Тёмное зеркало

      1 ноября

1943 года.

      Атрия лежала в постели. Обрывки воспоминаний, словно осколки разбитого зеркала, мерцали перед глазами, складываясь в мозаику. То ледяной озноб пронизывал до костей, то волна обжигающего жара накатывала, заставляя кожу гореть. Но самое мучительное – это тактильные галлюцинации. Прикосновения… Они преследовали её, въелись под кожу, словно яд. Она чувствовала тепло его ладоней, сильных и уверенных, на своей талии. В памяти всплывал рельеф его торса, выточенный, казалось, самим мраком. Разум кричал о неправильности, о немыслимости произошедшего, но тело предательски помнило. Всего одна ночь. Одна ночь, ставшая пропастью, разделившей её жизнь на “до” и “после”. Она пыталась выкинуть из памяти его злорадную ухмылку, торжество в его глазах, когда она, теряя рассудок, цеплялась за его волосы, но образы были навязчивыми и неотступными. Господи, как же это… немыслимо. Она переспала с ним. С Волдемортом. Сама мысль об этом – чернильная клякса на белизне её разума.       Стены комнаты словно сдвинулись, сдавливая, погребая под обломками реальности. Атрия судорожно закрыла голову руками, отчаянно пытаясь укрыться от нахлынувшего отвращения к себе, к нему, ко всему, что произошло. Часы над камином показывали около пяти утра.       Её сердце колотилось о рёбра, словно испуганная птица, отчаянно пытаясь вырваться на свободу из клетки. Каждый удар отдавался болезненным эхом в голове, заглушая все остальные звуки, кроме одного – проклятого имени: Том Реддл. Он заполнил собой всё её существо, вытеснив собой любые попытки рационального мышления. “А что он сейчас думает?” – вопрос, нахлынул на нее, нарушив равновесие. И тут же её разум покинул реальность, погружаясь в мутные воды собственных предположений и фантазий.       Ночь. Пьяная ночь, опьяняющая не только проклятым пуншем, но и глупостью, слабостью, страстью… Она перечеркнула всё. Атрия тщетно пыталась выстроить планы на будущее, наметить хоть какой-то путь, но мысли несли её в другую сторону – в темную, пугающую даль, где властвовал лишь он.       Тихо, словно тень, Атрия покинула свою комнату. В комнате, Эстелла и Белла спали безмятежным сном. Она ступала на цыпочках, боясь нарушить их покой, боясь, что кто-то увидит её, выдаст её смятение. С каждым шагом она отдалялась от той реальности, где произошла ошибка, где она совершила непоправимое. Атрия бежала. Бежала от самой себя, от воспоминаний, от чувства вины, которое терзало её изнутри. Её целью стала Астрономическая башня – самая высокая точка Хогвартса, место, где можно почувствовать себя ближе к звездам, дальше от земли, где царит мрак и ложь. Ноги, словно чужие, деревянные, вели её вверх по бесконечной лестнице. С каждым шагом становилось все легче дышать, словно разряженный воздух башни вытеснял из легких гнетущую тоску. Наконец, она добралась до вершины. Легкий ветер, прохладный и свежий, коснулся ее лица. Он трепал ее непокорные кудри, словно пытаясь вырвать из ее памяти болезненные воспоминания. Кожа покрылась мурашками, озноб пробежал по всему телу, но Атрия не чувствовала холода. Холод был внутри неё, ледяной и всепоглощающий. Переступив через невысокую ограду, она оказалась на самом краю. Она вздохнула полной грудью. И тогда она прыгнула. Падение, казалось, длилось целую вечность. Ветер свистел в ушах, земля неумолимо приближалась, и в тот самый миг, когда неминуемая смерть была уже на расстоянии вытянутой руки, произошла трансформация. Резкая вспышка белого света озарила ночное небо, и вместо падающего тела появилась грациозная птица. Белый ворон, словно сотканный из лунного света, расправил свои широкие крылья и взмыл в воздух, избежав неминуемой гибели. Атрия, в своей новой форме, парила над Хогвартсом, оставляя позади себя страх и отчаяние. Ветер играл в ее белоснежном оперении, даря ощущение свободы и легкости. Она направилась в сторону Запретного леса, темного и манящего своей неизвестностью.       Летая над кронами древних деревьев, Атрия забыла о гнетущих мыслях, о ночи, которая перевернула ее жизнь, о Томе Реддле, о самой себе. Она была просто птицей, частью ночного неба, растворенной в тишине и темноте. Под крыльями проплывали загадочные тропы, мерцали в лунном свете глаза неведомых существ. Здесь, в царстве дикой природы, не было места для страданий и сожалений. Была только ночь, полет и неукротимая жажда свободы. Этот побег, пусть и временный, был единственным, что сейчас имело значение.       Вырвавшись из плена мучительных дум, Атрия наслаждалась новообретенной свободой. Память о том, что произошло, словно черная тень, отступила на задний план, позволяя ей в полной мере ощутить восторг полета. Она рассекала ночной воздух, словно стрела, пущенная рукой искусного лучника. Внизу, под ее белоснежными крыльями, простирались знакомые пейзажи, увиденные теперь под совершенно иным углом. Черное озеро, словно зеркало, отражало лунный свет, напоминая о таинственных глубинах, скрытых под его гладью. Запретный лес, мрачный и неизведанный, манил своей дикой красотой. И над всем этим возвышался Хогвартс, величественный и таинственный, с его тысячелетней историей и нераскрытыми секретами.       Иногда ее взгляд невольно обращался к башне старост, возвышающейся над остальными строениями замка. Туда, где она провела ночь, перевернувшейся с ног на голову ее жизнь и дальнейшие годы. Но сейчас, с высоты птичьего полета, эта башня казалась такой маленькой и незначительной, словно далекое воспоминание, которое вот-вот растворится в тумане забвения. Она старалась не задерживать на ней свой взгляд, отгоняя любые мысли, связанные с тем местом.       Первые лучи рассвета окрасили горизонт нежными оттенками розового и золотого. Белые крылья Атрии, коснувшись этих солнечных лучей, засияли. Она чувствовала, как уходит ночь, а вместе с ней – и та свобода, которую она обрела в облике птицы. Инстинкт гнал её обратно к башне, к месту, где она оставила свою человеческую сущность. Она резко взмахнула крыльями и, не оглядываясь, взмыла в воздух. Наконец, она приземлилась в укромном месте, скрытом от посторонних глаз. Там, Атрия вновь обрела свой человеческий облик. Ей потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, прежде чем она, спотыкаясь, побежала в сторону гостиной Слизерина.       