Истории про вождя Мбунгу

Мбунгу, вождь племени каре-каре, повидал на своём веку немало разных белых городских людей, но те, что прикатили в селение каре-каре на двух лендроверах рано поутру, разительно отличались от всех прочих. У них были какие-то штуки с раскладывающимися ярко-жёлтыми ногами, наверху этих треног находились другие штуки, в которые надо было смотреть. Любопытные ребятишки немедля полезли к треногам, и Мбунгу велел старшей жене Варанге их разогнать, тем более что среди этих детей были их внуки и внучки. Но вообще всё происходящее вызывало у него смутную тревогу. Он не подал виду, приказав другим жёнам вынести для гостей прохладительное питьё в тыквенных бутылях (у каре-каре были и пластиковые, но Мбунгу знал, что приезжие белые городские обычно сильно любят то, что называют экзотикой). Сам же он уселся в притащенное ребятнёй на середину площади любимое плетёное кресло и принялся ждать, когда белые городские объяснят ему цель своего приезда. Сэм Мапуи, неизменный проводник всех или почти всех белых городских, посмотрел на бесстрастное лицо Мбунгу и понял, что вождь каре-каре традиционно делает вид, будто не понимает языка белых городских. Сэм почесал курчавый затылок и заунывным речитативом затянул, пока приезжие деликатно пробовали принесённое женщинами питьё в тени навеса: — Эти люди — гео-дезисты, они будут измерять тут всё вплоть до истока реки Нумале и всех её притоков, потому что правительство хочет построить поблизости гидро-электро-станцию. Он произнёс последнее слово как целых три. Мбунгу внутренне насторожился, но снова не подал виду. — Спроси их главного, что это будет означать для племени каре-каре, — коротко сказал он. Сэм повернулся к возглавлявшему приезжих загорелому крепышу в рабочем комбинезоне. Виски у того были совсем седые, а глаза весёлые. Он выступил вперёд, встал перед Мбунгу и объяснил: — Местность вокруг разительно изменится. Ваше озеро разольётся, потому что уровень воды в нём поднимется. Но вашу деревню перенесут повыше, — он обвёл рукой окрестности. Вообще в этот проект будет вложено много денег. У вашего племени появится шанс заполучить побольше благ цивилизации, вы станете туристской деревней, — он улыбнулся, сморщив нос, и Мбунгу пожалел, что велел подавать питьё в тыквенных бутылях. Он кивнул в знак понимания, поднялся со своего кресла и зашагал к хижине, попутно отдав Варанге распоряжение принести гостям кукурузной каши с овощами и тушёным цыплёнком. Ему было о чём поразмыслить.

