…и сон оленьего солнца, казалось, навеки вечен.

Мы в эту минуту были во сне прозрачного слова,

отчеркнутого кристаллом от четкой черты земного…

Помни имя своё – Оленье солнце.

Больше не будет больно и плохо

Сегодня не кончится никогда

Между выдохом каждым и вдохом

С неба летит звезда.

Fleur – Сегодня.

- Эй, Эдс. Ты уже придумал, куда мы поедем? - Мм? Эдди слишком лень отвечать, он почти растёкся по столу, положив голову на сложенные руки. Тепло и нега окутывают его пуховым одеялом, двигаться совсем не хочется. И он позволяет себе остаться так, лежать, словно кот, разморённый жарой, и лениво наблюдать за Баком. Он стоит у плиты, ловко орудуя лопаткой и половником. Аромат сладких блинчиков и жаренного бекона наполняет кухню густым облаком. Вызовов было мало, и ночью им даже удалось вздремнуть, но Эдди всё равно чувствует себя слишком сонным. Здесь, дома, в безопасности, он не утруждает себя тем, чтобы всё контролировать. Его глаза закрываются, но он всё ещё видит сквозь ресницы сияющий свет утра, заливающий кухню. Резвые солнечные зайчики скачут по стенам, прячутся в шкафах и чашках, щекочут пальцы, стремятся залезть в сковородку и попробовать их завтрак. Занавеска на окне колышется, принося вместе с ветром щебет птиц. И Бак, стоящий посреди кухни, в этом нелепом зелёном лягушачьем фартуке, кажется сладким видением. Он слегка пританцовывает, тихо напевая себе под нос, его руки крыльями летают над плитой, а мягкие кудри светятся нимбом. Весь он словно соткан из света и тумана. Эдди не может поверить, что он здесь, рядом. Не может поверить, что этот человек выбрал его. Не может поверить, что теперь он с гордостью может называть его своим мужем. Кажется, он никогда не устанет любоваться Баком. - Знаешь, остался всего месяц, даже меньше на самом деле. У нас будет целых две недели отпуска, и, если мы хотим, как следует всё спланировать, лучше начать сейчас. – Бак оборачивается к нему и шутливо машет лопаткой, как указкой. В глазах его искрится нежность, и Эдди готов утонуть в этом голубом океане. - Почему бы тебе самому не выбрать? Я согласен на всё. – и это правда. Если они вместе, не имеет значения, куда они поедут. - Потому что, я уже много где бывал. Я объездил почти всю страну и теперь хочу, чтобы ты тоже увидел, то, что хочешь. Хочу показать тебе все прекрасные места, хочу увидеть, как твои глаза будут сиять восторгом, хочу увидеть нечто новое вместе с тобой. Бак улыбается так ярко, что мог бы посоперничать с солнцем. И от этого что-то щемит в груди. Эдди кажется, что его сердце - птица, и оно бьётся в ладонях, трепыхается, и поёт, вторя своим братьям за окном. На столе появляется гора блинчиков, горячих, с маслом и сиропом сверху, и яичница с хрустящим беконом. Бак также достаёт свежую клубнику из холодильника, и, прежде чем нарезать её, протягивает целую ягоду к губам Эдди. Это, наконец, заставляет его проснуться. Эдди думает над словами Бака весь завтрак, но, единственное, что приходит ему на ум – это Большой каньон или Йеллоустон. И он хочет, так сильно, хочет всего, что сказал Бак. Хочет отправится в путешествие и увидеть мир. Пусть, только в пределах страны, но даже этого будет много. - Я подумаю над этим и скажу тебе вечером, хорошо? – говорит он, убирая тарелку в раковину. Бак кажется довольным этим ответом и просто кивает. Сегодня выходной и нет никаких особых планов, кроме уборки. Бак остаётся на кухне, ведь, он обещал Крису приготовить три дюжины шоколадных маффинов с малиновым джемом, на распродажу выпечки, и своё фирменное кокосовое печенье. А Эдди не хочет оставлять его ни на минуту. Весь день он кружит вокруг, собирает одежду для стирки и заглядывает на кухню каждый раз проходя мимо. Внимательно прислушивается к шуму воды на кухне и родному голосу, сам стараясь ступать тише по скрипучим половицам. Звук миксера кажется ураганом в тихом пустом доме. Меняет кухонные полотенца на свежие и обнимает Бака со спины, заглядывая ему через плечо. От сладкого аромата шоколада сводит зубы, и Эдди жмурится, прижимаясь носом к родному плечу. Когда приходит время пылесосить, он выгоняет Бака в коридор, но сам не сводит глаз с дверного проёма. Сердце в груди ноет, плачет и зовёт. И зов этот ломает ему рёбра. Он не может насмотреться, боится даже моргнуть, и тогда тьма заберёт всё. Наконец, когда дела сделаны, он снова устраивается за столом и наблюдает. Бак всё так же напевает и порхает по кухне. На глупом лягушачьем фартуке уже несколько шоколадных клякс, а светлые кудри припудрены мукой. Эдди моргает. Алые росчерки на его щеках - просто джем. Солнце ушло, птицы затихли, только ветер остался, воя и дергая занавеску. Собирается дождь. С первым раскатом грома Эдди вздрагивает. Ему так хотелось остаться здесь, в этом дне, в этом моменте. Хотелось вечно любоваться ловкими движениями своего мужа и наслаждаться его кулинарными изысками. Первая солёная капля падает ему на руку. - Эй, Бак. - Мм? Он не оборачивается, слишком сосредоточенный на вымешивании кокосового теста. Эдди тихо подходит сзади, и касается плеча лишь кончиками пальцев. Руки у него ледяные. - Помнишь ты спрашивал меня сегодня утром? О нашем отпуске. – голос его дрожит, прерывается раскатами грома и топотом дождя по крыше. - Да, конечно. Ты уже придумал? – Бак сияет, поворачивается, улыбаясь, и заключает его в объятия. Пальцы его сладкие и липкие от теста, крепко держат за талию. - Да, я знаю, куда мы поедем. – Эдди нежно проводит по родинке над глазом, спускается пальцами по щеке, стирает малиновое пятно. Позволяет себе задержаться в голубых глазах. – Мы можем поехать куда-угодно, куда захочешь, куда скажешь. В любое место, хоть на край света. Я буду счастлив с тобой везде… Только… проснись, пожалуйста. Последние слова не громче шёпота, почти сливаются с отчаянным воем за окном. - Что? Эдди, я не сплю. – Бак хватает его ладонь и сильнее прижимает к собственной щеке. – Как же я могу спать, я готовил весь день. – хмурым взглядом он окидывает кухню, будто проверяя всё ли на месте. - Нет, милый. Ты спишь. И спишь уже очень давно. Проснись, пожалуйста. – предательский всхлип сдавливает горло. – Проснись, ведь я не могу без тебя. Я так скучаю… - Эдди… - И Кристофер. И Мэдди. Мы все. Мы очень скучаем и ждём тебя. Так что, просыпайся, любимый. И мы отправимся куда захочешь. Вспышка молнии освещает тёмную кухню. Бак один.