Эстелла и Белла уже проснулись. Их лица выражали беспокойство, а встревоженные вопросы сыпались на неё, словно горох. Но Атрия не слушала. Она пропустила все мимо ушей, словно они говорили на чужом языке. Ей нужно было лишь одно – добраться до своей постели и спрятаться под одеялом, словно это могло защитить ее от надвигающейся бури.       Как только она рухнула на кровать, к ней подлетела Эстелла, лукаво прищурив глаза:       — И где это ты пропадала, мисс Кэмбпелл? — ехидно поинтересовалась она.       Взгляд нервной Атрии встретился с насмешливыми глазами Эстеллы. Непривычная фамилия резала уши, хоть и прошло уже достаточно времени чтобы привыкнуть. В голове пронеслись два варианта ответа, словно два противоборствующих демона, борющихся за право выйти наружу.       Первый - сокрушительный, правдивый, способный разрушить всё: “Я была с Реддлом. Всю ночь”. Эти слова, словно ядовитые змеи, готовы были сорваться с языка, чтобы отравить атмосферу в комнате, обрушить на подруг всю тяжесть произошедшего.       Второй – лживый, трусливый, но дающий шанс сохранить видимость нормальности: “Я уснула в библиотеке”. Простая, невинная ложь, которая могла бы избежать ненужных вопросов и подозрений.       — Я уснула в библиотеке.       Услышав нелепую отговорку о ночном бдении в библиотеке, Эстелла и Белла обменялись красноречивыми взглядами. В их глазах читалось явное недоверие, но они, словно сговорившись, решили не давить на Атрию. Знали, что если та захочет поделиться, то сделает это сама, а сейчас лучше не лезть ей под кожу.       — Хорошо, — произнесла Эстелла, стараясь придать своему голосу легкость, — Просто позаботься о себе, Атрия. Тебе нужно отдохнуть.       Атрия лишь кивнула в ответ, не желая продолжать разговор. Она и сама понимала, что выглядит не лучшим образом. Бледное лицо, темные круги под глазами и какой-то отстраненный, потерянный взгляд.       Белла, наблюдая за ней, тихо проговорила:       — Может, тебе не стоит идти на занятия? Останься сегодня в комнате, выспись.       Но Атрия покачала головой.       — Нет, — ответила она твердо, — Я пойду. Мне нужно чем-то занять голову.       Она резко встала с кровати, демонстрируя, что разговор окончен. Атрия направилась к шкафу, чтобы достать свою форму.       Эстелла и Белла молча переглянулись. Они чувствовали, что между ними и Атрией образовалась какая-то невидимая стена. Что-то произошло на Астрономической башне, что заставило ее замкнуться в себе. Они могли лишь гадать, что именно, но одно было ясно — это было связано с Томом Реддлом.       Атрия быстро оделась, стараясь не думать ни о чем. Черная мантия и юбка, белая рубашка, строгий галстук Слизерина. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. “Забудь. Ничего не произошло” — твердила она себе, как цитату. Она понимала, что это всего лишь самообман, но сейчас он был ей необходим.       Закончив одеваться, она взглянула на свое отражение в зеркале. Холодное, безэмоциональное лицо. Именно то, что нужно. Она надела свою лучшую маску — маску неприступности и безразличия.       — Я пошла, — бросила она подругам, не дожидаясь ответа. Она вышла из комнаты и, быстрым шагом, направилась к гостиной Слизерина. Внутри было немноголюдно, большинство учеников уже отправились на завтрак. Атрия прошла мимо них, не удостоив никого взглядом. Ее мысли были сосредоточены на предстоящей встрече с Томом Реддлом. Выйдя из гостиной, она направилась в Большой зал. Сердце бешено колотилось в груди, но лицо оставалось невозмутимым. Она знала, что он будет там. Он всегда был там. Большой зал был заполнен учениками, громко разговаривающими и смеющимися. Атрия окинула взглядом длинные столы, пока не заметила его — Тома Реддла. Он сидел за столом Слизерина, окруженный своими верными последователями. Его взгляд был направлен на нее. Она посмотрела на него в ответ, с холодным, безразличным выражением лица. И, словно не заметив его, отвернулась и направилась к своему месту за столом. Она села, не произнеся ни слова, и взяла себе немного еды. Она чувствовала его взгляд на себе, но старалась игнорировать его. Атрия ела механически, не чувствуя вкуса.       Закончив с завтраком, который так и не принес ей ни капли насыщения, Атрия направилась в кабинет зельеварения. Она шла уверенной походкой, излучая спокойствие и безмятежность, хотя внутри все клокотало от противоречивых чувств. Она решила играть свою роль до конца, и ничто, даже встреча с Томом Реддлом, не должно было ее сломить. У дверей кабинета зельеварения ее встретил профессор Слизнорт, добродушный и упитанный мужчина с блестящей лысиной и неизменной улыбкой на лице.       — Атрия, милая, — воскликнул он, увидев ее, — Рад вас видеть! Вы всегда приходите вовремя, пример для подражания.       Атрия одарила его своей самой очаровательной улыбкой.       — Доброе утро, профессор Слизнорт, — ответила она, — Я всегда стараюсь не опаздывать на ваши занятия.       Профессор Слизнорт был неравнодушен к красивым и талантливым ученикам, и Атрия, хотя и не была лучшей в зельеварении, умела располагать к себе людей. Она была учтива, внимательна и всегда проявляла интерес к его рассказам о знаменитых выпускниках Хогвартса, которые когда-то посещали его занятия.       — Входите, входите, мисс Кэмпбелл, — проговорил Слизнорт, жестом приглашая ее в кабинет. — Сегодня у нас очень интересный урок.       В кабинете уже находилось несколько учеников, ожидавших начала занятия. Среди них Атрия заметила Мальсибера, одного из приближенных Тома Реддла. Он встретил ее легкой усмешкой.       — Доброе утро, Атрия, — поздоровался он, — Как спалось?       Атрия ответила ему такой же непринужденной улыбкой.       — Прекрасно, Мальсибер, спасибо, — ответила она, — А тебе?       — Не жалуюсь, — пожал плечами Мальсибер, — Хотя после вчерашнего бала немного устал.       Атрия сделала вид, что не понимает, о чем он говорит, и просто пожала плечами.       — Я провела весь вечер в библиотеке, — сказала она, — Так что у меня было достаточно времени, чтобы отдохнуть.       Мальсибер лишь хмыкнул в ответ, словно не поверил ее словам.       