл к ране на лбу. — Это был Сонхва? Наконец вспомнил он. Голос звучал глухо, но при этом в нём чувствовалось напряжение. — Он и его дружки. Чонгук не стал врать. Он увидел, как в глазах Тэхена вспыхнула злость. И чёрт возьми, это ему понравилось. Но тут он заметил что-то ещё. Тонкую каплю крови на лице омеги. Наверное, он случайно задел его, когда тот пытался его удержать. Чонгук медленно, почти лениво, но очень осторожно стер её пальцем. Но его рука осталась на его лице. Сделав глубокий вздох, он медленно притянул его ближе и очень нежно поцеловал в лоб. Задержал губы чуть дольше, чем следовало. Тэхен замер, перестав дышать. Шёпотом, тёплым, убаюкивающим голосом, сказал: — Расслабься. Со мной всё хорошо. Ничего серьёзного нет. Тэхен не двигался. Он не осознавал, насколько был напряжён всё это время, пока вдруг не почувствовал, как его тело чуть дрогнуло, а грудь заполнила усталость, от которой невозможно было избавиться. Он не смог сдержаться. Тэхен порывисто подался вперёд, уткнулся лбом в его плечо и всхлипнув, сжал пальцы на его спине, пытаясь ухватиться за что-то реальное. Чонгук не задумываясь обнял его в ответ, поглаживая омегу по спите, успокаивая. — Если ещё раз заставишь меня так волноваться… — его голос был глухим, срывающимся, почти сломанным. — Я тебя убью. Чонгук тихо рассмеялся, но тут же поморщился от боли. — Я ведь говорил, что обниму тебя, — усмехнулся он, чуть сильнее притягивая его к себе, насколько болезненным это ни было. — Это вообще-то я тебя обнимаю, — буркнул Тэхен, не отрываясь. — А это мой метод убеждение, о котором я говорил. Тэхен тяжело выдохнул, но губы его дрогнули в лёгкой усмешке. Через несколько секунд тишины Чонгук искренне произнес: — Спасибо. Тэхен поджал губы, чтобы не разрыдаться и еще крепче обнял альфу. — Придурок. Этот момент мог бы продолжаться. — Что тут происходит?! Резкий, громкий, холодный голос пронзил воздух, прервав их момент. Тэхен резко отстранился от Чонгука. На пороге стоял Джунхо. И его взгляд не предвещал ничего хорошего. Когда Джунхо зашёл в гостиную, воздух будто сгустился, пропитавшись чем-то тяжёлым и неизбежным. Тэхен вскочил с места, его тело само отреагировало на голос отца, будто предчувствуя бурю, которая вот-вот обрушится на них. Рядом медленно поднялся Чонгук. Движение далось ему не сразу — раны давали о себе знать, но он не пошатнулся, не позволил боли выдать его слабость. От Джунхо исходила пассивная агрессия — тонкая, почти незаметная, но такая ощутимая, что ей можно было дышать. Тэхен крепко сжал кулаки, усилием воли проглатывая раздражение, которое едва не выплеснулось наружу. — Твой любимый Сонхва со своими дружками избили Чонгука. Голос звучал ровно, но внутри всё дрожало от злости. Джунхо не ответил сразу. Он на мгновение задержал взгляд на сыне, будто изучая его, но затем медленно перевёл взгляд на Чонгука. Чонгук понимал - Джунхо ни капли не волновало его состояние. Джунхо не смотрел на его разбитую губу, не замечал ссадин. Его это не волновало. Он думал о чём-то совсем другом. И в следующее мгновение Чонгук увидел едва заметное изменение в глазах мужчины. Понимание. Ему не нужно было ничего объяснять. Он уже знал ответ. Голос Джунхо прозвучал тихо, но в этой тишине чувствовался приказ, от которого невозможно было сбежать: — Ты сейчас же покидаешь этот дом. Слова прозвучали чётко, холодно, без лишних эмоций. Тэхен резко развернулся к нему, не веря в то, что только что