Apology

Как же так?.. Слова слетели с уст так легко. Так, словно им уже было слишком сложно оставаться неозвученными, словно им уже не было места в сердце. “И даже не пошёл за мной…” Тэхён лежит на кровати и смотрит в потолок, перебирая между пальцев угол одеяла. К глазам снова подступают слёзы от одних воспоминаний — Чонгук так дрожал, стоя перед ним на коленях… Если бы он сказал слово на “л”, Тэхён бы ему не простил. Нельзя так просто использовать такие громкие фразы. Но даже без него сердце чутко отзывалось на каждый всхлип, на каждое “Прости”. Всё это сводит с ума. Разве можно такое легко прощать? Нет… Но всё внутри рвётся к нему. Честно говоря, очень хотелось тогда упасть на колени вместе с ним. Хотелось, чтобы крепко обняли, спрятали от всего того ужаса, который пришлось пережить, и заставили забыть. Они правда были счастливы вместе. Родители друг друга их обожали, в быту они прекрасно делили обязанности и ссорились только один раз, когда Тэхён попытался вымыть квартиру с температурой тридцать семь перед днём рождения Чона. Общие шутки появлялись каждый новый день, они вместе ходили в зал — один на бокс, другой на танцы, потом встречались в раздевалке, дарили друг другу поцелуи и расходились — один на танцы в офис, другой писать музыку домой. Чонгук идеально готовил, Тэхён лучше всех мыл посуду и мешал готовить своими руками на чужих мускулистых бёдрах. Один любил спать в холоде, поэтому окно всегда было открыто, а второй забирался в кофту, под одеяло и прижимался ближе сбоку, ловя лбом мягкие губы, которые шептали: “Увидимся во сне”. И сейчас они здесь… Пытаются понять, смогут ли их дороги однажды снова сойтись… У Тэхёна под боком вибрирует телефон, и он переворачивает его экраном вверх: Джэюн: “Тэхёни-хён, не хочешь сегодня встретиться?” Точно. Именно это Тэхёну сейчас и нужно.

***

Ветер дует в лицо, путает волосы, но в плюс двадцать три это даже приятно. Освежает. Чонгук идёт по вечернему Сеулу от небольшого магазинчика цветов неподалёку от офиса и несёт в руках очередной букет, но сегодня он хочет подарить его сам. Хватит прятаться и отправлять их доставкой. После вчерашнего разговора с Тэхёном хочется действовать решительнее, и лично вручить ему цветы — сделать первый шаг. Он идёт в куртке и чёрной кепке, чтобы не привлекать особо внимания, но и на улице уже практически темно, так что вряд ли его кто узнает. Чонгук подходит к офису, на лице по-глупому красуется улыбка, когда в голове проносятся фантазии того, как Тэхён встретит его с букетом. Он же не выбросит его и в этот раз? Хотелось бы, чтобы он забрал его домой… Чонгук подходит к зданию и замирает на месте, когда видит знакомый силуэт. Боком, у противоположного угла офиса стоит Тэхён, и рядом с ним какой-то парень поменьше ростом. Тот держит Кима за локоть, смотрит прямо в глаза, улыбается и говорит что-то так задорно, что Чонгук даже отсюда слышит отголоски их хохота. Тэхён же смотрит на того с ответной улыбкой. Чон гулко сглатывает, но ничего не может с собой поделать — смотрит, не уходит. Парни мило беседуют, смеются, и в один момент незнакомец тянется вверх и чмокает Тэхёна в губы, а Чонгук даже не сразу понимает, что стоит с открытым ртом. Сердце больно сжимается, словно в кулак, а ноги стоят, как вкопанные. Тэхён машет незнакомцу рукой, пока тот садится в такси, и идёт к главному входу, а Чонгук всё так и стоит. Хватка на букете становится крепче, и он отмирает, только когда видит, как макушка Кима уже скрывается за вращающейся дверью офисного здания. Ускоряет шаг и тоже влетает следом. — Привет, — встаёт рядом с ним у лифта. Тэхён бегло бросает на него взгляд и снова смотрит на двери: — Добрый вечер, — голос мягче, чем обычно. Это приятно. — Хорошо выглядишь, — срывается с языка и Чонгук задерживается взглядом на Тэхёне, чтобы увидеть лёгкое смущение и позволить себе слегка выдохнуть. Не означает же тот поцелуй, что они встречаются. Да и поцелуем это называть странно. Так, просто чмок, просто быстрое касание губ. Может, просто по-дружески… Чонгук нервно крутит все исходы в голове, теребя за спиной букет и сверля взглядом двери лифта. — Это снова мне? — слышит он сбоку и не контролирует улыбку, с которой кивает. — Тебе, — он протягивает букет и смотрит Тэхёну прямо в глаза, ища в них хоть какие-то изменения со вчерашнего вечера. Тот выжидает паузу, смотрит на цветы, и, когда двери лифта распахиваются, хватает у Чона из рук букет, тут же делая шаг внутрь. — Вы идёте? — безэмоционально бросает Ким, держа палец на кнопке, и Чонгук радостно усмехается, смотря на его такой невозмутимый вид. — Иду, — улыбка во все тридцать два, он не может это контролировать. Внутри будто хлопают фейерверки, ликуя от ещё одной маленькой победы. Он встаёт рядом с Тэхёном и опускает голову в пол, сжимая губы, чтобы хоть как-то угомонить свой восторг. — Возьмёшь его домой? — Ц, — цыкает на него Ким и грозно поворачивается, наигранно замахнувшись. Чонгук снова прыскает смехом. — Возьмёте его домой? Он хорошо будет смотреться у вашей кровати, — допуская ещё одну вольность, за что тут же получает возмущённое: — Ещё чего. — На кухне? — Тэхён снова поворачивается на него и строго смотрит, нахмурив брови. — В коридоре?.. — всё понижая ставку. — Не перегибайте, — и снова устремляет свой взгляд на двери лифта, делая глубокий вдох. А Чонгук решает сдаться: — Офис тоже подойдёт, — и, гордо подняв голову, тоже смотрит на стальные двери, боковым зрением улавливая лёгкий намёк на взаимную улыбку.