Атрия не стала обращать на него внимания и встала рядом с остальными учениками, ожидая начала урока. Она старалась выглядеть как можно более естественно, но внутреннее напряжение нарастало с каждой минутой. В этот момент в кабинет вошел Том Реддл. Он, как всегда, держался с достоинством и уверенностью, излучая какую-то темную, притягательную силу. Его взгляд скользнул по классу и задержался на Атрии. Она ответила ему безразличным взглядом, словно видела его впервые в жизни. В глубине души она чувствовала, как ее сердце бешено колотится, но на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она выдержала его взгляд, не дрогнув ни на секунду. Том Реддл, казалось, был немного удивлен ее реакцией. Он ожидал увидеть в ее глазах смятение, стыд или даже мольбу, но вместо этого увидел лишь пустоту. Он нахмурился, но ничего не сказал и прошел на свое место, которое, как всегда, находилось в первом ряду. Атрия вздохнула с облегчением. Ей удалось сохранить лицо.       Профессор Слизнорт тем временем начал урок, с энтузиазмом рассказывая о тонкостях и нюансах приготовления Амортенции, упоминая о важности правильной пропорции ингредиентов и о том, как определить настоящий приворот.       — Амортенция, — вещал он, — Это очень деликатное зелье. Слишком много одного ингредиента, и вы получите отраву. Слишком мало — и эффект будет слабым. И, конечно же, самое главное — это правильно определить ингредиенты, которые нравятся человеку, для которого вы готовите это зелье. Он перевел взгляд на Тома Реддла, будто намекая на его безупречные знания в области зельеварения. Но потом, словно спохватившись, обратился к Атрии.       — Мисс Кэмпбелл, — обратился он к ней, — А что вы знаете о другом, не менее интересном, но менее романтичном зелье - Сыворотке правды?       Атрия на мгновение растерялась, ожидая вопроса об Амортенции, но быстро взяла себя в руки.       — Сыворотка правды, или Веритасерум, — ответила она, стараясь говорить как можно более уверенно, — Это мощное зелье, которое заставляет человека говорить правду, даже если он этого не хочет. Она практически не имеет вкуса и запаха, что делает ее особенно опасной в руках недобросовестных людей.       Профессор Слизнорт довольно кивнул.       — Очень хорошо, мисс Кэмпбелл, — похвалил он ее, — А что насчет ее ограничений? Ведь ни одно зелье не является совершенным.       Атрия задумалась на секунду.       — Сыворотка правды не может заставить человека рассказать то, чего он не знает, — ответила она, — А также на нее могут повлиять окклюментические способности испытуемого. Сильные окклюменты могут сопротивляться действию зелья.       Профессор Слизнорт восхищенно присвистнул.       — Превосходно, мисс Кэмпбелл! — воскликнул он, — Вы прекрасно разбираетесь в предмете. А теперь, мистер Реддл, — обратился он к Тому, — Что бы вы добавили к словам мисс Кэмпбелл о Сыворотке правды?       Том Реддл медленно поднялся со своего места. В его глазах горел холодный огонь, словно он собирался бросить вызов самому профессору Слизнорту.       — Сыворотка правды — это грубый инструмент, — произнес он своим спокойным, но твердым голосом, — Он полагается на слабость разума, а не на силу убеждения. Человек, обладающий сильной волей, может противостоять ее действию, искажать правду или умалчивать о важных деталях. Кроме того, Сыворотка правды не может раскрыть то, чего нет в сознании человека — скрытые мотивы, подсознательные желания или глубоко запрятанные секреты. Она лишь вытаскивает на поверхность то, что уже есть внутри.       Профессор Слизнорт на мгновение опешил от такого ответа. Он ожидал услышать от Тома Реддла восхваление Сыворотки правды, а вместо этого получил критический анализ ее недостатков.       Однако, быстро оправившись, он одобрительно кивнул.       — Очень интересно, мистер Реддл, — сказал он, — Вы смотрите на вещи под необычным углом. Что ж, это показывает, что даже самые могущественные зелья имеют свои ограничения.       Он обвел взглядом класс и продолжил урок, переходя к обсуждению ингредиентов и методов приготовления как Амортенции, так и Сыворотки правды.       Атрия слушала его вполуха. Ее мысли были заняты совсем другим. Она не могла отделаться от ощущения, что Том Реддл специально затеял этот спор о Сыворотке правды, чтобы показать ей свою силу и превосходство. Чтобы напомнить ей о том, что он контролирует ситуацию.       — Итак, — провозгласил Слизнорт, с довольным видом потирая руки, — сейчас вы будете готовить Амортенцию! Приступайте!       В классе воцарилась легкая суматоха. Ученики, разбившись по парам, принялись доставать из шкафов котлы, ингредиенты и прочие необходимые инструменты. Запах трав, специй и других магических компонентов наполнил воздух, смешиваясь в причудливую, но вполне терпимую смесь. Атрия, сохраняя спокойствие, подошла к своему рабочему месту. Ее партнером, оказался Эйвери, остальные уже выбрали себе партнеров и для Атрии остался он. Эйвери был не компетентным. не мог нормально концентрироваться.       — Готова, Атрия? — спросил Эйвери, робко улыбаясь.       — Конечно, — ответила Блэк, — Давай приступим.       Они внимательно перечитали рецепт Амортенции, который профессор Слизнорт написал на доске. Ингредиенты были достаточно сложными и редкими, а процесс приготовления требовал предельной аккуратности и внимания к деталям. Атрия приняла на себя роль лидера в этой паре. Она знала, что Эйвери не сможет самостоятельно справиться с таким сложным зельем, и поэтому взяла на себя ответственность за весь процесс.       Первым делом они тщательно взвесили все необходимые ингредиенты: пепел феникса, лепестки розы, корень мандрагоры, слезы единорога и другие редкие и ценные компоненты. Затем, следуя инструкциям, они начали поочередно добавлять ингредиенты в котел, постоянно помешивая зелье серебряной ложкой. Атрия внимательно следила за изменением цвета и консистенции зелья, стараясь уловить малейшие отклонения от нормы. Она знала, что даже небольшая ошибка может привести к тому, что Амортенция не получится.       Время от времени она бросала взгляды на Тома Реддла. Тот, как всегда, работал в одиночку. Он, казалось, был полностью поглощен процессом приготовления зелья, не обращая внимания ни на кого вокруг. Однако, девушка чувствовала, что он наблюдает за ней. Она ощущала его взгляд на себе, словно невидимую нить, связывающую их вместе. Атрия старалась не обращать внимания на Тома и сосредоточиться на приготовлении зелья. Она знала, что если она хоть на секунду потеряет концентрацию, то все ее усилия пойдут насмарку.       