Истории про вождя Мбунгу

Вождь Мбунгу долго колебался перед тем, как принять важное для племени каре-каре решение. Он даже подумывал, не посоветоваться ли ему с колдуном, старым Джембе. Когда Мбунгу был мальчишкой, тот уже выглядел дряхлым стариком. Волосы у него полностью выпали, как и зубы, но последнее обстоятельство не мешало ему поглощать на праздничных пиршествах жареную свинину куда проворнее молодых воинов. Глубокой ночью Мбунгу потихоньку растолкал свою последнюю по счёту жену, Куалу, которая сладко посапывала рядом с ним, и шёпотом велел ей сейчас же сбегать к колдуну и предупредить старика, что на рассвете вождь Мбунгу будет ждать его на правом берегу озера, возле пещер. Куала, пугливо хлопая глазами, заныла, что она хочет спать и боится колдуна, и тогда со своего места со вздохом поднялась первая жена вождя Варанга, разбуженная препирательствами. Она цыкнула на дурочку и, набрасывая на плечи накидку, сказала, что сходит к колдуну сама. Остальные домочадцы по-прежнему безмятежно спали. Мбунгу кивнул. На Варангу всегда можно было положиться. Первым отправляться к колдуну вождь посчитал ниже своего достоинства. На это ему и намекнул ехидный Джембе в первые же минуты встречи. Он ждал вождя возле пещер, не разводя костра, чтобы не привлекать излишнего внимания. Он рисовал на сыром песке какие-то узоры заострённой палочкой и, когда Мбунгу бесшумно подошёл, поднял на него смешливые и совсем молодые глаза. Лицо у него было сморщенным, как сушёный фрукт, наготу тощего иссохшего тела прикрывала лишь кожаная набедренная повязка. Он широко ухмыльнулся, отчего его лицо сморщилось ещё сильнее, и выпалил глубоким рокочущим голосом, совсем не подходящим для такого маленького тщедушного человечка: — Я думал, Мбунгу, что ты опять пришлёшь вместо себя жену, чтобы поговорить со мною. Садись, — примирительно добавил он, увидев, что тот досадливо хмурится, и похлопал ладонью по песку рядом с собой. — Только не на мои рисунки. Они священные. — Мгум-м, — промычал Мбунгу, осторожно присаживаясь возле колдуна и всматриваясь в его каракули. Предрассветная тьма не мешала ему, он до сих пор видел в темноте не хуже леопарда. Но, глядя на почти голого колдуна, он чувствовал пробирающий до костей озноб, хотя сам был в рубашке и шортах. Наконец Джембе отложил палочку, запустил пятерню куда-то под свою повязку, вытащил пачку «Лаки страйк» и предложил сигарету Мбунгу. Тот мотнул головой, тогда колдун чиркнул колёсиком зажигалки, тоже извлечённой невесть откуда, и закурил. Оба молчали. — Я тебя слушаю, — спокойно проговорил Джембе, когда сигарета догорела до самых его пальцев. — Хочу купить у белых городских генератор, — выпалил Мбунгу. — Такой же, как у отцов в миссии. — Хо, — после паузы выдохнул Джембе. — Зачем? — Электричество, — почти по слогам произнёс вождь. — Пусть у каре-каре будет немного электричества, как у белых городских, чтобы мы могли класть в холодильник мороженое и смотреть кино, а также делать другие вещи, те, что делают белые городские. Любые вещи. Колдун прищурился: — Я понимаю, о чём ты толкуешь, Мбунгу. Где ты его поставишь, этот ге-не-ра-тор? — В общинном доме. — А что он ест? — Бензин, как машина. — А кто тебе поможет купить этот ге-не-ра-тор у белых городских? — продолжал допрос Джембе. Он любил всегда докапываться до сути. — Сэм Мапуи, — кратко отозвался вождь. Колдун кивнул лысой головой и изрёк, на миг коснувшись плеча Мбунгу костлявыми пальцами: — Вижу, ты всё продумал. Но ведь те вещи, которые хотят твоего э-лект-ри-чест-ва, тоже стоят денег. Где мы возьмём столько их? — Я потому и позвал тебя, чтобы… — Получить благословение духов? — перебил колдун, склоняя голову к худому плечу. — Твоё благословение, — прямо ответил Мбунгу. — Потому что я знаю, где бы каре-каре могли получить такие деньги. И как. Но мне нужна твоя помощь. — Говори, — велел колдун. Он радостно засмеялся глубоким гортанным смехом, когда Мбунгу закончил рассказ. И снова похлопал его по плечу. — Считай, что моё благословение ты получил. Кино и мороженое, хо! Я тоже хочу всё это! Мбунгу поднялся с места и поблагодарил колдуна, который опять начал царапать что-то на отсыревшем песке. — Что это? — полюбопытствовал Мбунгу. — Генератор, — важно ответствовал Джембе. — Я призываю его, — он вновь затрясся от неудержимого смеха, но тут же посерьёзнел, внимательно глядя снизу вверх на опешившего вождя. — Я пошутил. Я призываю мокеле-мбембе. * * * Подготовка каре-каре к явлению мокеле-мбембе, а вслед за ним и чудесного генератора заняла весь лунный цикл. Женщины прилежно сшивали куски чёрного брезента, а