***

— Да кто так делает?! Никто не будет целовать друга в губы, — возникает Тэхён в их высокоинтеллектуальной полемике. — Почему нет? То есть если бы я сейчас лежал и умирал и моим последним желанием было, чтобы мой лучший друг поцеловал меня на прощание, ты бы этого не сделал?! — Чимин драматизирует всё до абсурда, но на текстовых сессиях и не такое бывает. Сегодня они втроём обсуждают концепцию новой песни — Ян PD-ним благополучно слился ещё после первой, — и пытаются заполнить её яркими образами и картинками, но когда Чимин предлагает поцелуй, Тэхён становится его ярым противником. А Чонгук с искренним интересом наблюдает за всем этим. И как удачно “сама” нарисовалась эта тема. Не то, чтобы он ненавязчиво намекал на неё Чимини-хёну до сессии. — Не перегибай палку, Чим, — тяжело вздыхает Тэхён. — Ты понимаешь, о чём я. Не со всеми друзьями ты будешь целоваться даже в щёки, а тут такое. Это не универсальная херня. Только для о-очень близких. — То есть между нами это может произойти? — хитро щурит глаза Пак. — Так-так, давайте уже по существу, — Чонгук резко встревает в ответ на реплику хёна, выставляя руки в стороны, чтобы отгородить этих неожиданно сблизившихся друзей друг от друга. — Окей, Чимин-а, между нами может, — сдаётся Ким. — Но я не буду больше ни с какими друзьями это делать. Это уже какая-то другая форма дружбы, понимаешь? И вообще, как мы ушли в эти дебри? Для куплета это точно не подойдёт! У нас тема — дружба, — Чонгук задумчиво чешет подбородок. Остаток сессии проходит более спокойно. Для всех, но не Чонгука. Если Тэхёна так задела эта тема, волнений в голове становится только больше. Кто был тот парень, который поцеловал его сегодня у главного входа? Стоит ли волноваться?.. — Ким PD-ним, — окликает его Чонгук, когда они уже заканчивают с записью. Чимин оборачивается на Тэхёна, но тот кивает ему, как бы говоря: “Всё нормально”, и от этого всё становится ещё менее понятным. Кажется, хён знает гораздо больше об их прошлом, чем говорит. Чонгук всё ещё не может поверить, что Тэхён так просто отдал тому свой букет. — Да? — неохотно отзывается. — Мы можем поговорить? — Чонгук ловит на себе непонимающий взгляд. — Говорите. — Наедине. — Это ни к чему, — в ответ на это Чон шумно вздыхает, но ему приходится играть по этим правилам. Поэтому если гора не идёт к Магомеду, то он сам будет бежать за ней, сколько будет нужно, чтобы вернуть всё на круги своя — Чонгук наклоняется ближе к уху Тэхёна и говорит, понизив громкость голоса: — Скажи, что в твоём сердце… Никого сейчас нет, — и у самого всё внутри сжимается, когда слова покидают уста. Чонгук поднимает полные надежды глаза на Тэхёна, и в них плещется тревога. А Ким, как назло смотрит и молчит. Повисает пауза. В голове уже разыгрывается всё самое страшное, душа готова выпрыгнуть из тела, не справляясь со страхом. Страхом потерять его навсегда… — Тэ, — раздаётся сбоку, и Чону не надо поворачиваться, чтобы понять, с каким выражением лица на них сейчас смотрит Пак. Ему многого не нужно. Пока что только ответ… — Помочь тебе ещё с чем-то? А Тэхён всё так и молчит. Смотрит прямо в глаза, слегка хмурит брови и будто пытается что-то разглядеть. — Нет, Чим, — отворачивается, и Чонгук только тогда может вдохнуть и отвернуться. — С остальным я разберусь, спасибо. Тэхён встаёт с дивана и подходит к столу, а Чонгук так и сидит без ответа. Кто тот парень? Они с Тэхёном?.. Нет.

