Тёмное зеркало

      Воскресное утро, окутанное неспешным ритмом выходного дня, встретило Атрию мягким солнечным светом, проникающим сквозь щели занавесок. Часы показывали без четверти двенадцать. Всё шло своим чередом, размеренно и предсказуемо, словно по нотам давно отрепетированного вальса. Сестры Крауч, эти неугомонные девушки, как и всегда, исчезли задолго до пробуждения Атрии, оставив Атрию наслаждаться тишиной и покоем до самого обеда. Встав с кровати, она окинула взглядом комнату. Идеальный порядок царил повсюду, словно невидимые эльфы провели здесь генеральную уборку. Никаких следов их ночного присутствия, только свежий, чистый воздух и безмятежная тишина. Ощущение уединения, столь редкое в стенах Хогвартса, обволакивало ее, словно тёплый плед. Одевшись, Атрия покинула уютную комнату, готовая к новому дню, полному тайн и неожиданностей. Шагая по знакомым коридорам Хогвартса, она направлялась в библиотеку – место, где находила утешение среди пыльных фолиантов и затерянных знаний. Но судьба, как всегда, подготовила ей неожиданный поворот. Впереди, неторопливо прохаживаясь по каменному коридору, шел Том Реддл. Атрия раздраженно выдохнула – встреча с ним была последней вещью, которой ей хотелось сегодня из-за вчерашнего поцелуя. Решимость избегать его общества, принятая ею еще несколько недель назад, прочно закрепилась в её сердце. Сделав резкий поворот, она сбросила с себя груз нежелательной встречи и направилась в Хогсмид, оставляя Тома Реддла далеко позади.       Хогсмид манил ее обещанием спокойствия и уединения, противопоставлением суете замковых коридоров. Но путь к нему не был лишен неожиданностей. На полпути, у подножия старой, заросшей плющом башни, Атрия заметила сестер Крауч. Они стояли, сгруппировавшись тесным кружком, их фигуры напоминали нервно перебирающих лапками птиц. Жесты были отрывисты и резкие, голоса – приглушенными, но полными яростной энергии. Что-то явно не ладилось.       Однако, Атрия не собиралась вмешиваться в их дела. Ее собственные заботы и тревоги были достаточно велики, чтобы отвлекаться на чужие проблемы, особенно, если эти проблемы были связаны с загадочными и непредсказуемыми сестрами Крауч. Бросив на них быстрый, оценивающий взгляд, она незаметно обошла их, продолжая свой путь к Хогсмиду. Словно призрак, проскользнув мимо бурлящего котла их интриг, она растворилась в солнечном свете, идя по дороге, окаймленной цветущими кустами и шепчущими на ветру сосновыми деревьями. Воздух наполнился ароматом лесной хвои и сладкой влаги недавно прошедшего дождя. Этот мир казался спокойным и безмятежным, резко контрастируя с темной энергией, которую она оставила позади себя у подножия старой башни. Шаг за шагом, оставляя за спиной загадку сестер Крауч, Атрия приближалась к тихим, уютным улицам Хогсмида.       Солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, слегка прищуривал глаза. Протирая их ладонью, Атрия почувствовала лёгкую усталость, накопившуюся за утреннюю прогулку. Хогсмид уже был виден, его уютные домики выглядывали из-за густых крон деревьев, словно застенчивые дети. Но прежде чем продолжить путь и погрузиться в шум и суету деревенских улиц, ей захотелось немного отдохнуть. Мысль о кружке сливочного пива пришла сама собой, наполнив её усталое тело лёгким предвкушением. Не раздумывая долго, Атрия направилась к “Трех Метлам” – любимому месту сбора учеников Хогвартса. Дверь, поскрипывая, отворилась перед ней, впуская в теплое, наполненное ароматами пива и жареного мяса, помещение. На привычном месте, у окна, сидели Эйдан Лестрейндж и Мальсибер. Они оживленно о чем-то беседовали, их голоса, приглушенные шумом разговоров и бряцанием посуды, едва доносились до ушей Атрии. Однако ее появление не осталось незамеченным. Лестрейндж, с привычной для него ленивой грацией, поднял глаза, его взгляд задержался на Атрии, прежде чем мягко улыбнуться. Судя по всему, их встреча не была случайной.       Разговор плавно перетек на тему последних новостей Хогвартса, и, как и ожидалось, Лестрейндж, с нескрываемым интересом, затронул слух о романтических отношениях между Атрией и Томом Реддлом. Атрия лишь закатила глаза, заметив угрюмый взгляд Мальсибера, ее усталое лицо выражало скуку и пресыщение. Она с лёгкой иронией отмахнулась от этого сплетня, называя его абсурдным и нелепым. Дальнейшая беседа текла медленно, словно вязкая карамель. Она была наполнена пустыми фразами, незначительными слухами и бесконечными шутками о преподавателях и других учениках. Атрия терпеливо выслушивала все это, понемногу растворяясь в тепле и комфорте “Трех Метл”, пока три кружки сливочного пива не придали ей легкого ощущения расслабленности. Прощаясь с Лестрейнджем и Мальсибером – этими бледными копиями своего загадочного и опасного вожака, Атрия подумала про себя, что у Тома Реддла друзей нет, только приспешники.       Выйдя на улицу, она остановилась, удивлённо прищурившись. День неожиданно сменился сумерками. Небо быстро затягивали тяжелые, свинцовые тучи, и воздух сгустился до непроницаемой мрачности. Однако Атрия, немного одурманенная пивом, не придала этому значения, махнув рукой на эту незначительную аномалию. Идя мимо темного переулка, она заметила фигуру высокой девушки, стоящую в тени. Она жестом подозвала ее к себе. Инстинктивно приготовив палочку, Атрия направилась в ее сторону. Ей не хотелось к ней подходить, но ноги вели ее сами. Что было странно. Чувство легкой расслабленности, принесенной пивом, смешивалось с ощущением нарастающего недоумения. Она была близка к ней, когда девушка внезапно произнесла заклятие. Мир закружился, и Атрия погрузилась в темноту сна. В последний момент она заметила яркие блондинистые волосы.