услышал. — Что? Джунхо на секунду задержал на нём взгляд, словно размышляя, стоит ли ему вообще отвечать. Но затем он просто кивнул Чонгуку: — Жди здесь, — бросил он, прежде чем выйти из комнаты, оставляя в ней тяжёлую, затянутую паузу, в которой можно было услышать биение собственных сердец. Тэхен не двигался, не дышал, не понимал, что только что произошло, но где-то внутри уже чувствовал, что ничего хорошего не будет. Джису нервно переводила взгляд с одного на другого, её пальцы слегка сжались на подлокотнике кресла, но она ничего не говорила, будто ожидая, когда же кто-то нарушит это напряжённое молчание. Чонгук не говорил ни слова. Тэхен уже хотел что-то сказать, но в этот момент дверь снова открылась. Джунхо вернулся. С деньгами в руках. Тэхен замер, а в его голове будто что-то громко щёлкнуло. Он не знал, что это значит. Но уже догадывался. И ему очень, очень не нравилось то, к чему вела эта ситуация. Когда отец положил деньги на стол перед Чонгуком, внутри у него всё похолодело. — Что это значит? — спросил он, и сам не узнал свой голос. Джунхо сначала посмотрел на сына, затем перевёл взгляд на деньги, а потом снова на него, словно давая ему возможность самому дойти до ответа. Но Тэхен не хотел доходить до него сам, не хотел этого знать. Он думал о разном. О том, что Чонгуку некуда было идти, что он просто хотел его взбесить, что в этой истории есть что-то большее, чего он не понимает. Но не о деньгах. Никогда не о деньгах. Хотя Чонгук с первого взгляда вызвал в нем неприязнь, образ Чонгука в его представлении совсем не ввязывался с чем-то, что связано с деньгами. Хотя это так очевидно, Тэхен даже не думал о таком... Чонгук не смотрел на него. Не поднимал глаз. — Вот договорённые деньги и даже больше, бери и уходи, — произнёс Джунхо ровным голосом, в котором не было ни капли эмоций. Тишина. Чонгук не двинулся. Не протянул руку, не сделал ни одного движения, чтобы взять их. — Я не возьму их. Джунхо медленно приподнял бровь от спокойного и уверенного тона. — Почему? Ты ведь ради них согласился. — Я нарушил ваш уговор. Тэхен резко повернулся к нему, в его голове вспыхнуло тысяча вопросов, но он не мог выдать ни одного. Джунхо недолго смотрел на него, прежде чем снова заговорил: — По тебе видно, что ты решил это не сейчас. Голос стал ниже, жестче. — Когда? — Больше недели назад. Джунхо прикрыл глаза на секунду, будто давая себе время успокоиться. Когда он снова посмотрел на Чонгука, его глаза были холодными, как сталь. — И что ты тогда здесь делал? Он уже знал ответ. Но ему нужно было услышать это от него. Чонгук медленно поднял голову. И посмотрел прямо на Тэхена, но не произнес ни слова. В этом не было необходимости, его взгляд был понятнее тысячи слов. Джунхо понял всё, прежде чем Чонгук успел что-то сказать. И это его разозлило больше всего. — Покинь этот дом. Сейчас же. Чонгук не спорил. Он просто повернулся и медленно пошёл собирать вещи. Тэхен смотрел ему вслед, не зная, что чувствует. Злость? Разочарование? Грусть? Он не знал. Отец снова посмотрел на него, его голос звучал твёрдо, безапелляционно. — Мы с тобой ещё поговорим. Тэхен ничего не ответил. Он перевёл взгляд на мать. И понял. Она знала. Он наградил их испепеляющим взглядом, затем развернулся и вышел из гостиной, направляясь в свою комнату. Но когда он услышал тихие шаги за дверью, которые остановились на мгновение, а затем снова исчезли в темноте коридора, внутри всё сжалось с новой силой.