***

— Ну, хё-ён, — ноет Чонгук, хвостиком шагая за Паком. — Я от тебя не отстану! Ты же явно знаешь, почему я тебя об этом спрашиваю! — Знаю, Чонгук, — вдруг резко разворачивается на пятках, и Чонгук влетает в него с испуганными глазами. — Поэтому ничего и не собираюсь говорить! Чимин снова хмуро смотрит на него снизу вверх, поджимает губы от злости и разворачивается в направлении лифтов. — Но, кроме тебя, мне никто не поможет! — Чонгук устало запрокидывает голову назад и снова набирает шаг. — А зачем тебе кто-то должен помогать? Разве не ты испортил всё, что между вами было? — и Чимин оглядывается по сторонам, понижая голос, чтобы по офису не поползли зловредные слухи. — Тэхёну ничего из этого не нужно! — гневным шёпотом. — И не смотри на то, что он сегодня принял твой букет! Ты просто уже достал его с этим, поэтому он и взял его! — экспрессивно размахивая руками. — Ну не знаю, — Чонгук сжимает губы, скрывая радость, и смотрит на свои переступающие с места на место ботинки. — Я даже увидел лёгкую улыбку… — Ты не… — начинает Пак и замолкает, наполняя лёгкие воздухом и сверля Чона возмущённым взглядом. — Ты не думал, сколько боли ты ему принёс, Чонгук? — в глазах появляется печаль, а злость в голосе куда-то вдруг исчезает. — Я всё ещё помню тот день после твоего письма. Как он пришёл в офис по моей просьбе, а я ни сном ни духом навеселе. И помню, как моё сердце упало в пятки, когда вы двое встретились в коридоре и вместо привычных ваших сопливых обнимашек он упал перед тобой в поклоне и сказал: “Прошу прощения за…” — “... доставленные неудобства”, — шёпотом продолжает Чонгук, не справляясь с комом в горле. Всё тело снова пробивает дрожь, а у корня языка жгучая горечь. — Блять, я помню, хён. Я помню каждый момент, — грудь вздымается выше, а дыхание снова прерывистое — невозможно сохранять спокойствие, когда речь заходит о том дне. — И я спрашиваю тебя не для того, чтобы посмеяться или поиздеваться, я искренне хочу его вернуть. Хочу всё исправить… — Чонгук, — рука хёна ложится ему на плечо, а взгляд из-под опечаленно-хмурых бровей заставляет губы поджаться. — Так тебе не у меня надо спрашивать. Сам к нему подойди и спроси про того парня. И если он будет готов, то расскажет. — Хён, а если он скажет, что… любит его… — и Чонгук не сдерживает слёзы, которые вмиг скапливаются у нижнего века, а одна тут же срывается с ресниц, оставляя после себя блестящую дорожку. Он произнёс это вслух. И от этого ещё больнее. Будто такой исход и правда может быть реальным. Но нет же… Не могла судьба так жестоко свести их снова, только чтобы отомстить… Не могла же?

