Истории про вождя Мбунгу

Когда для блага племени каре-каре потребовалось показать белым городским людям живущего в озере мокеле-мбембе, все знали, что это было не совсем честно. Потому что в сшитую из брезента шкуру мокеле-мбембе влезли молодые воины каре-каре в компании с автомобильными покрышками. Влезли и медленно, величественно плавали вдоль берега, на котором восторженно щёлкали затворами своих фотокамер белые городские люди. Щедро платившие за возможность увидеть мокеле-мбембе, зверя из легенд. Так у каре-каре появился генератор, холодильник и телевизор с видеомагнитофоном, с помощью которых можно было смотреть кино. И, пока вождь Мбунгу готовил для белых городских своё представление, он, как и все каре-каре, вспомнил о браконьерах, утопивших машину в озере рядом с мокеле-мбембе. Случилось это ровно пять лет тому назад, когда последний по счёту внук вождя Мбунгу ещё не родился, а ведь сейчас он уже вовсю вздымал босыми пятками деревенскую пыль. В селение каре-каре тогда прикатили трое белых городских, вооружённых винтовками, на большом пятнистом джипе. И, что самое удивительное, Сэм Мапуи, охотник и переводчик из соседней деревни, с ними не приехал. Это сразу насторожило Мбунгу. Но своей озабоченности перед незваными гостями он никак не выказал, а с достоинством поприветствовал их, выйдя из хижины. Он велел старшей жене Варанге проводить их под тростниковый навес и поднести охлаждённого питья. Помимо отсутствия Сэма, Мбунгу не понравилось, как эти люди смотрели на Варангу. Не с вожделением, это бы Мбунгу как раз понял. Он специально не послал к гостям своих более молодых жён или дочерей. Нет, они смотрели на его Варангу с пренебрежением, потом один из них что-то сказал двум другим, и все трое рассмеялись. Варанга же не растерялась и не стушевалась, услышав этот презрительный смех. Хотя её волосы поседели, грудь стала плоской, а спина сгорбилась под бременем лет, никакие усмешки белых городских не могли её смутить. Она высоко подняла подбородок и оглядела их поочерёдно с таким же выражением на морщинистом лице, с каким они смотрели на неё. Потом уничтожающе фыркнула и вышла из-под навеса летящей плавной походкой, хотя ещё утром сетовала на то, что колени ей будто огнём печёт. Белые городские притихли, уставившись ей вслед. Тогда вождь Мбунгу решил, что время отдыха для гостей закончилось, и велел внучкам вынести из хижины своё большое плетёное кресло, в которое и уселся. И стал терпеливо ждать, что же скажут белые городские. Объяснят, зачем они заявились к каре-каре. Переглянувшись и побормотав что-то друг другу вполголоса, приезжие вышли из-под навеса и направились к Мбунгу. Стульев он им не предложил, к их явной досаде. Старший из них, худой и жилистый, с колючими глазами, отрывисто сказал: — Мы ловим в буше зверей. Он старался говорить короткими фразами, чтобы Мбунгу лучше его понимал. Мбунгу и так бы его прекрасно понял, но учтиво кивнул, обронив только: — Мгум-м. Ловите. Старший кашлянул в некотором замешательстве и продолжал: — Нет, вы поймаете нам их, а мы вам заплатим. Мбунгу высоко поднял брови, изобразив удивление, которого не испытывал, и вместо своего излюбленного «Сколько?» спросил: — Что это за звери? На белый свет явилась бумага с рисунком, и Мбунгу взял её из рук старшего, сильно сощурившись. Видел он отлично, как в молодости, но прекрасно знал, что перед белыми городскими лучше лишний раз выказать слабость. И ещё одно. Они были опасны — он это чувствовал. Поэтому не стал интересоваться, есть ли у них не эта бумага с рисунком, но бумага с разрешением от белых городских властей на ловлю животных. Он чувствовал ещё, что такой бумаги у них нет и быть не могло. Перед ним стояли браконьеры, потому что животное, изображённое на их рисунке, теперь встречалось в буше весьма и весьма редко. Мбунгу сожалел об этом. — Мгум-м. Это мберуи, — спокойно произнёс Мбунгу. — Змея-колючка. Очень редкая. Очень ядовитая. Сто шиллингов за каждую. — Да ты спятил, старик! — взвыл старший, переварив эту информацию. Кстати, представляться Мбунгу он так и не пожелал, да и его имени не спросил. Дикарь. Просто дикарь, одно слово. — Говорят, что кончик её хвоста, если сделать из него настойку, увеличивает мужскую силу, — неожиданно брякнул младший из приезжих, у которого на левой руке была татуировка в виде человеческого черепа, а рыжеватые лохмы прикрывала бейсболка козырьком назад. Мбунгу