В процессе приготовления Амортенции, ученики начинают чувствовать запахи, которые напоминают им о том, что им больше всего нравится. Так, Эйвери начал ощущать запах свежескошенной травы и домашней выпечки, что говорило о его любви к природе и уюту. А вот Атрия… Она вдруг почувствовала странный, притягательный аромат. Сначала — запах старых книг и пергамента, напоминающий о библиотеке Хогвартса, где она провела бесчисленные часы, погружаясь в мир знаний. Потом — слабый отголосок свежего яблока, который она всегда ассоциировала с осенними днями, прогулками по саду и мечтами о будущем.       Но главным был другой запах. Запах сандалом и бергамотом и… чего-то неопределимого, таинственного, что вызывало у нее странное чувство тревоги и одновременно… притяжения. Этот запах был ей знаком. Он преследовал ее во снах. Он принадлежал… Ему.       Девушка почувствовала, как ее щеки заливаются краской. Она старалась не думать о нем, не вспоминать о случившемся. Она хотела забыть, что когда-либо чувствовала что-то к этому человеку.       — Все в порядке, Атрия? — спросил Эйвери, обеспокоенно глядя на нее, — Ты какая-то красная.       Атрия попыталась улыбнуться.       — Все хорошо, Эйвери, — ответила она, — Просто немного жарко.       Она отвернулась от Эйвери и принялась с удвоенной энергией помешивать зелье, стараясь заглушить в себе нахлынувшие воспоминания и чувства. Она знала, что Амортенция действует на всех по-разному. Кто-то ощущает приятные запахи и испытывает легкую эйфорию, а кто-то, наоборот, испытывает тревогу и страх. И ей становилось страшно от того, что она чувствовала. Вскоре Амортенция приобрела красивый перламутровый блеск, а от котла начал исходить легкий пар, наполненный причудливыми ароматами. Атрия остановилась и внимательно осмотрела зелье. Она знала, что сейчас самый важный момент. Если она что-то упустила, то зелье не получится. Она затаила дыхание и, осторожно, провела над котлом рукой. В воздухе появились тонкие, переливающиеся нити, которые медленно растворялись, не оставляя следа.       — Получилось! — воскликнул Эйвери, радостно улыбаясь, — У нас получилось!       Атрия тоже улыбнулась, но в ее улыбке не было радости. Она знала, что Амортенция — это всего лишь иллюзия, обман чувств.       Профессор Слизнорт, обходя класс, внимательно осматривал результаты работы учеников.       — Очень хорошо, мистер Эйвери, мисс Кэмпбелл, — похвалил он их, — Ваша Амортенция выглядит превосходно. Вы заслуживаете высшую оценку.       Атрия и Эйвери поблагодарили профессора Слизнорта, но девушка не чувствовала удовлетворения от своей работы. Она знала, что Амортенция не принесет ей счастья. Когда профессор Слизнорт подошел к Тому Реддлу, Атрия невольно задержала дыхание. Ей было интересно, что он скажет.       Профессор Слизнорт внимательно осмотрел зелье Тома Реддла.       — Безупречно, мистер Реддл, — произнес он, — Ваша Амортенция просто идеальна. Вы настоящий мастер зельеварения!       Том Реддл лишь слегка улыбнулся, не выказывая особого восторга. Он знал, что его работа безупречна.       — Однако, — добавил профессор Слизнорт, — Помните, что Амортенция — это всего лишь приворотное зелье. Она не создает настоящую любовь.       Том Реддл посмотрел на профессора Слизнорта с каким-то странным выражением в глазах.       — Я это знаю, профессор, — ответил он.       Сразу после окончания урока зельеварения, когда большая часть учеников поспешила покинуть кабинет, профессор Слизнорт, словно дирижер, жестом остановил нескольких избранных. В их число, к удивлению некоторых и к вполне ожидаемой радости других, входила и Атрия.       — Прошу прощения, мои дорогие, за небольшую задержку, — проговорил профессор, с лукавой улыбкой поглядывая на тех, кто остался. — У меня к вам небольшая, но очень важная просьба.       Он сделал паузу, выжидая, пока все соберутся вокруг его стола. Среди избранных, помимо Атрии, оказались Том Реддл, Мальсибер, Эйвери, Лестрейндж, Долохов и еще несколько учеников, пользовавшихся особым расположением профессора.       — Как вам известно, — продолжил Слизнорт, — я очень люблю устраивать небольшие званые ужины для своих самых талантливых и перспективных учеников. Это прекрасная возможность пообщаться в неформальной обстановке, обсудить интересные темы и, конечно же, насладиться вкусной едой.       Он мечтательно прикрыл глаза, словно уже предвкушая предстоящее пиршество.       — И я с огромной радостью хочу пригласить вас всех на такой ужин, который состоится… — он театрально замолчал, — В эту субботу вечером, в моей гостиной.       В классе раздались тихие возгласы восторга. Все, кроме Тома Реддла, казались искренне рады этому приглашению.       Профессор Слизнорт прошелся взглядом по лицам собравшихся, останавливаясь на каждом по очереди.       — Я надеюсь, что никто из вас не откажется от моего скромного предложения, — произнес он, — Это будет незабываемый вечер.       Он снова перевел взгляд на Атрию.       — Мисс Кэмпбелл, я особенно надеюсь увидеть вас, — сказал он, — Вы всегда вносите оживление в мои званые ужины.       Атрия, стараясь скрыть свое раздражение, одарила профессора самой приветливой улыбкой.       — Конечно, профессор Слизнорт, — ответила она, — Я буду рада составить вам компанию.       Она знала, что отказ будет расценен как неуважение, а ей сейчас меньше всего хотелось привлекать к себе внимание.       — Прекрасно, прекрасно! — воскликнул Слизнорт, — Тогда до встречи в субботу! Не опаздывайте!       С этими словами он отпустил учеников, и те, возбужденно переговариваясь, покинули кабинет зельеварения. Атрия, стараясь не задерживаться, быстро направилась к выходу.       Стремительно шагая по коридорам Хогвартса, стараясь как можно скорее добраться до своей комнаты и укрыться от навязчивого внимания Тома Реддла, Атрия вдруг заметила знакомую фигуру, сжавшуюся в комок прямо на полу. Это была Виолетта Бэгшот, та самая, что месяц назад в порыве ревности оставила отметину на ее шее. Невольно рука девушки коснулась того места, где еще недавно алел шрам. Воспоминания о той яростной атаке, о внезапной боли и дикой ненависти, которую она увидела в глазах Виолетты, нахлынули на нее с новой силой. Атрия остановилась. Сердце кольнуло неприятным чувством. Жалость? Презрение? Любопытство? Она не могла понять, что именно заставило ее подойти к девушке, которая еще недавно пыталась ее убить. Она медленно приблизилась к Виолетте, которая, сидя на корточках, закрывала лицо ладонями и что-то тихо бормотала себе под нос.       