***

— Забыли дорогу домой? — слышит Чонгук за спиной, когда тихий стук широких каблуков по плитке становится всё ближе. Тэхён выглядит уставшим. Еле заметная морщинка между бровей уже так привычно поселилась на его лице, и Чонгук прикусывает нижнюю губу, чтобы заглушить желание разгладить её своим большим пальцем. Светлая рубашка играет переливами со светом и тенью полумрачного фойе, а из-под коричевых брюк выглядывают носы лакированных туфель. Тэхён всегда одевался лучше из них двоих. И Чонгук еле слышно выдыхает в смешке, вспоминая, как тот постоянно пытался надеть на него что-то кроме чёрных балахонов. Чонгук ему поддавался — любил видеть ту самую улыбку сердечком, которую так наивно пытался забыть. Но даже одних мыслей о ней хватало, чтобы пробудить все чувства вновь. — Ждал вас, — Чон встаёт, поправляя свою футболку, и смотрит на Тэхёна, удивлённо приподнявшего брови. Глаза бегут по его фигуре, неловко опускаются вниз, чтобы дать себе время найти решимость, и цепляются за содержимое белого бумажного пакета у Кима в руках. Губы тут же начинают дрожать, против воли сжимая так и норовящую прорваться улыбку, а взгляд под шумный вдох тут же убегает в сторону, чтобы не акцентировать лишнее внимание на выглядывающей из-под шёлкового шарфа лазури гортензии. Всё-таки забрал домой. — Не стоило, — и снова эта его фраза. Чонгук закатывает глаза, когда Тэхён начинает идти к выходу, и тут же бежит за ним. — Я не буду вас сильно задерживать, просто, прошу, — он останавливается, глухо тормозя ботинками о полированную плитку, — ответьте на один вопрос, и я отстану. Тэхён подставляет носок туфли к другой пятке, занося ногу для следующего шага, но стоит. Не двигается. Чонгук всматривается в широкую спину, бегает глазами по вздымающимся от дыхания плечам и прикусывает колечко в губе, подбирая слова. — Тот парень, который поцеловал тебя сегодня у входа… Вы вместе?.. Собственное сердце глушит своими ударами, время, кажется, замедляется раза в два, не меньше, а зубы слишком уж сильно впиваются в нижнюю губу. Чонгук стоит, вдавливая ногти лунками в ладони, и молит всё на свете дать ему этот шанс. Ну не могла судьба так с ним поступить. Да, он совершил ошибку, но разве он не заслуживает хотя бы маленького шанса её исправить? Разве Тэхён не для этого снова появился в его жизни? Разве бывает в этом мире такое, чтобы любовь такая чистая и светлая умирала дважды?.. По асфальту за дверью начинает тарабанить дождь, Тэхён поворачивает голову вбок, смотрит в пол и открывает рот, чтобы что-то сказать, но тишина. Кажется, это длится вечность. Чонгук осторожно делает пару шагов вперёд, глаза бегают по спине Тэхёна, ищут, за что бы зацепиться, чтобы найти хоть какую-то опору, а губы беззвучно шепчут: “Прошу… Умоляю…” И сквозь этот белый шум паники и мыслей раздаётся тихое: — Нет, — Чонгук забывает, как дышать. — Не вместе. И он выдыхает, только когда видит, как спина в светлой рубашке скрывается за вращающейся дверью, удаляясь вглубь серого дождя.