* * *

— Десять лет назад в других местах я видел затопленный буш, где погибло всё живое, а белые городские даже не вырубили деревья, прежде чем всё затопить, — сказал Мбунгу колдуну Джембе, подбрасывая веток в костёр. Они, как всегда, развели его на берегу древнего озера, обиталища мокеле-мбембе. — Каре-каре не смогут больше охотиться и сажать ямс в этих местах, станут просто забавой для белых городских, появится очень много веселящей воды и другой дряни, а наши дети уедут в город, чтобы там пропасть, вот чем всё это закончится, Джембе. — И как мы это остановим? — живо спросил колдун. Мбунгу повернулся и пристально посмотрел на него. — Ты не затем меня сюда позвал, вождь, чтобы поплакаться о грядущей печальной участи каре-каре, не так ли? — пожал костлявыми плечами колдун. — Если ты не хочешь того, о чём только что рассказал, что ты намерен сделать? Мбунгу молчал. — Можно было бы пустить в ход историю о мокеле-мбембе, — не дождавшись ответа, продолжал старик. — Белые городские в прошлый раз, когда ты решил заработать на генератор, очень им заинтересовались. И та невсамделишная шкура, куда залезали наши молодые воины, чтобы его изобразить, и те старые шины, на которых они при этом плавали, — всё добро цело и хранится в пещере. — Для такого, — устало проговорил Мбунгу, — требуется время. Чтобы снова вызвать газетчиков, киношников, людей из телевизора и других любопытных белых городских. А эти гео-дезисты уже тут, и они просто так не уберутся. — Так что ты предлагаешь? — снова нетерпеливо осведомился колдун. Его глубоко запавшие глаза блестели в свете костра. — Разбуди мокеле-мбембе, — спокойно приказал Мбунгу. Джембе раскрыл рот, потом снова закрыл, и так несколько раз. Он стал похож на изумлённого плешивого ворона, с невольной усмешкой подумал Мбунгу. — Ты шутишь? — наконец выдавил колдун. — Нисколько, — Мбунгу поднялся с бревна, на котором сидел, и подошёл ближе к воде. — Твои прадед, дед и отец были нашими колдунами. Ты сам стар, как холмы вокруг. Ты можешь это сделать, Джембе, я знаю. Разбуди его. Колдун замотал лысой головой так, что Мбунгу машинально удивился, как это она не отвалилась. — Что ты! — еле вымолвил он. — Мбунгу, ты прав, я могу это сделать, но не посмею. Это слишком… слишком… — Тяжело? — вождь прищурился. — А то, что его озеро превратится в настоящее море, звери уйдут из буша или погибнут, а каре-каре станут игрушками для белых городских — это всё, по-твоему, неважно, Джембе? Теперь колдун стал похож на морщинистую черепаху, так сильно он втянул голову в плечи. — Конечно, важно, — горячо заверил он. — Но я не смею, Мбунгу. Мокеле-мбембе — сама суть всего, — он, как вождь геодезистов, обвёл рукой окрестности, вскочив с бревна. — Ты понимаешь? — Понимаю, что ты струхнул, Джембе, — через силу ухмыльнулся Мбунгу. — Ладно, успокойся, старик, — он взял колдуна за хрупкое, как у птицы, предплечье. — Я и сам бы перетрухнул, если бы мокеле-мбембе явился на мой зов. Придётся снова обряжать наших горлопанов в его фальшивую шкуру и заставлять плавать вдоль берега. Но я не знаю, поможет ли это. Наверное, нет. Иди спать, Джембе. Старик дважды быстро кивнул и как потерянный заковылял к своей хижине. Мбунгу проводил его взглядом и снова повернулся к воде. Чёрная и непроглядная, как сама ночь, водная гладь была безмятежной. Тишину не нарушал ни птичий щебет, ни плеск рыбьего хвоста. — Ты всё слышал, мокеле-мбембе, — тихо произнёс Мбунгу, с достоинством поклонился и тоже зашагал прочь. На сердце у него было тяжело.

* * *

А на рассвете земля содрогнулась. Перепуганные каре-каре выскочили из своих хижин, волоча истошно вопящих младенцев. Лаяли собаки. Приезжие городские выскочить не успели, и на них свалился навес, под которым они спали, никого сильно не покалечив, но набив шишек. Следом рухнул весь общинный дом, погребя под собою имущество приезжих. Толчки продолжались до вечера с некоторыми перерывами. Немедля прикатили городские газетчики и телевизионщики, остановившись в миссии. Они снимали разрушенный общинный дом каре-каре, пока земля под их ногами опять не заходила ходуном. Тогда они попрыгали в свои джипы, а геодезисты — в лендроверы, и все укатили. Уже не в миссию, а обратно в город. Репортажи с места землетрясения обошли всю страну, и правительство решило не возводить гидроэлектростанцию в опасной сейсмической зоне, чтобы не потерять вложенные средства. Напрасно специалисты заверяли, что таких подземных толчков никогда ранее не наблюдалось в этой местности. Но всё это было потом, а пока что Мбунгу и Джембе задумчиво стояли над руинами общинного дома. — Холодильник и генератор целёхоньки, — весело сообщил Мбунгу колдуну, и тот ткнул его в бок острым локтем. — Ты сам его вызвал, что ли? — страшным шёпотом спросил он. — Да ты что? — Мбунгу вытаращил глаза. — Я бы нипочём не посмел, если даже ты не решился. Клянусь! Да он и не услышал бы меня.

* * *

В глубине озера, в подземной пещере, куда не проникли бы даже приехавшие из города белые водолазы, удовлетворённо зевнул мокеле-мбембе. У него был очень чуткий слух.