покосился на него. Три его жены родили ему трёх сыновей и семь дочек. Змея-колючка? Он ухитрился и ухитряется как-то справляться без неё. Ничего этого Мбунгу вслух не сказал, заявил только: — Мужская сила? Прекрасно. Сто двадцать шиллингов за змею. Переночевать можно под навесом. Бесплатно. Утром наши воины отправятся в буш. Вы получите своих змей, готовьте деньги. Старший попытался было просверлить Мбунгу свирепым взглядом — не вышло. Мбунгу невозмутимо смотрел ему прямо в лицо, усмехаясь уголком рта. Старший зло сплюнул в пыль, развернулся и направился к навесу. Остальные побрели за ним, негромко переговариваясь. Мбунгу велел Варанге вынести для них одеяла и сам прошествовал в свою хижину. Действительно, пора было спать. Ночью, когда остальные домочадцы уже уснули, — по крайней мере, отовсюду неслось их тихое посапывание и сонное бормотание, — Варанга, чья голова покоилась на плече мужа, полушёпотом спросила: — Что ты намерен сделать, Мбунгу? Её чёрные глаза блестели в полутьме. Мбунгу улыбнулся и погладил её по шелковистым волосам. Разумеется, она знала, что он намерен что-то сделать. Не торговать же, в самом-то деле, змеёй мберуи. Любые змеи для каре-каре были священны, а эта — вдвойне. Если она заползала под человеческий кров, хижина считалась благословенной. Змею ни в коем случае не следовало выгонять наружу, а надо было тихонько налить ей в миску свежего козьего молока. Мберуи напьётся и уйдёт. — Сто двадцать шиллингов, — весело фыркнул Мбунгу. — Не беспокойся, жена, эти белые уберутся отсюда с позором. Браконьеров Мбунгу ненавидел. Они убивали беззащитных животных ради выломанного рога, кисточки волос или кончика хвоста. Или напихивали их в клетки, где те погибали от духоты и жажды, чтобы отвезти их в города белых людей. Да, охотники каре-каре продавали животных звероловам. Но Мбунгу всегда отличал настоящих звероловов от браконьеров, готовых на всё ради наживы. — Они уберутся с позором, — с силой повторил Мбунгу, и, возможно, его клятву услышала змея мберуи, притаившаяся где-нибудь под парусиновым пологом. Услышала и помогла. Наутро, после того, как Варанга вынесла приезжим кукурузную кашу (которую они неохотно поковыряли), к их навесу стали подходить воины каре-каре. Старший из браконьеров, сидевший на деревянной скамье, настороженно покосился на них. Первый из воинов (это был средний сын Мбунгу), учтиво поклонившись, протянул белому городскому калебас, в котором что-то шуршало. То же самое сделал и каждый из доброго десятка воинов, важно шествовавших следом. Калебасы зашуршали одновременно. Белые городские со сдавленными проклятьями повскакали со своих мест. — Змеи-колючки, — торжественно объявил сын Мбунгу, неловко повернулся и нечаянно уронил калебас. Тот, разумеется, раскололся. Был он уже старый, весь в трещинах. Из калебаса, рассерженно шипя, узорчатой лентой вытекла большая змея и заскользила по земле. Старший в ужасе отскочил, перевернув скамью и по-женски взвизгнув. При этом он толкнул другого охотника, тот тоже выронил расколовшийся от удара калебас. Спустя секунду под навесом раздавался только треск разбивающихся калебасов и отчаянные вопли насмерть перепуганных браконьеров. Вопли эти заглушили сердитое шипение грациозно расползающихся змей. Когда впоследствии Мбунгу рассказывал об этом хохочущему Сэму Мапуи, он озабоченно прибавил: — Единственное, чего я боялся — как бы они не начали топтать наших змей своими сапожищами. Но они оказались просто трусами. — Я тоже трус, я с ними не поехал, когда они принялись меня искать. Удрал в буш, — честно признался Сэм. — Они мне сразу не понравились. Прости, вождь. Мбунгу в ответ поднял стакан с ячменным пивом. — Так, подожди, а что это были за змеи? — спохватился Сэм. — Водяные ужи, — спокойно отозвался Мбунгу. — Они большие, красивые, ленивые и неядовитые, сам знаешь. Сэм снова громко захохотал. — А потом эти белые так торопились уехать, что утопили свой джип в озере. — Но сами выплыли? — уточнил Сэм. – Выплыли, — со вздохом сообщил Мбунгу после драматической паузы, и теперь они рассмеялись оба. — Мне пришлось отправить ребятишек в миссию, чтобы святые отцы приехали за ними и отвезли в город, — прибавил вождь и царственно помахал рукой Варанге, чтобы та принесла ещё пива. Жизнь определённо удалась. Как и у последнего из принесённых охотниками водяных ужей, который остался под навесом и теперь пил молоко из осколка калебаса.