///

Чонгук не знал, сколько прошло времени, пока он шёл по тёмным улицам. Общежитие. Оно выглядело так же, как и прежде, но теперь казалось ему чужим, не тем местом, где он хотел оказаться. Альфа поднял голову, посмотрел на окна, за которыми ещё горел свет, и медленно выдохнул, прежде чем, наконец, решился толкнуть дверь. — Ты хоть понимаешь, который час? — раздался голос женщины за стойкой. Чонгук поднял взгляд и увидел коменданта, которая, несмотря на строгий тон, смотрела на него с тёплой улыбкой. — Знаю, — устало сказал он. — Но мне некуда идти. — Проходи, — махнула она рукой, открывая журнал. — Будешь спать там же, где раньше. Завтра разберёмся. Чонгук кивнул, пробормотав тихое «Спасибо», и направился по коридору. Он не успел добраться до своей комнаты, когда дверь перед ним распахнулась, и на пороге оказался Намджун. Тот замер, сначала удивлённо вскинув брови, но затем его лицо сменилось выражением тревоги, когда он заметил разбитую губу, ссадины на руках и уставший взгляд Чонгука. — Какого чёрта? Голос друга был глухим, настороженным, будто он ещё не решил, злиться ему или волноваться. Чонгук усмехнулся, но даже это движение отдалось болью в скуле. — Решил проверить, скучал ли ты. — Не смешно. Намджун отступил в сторону, впуская его внутрь, и в следующую секунду уже искал в шкафу аптечку. — Ты влез в драку? — Не по своей воле. — Это звучит так, будто ты оправдываешься, — пробормотал Намджун, открывая упаковку антисептика. Чонгук с ухмылкой сел на кровать, позволяя ему заняться обработкой ран. Когда спирт коснулся рассечённой кожи, он едва заметно поморщился, но не издал ни звука. — Говори. — Что? — Все. Чонгук глубоко вдохнул, провёл рукой по лицу, будто собираясь с мыслями, а затем коротко, но чётко рассказал всё. Как началась сделка. Как он оказался в том доме. Как всё казалось простой игрой, но потом перестало быть игрой. Как он злился, как привыкал, как понимал, что что-то уже не так. Намджун слушал молча, хмурясь всё сильнее с каждым словом. Когда Чонгук замолчал, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь его собственным дыханием. А потом Намджун вдруг хмыкнул. Чонгук вопросительно поднял бровь. — Что? — Ты влюбился в омегу, которого водой облил. Чонгук поджал губы, но затем сам не сдержал усмешки. — Как же это нелепо звучит. Они оба засмеялись, но смех прозвучал чуть более напряжённо, чем мог бы. Но затем Намджун стал серьёзным. — И что ты теперь собираешься делать? Чонгук выдохнул, потёр висок и посмотрел в потолок. — Несколько дней назад куратор сказал, что идёт соревнование среди студентов. Есть денежный приз. Его хватит, чтобы оплатить учёбу. — Ты собираешься участвовать? — Я уже работаю над этим с того самого дня. Намджун утвердительно кивнул, но затем прищурился. — Но тебе всё равно нужны деньги. Ты снова устроишься на работу? Чонгук усмехнулся, потерев шею. — Как думаешь, меня возьмут обратно на автомойку? Намджун фыркнул, но затем всё же улыбнулся. — Я спрошу у начальника. Но тебе придётся надрать задницу на этом соревновании. — У меня нет выбора. Они пожали друг другу руки, и Чонгук почувствовал, что впервые за этот вечер его тело расслабилось хотя бы немного. Когда он лёг в постель, мысли тут же снова накрыли его. Чонгук взял телефон, открыл переписку. Просто смотрел на пустое поле для ввода сообщения. Он не знал, что писать. Телефон остался в его руках долгое время. Но он так и не отправил ничего. Чонгук заблокировал экран, отложил телефон в сторону и закрыл глаза. Но он знал, что эта ночь будет долгой.