***

      Ощущение тяжести и затхлости пронизывало все существо. Атрия приоткрыла глаза, в поле зрения появилась нечеткая картина маленькой комнаты. Она лежала на узкой кровати, покрытой потрепанным одеялом, воздух был сырым и затхлым, пахнущим плесенью и забытыми вещами. Голова тупо гудела, тело было вялым и разбитым. Где она? Что произошло?       Постепенно память возвращалась, фрагментами восстанавливая события прошедшего дня: встреча с Лестрейнджем и Мальсибером, необычно быстрая смена дня и ночи, загадочная девушка в переулке…       Нащупав в рукаве знакомую ручку своей волшебной палочки, Атрия ухмыльнулась. Кто-то был действительно невероятно глуп, оставив ей ее при себе. Или, напротив, кто-то хотел дать ей шанс? Эта мысль всколыхнула целую бурю догадок в ее голове. Но сейчас было не время размышлять о мотивах своих похитителей.       Голова кружилась, но Атрия игнорировала дискомфорт. Решительность пересиливала слабость. Она направилась к двери, рука уже тянулась к ручке, когда она обнаружила, что дверь не заперта. Она стояла открыта, приглашая ее выйти.       “Идиоты,” — пронеслось в ее голове. Кто же оставляет дверь открытой, когда держит пленника? Настолько небрежно и беззаботно? Это было свидетельством либо невероятной глупости, либо… чего-то еще.       Но Атрия была не из тех, кто делает поспешные выводы. Она остановилась, прислонившись к холодной стене, и задумалась. А что, если это было намеренно? Что, если ее похитители хотели, чтобы она ушла? Что, если это была часть большего плана. Возможность уйти без препятствий казалась слишком удобной, чтобы быть правдой. И это заставило ее задуматься о том, кто же на самом деле стоит за ее похищением.       Выйдя из комнаты, Атрия очутилась в широком коридоре. Он поражал своей роскошью: стены были обшиты темным, блестящим деревом, пол был выложен из полированного камня, а на стенках горели приглушенные свечи, отбрасывая мягкий, таинственный свет. Всё выглядело не просто богато, а изысканно, с элегантностью, которая не терпела ни малейшего намека на китч. Это не было помещение для пленников.       В конце коридора находилась большая дверь, из того же тёмного дерева, что и стены. Без раздумий, Атрия направилась к ней. Дверь оказалась открыта. Она вошла. За дверью располагалась огромная гостиная, занимавшая, похоже, всю площадь этажа. Воздух был наполнен свежим ароматом дорогих духов, а в центре помещения висела огромная, блестящая люстра, излучающая мягкий, золотистый свет. Атрия невольно остановилась, привлеченная ее великолепием. Мягкий диван, обитый тканью богатого багрового оттенка, приглашал к отдыху. Все в этой комнате дышало богатством и роскошью. Пройдя несколько шагов вглубь комнаты, Атрия услышала тихий скрип открывающейся двери. Оглянувшись, она увидела мужчину, стоящего в тени проема. Он поднял руки вверх, в жесте, означающем, что он без волшебной палочки. Атрия прищурила глаза, оценивая ситуацию.       — Кто вы? — спросила она, голос её был спокоен, хотя внутри напряжение достигло пика.       Мужчина молчал. Его лицо было скрыто в тени, но Атрия чувствовала на себе его взгляд. Напряжение усилилось. “Охранник, — подумала она, — или, возможно, кто-то посерьезнее…”       Дверь с мягким щелчком отворилась снова, и в проеме появился он. Человек, чье лицо Атрия уже видела на желтых, пожелтевших от времени страницах газет этого времени. Человек, чье имя прошибало холодный ужас в самые глубины души, даже сквозь туман легкого опьянения.       Его волосы, белые, как свежевыпавший снег, казались нереальными, невесомыми, словно облако, окружающее его лицо. Один глаз был белым, холодным, как ледяной кристалл, а другой – черным, глубоким, как бездонная ночь. Это было лицо не просто красивое, а поразительное в своей неземной красе, лицо, на котором отражались и величие, и бесконечная тоска, и глубочайшая тень бездны. Это был Геллерт Гриндевальд.       Атрия инстинктивно вытащила палочку из рукава. Древко, теплое и гладкое на ощупь, мгновенно нагрелось в ее ладони, отдавая тепло в самые глубины ее существа. Это было не просто оружие, а продолжение ее самой, часть ее души, наполненная мощью и готовностью к смертельной борьбе. Она сжала палочку, чувствуя, как энергия наполняет ее быстрее и быстрее. Ее взгляд, холодный и острый, встретился со взглядом Гриндевальда. В этом молчаливом диалоге сгущалась напряженность, готовая в любой момент взорваться искрами магии.       