Атрия, глядя на нее сверху вниз, с ноткой холодного превосходства в голосе спросила:       — Что случилось?       Виолетта вздрогнула, словно от удара, и подняла на нее заплаканные глаза. В них читалась смесь страха, ненависти и какой-то обреченности.        Не твое дело, Кэмпбелл, — прошипела она, стараясь скрыть свои эмоции. Атрия нахмурилась. Ей не нравился этот тон. Но она помнила, что не испытывает к Реддлу ничего, и сейчас это просто любопытство. Ей не нужно сочувствие Виолетты, не нужно ее признание. Она сама выберет свою судьбу.       — Как хочешь, — равнодушно пожала плечами девушка. Она развернулась, намереваясь уйти, но вдруг услышала тихий, надломленный голос:       — Стой!       Атрия остановилась и обернулась. Виолетта все еще сидела на полу, глядя на нее снизу вверх.       — Что? — спросила Атрия, в ее голосе не было ни капли сочувствия.       Виолетта глубоко вздохнула, словно собираясь с духом.       — Прости меня… — пробормотала она, — За тот инцидент…       Атрия молчала, ожидая продолжения. Ей было интересно, что заставило Виолетту просить прощения.       Виолетта поднялась с пола и посмотрела Атрии прямо в глаза. В них больше не было той злобы и ненависти, что раньше. Лишь грусть и раскаяние.       — Я была неправа, — сказала она, — я была ослеплена ревностью. Я думала, что ты… что ты пытаешься отбить у меня Тома.       Она замолчала, словно боясь произнести это имя вслух. Атрия усмехнулась.       — Том Реддл — это не тот человек, из-за которого стоит убивать, — холодно ответила она.       Виолетта вздрогнула от ее слов.       — Я знаю, — прошептала она, — Теперь я это знаю.       Она опустила глаза.       — Я… я больше не люблю его, — сказала она тихо, — Я боюсь его.       Атрия смотрела на Виолетту и не могла понять, верить ей или нет. Она знала, что Виолетта способна на многое, но в ее словах звучала искренность.       — Почему ты рассказываешь мне это? — спросила Атрия.       Виолетта пожала плечами.       — Я просто хотела, чтобы ты знала, — ответила она, — Я хотела, чтобы ты простила меня.       Атрия молчала. Она не знала, что ответить.       — Хорошо, — наконец сказала Атрия, — Я прощаю тебя.       Она развернулась и пошла прочь, оставив Виолетту стоять в одиночестве посреди коридора.       Атрия шла по коридору, ощущая на себе тяжесть этого неожиданного разговора. Слова Виолетты эхом отдавались в голове. “Я больше не люблю его, я боюсь его”. Страх перед Томом Реддлом. Это было что-то новое, что-то, что она еще не видела в людях, окружавших его. Преклонение, восхищение, зависть - да, но страх…       Она остановилась и оперлась о стену, пытаясь унять внезапно охватившую ее слабость. Нет, она не могла позволить себе поддаться эмоциям. Она должна оставаться сильной, чтобы противостоять Тому Реддлу, чтобы защитить себя и, возможно, других от его темных замыслов. “Я больше не люблю его…” Может быть, в словах Виолетты и была доля правды. Может быть, она действительно освободилась от его чар. А может быть, это была всего лишь очередная игра, попытка завоевать ее доверие, чтобы потом нанести удар в спину. Атрия не могла знать наверняка. Она не доверяла Виолетте. И не собиралась этого делать.       Она оттолкнулась от стены и продолжила свой путь. В голове зрел план. Она должна поговорить с Виолеттой еще раз. Узнать, что именно заставило ее переменить свое мнение о Томе Реддле. Выяснить, какие секреты она скрывает. Но она сделает это на своих условиях. Она не даст Виолетте шанса использовать ее. Она ускорила шаг, направляясь к библиотеке. Там она всегда находила утешение.       

***

      Субботнее утро встретило Атрию раздражающей тишиной. Проснувшись, девушка с удивлением обнаружила, что комната пуста. “Куда подевались сестры Крауч?” - промелькнула мысль в голове, но она тут же отогнала ее, как назойливую муху. Ее мало волновало, где пропадают эти случайные попутчицы, которых ей по воле времени свела судьба. Сердце и душа оставались в другом времени, с другими людьми - теми, кто стал для нее настоящей семьей.       Не обращая внимания на тупую боль в голове, отголосок бессонной ночи, Атрия быстро оделась и направилась в Большой зал. Там царила сонная атмосфера. Большинство учеников, утомленные учебной неделей и вихрем бала-маскарада, предпочитали отсыпаться. Атрия равнодушно окинула взглядом немногочисленные фигуры у столов, взяла себе немного еды и быстро покончила с завтраком. Оставив пустую тарелку на столе - эльфы все уберут, - она вышла из Большого зала, предвкушая предстоящий день.       Вечером ее ждал званый ужин у профессора Слизнорта. Перспектива общаться с льстивыми слизеринскими выскочками особого энтузиазма не вызывала, но Атрия понимала, что это необходимо. Она должна быть в курсе происходящего, видеть, кто чем дышит, и, по возможности, влиять на события. Особенно, если это касается Тома Реддла.       В мыслях мелькнул план, что нужно сделать сегодня. Главное - привести себя в порядок. Атрия не была помешана на внешности, но понимала, что произвести хорошее впечатление на профессора Слизнорта — это полдела. Нужно было выглядеть достойно, чтобы соответствовать его высоким требованиям к “избранным”. И, конечно же, нужно было найти хоть какое-то приличное платье или юбку. Ее обычная школьная форма никак не подходила для торжественного приема.       Решив начать именно с этого, девушка направилась в свою комнату. Перерыв весь свой скромный гардероб, она с разочарованием поняла, что ничего подходящего у нее нет. Все ее платья были либо слишком простыми, либо слишком откровенными. Ничего, что могло бы одновременно подчеркнуть ее красоту и соответствовать моральным принципам профессора Слизнорта. Это было проблемой.       Мысль об Эстелле, словно спасательный круг, заставила Атрию действовать. Однако, вместо того, чтобы идти на поиски подруги, у нее возникла другая, более коварная идея. “Эстелла точно придет, когда уже будет мало времени, чтобы собраться к званому ужину”, — промелькнуло в голове. И тогда времени просить у нее наряд уже не будет.       