Истории про вождя Мбунгу

Вождь Мбунгу старался не иметь общих дел со святыми отцами, братьями и сёстрами из миссии у реки, но это особо не получалось. Старался — потому что у него сохранялись не самые приятные воспоминания о времени, проведённом в миссионерской школе. Там монашки в чёрных одеяниях до пят с детьми каре-каре не церемонились: линейка и розги так и ходили по тощим задницам и костлявым пальцам. А Мбунгу тогда считался отъявленным озорником. А особо не получалось — потому что все его дети и внуки тоже проходили через ту же миссионерскую школу, куда стекалась ребятня из окрестных поселений. И Мбунгу заранее знал, кто из отпрысков его чресел, как вещали святые отцы, будет озорничать, а кто станет отрадой монашек. Но, так или иначе, всем им предстояло после этой школы вернуться в родное селение и вести ту жизнь, какой испокон веку жили их отцы, деды и прадеды. Какой жил он сам. Когда к селению каре-каре подъехала на «ровере» сестра Лаура, длинноносая и очкастая, похожая в своём чёрном до пят одеянии на ворону, Мбунгу очень удивился. Но виду не показал, вышел навстречу, когда она резво выпрыгнула из машины, захлопнув дверцу. Сам провёл монахиню под тростниковый навес, усадил, велел младшей жене Куале принести кувшин с прохладительным питьём. Сестра Лаура, сверкнув стёклами очков, вежливо попробовала принесённый напиток и без долгих предисловий заговорила, внимательно глядя на Мбунгу, у которого неприятно ёкнуло сердце: — Меня волнует ваша дочь, вождь Мбунгу. Даяна. — В чём она провинилась? — быстро спросил Мбунгу, изумившись до крайности. Даяна не была послушной, — все его дети сроду не были бездумно послушными, на всё у них имелось собственное мнение, — но она была серьёзной, умной и училась с удовольствием. Таким образом, она уже взяла в миссионерской школе всё, что там могли ей дать. Сестра Лаура снова блеснула очками и с нажимом произнесла: — Вы хотите для своей дочери обычной судьбы женщины каре-каре? Она способна на большее. — Я хочу, чтобы моя дочь была счастлива, — с расстановкой произнёс Мбунгу, тоже будто подчёркивая каждое слово. — Чем для вас плоха обычная судьба женщины каре-каре? Он прищурился, заранее зная ответ. Сестра Лаура вяло отмахнулась: — Вы лукавите, вождь. Неужто для девушки с мозгами родить пятерых детей и всю жизнь махать мотыгой в поле — завидная судьба? Даяна способна на большее. — Мгум-м. Вы в своей школе тоже так говорите? — Мбунгу сильнее прищурился, припоминая и наконец вспомнил: — «В поте лица своего будешь добывать хлеб свой и в муках родишь ты чадо своё». В священной книге ведь так написано? И чем женщина с мозгами отличается от мужчины с мозгами? — Вы снова лукавите, вождь, — сестра Лаура опять качнула головой под чёрной накидкой. — Касательно вас я всегда считала, что и вы достойны участи более высокой. — Я там, где мне надлежит быть, — отрезал Мбунгу. — Чего вы хотите от моей дочери Даяны, сестра? — Мы можем отправить её в колледж Святой Цецилии в городе и договориться о стипендии на обучение, — напрямик заявила монахиня. — Даяна будет жить в кампусе при колледже, учиться и… наконец определится с жизненными целями и устремлениями. Сейчас она слишком молода. Вы не станете препятствовать, надеюсь? «Надейся», — сумрачно подумал Мбунгу, а вслух сказал: — Нет. Но это будет решением самой Даяны. Сестра Лаура уселась в свой «ровер» и укатила, а Мбунгу, велев старшей жене Варанге отправить Даяну к нему, когда та появится, пошёл на берег озера, к своему любимому месту, где обычно встречался с колдуном. Там он запалил крохотный костерок и долго сидел, подбрасывая в огонь щепки и