Гриндевальд ухмыльнулся, и в этой улыбке не было ни капли добродушия, только холодный расчет и нескрываемое превосходство.       — Это лишнее, мисс Блэк, — произнес он, его голос был спокоен и мерен, словно шепот ветра, проносящегося сквозь мрачные залы старинного замке.       Собственная фамилия, произнесенное им, прозвучало совершенно необычно. В этом времени все звали ее Кэмпбелл. Эта мелочь, незначительная на первый взгляд, ударила её сильнее, чем любое заклинание. Кто он такой, чтобы знать ее настоящее имя? Кто он такой, чтобы приводить ее в это место? Мысли сбивались в один бесконечный поток догадок и сомнений. Атрия прищурилась, наклонив голову, пытаясь разгадать загадку, скрывшуюся за маской его идеального спокойствия.       — Вы знаете, что я из другого времени? — спросила она, голос ее был спокоен и ровен, но в глазах горела опасность.       Гриндевальд снова улыбнулся, и в его глазах заиграли искры необычайной мощи. Это была улыбка человека, который знал много больше, чем готов признаться.       — А ты меня удивляещь. Ты очень сообразительная, Атрия. Более того, скажу, именно я отправил тебя сюда, — произнес он, и в этих словах было что-то и угрожающее, и завораживающее одновременно. В них скрывалась невероятная сила, способная изменить ход истории. Атрия поняла, что она очутилась в центре чего-то гораздо более великого, чем просто похищение. Ее прибытие в это время не было случайностью. Это был осознанный и тщательно спланированный акт. И она была пешкой в чём-то невообразимо большем.       В этих словах скрывался бескрайний океан вопросов. Кто он, Гриндевальд? Зачем он ей нужен? И что она должна сделать? Ответы не приходили, только неуютное ощущение надвигающейся бури. Бури не просто магической, а бури, способной изменить саму реальность. Атрия почувствовала себя маленькой лодочкой, брошенной на милость беспощадного моря, с волнами, способными поглотить ее в любой момент. А Гриндевальд был всё сильнее и сильнее, а темнота сгущалась, заполняя пространство между ними и унося всё дальше от уютного мира, где властвовал только спокойный порядок, знакомый для нее.       Но Атрия никогда не была из тех, кто сдаётся без боя. Она взяла себя в руки, глубоко вдохнула и попыталась проанализировать ситуацию. Гриндевальд был опасен, могущественен, но и он был не вечен. И надежда ещё теплилась. Надежда на то, что она сможет выжить и вернуться домой. А может быть, ей даже удастся использовать эту ситуацию в своих целях?       Она взглянула на Гриндевальда, ее взгляд был спокоен, холодный и непроницаемый. Она знала, что она в опасности, но паника не овладевала ею. Она поняла, что она в центре чего-то большего, чем любое её воображение. И ей надо было сохранить спокойствие, сосредоточиться и приготовиться к борьбе. Борьбе за свою жизнь, за своё будущее, за своё место в истории. Потому что она не просто пешка. Она — игрок. И она наиграется до конца.       Ее палочка твердо лежала в руке, готовая к действию. А Гриндевальд с заинтересованным взглядом наблюдал за ней, будто ожидая чего-то.       Атрия закатила глаза, ее губы растянулись в тонкой, ироничной усмешке.       — Я обычная девушка, что за бред вы несёте? — произнесла она, голос ее был спокоен, почти безразличен, но в глазах блеснула сталь. Гриндевальд ухмыльнулся, и в этой улыбке мелькнули острые клыки, придавая его и без того страшноватому лицу еще более хищный вид.       — Давайте это проверим? — прошипел он, и в том же мгновении его палочка вспыхнула ярким белым светом. Первое заклинание Гриндевальда было быстрым, точным и мощным.       — Confringo! — пронесся в воздухе его голос, и в сторону Атрии понеслась волна ослепительно яркого синего пламени. Но Атрия была быстрее. Ее палочка взмахнула, отражая атаку с невероятной точностью.       — Protego!       — Stupefy!       — Crucio!       — Expelliarmus!       — Diffindo!       — Bombarda!       В зале сгустилась магия, воздух дрожал, от взрывов разлетались искры, и на стенах появились трещины. Атрия чувствовала невероятную усталость, но в то же время – невероятный прилив сил. Это было что-то больше, чем просто магия, это была внутренняя сила, источник которой она не могла понять. Она двигалась с точной уверенностью, с определенностью того, что выживет. Это было не просто желание пережить дуэль, а глубокое знание, уверенность в своем предназначении. Гриндевальд, оценивая ситуацию, начал использовать более сложные заклинания.       — Fiendfyre!       Выкрики заклинаний, отдавали в уши, их заложила и Атрия стала вербально их произносить. Краем глаза Атрия заметила огромную хрустальную люстру, висящую над ними. Внезапная идея, родившись в глубинах ее подсознания, сразу же зажгла ее глаза. Не раздумывая, она быстро произнесла заклинание:       — Bombarda!       