Решив действовать самостоятельно, Атрия направилась к сундуку Эстеллы. Замки поддались легко, словно и сами были рады помочь девушке в ее маленькой авантюре. Открыв крышку, Атрия, словно в пещере Аладдина, очутилась в мире изысканных тканей, кружев и украшений. Однако, времени на долгие разглядывания не было. Атрия, недолго думая, запустила руку вглубь сундука и вытащила первое попавшееся платье. Оно оказалось… красным. “Опять красный”, — с долей раздражения подумала девушка. Красный цвет преследовал ее в последнее время, напоминая о ночи, о поцелуе, о запретных чувствах. Она уже хотела было отбросить платье в сторону, но, присмотревшись, передумала.       Платье было не длинным, чуть выше колен, но с длинными рукавами из тончайшего кружева, что придавало ему одновременно элегантность и скромность. Ткань, приятная на ощупь, словно шептала о роскоши и изысканности. Сделав глубокий вдох, Атрия решила примерить наряд.       Платье село на нее идеально, подчеркивая стройную фигуру и скрывая недостатки. Красный цвет, вопреки ее опасениям, не выглядел вызывающе. Напротив, он оттенял ее бледную кожу и делал глаза более яркими. Атрия посмотрела в зеркало и увидела в нем совсем другую девушку. Взрослую, уверенную в себе, готовую покорять сердца. Она понимала, что все еще чего-то не хватает. Наряд казался слишком открытым и смелым для профессора Слизнорта. И тут в голову пришла гениальная идея. Атрия накинула на плечи свою привычную черную мантию, словно пытаясь обуздать чрезмерную яркость красного платья. Магия, и волосы идеально выпрямлены в ровную струну.       Она еще раз оглядела себя в зеркале. Сочетание красного платья и черной мантии создавало неожиданный эффект. С одной стороны, платье подчеркивало ее женственность и красоту, а с другой — мантия придавала ей загадочность и неприступность. Идеальный баланс!        День пролетел незаметно. Атрия потратила большую его часть в библиотеке, погрузившись в чтение древних манускриптов и пытаясь отыскать хоть какие-то упоминания о Темной магии, про которую так много говорила ее мать.       Оставшуюся часть дня Атрия провела, бесцельно бродя по Хогвартсу, наблюдая за жизнью замка, вдыхая атмосферу магии и свободы, которую она никогда не ощущала в своем собственном времени. Она словно старалась впитать в себя каждый момент, каждый звук, каждый запах, чтобы почувствовать себя хоть немного счастливой. Ведь сегодня должен был состояться званый ужин у профессора Слизнорта, на котором будут присутствовать Том Реддл, его верные приспешники Мальсибер, Эйвери, Лестрейндж, Долохов и прочие любимчики профессора, готовые выполнить любой его каприз.       В ее планы абсолютно не входило пересекаться с кем-то из этих людей, но она понимала, что избежать этого не получится. Собравшись с мыслями, Атрия начала готовиться к вечеру.       Атрия, уверенной походкой, вошла в просторное помещение, где уже собралась избранная публика, приглашенная профессором Слизнортом. Многих из присутствующих девушка знала: обменивалась с ними приветствиями в коридорах, сидела за одним столом в Большом зале, а с некоторыми даже общалась на уроках. В комнате царила непринужденная атмосфера: ученики обменивались шутками, тихонько перешептывались, обсуждая последние сплетни Хогвартса. Красиво сервированный стол пестрел изысканными закусками и напитками. Мерцали свечи, создавая атмосферу уюта и таинственности.       Заметив профессора Слизнорта, Атрия поспешила направиться к нему, на ходу складывая на губах фальшивую, но очаровательную улыбку.       — Добрый вечер, профессор Слизнорт, — приветливо произнесла девушка, склонив голову в знак уважения.       — А, мисс Кэмпбелл! — обрадовался профессор, тепло пожимая ей руку. — Я так рад вас видеть! Вы всегда украшаете своим присутствием мои вечера. Проходите, присаживайтесь, чувствуйте себя как дома.       Он указал на место рядом с собой, намекая, что именно там Атрие стоит расположиться. Девушка поблагодарила профессора и, краем глаза, окинула взглядом присутствующих, чтобы сориентироваться в ситуации.       За большим столом уже сидели Том Реддл и его верные люди - Мальсибер, Эйвери, Лестрейндж, Малфой и Долохов. Они, как всегда, держались особняком, перешептываясь между собой и время от времени бросая на Атрию оценивающие взгляды. Атрия села на указанное ей место, стараясь не смотреть в сторону Тома Реддла. Она понимала, что сейчас самое главное - вести себя естественно, не выказывать никаких эмоций и не привлекать лишнего внимания.       Вечер начался с непринужденной беседы. Профессор Слизнорт расспрашивал учеников об учебе, интересовался их планами на будущее и всячески старался создать атмосферу дружелюбия. Атрия внимательно слушала, вежливо отвечала на вопросы, старалась поддерживать разговор и избегала любых тем, которые могли бы вызвать подозрения.       Во время ужина подавались изысканные блюда: жареный фазан под соусом из красного вина, фаршированные грибы, нежнейший крем-суп из тыквы и другие деликатесы. Ученики оживленно обменивались мнениями о еде, восхищались мастерством поваров Хогвартса и делились новостями. Атрия, как и все остальные, наслаждалась вкусной едой и, по возможности, старалась не думать о присутствии Тома Реддла. Но это было не так просто. Она чувствовала его взгляд на себе, ощущала его незримое присутствие. Он, словно хищник, выжидал подходящего момента, чтобы нанести удар. Когда дошло до десерта — восхитительного шоколадного торта с вишней, Слизнорт предложил всем сыграть в небольшую игру. Он раздал участникам листки бумаги и попросил написать на них вопрос, который, по их мнению, лучше всего раскрывает сущность человека. Затем он собирался вытянуть случайный листок и попросить кого-нибудь из присутствующих ответить на вопрос.       Атрия, недолго думая, написала: “Что для тебя важнее всего в жизни?”. Она хотела узнать, какими ценностями руководствуются люди, окружающие ее, и какие цели они преследуют.       Профессор Слизнорт достал один из листков и громко прочитал вопрос: “Что бы ты сделал, если бы тебе открылась возможность изменить свое прошлое?”. Все оживились, начались оживленные дебаты по поводу ответа, высказывались разные точки зрения какие-то более интересные, какие-то менее. Слизнорт сидел и слушал, хитро улыбаясь.       