Золотая птица

Вечера в Юньмэне были все такими же ласковыми.  Сэняо свесила ноги в воду. Деревянный настил, нагретый за день, и освежающая прохладная вода - все это позволяло наконец-то дышать. Девушка провела ладонью по гладким доскам, о которые опиралась. Новые. Старые были насквозь пропитаны кровью. Пристань лотоса была отстроена не до конца, но уже выглядела не хуже прежней. Цзян Чэн и Яньли постарались на славу, как и благодарные Юньмэнцы, с радостью встретившие своих господ, воскрешающих орден и обещающих защиту от наплывшей на эти земли нечисти. Работа по восстановлению былого величия кипела днем и ночью, и все причастные вносили посильную лепту. Как и Сэняо. Она вздохнула, поболтала ногами в воде, наблюдая за рыбешками - и вдруг резко вздернула ноги вверх: под водой блеснули круглые белесые глаза без век, а крючковатая раздувшаяся лапа попыталась ухватить за босую ступню. Вот же гуев… гуль. Повинуясь жестовой печати Юймао вылетел из ножен и скользнул в глубину, вонзаясь в рыхлое бледное тело. Над поверхностью вспыли и тягуче лопнули несколько грязных пузырей. Следом из глубины показался меч, уже чистый от воды. Очень удобно. Сэняо вытерла меч подолом своего ханьфу, убрала его в ножны и засобиралась на обед: сегодня прибыло очередное пополнение ордена, которое нужно встретить - поприветствовать, познакомиться, создать впечатление, получить это впечатление самой. Обуваться она не стала, слишком уж приятным было ощущение теплых досок под босыми ступнями. К тому же с этой стороны Пристани ее не увидит никто, кроме своих, первое впечатление новичкам она не испортит.

𓅫𓅫𓅫𓅫𓅫

В общей трапезной стоял галдеж: уже принятые ученики и ученицы возбужденно перекрикивали друг друг и размахивали руками, как утопающие в воде: им не терпелось наконец-то увидеть пополнение своими глазами, и спокойно усидеть на месте для них не представлялось возможным. — А ну тихо! … По крайней мере, до момента, пока в зале не объявился новый глава Цзян. — Разорались, как чайки на берегу! Ешьте молча, голова от вас гудит, – Цзян Чэн широким шагом прошел через зал к своему месту. Он принципиально не занимал лотосовый трон и сидел у изножья вместе с остальными - рядом с сестрой и Сэняо, напротив выживших наставников и старших адептов. — Глава Цзян, — поприветствовал нестройный хор голосов, и Цзян Чэн поморщился: он все еще не принял, что у его отца никак не выходило оправиться после тяжелой раны, и его золотое ядро слишком повреждено, чтобы Цзян Фэнмянь мог в полной мере выполнять функции главы. Не привык, что главой Цзян теперь называли его самого. У Цзян Чэна каждую секунду на лице было написано «какая же это всё херня», но он не мог подвести свой орден и клан, не мог разочаровать мать, которая доверила ему такое ответственное дело, пока сама на поле боя защищала будущее заклинательского мира. Она получает удовольствие, знали и Цзян Чэн, и Яньли, и Сэняо. Как знали, что если бы госпожа Юй не считала сына достойным места главы, то ни за что не доверила бы ему эту роль. И Цзян Чэн это доверие полностью оправдывал. Отстраивал Пристань, набирал и отбирал новых людей, по самую макушку закапывался в бумагах, зарабатывал себе недосып и хроническую усталость - прямо как настоящий глава. Цзян Фэнмянь, когда позволяло здоровье, тоже помогал сыну, чем мог, как и Цзян Яньли, которая прекрасно разбиралась в документации. Цзян Чэн был благодарен им, но он хотел, чтобы ему помогал брат, друг и второй герой Юньмэна, пусть и знал, что пока Вэй Усянь не закончит с недобитками Вэней, домой не вернется. Он бы с радостью оставил Пристань на сестру и отца, уж вдвоем как-нибудь сдюжат, но… доверие матери стоило дороже всего. Доверие людей ордена было совершенно бесценно. Доверие сестры… ради того, чтобы сестра гордилась им, Цзян Чэн готов был взять на себя хоть десяток орденов.  Спасибо, что орден только один, десяток его убьет.

𓅫𓅫𓅫𓅫𓅫

— …ро пожаловать в великий орден Юньмэн Цзян. Я его действующий глава, Цзян Ваньинь… Из шеренги новых адептов послышались восторженные шепотки. Это же Саньду Шэншоу, зашелестело легким ветерком, и Яньли спрятала улыбку в рукаве, глядя на недовольное лицо брата. Она знала, что Цзян Чэн гордился своим титулом, гордился тем, что вообще заслужил титул в свои молодые - юные - годы, но смущение побороть был не в силах. Яньли переглянулась с Сэняо, которая стояла совсем рядом, заложив руки за спину, между ней и наставниками ордена, и та ответила едва заметной улыбкой. Новенькие на площадке, совсем еще зеленые щенки, ловили и впитывали каждое слово молодого главы, преисполняясь вдохновением, воодушевляясь до сияющих глаз и легкой дрожи от нервного возбуждения. Один, самый смелый, вытянул руку вверх. — Да? — Цзян Чэн остановился и благосклонно кивнул, продолжай мол. — Г-глава ордена. Скажите, а мы увидим Иньхань Сыван? Это вообще человек? Или всё-таки демон? Ваш шисюн… — Довольно, — Цзян Чэн резко, но беззлобно оборвал мальчишку, — Однажды, если госпожа Иньхань соизволит, она представится вам. Или же нет. — Госпожа?!  — Так это женщина! — Я так и знал! — Наверное, она просто страш… — КХМ, — не кашлянул, а буквально рыкнул Цзян Чэн, и поднявшийся гвалт мигом улегся, — если вы хотите стать частью моего Ордена, то должны с уважением относиться ко всем героям, благодаря которым мы можем стоять сейчас здесь… Когда церемония приветствия закончилась, Сэняо наконец выдохнула и позволила себе расслабить спину и подпереть бока кулаками - за прошедший день она успела погонять на тренировке группу младших адептов и отловить пару десятков гулей на дальних пристанях: в Юньмэне до сих пор приходилось вычищать последствия нападения Вэней, благо, эта работа заклинательницу устраивала более чем.  И никакой больше застоявшейся дурной крови.