Мощный взрыв пронесся по комнате. Хрусталь рассыпался на тысячи осколков, осыпая пол блестящим дождем. Пыль поднялась высоким столбом, застилая все вокруг белесой пеленой. Атрия ухмыльнулась, предвкушая победу. Она успела отскочить в сторону, защитившись от осколков. Но радость была недолгой. Когда пыль осела, Атрия поняла ужасающую правду. Она убила Гриндевальда? Самого могущественного темного волшебника этого времени? Нет. Нет! Абсолютно нет! Этого не могло быть, она не могла без абсолютной подготовки его убить. Это невозможно. Это было не просто разочарование от неудачной атаки, это было что-то иное, что-то, что заставило ее душу дрожать от невыразимой боли. Она смотрела на тысячи осколков на полу, на остатки бывшей когда-то величественной люстры. Это были осколки не только хрусталя, а ее надежд, ее планов, ее мечты.       Медленно подняв взгляд, она увидела его. Гриндевальд стоял перед ней, целый и невредимый. Он стоял под невидимым куполом защиты, на его лице не было ни следа испуга или удивления, только спокойствие и еще более глубокое превосходство, чем раньше. Его взгляд пронзал насквозь, и Атрия поняла, что ей не избежать своего поражения. Она не только не смогла убить его, она даже не смогла нанести ему никакого вреда. И это было настоящим поражением. Более того, она поняла, что что-то сломалось внутри нее. Она испытала чувство, которого не могла определить. Разве можно горевать по человеку, которого она пыталась убить?       Ледяной голос Гриндевальда, словно леденящий порыв арктического ветра, пронзил Атрию до самого костного мозга. Она вздрогнула, словно от невидимого удара. В этом голосе не было ни капли эмоций, только холодный, бесстрастный расчет.       — Не хочешь задать вопрос, откуда у тебя ТАКАЯ сила? — продолжил он, намеренно выделяя слово «такая».       Атрия повела плечом, скрывая свое изумление и недоумение за маской равнодушия. Она с вопросом взглянула на него, стараясь не выдавать своего внутреннего смятения. Ей было нужно собраться с мыслями, понять, что происходит. Гриндевальд, не скрывая своего раздражения, продолжил:       — Я отвечу на это сам. Твоя сила… — он сделал небольшую паузу, словно наслаждаясь ее недоумением, — …это половина моей силы.       Эти слова прозвучали тихо, спокойно, без малейшего колебания в голосе. Но для Атрии они стали настоящим ударом молнии в ясный день. Челюсть у нее опустилась, от такого резкого поворота событий. Ее разум отказывался принимать эту информацию. Это было слишком неожиданно, слишком невероятно.       — Но… как? — прошептала она, голос её был едва слышен, словно в самом деле не веря в то, что происходит. В глазах застыл ужас и недоумение.       — Я так и не рассказал тебе… почему и зачем ты попала в прошлое, — произнес Гриндевальд, его голос был спокойным, почти безразличным, но в нем скрывалась некая загадочная уверенность в себе. — Думаю, тебе будет интересно послушать.       Он повел ее за собой в другую комнату. В зале, где они только что сражались, лежала огромная разбитая люстра, ее осколки рассыпались по полу, портив и без того испорченную атмосферу роскоши. Они прошли в другую комнату, более уютную и загадочную. Гриндевальд присел на мягкий диван, взяв в руку бокал вина. Атрия, наоборот, медленно села поодаль от него, на краю дивана. Ей было не по себе от того, как он тянет свой рассказ.       Раздражение начало нарастать в ней, словно ядовитый дым. Она не терпела загадок и увиливаний. Ей нужны были ясность и прямота. Не скрывая своего раздражения, Атрия бросила на Гриндевальда резкий, оценивающий взгляд. Гриндевальд усмехнулся, поставив бокал вина на ближайший столик. В его улыбке не было ни капли добродушия, только холодный расчет и полное понимание ситуации. Он начал свой рассказ, медленно и вдумчиво, словно расставляя кусочки мозаики, показывая полную картин:       — Ты — ключ к моей победе над этим миром, — продолжил Гриндевальд, его голос звучал спокойно, но в нем скрывалась невероятная уверенность в своих словах. — Некая волшебница произнесла мне пророчество… цитирую: «На свет появится ребёнок, который сможет сделать всё ради вашей победы. Именно этот ребёнок сможет поставить всё ради вас. Но есть один нюанс. Он родится в другом времени. Без вашей помощи он не сможет появиться здесь, в 40-ых годах. До 20-летия ребёнка, его силы будут накапливаться и расти. Но после его 20 дня рождения, он умрёт». И этот ребёнок… это ты.       Слова Гриндевальда подействовали на Атрию как взрыв бомбы. В ее голове взорвался вихрь эмоций. Удивление, недоверие, гнев, страх, и в то же время — завораживающее ощущение важности и предназначения. Ее жизнь, ее существование было частью большого плана, частью пророчества, частью чего-то такого могущественного и опасного, что разум отказывался принимать эту информацию. Она была не просто девушкой из другого времени. Она была ключом к победе Гриндевальда, орудием в его руках. И это ощущение было одновременно ужасающим и завораживающим. Она почувствовала себя и пешкой, и королевой одновременно.       — Волшебница дала мне один ритуал, — сказал Гриндевальд, и его взгляд загорелся неким странным блеском. Он встал с дивана, неспешным шагом направляясь к камину, который яростно горел жарким огнем. — По которому я отправил тебя сюда. Но всё пошло не по плану. Это очень опасный ритуал, если ошибиться, то каждая секунда на счету. Мы с тобой могли умереть. Но мои помощники сделали всё, чтобы не дать этому случиться.       Атрия слушала его рассказ с затаенным дыханием, не перебивая ни единым словом. Она не шелохнулась, не издав ни звука, стараясь уловить каждую деталь, каждое слово. В этом рассказе крылась ключ к ее судьбе, ключ к пониманию всего происходящего. Ее жизнь была поставлена с ног на голову, и ей нужно было разобраться во всем этом хаосе.       — Ритуал называется — Inter se movent, — закончил Гриндевальд, его голос стал тише, словно он произносил священное заклинание. Он посмотрел на ее холодное выражение лица, и в его глазах мелькнула некая странная насмешка. Атрия, заметив это, почувствовала себя не в своей тарелке, как будто он знает то, что она не знает. Не выдержав напряжения, Атрия спросила:       — Что за ошибка случилась?       Гриндевальд улыбнулся, и в этой улыбке было больше тайны, чем откровения.       — А ты и вправду умная. Да, ошибка случилась. Во время ритуала ты не должна была двигаться. Но твой чёртов брат… — Он выдержал паузу, словно подбирая слова. — Он дернул тебя. Именно поэтому мне пришлось делать всё заново, и очень быстро. Именно из-за этого — ошибка. Мельчайшая ошибка всё испортила, моя сила отчасти перешла к тебе. Теперь, из-за крови, мы связаны. Когда ты “типо” трансгрессировала, тебя расщепило, твоя кровь пролилась, так же как и моя, поэтому мы связаны.       — Почему я появилась в августе 43, а не в канун 44?       Гриндевальд вздохнул, словно тяжелый груз свалился с его плеч. Он повернулся к камину, вглядываясь в пляшущие языки пламени, словно ища в них ответы на свои собственные вопросы.       — Потому что ритуал Inter se movent — не простое перемещение во времени, — медленно произнес он, голос его был приглушен шумом трещащего огня. — Это сложное плетение магических нитей, связывающих прошлое, настоящее и будущее. Ошибка твоего брата… она исказила траекторию ритуала. Вместо того, чтобы попасть в нужный момент, ты появилась раньше. Вместо кануна 44-го — в августе 43-го. Это изменение было незначительным на первый взгляд, но оно повлекло за собой ряд непредсказуемых последствий. В том числе и перенос части моей силы тебе. Времена… они текут не так, как мы хотели бы их видеть. Они живут своей жизнью, и мы можем только надеется на то, что сможем их подчинить себе. А иногда — просто приспособиться. Это — риск, который мы были вынуждены принять.       Атрия выдержанно кивнула, стараясь сохранять спокойствие. Вся эта информация обрушилась на нее слишком неожиданно, слишком быстро. Ее мозг лихорадочно переваривал потоки новых данных, пытаясь понять, как это всё вместе сочетается. Хотя, наверное, ей следовало бы радоваться? Ведь она так долго искала ответы на свои вопросы, так долго бродила в поисках правды. Теперь она их нашла. Но эта правда оказалась гораздо более сложной и опасной, чем она себе представляла. Гриндевальд наблюдал за ней, внимательно и неотрывно. Он ждал бушующей реакции, взрыва эмоций, но ее не следовало. Атрия была спокойна, слишком спокойна для человека, узнавшего такую потрясающую тайну. Он удивленно кивнул, в его глазах мелькнул интерес. Он не ожидал такой сдержанности, такой выдержки.       В этот момент в комнату забежала блондинка, ее появление было резким и неожиданным. Атрия дернулась, инстинктивно сжимая руку в кулак. Это была та самая девушка, которую она видела на званом ужине Слизнорта, та самая девушка с седьмого курса Слизерина. Она была красива, стройна, с изысканными манерами и опасным блеском в глазах. Она посмотрела на Атрию, ее лицо озарила мягкая улыбка, приветливая и дружелюбная, но в глубине ее глаз скрывалась сторонка чего-то более серьезного. Взгляд блондинки переместился на Гриндевальда. Она легко кивнула головой, задавая немой вопрос.       Девушка с седьмого курса Слизерина улыбнулась еще шире, ее улыбка была настолько милой и искренней, что Атрия на миг забыла о своих проблемах и о том, что происходит вокруг. Она подошла к Атрии, легко взяла ее за руку и пригласила пройтись с ней. Прикосновение было мягким и нежным, но в то же время – решительным и уверенным.       Атрия бросила быстрый взгляд на Гриндевальда. Он отвел взгляд, его лицо было непроницаемым, но Атрия уловила в нем долю спокойствия и уверенности. Он доверял этой девушке. И это что-то значило.       — Пошли, тебя нужно приодеть! — радостно сказала блондинка, ее голос был звонким и веселым, резко контрастируя с тяжелой атмосферой прошедшей дуэли. Атрия встала. Ее обычная одежда была слегка помята и загрязнена после схватки с Гриндевальдом, и она сама была не прочь сменить ее на что-то более подходящее. Она почувствовала легкое расслабление, и на ее лице появилась улыбка. Возможно, это было просто передышка перед бурей, но в этот момент она позволила себе насладиться моментом спокойствия, прежде чем вернуться к реальности своей судьбы.       Они шли неспешно по огромному особняку. Девушка шла уверенно, словно знала каждый его уголок, каждый поворот коридора, каждую картину на стене. Ее походка была легкой и грациозной, в ней чувствовалась привычка к роскоши и комфорту. Атрия же, напротив, чувствовала себя немного неуютно в этом великолепном, но чужом месте. Она оглядывалась, пытаясь впитать в себя атмосферу богатства и изящества, которое просачивалось из каждой щели этого дома. Зайдя в просторную комнату, блондинка подбежала к высокому шкафу из темного дерева, искусно инкрустированного серебром. Дверь шкафа с мягким щелчком отворилась, и Атрия увидела целую гору черных платьев. Одежда блондинки резко контрастировала с этим нагромождением траурных нарядов: уютная рубашка, красивый темно-зеленый джемпер, элегантная черная юбка, в которую была заправлена рубашка, белые чулки и черный обруч на волосах. Образ был прост, но в то же время — стильный и запоминающийся.       Слизеринка быстро выбрала одно из платьев и протянула его Атрии. Платье было полностью черным, с длинными рукавами, почти такой же длины, как и само платье. На рукавах были глубокие разрезы по локоть, что делало движения рук свободными и грациозными. Также был глубокий разрез на ноге. Сверху платья был пришит изящный черный чокер.       Когда Атрия надела платье, девушка присвистнула, ее глаза заблестели от удивления.       — Да ты красотка! — воскликнула она, и ее голос был наполнен искренним восхищением. — Кстати, я Фиби Мортимер. А ты — Атрия Блэк! Да-да, я знаю твою фамилию, не удивляйся.       Атрия только сейчас узнала имя своей спутницы. Она посмотрела на себя в зеркало. Черное платье идеально сидело на ней, подчеркивая ее фигуру и делая ее образ загадочным и притягательным. Она невольно улыбнулась. На этот раз улыбка была настоящей.       — Я… я теперь буду здесь жить? — внезапно спросила Атрия, ее голос прозвучал тихо, почти шепотом. Вопрос был простым, но в нем скрывалась целая буря нерешенных проблем и неопределенности. Она смотрела на Фиби, ища ответа, но та отвела взгляд, уставившись в окно.       — Я не знаю, Гриндевальд ничего не говорил мне, — ответила Фиби, ее голос был спокойным, но в нем слышное колебание. Она очевидно не хотела вступать в этот разговор, не хотела брать на себя ответственность за ответ. Это был вопрос к Гриндевальду, и только он мог дать на него ответ.       Они разминулись, и Атрия оставила этот вопрос позади. Она поняла, что сейчас это не важно. Важно было принять ситуацию, адаптироваться к ней, и двигаться дальше. Она посмотрела на свое отражение в зеркале. Она выглядела по-настоящему красиво.       В этот момент в комнату вошел Гриндевальд. Он остановился в дверях, медленно осматривая Атрию своим проницательным взглядом. Взгляд был холодным, бесстрастным, но в нем мелькала искра интереса. Он оценивал ее, взвешивал, и Атрия почувствовала себя под лупой, под его мощным магическим взглядом, разобранной на части. И это чувство было не из приятных. Она чувствовала себя как пешка в большом плане Гриндевальда. Наблюдение было долгое, напряжённое, и Атрия не решалась первая нарушить молчание.       — Атрия. За мной. — произнес Гриндевальд, его голос был спокойным, но в нем скрывалась железная уверенность. Он не просил, он приказал.       Атрия выгнула бровь. Ею никто не смел так командовать. Ее воспитание, ее характер не позволяли ей терпеть такое обращение. Она была не привыкла к приказам, она была привыкла сама решать, что ей делать. Но в этот момент она поняла, что ей нельзя сопротивляться. Ей нужно было выяснить, что он хочет.       Фиби, словно прочитав ее мысли, легко дернула ее за руку, как бы напоминая о необходимости подчинения. Атрия раздраженно вздохнула, но пошла за Гриндевальдом. Она не хотела идти, но она знала, что ей придется послушаться. Они вышли из территории замков, и Гриндевальд взял ее за локоть своей сильной рукой. Его прикосновение было холодным, но в то же время — настойчивым и уверенным. Он не дал ей шанса на протест, не оставил её с выбором. В следующий момент они трансгрессировали.       Легкая тошнота прошла, когда они оказались в лютном переулке. Гриндевальд теперь выглядел немного иначе. Его одежда была более обычной, менее нарядной, что делало его более загадочным и непредсказуемым. Он ничем не выделялся из толпы. Атрия шла за ним, ощущая на себе взгляды прохожих. Они останавливались, чтобы посмотреть на нее. Она чувствовала себя как на витрине, предметом общего созерцания. И это её бесило. Ей не нравилось быть в центре внимания, её это бесило. Она была привыкла к тому, чтобы ее не замечали. Теперь же она стала центром всеобщего внимания, и это было невыносимо.       