молодые воины учились плавать в слаженном ритме — ведь чтобы управлять мокеле-мбембе, требовалась одновременная работа десятка человек. Сэм Мапуи доставил в селение каре-каре автомобильные шины, которыми следовало наполнить сшитую из брезента шкуру мокеле-мбембе. И только когда Мбунгу убедился, что каре-каре полностью готовы выполнить всё, что требовалось, он дал Сэму команду, и тот привёз из города белого репортёра, работавшего сразу в нескольких газетах. Звали его Джек Раскин. Сэм и репортёр засели в кустах у озера и провели там несколько дней и ночей. Мбунгу опасался, что у Раскина лопнет терпение, но тот, привлечённый таинственными россказнями Сэма, всё же дождался того зыбкого часа между тьмой и рассветом, когда всё вокруг заполнило туманное марево. И в этом мареве репортёр увидел поднявшегося из самой глубины и медленно, бесшумно плывущего вдоль берега мокеле-мбембе. Чёрная шкура чудовища блестела в лучах зари, маленькая голова на длинной шее была настороженно вскинута, оно двигалось легко и грациозно. Вернее, легко и грациозно плыли молодые воины каре-каре, находившиеся внутри блестящей шкуры вместе с автомобильными шинами. Раскин придушенно ахнул и схватился за фотоаппарат. Он успел сделать несколько снимков, весьма нечётких (руки его тряслись от волнения). Эти снимки на следующий же день опубликовали все городские газеты. В течение туристического сезона в селении каре-каре не было отбою от белых городских. Хотя вождь Мбунгу ещё только раз распорядился показать им медленную осторожную прогулку мокеле-мбембе рано поутру. После этого все части тела чудовища были по отдельности спрятаны в пещерах. Мбунгу не хотел попусту рисковать. Он и без того опасался, что кто-нибудь из его людей проболтается о содеянном после бутылки веселящей воды. Но никто не проболтался. Каре-каре хотели кино и мороженого. Экономика селения получила неслыханное развитие. Мбунгу собирал с белых городских дань за каждое благодеяние, будь то ночёвка под крышей, поход вокруг озера с проводниками или горячий ужин — у костра или без. Ужин у костра с песнопениями и танцами стоил на порядок дороже. Таким образом, к началу сезона больших дождей у каре-каре набралось достаточно денег, чтобы купить генератор, топливо к нему, небольшой холодильник и телевизор с видеомагнитофоном и набором кассет. Всё это невиданное богатство доставил в деревню Сэм Мапуи — как раз перед тем, как дороги окончательно раскисли. Мороженого, к сожалению, он не довёз — оно растаяло. Но он пообещал что-нибудь придумать в следующий раз. Пока что каре-каре хватило и кино. Сэм включил генератор, обучив сыновей Мбунгу с ним обращаться, равно как и с другими устройствами белых городских — телевизором и видеомагнитофоном. Первым просмотренным каре-каре фильмом стала «Белоснежка и семь гномов», и с тех пор они повадились часами пропадать у экрана в общинном доме, пока Мбунгу их не разгонял. На самом деле он был счастлив. Как и остальные каре-каре, он изрядно устал от нашествия галдящих и требующих то того, то сего белых городских. Пусть даже те щедро платили за свои капризы. Кроме того, пришлось затащить поглубже в озеро упавший туда пятнистый военный грузовик и две другие машины белых городских, ржавевшие там вот уже несколько лет. Грузовик принадлежал тем солдатам, что пытались завербовать каре-каре в армию. Одна из машин — белым археологам, утопившим её после пиршества с веселящей водой. Самих археологов каре-каре тогда успели вытащить. Ещё один автомобиль был браконьерским — этих приезжих каре-каре попросту не пустили в буш и спасать не стали. Мбунгу не хотелось, чтобы на свет вместе с автомобилями всплыли все эти стародавние истории. А ведь белые городские, желая поймать или хотя бы увидеть мокеле-мбембе, вполне могли опустить в озеро водолазов, о чём вождя с тревогой предупредил Сэм. Но пока что всё обошлось. Да и озеро было очень глубоким. Очень. Мбунгу как раз размышлял обо всём этом, стоя на берегу рядом с колдуном. Озёрная гладь была непроницаемо черной, воду слегка рябил налетевший ветерок. — Если отцы из миссии прознают о нашем обмане… — сокрушённо сказал подошедший Сэм и запнулся, когда Джембе, стоявший рядом с вождём, повернул голову и посмотрел на него. — Никакого обмана нет, — спокойно произнёс колдун, и Мбунгу невозмутимо подтвердил: — Не волнуйся, Сэм. Мы никого не обманули. * * * Глубоко под водой, на самом дне, гораздо глубже, чем мог себе представить любой белый водолаз, глубже того места, где покоились проржавевшие остовы автомобилей, мокеле-мбембе шевельнулся во сне. Но время проснуться для него ещё не настало.