Том Реддл, не дожидаясь, пока Слизнорт обратится к нему сам, поднял руку и произнес:       — Я бы попытался избежать всех ошибок, которые я совершил. Я бы постарался сделать все, чтобы стать еще сильнее и могущественнее.       Его ответ прозвучал холодно и расчетливо. В нем не было ни капли сожаления, ни намека на раскаяние.       Профессор Слизнорт кивнул.       — Интересный ответ, мистер Реддл, — сказал он, — но я уверен, что у других учеников есть более интересные точки зрения.       Взгляд Слизнорта упал на Атрию:       — Мисс Кэмпбелл, что бы вы ответили на этот вопрос?       Атрия замерла. Этого она не ожидала. Ей нужно было выиграть время, собраться с мыслями.       — Я бы попыталась исправить те ошибки, которые причинили боль другим людям, - ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно. - Я бы постаралась сделать так, чтобы больше никто не страдал.       Она действительно хотела исправить свои ошибки, облегчить страдания других людей и сделать мир лучше.       Профессор Слизнорт довольно кивнул.       — Очень благородно, мисс Кэмпбелл, — произнес он, — я рад, что в Хогвартсе учатся такие прекрасные юные леди, как вы.       Атрия благодарно улыбнулась профессору Слизнорту, с признательностью принимая комплименты. В ней не было ни капли искренности, но она прекрасно знала, как произвести нужное впечатление.       Атрия была почти единственной девушкой в этом тесном кругу, что, с одной стороны, делало ее более заметной, а с другой — позволяло чувствовать себя немного одиноко. Единственным исключением была симпатичная блондинка с седьмого курса Слизерина, но Атрия не видела в этой девушке ни друга, ни союзника.       Вечер шел своим чередом, звучали разговоры, смех, звенели бокалы. Профессор Слизнорт, видимо, желая узнать ее получше, обратился лично к Атрии, задав вопрос, который, как ей казалось, был нацелен на то, чтобы раскрыть ее сокровенные чувства.       — Мисс Кэмпбелл, — произнес профессор Слизнорт, мягко улыбаясь, — чего вы больше всего боитесь потерять в жизни?       В голове Атрии мгновенно пронеслись ответы, каждый из которых был более искусственным, чем предыдущий. Семья, друзья, любовь…? Все это было бы прекрасным ответом, но, как хорошо знали ее друзья из будущего, Атрия была далека ото всего этого.       Она посмотрела в глаза профессору Слизнорту — в них нет чувства, нет тепла. Он был для нее инструментом, и не более. Ей нечего ему дарить.       Атрия, не задумываясь ни на секунду, ответила:       — Влияния, профессор. Возможности. И власти, конечно.       В комнате воцарилась тишина. Все, включая профессора Слизнорта, посмотрели на Атрию с удивлением, кроме Тома - ему ничего не было удивительно. Ее ответ был настолько неожиданным, что буквально обезоружил всех присутствующих.       Профессор Слизнорт, быстро оправившись от шока, поднял брови и произнес:       — Весьма… неординарный ответ, мисс Кэмпбелл. Но, должен признаться, меня поражает ваша честность.       Он склонил голову в знак восхищения.       — А власть… Как вы понимаете власть в таком юном возрасте?       — Власть — контроль, профессор, — сухо ответила Атрия, — контроль над ситуацией, над людьми, над собой. Без этого жизнь превращается в хаос.       Ее голос звучал твердо и уверенно. В нем не было ни тени сомнения, ни капли раскаяния.       Том Реддл смотрел на нее, в глазах его читалось что-то похожее на удовлетворение. Он был, видимо, рад, что нашел единомышленника.       Но Атрия старалась не обращать на него внимания. В ее планах нет никого, кроме нее самой.       — И что же вы готовы сделать, чтобы достичь этих целей? — спросил профессор Слизнорт.       Атрия пожала плечами.       — Все, что потребуется, — ответила она, — все, что будет необходимо.       Ее глаза сверкнули синим огнем. Она не боялась ни трудностей, ни жертв. Она была готова идти по головам.       Профессор Слизнорт улыбнулся.       — Что ж, мисс Кэмпбелл, — сказал он, — я польщен, что вы разделяете мои взгляды на жизнь.       Атрия лишь чуть заметно кивнула, сохраняя безупречное самообладание. Она прекрасно понимала, что эти слова — лишь комплимент, а не приглашение к задушевной беседе. Не было никаких перспектив узнать его получше, он лишь хотел удостовериться, что девушка не так проста.       Том Реддл, который до этого молча наблюдал за происходящим, вдруг подал голос:       — Влияние и власть — достойные цели, — произнес он, обращаясь к Атрии. — Но для их достижения необходим надежный союз.       Атрия посмотрела на него. На его лице не было ни тени улыбки, только холодное, расчетливое выражение.       — Я предпочитаю полагаться только на себя, — ответила она, — союзники могут предать.       — Это верно, — согласился Том, — но иногда союз необходим для достижения больших целей.       — Я справлюсь и в одиночку, — отрезала Атрия.       В глазах Тома промелькнула тень раздражения, но он быстро взял себя в руки.       — Ну что ж, — произнес он, — посмотрим.       После этой короткой перепалки разговор вернулся в привычное русло. Ученики стали обсуждать последние новости Хогвартса, делиться впечатлениями от занятий и сплетничать о преподавателях.       Атрия, стараясь не привлекать лишнего внимания, внимательно слушала, собирая информацию. Она хотела узнать как можно больше о присутствующих на ужине, о их связях, о их намерениях. Профессор Слизнорт, довольный, что званый ужин проходит в такой теплой и непринужденной обстановке, продолжал развлекать гостей. Он рассказывал забавные истории из своей преподавательской практики, шутил, смеялся и всячески старался создать атмосферу праздника.       Время летело незаметно. По мере приближения полуночи атмосфера в комнате становилась все более расслабленной. Ученики общались друг с другом, смеялись, чокались бокалами.       Вдруг профессор Слизнорт объявил, что пора завершать вечер.       — Что ж, мои дорогие, — сказал он, — пришло время расставаться. Надеюсь, вам всем понравилось.       Ученики стали прощаться, тепло благодаря профессора за прекрасный вечер. Атрии удалось выскользнуть первой, но у входа ее настиг Том Реддл. И это стало предсказуемым.       Но прежде чем Том успел приблизиться, она обернулась к профессору Слизнорту, изобразив на лице непринужденную улыбку.       — Профессор, — обратилась она к нему, — у меня к вам небольшая просьба. Если вы не против, я задержусь ненадолго. Хотела бы расспросить вас о некоторых нюансах, касающихся зельеварения.       Слизнорт, польщенный вниманием своей любимицы, тут же согласился. Остальные ученики ушли, оставив Атрию и профессора наедине в просторном зале. Том Реддл, нахмурившись, отступил в тень.       — Конечно, мисс Кэмпбелл, — сказал профессор с довольной улыбкой, — я всегда рад поделиться своими знаниями. О чем вы хотели узнать?       — Меня интересует информация о некоторых особенностях, связанных с запрещенными или сложными зельями, — начала Атрия, стараясь говорить спокойно и уверенно. — В частности, те, что относятся к темной магии.       Слизнорт слегка нахмурился.       — Темная магия, мисс Кэмпбелл? — переспросил он. — Но зачем вам это? Юным волшебникам лучше держаться подальше от подобных вещей.       — Меня всегда интересовали сложные процессы, — ответила Атрия, — а изучение темной магии, как мне кажется, может значительно расширить мои познания в области зельеварения.       Атрия говорила правду. Не вдаваясь в подробности, девушка и правда хотела больше узнать про тёмную магию. Ей нужен был козырь, нужна была сила.       Ухмыльнувшись, Слизнорт недоверчиво приподнял бровь:       — Ну, что ж, если вас так интересует эта тема… — произнес профессор, — я могу рассказать вам кое-что. Хотя, конечно, предостерегаю вас от экспериментов с темными силами. Это очень опасно.       Он подошел к одному из шкафов, достал оттуда несколько старинных книг и протянул их Атрии.       — Вот, почитайте, мисс Кэмпбелл. Здесь описаны различные аспекты темной магии, а также особенности приготовления некоторых запрещенных зелий.       Атрия взяла книги, тщательно изучая их названия.       — Спасибо, профессор, — произнесла она искренне. — Я буду очень осторожна. А правда, что существуют зелья, которые позволяют подчинять волю других людей?       В этот момент Том Реддл не выдержал и шагнул вперед.       — Мисс Кэмпбелл, зачем вам эта информация? — спросил он, его голос звучал жестко, но на лице появилась хищная улыбка.       Атрия повернулась к нему с невозмутимым видом.       — Меня интересует все, что может быть полезно в моей дальнейшей учебе, мистер Реддл, — ответила она так же холодно, как и всегда. — А знание методов воздействия на разум может пригодиться в самых разных ситуациях.       — Например, подчинения воли противников? — усмехнулся Том. Ему явно нравился тон разговора, но был еще один вопрос.       — Не только, — пожала плечами Атрия, — для самозащиты, например. Или для того, чтобы лучше понимать природу человеческой воли.       — Очень интересно, — протянул Том, — но, думаю, профессор Слизнорт мало что сможет рассказать вам о подчинении воли напрямую. Все это можно найти только в очень секретных источниках.       — Не сомневаюсь, что вы знаете гораздо больше, чем, думает профессор, — заметила Атрия, не отводя взгляда от лица Тома.       — Возможно, — усмехнулся Том. — Но зачем вам мои знания?       — Разве кто-то может быть против дополнительных знаний? - пожала плечами Атрия. Слизнорт, наблюдавший за этим диалогом, с любопытством переводил взгляд с одного собеседника на другого. В его глазах читалось явное удовлетворение. Порой, для создания знаний надо делиться с другими.       — Мисс Кэмпбелл, мистер Реддл, — вмешался он в разговор, — вам обоим следует быть осторожнее со своими интересами. Темная магия — это опасная вещь, которая может привести к непредсказуемым последствиям.       Но Атрия не слушала его. Она была слишком увлечена игрой с Томом Реддлом.       — Давайте договоримся, — сказала она Тому, — вы делитесь со мной своими секретами, а я делюсь с вами своими. Уверенна, нам будет о чем поговорить.       — Договорились, Атрия, — улыбнулся Том. Теперь его улыбка была искренней. - Я всегда рад делиться своими знаниями с теми, кто ими интересуется.       Их взгляды встретились, и в этот момент Атрия поняла, что она только что вступила в опасную игру. И она должна быть готова к любым неожиданностям.       — Спасибо, профессор, за предоставленные книги, — произнесла Атрия, обращаясь к Слизнорту. — Я непременно их изучу. Доброй ночи!       Она вышла из зала, оставив Тома Реддла и профессора Слизнорта наедине. Том Реддл, не теряя ни секунды, последовал за Атрией. Когда девушка уже почти достигла выхода из зала и вышла в коридор, он настиг ее, схватил за руку и прижал к холодной каменной стене. Не говоря ни слова, он жадно впился в ее губы, требуя ответа, требуя подчинения. Поцелуй был грубым, властным, полным отчаянной потребности. Он как будто хотел убедиться — принадлежала ли Атрия ему так же, как во время той ночи, в которой она сама утверждала о своей зависимости. Атрия мгновенно ощутила, как ее тело реагирует на прикосновения Тома: отвращение смешивалось с безудержной страстью. Разум кричал “нет”, а тело предательски тянулось к нему.       Она пыталась сопротивляться, но силы покинули ее. Она ответила на поцелуй, отдаваясь во власть чувств, с которыми боролась, которые ненавидела и одновременно желала. Это был болезненный, но невероятно волнующий поцелуй, который, казалось, сжигал ее изнутри.       Когда поцелуй, казалось, достиг своего пика, Том Реддл внезапно оторвался от нее. Он отступил в тень, оставив Атрию стоять у стены, задыхающуюся и потрясенную. Не сказав ни слова, он шагнул в темноту и скрылся из виду.       Атрия осталась одна. Её щеки пылали, а сердце бешено колотилось в груди. Она прикоснулась к своим губам, все еще чувствуя их вкус, вкус Тома Реддла. Ей, действительно, понравилось. Это было странное, болезненное удовольствие, но в глубине души она признавала его мощную привлекательность. Это была опасность, от которой она не могла отказаться.       И в то же время, Атрия ненавидела его. За то, что он мог вызвать в ней такие чувства, за его жестокость и эгоизм. Ненавидела за то, что он заставляют ее терять над собой контроль. И это жутко выводило её из себя. В порыве гнева она ударила себя по лицу ладонью и как-то проснулась от этой думки в голове. Не помня как, она дошла до комнаты и свалилась в постель, стараясь не думать о произошедшем. Но... Вопросы сами витали в ее голове "Зачем он поцеловал ее?"