Том Реддл шел впереди, его фигура, прямая и стройная, резко выделялась среди суеты лютного переулка. Его темные волосы были аккуратно уложены, костюм сидел идеально, и вообще он выглядел так, словно только что выйдя из самого модного лондонского бутика. Каждое его движение было грациозно и уверено. Он был не просто молодым человеком, он был идеалом, символом совершенства, и Атрия невольно чувствовала его силу.       Но Атрия не хотела быть рядом с ним на видном месте. Ей нужно было оставаться незаметной, не привлекать к себе излишнего внимания. Поэтому, не медля ни секунды, она быстро шмыгнула за спину к Гриндевальду, используя его как живой щит от назойливых взглядов прохожих.       Гриндевальд остановился, резко обернувшись. Его лицо было мрачным, губы сжаты в тонкой линии, а глаза горели холодным гневным огнем. Его спокойствие испарилось, и на его месте появилась опасная буря негативных эмоций.       — Что ты делаешь? — прошипел он, его голос был холодным и резким, словно лед, пронзающий до костей.       Атрия застыла на месте, не зная, что ответить. Ее губы открывались и закрывались, пытаясь произнести хоть слово, но никакие слова не хотели вырываться наружу. Ее ум был парализован внезапной яростью Гриндевальда. Она чувствовала себя маленькой, беспомощной, словно мышь, пойманная в лапах огромного хищника.       И вот, эта ярость обрушилась на нее. Гриндевальд ударил ее по щеке. Удар был сильным, резким, и он привлек внимание прохожих. Но Атрия не шелохнулась, не дернулась, не издала ни звука. Она стояла неподвижно, вглядываясь в его злые глаза, в его лицо, искаженное гневной гримасой. Ее собственный гнев вскипал внутри, наполняя ее быстрее и быстрее, растущий и набирающий силу. Он рос до такой степени, что в ее глазах полопались капилляры, оставляя красные полосы на белках. Ее лицо покраснело, словно она провела часы под жарким солнцем. И по иронии судьбы, именно в этот момент, именно от этого яростного хлопка по ее щеке, Том Реддл, идущий впереди, заметил их. Он остановился, медленно повернувшись, и его темные глаза уставились на них.       Реддл смотрел на Атрию, его темные глаза были наблюдательны и холодны. Атрия мельком глянула на него, и это стало ее главной ошибкой. Гриндевальд, чувствуя напряжение между ними, увидел этот быстрый обмен взглядами. Он понял, что Атрия отвлеклась, что ее внимание было отвлечено от него. И он воспользовался этим. Быстрым движением он вытащил свою палочку. Она вспыхнула ярким светом, и он бросил в Тома Реддла мощное заклинание. Воздух сгустился, наполнившись магической энергией, а прохожие люди, внезапно исчезли и, теперь они оказались втроем в маленьком переулке. Но Том был быстр и ловко отразил атаку, его собственная палочка вспыхнула ответом. Это было краткое, но мощное столкновение магических сил. Гриндевальд, не удивившись быстрому ответу Реддла, снова бросил заклинание. На этот раз он использовал более сложное заклинание, стараясь пробить защиту Реддла. Но Том был готов. Он снова отразил атаку, его движения были грациозными и точными, показывая его виртуозное владение магией.       Атрия кипела от злости. Она чувствовала себя запертой в ловушке, зажатой между двумя могущественными магами. Ее руки сжались в кулаки от бессилия и ярости. Она не могла понять, что происходит, и что она должна делать. Ситуация выходила из-под контроля, и она чувствовала себя совершенно беспомощной. Ей нужно было что-то сделать, но она не знала, что.       Внутри Атрии все закипало. Злость, обида, бессилие – все смешалось в один неконтролируемый вихрь эмоций. Ее никто и никогда не бил. Она была сильной, независимой и привыкла контролировать ситуацию. Теперь же она оказалась в эпицентре магической дуэли, и ударил ее Гриндевальд, человек, от которого зависела ее судьба. И это было слишком. В глубине ее существа пробудилась сила. Не просто магическая сила, а сила ярости, сила гнева, которая была теперь связана с силой Гриндевальда, находящейся в ней. Она не могла больше контролировать себя. Ее глаза заблестели странным, пугающим светом, и в этот момент она стала опасной. Она даже не осознавала своих действий. Ее гнев вырвался наружу невероятной волной магии. Ближайшее окно в сувенирном магазине в Косом переулке, находящееся в нескольких метрах от нее, внезапно исказилось, треснуло по середине, словно его расколола невидимая сила. Стекло задрожало, покрылось паутиной трещин, и в следующее мгновение треснуло по середине. Куски стекла упали на тротуар, разбив всю картину. Гриндевальд и Том Реддл остановили дуэль, ошеломленно глядя на это чудо. Атрия стояла неподвижно, ее грудь тяжело вздымалась, а глаза пылали неистовым огнем. Вокруг нее сгустилась пыль.       — Хватит, — сказала Атрия. Ее голос был спокойным, но в нем слышное железо. Спокойствие после бури. Спокойствие силы. Она не кричала, не истошно требовала, а просто сказала. И в этом спокойствии скрывалась угроза. Угроза, которая была почувствована и Гриндевальдом, и Томом Реддлом. Гриндевальд усмехнулся, его улыбка была холодной и насмешливой.       — Ты еще будешь мне указывать, что делать, маленькая девчонка из будущего? — проговорил он, его слова были наполнены иронией и пренебрежением. Он не ожидал такого ответа, такого вызова.       Глаза Тома Реддла расширились от удивления. Он смотрел на Атрию, словно видя перед собой не просто девушку, а что-то большее, что-то такое, чего он не мог понять и объяснить.       — Да, — твердо ответила Атрия, ее взгляд был уверенным и непоколебимым. Она встретила взгляд Гриндевальда, и в этом взгляде не было ни капли страха. Только уверенность в своих силах и в своем праве требовать уважения.       — Да, я могу тебя убить одним щелчком пальца, — прошипел Гриндевальд, его голос был спокойным, но в нем слышна была несомненная угроза. Он направил на нее свою палочку, готовясь к атаке. Это было испытание. Испытание ее воли, ее силы, ее решительности. Он хотел увидеть, на что она способна.       — Убей, — спокойно сказала Атрия, не отрывая от него своего взгляда. Ее голос был ровным, без дрожи. Она вызов бросила прямо в глаза Гриндевальду. Ей не было чего бояться. Сила Гриндевальда была в ней. Часть его жизни, частица его сущности. И она знала это.       Гриндевальд произнес запретное заклинание. Зеленый луч, наполненный смертельной магией, попал Атрии прямо в грудь. Это было мощное заклинание, способное убить любого человека. Но Атрия не упала. Она не вскрикнула от боли. Она даже не пошатнулась.       Том Реддл, наблюдавший за этой сценой, сделал шаг вперед, будто стремясь закрыть ее собой, но он остановился сразу после одного шага. Его лицо было выражением удивления и недоумения. Он не мог поверить своим глазам. Гриндевальд пытался убить ее, но это ничего не сделало. Атрия посмотрела на Реддла, ее лицо озарила хищная улыбка. Улыбка победителя. Она была спокойна, уверенна в себе. Ей не было страшно. Она все еще стояла прямо, не умирая, не дрожа, не издавая никакого звука.       Затем она медленно перевела взгляд на Гриндевальда.       — Ты же знал, что не сможешь убить меня? — спокойно сказала она, ее голос был ровным, без малейшего колебания.       Они были связаны. Не родством, не кровью в традиционном понимании. Их связывала магия, ритуал Inter se movent, который переплел их судьбы некой невидимой нитью. Это была связь, которая защищала их друг от друга от смерти. Они не могли убить друг друга. И Гриндевальд знал это. Он знал это с самого начала. Его попытка была не попыткой убить, а проверкой, испытанием. Испытанием ее силы, ее решительности, ее готовности к будущим испытаниям. И она выдержала это испытание. С честью.       На самом деле, Атрия не была уверена, что выживет. Зеленый луч пронзило ее насквозь, и она чувствовала жгучую боль, пронизывающую ее тело. Но ее лицо не дрогнуло. Она держалась с нечеловеческим усилением воли, не показывая своего страха и боли. Ее выдержка была поразительна.       Она глянула на Тома Реддла, и ее злость, кипевшая в ней все это время, внезапно утихла. Ярость сменилась более сложной гаммой чувств: сожалением, озабоченностью, и глубоким желанием объяснить ему все, что произошло. Ей нужно было рассказать ему правду. Правду, которую она сама только что узнала.       Гриндевальд взял ее под локоть, его прикосновение было холодным и бесстрастным. Они снова трансгрессировали, исчезнув в зеленом вихре магии. В последний момент, прежде чем исчезнуть из виду, Атрия бросила на Тома Реддла прощальный взгляд. Это был взгляд, наполненный сожалением, глубокой грустью и неким скрытым обещанием. Обещанием объяснения, обещанием правды, обещанием новой встречи.       Когда они появились возле особняка, Гриндевальд схватил Атрию за запястье и потащил ее в дом, не обращая внимания на ее сопротивление. Его лицо было искажено гневом, а глаза горели от ярости. Он не произнес ни слова, но его действия говорили сами за себя. Он был в бешенстве. Затащив Атрию в комнату, он грубо кинул ее на пол. Она ударилась о твердую поверхность, но даже не успела встать, как Гриндевальд с криком произнес заклинание:       — Crucio!       Ее крик наполнил огромный дом. Крик, наполненный невыносимой болью, который должен был разорвать сердце любого, кто его услышал. Казалось, этот крик долетел до самой пустоши леса, в котором находился дом Гриндевальда. Крик отчаяния.       Она разозлила его. Она опозорила его перед каким-то мальчишкой, чье имя он даже не знал. Он использовал заклинание Круцио на ней непрерывно. Ее крик был пронзительным. Он пытал ее до самого вечера, и, казалось, она чуть не умерла от этой невыносимой боли. Ее тело содрогалось в конвульсиях, ее разум мучился, но она не сдавалась.       Когда вечер наступил, он, наконец, остановился. Оставив ее лежать прямо на холодном полу, он вышел из комнаты. Его гнев немного утих, но его лицо все еще было мрачным. Она знала, что это была только начало их взаимоотношений.