задумчиво глядя в воду, где спокойно спал древний мокеле-мбембе. Уже начинало темнеть. Наконец вождь услышал позади себя лёгкие быстрые шаги и обернулся, невольно улыбнувшись. Даяна подходила к нему, высокая и стройная, как её мать Варанга. Её волосы были заплетены в две тугие косы и аккуратно заколоты над ушами, подол цветастого платья развевался на ветру. Ноги были босы. Его девочка. Мбунгу безмолвно подвинулся, давая дочери место у костерка. И когда она, повозившись, устроилась на земле, прямо сказал: — Приезжала сестра Лаура. — О… — только и вымолвила Даяна, сосредоточенно нахмурившись. — Она предлагает мне отпустить тебя в город. В миссионерский колледж, на деньги святых отцов. Чтобы ты жила там и училась. И… — он тоже нахмурился, вспоминая слова монахини. — Определилась. Я пообещал, что не буду возражать, если этого захочешь ты. Даяна машинально разгладила на коленях подол платья и так же чётко ответила: — Нет. Нет, отец, я этого не хочу. У Мбунгу сразу отлегло от сердца, но он тут же спросил: — Почему? — Там скучно, — выпалила Даяна. — Там не учат ничему интересному. Чему я бы хотела учиться, я пока не знаю, — продолжала она, упредив новый вопрос отца, — но точно не… не священному Писанию. Мбунгу кивнул и с неохотой вымолвил: — Ты могла бы просто уехать в город, но там слишком много… — он запнулся. Даяна внимательно смотрела на него. — Мгум-м, — промычал Мбунгу, — молодые девушки могут просто погибнуть там. Взять хотя бы эти истории… все эти истории с дурными болезнями городских и с девственностью. В городе почему-то считали, что естество девственницы может вылечить от дурных болезней, если взять её невинность. Просто бред. — Это ты про СПИД, что ли? — Даяна сощурилась, так живо напомнив ему Варангу, что у Мбунгу перехватило дыхание. — Дураки. Но Парги уже позаботился обо мне. Я его попросила, так что я больше не девственница. Парги был дружком Даяны с тех пор, как оба научились ходить, и всё это время та вертела им, как хотела. Мбунгу поперхнулся и мысленно поклялся, что выдернет поганцу Парги ноги, когда его встретит. — Ты же… ты же могла забеременеть, — просипел он. Даяна со смешком пожала плечами: — Я не дура. Я попросила Сэма Мапуи, и он привёз для Парги то, что надо. Резинки. Их белые городские надевают на свой член, чтобы у женщины, с которой ложишься, не было детей. Умно. Про себя Мбунгу поклялся, что повыдёргивает ноги и Сэму Мапуи тоже. Всё знал и смолчал, гадёныш. — Что же ты собираешься делать, когда перестанешь ходить в школу святых отцов? — спросил он, помолчав. «Неужто для девушки с мозгами родить пятерых детей и всю жизнь махать мотыгой в поле — завидная судьба», — вспомнил он слова монашки. Его дочь явно не собиралась рожать детей для Парги. Бедняга Парги. Даяна вдруг протянула руки и взяла его ладони в свои. Её пальцы были тонкими и жёсткими. Работать она умела. Его дочь. — Если бы ты отпустил меня в заповедник, — мечтательно и требовательно проговорила она. — Там много учёных людей, им всегда требуются рабочие для их животных, и они очень умные. И добрые, иначе бы они не явились сюда спасать наших зверей. Её глаза тревожно мерцали в полутьме. Видно было, что она уже всё обдумала. И давно. — Мгум-м, — вымолвил Мбунгу, чтобы хоть что-то сказать. — Этот паршивец Парги наверняка потащится за тобой. Проклятый репей. Даяна, не возражая, тихонько рассмеялась. — Моя дочь, — вздохнул Мбунгу, обнимая её за плечи. — Моя дочь. Он точно знал, что всё у неё будет хорошо. Она понимала, что делает. Но ему всё равно следовало завтра же попросить у колдуна Джембе охранный амулет для неё. И для паршивца Парги тоже.