***

На крыше прохладно. Тэхён шумит в руках стаканчиком с холодным персиковым чаем и смотрит на горизонт, пестрящий крышами небоскрёбов. Где-то вдалеке горы, окутанные полупрозрачными облаками, и от одного этого вида дух захватывает. Дышится в разы легче. — Ты… Говорил с Чонгуком? — как бы невзначай бросает Пак, не смотря на друга. Он попивает свой американо из трубочки и тоже устремляет взгляд куда-то на горизонт, но скорее чтобы не акцентировать внимание на собственном вопросе. — О чём именно? — обыденно отвечает Тэхён, косясь на того. — Ну, например, о Джэюне?.. — нечётко, будто нехотя произнося это имя. — Он тебя тоже спрашивал о нём? — Чимин кивает, и Тэхён шумно выпускает воздух, прикрывая глаза. — Говорил. Он спросил, вместе мы или нет. — И ты что? — Пак впервые поворачивается на него, искренне ища ответ в чужих глазах. — Сказал “нет”, — пальцы Тэхёна невольно подцепляют трубочку в стаканчике и начинают ей играться со льдом. — Мы с ним никогда не были вместе. — Но вы всё ещё… Ну, — и Чимин, кажется, любую фразу боится договаривать. — Кажется, нет, — задумчиво нахмурив брови. — “Кажется?” — Тэхён чувствует этот любопытный взгляд на себе, но мысли о произошедшем волнуют больше, чем чужое пристальное внимание. Он невольно теребит зубами губу. — Джэюн вчера позвал меня, но ничего не было, — нервный смешок слетает с губ Кима. — Вот же мудак… — он закатывает глаза и возмущённо пыхтит. — Джэюн?.. — Нет, Чон, — и эмоции снова начинают брать над ним верх. — Ничего не было из-за этого придурка. Присылает мне цветы, смотрит так жалобно, падает передо мной на колени, — и тихое “Что?..” от Чимина теряется в этом потоке. — Мы с ним не сходились! Так какого чёрта я не могу спокойно потрахаться и выпустить пар?! Какого хуя меня совесть начинает мучить?.. Тэхён поворачивается на удивлённого услышанным Чимина и замолкает, рассматривая сменяющиеся одна за другой эмоции друга. — Чонгук встал перед тобой на колени?.. — брови нахмурены, в глазах шок, и Пак зачёсывает спутанные ветром волосы назад, постепенно усваивая информацию. — Да, — Тэхён отводит взгляд, когда чувствует, как где-то у солнечного сплетения всё отзывчиво поджимается от одной этой картинки. — Говорит, хочет всё исправить. — И ты хочешь его простить? — голос друга звучит обеспокоенно, но будто не только за Тэхёна. В глазах Чимина читается переживание за них обоих. Его словно разрывает не меньше них самих от всей этой ситуации. Но с его губ тем не менее слетает: — Я в любом случае на твоей стороне. Любое принятое тобой решение будет правильным. Я уверен, — тяжёлая ладонь ложится Киму на плечо и подбадривающе поглаживает. Это помогает. Правда. Тэхён делает глубокий вдох и, прикрыв веки буквально на мгновение, медленно впускает в лёгкие воздух. Когда в голове снова всплывает он... — Знаешь, что самое смешное? — Тэхён поворачивается на него и нервно прыскает смешком, что выдаёт его сарказм. Чимин кивает подбородком в вопросе. — Мы с Джэюном вчера весь вечер говорили о нём. О Чонгуке.

***

— Я угощаю! С этими словами парни воодушевлённо подскакивают на месте и хлопают, заканчивая с последним штрихом в работе над треком перед мастерингом. Чимин выкрикнул это на эмоциях, скорее всего, не подумав, что будет больше всех уплетать говядину с гриля. Сессии к четвёртой неловкость между ними стала постепенно пропадать. Да, Тэхён всё ещё сдержанно общается с Чонгуком, но он ещё и профессионал своего дела — не первый год работает с артистами, и поэтому личное не мешает их работе. Временами даже все вместе смеются с неудачных тейков, на время забывая всю ту тяжесть и боль, которая всё ещё давит на сердце. Поэтому на радостях они вполне естественно идут на поздний ужин в мясной ресторан неподалёку. В один из немногих, где Тэхён с Чонгуком уже были и не раз. Но много месяцев назад. — Чонгук, есть что-то, чего ты не умеешь? — мыча от удовольствия, с масляными губами возмущается Чимин и цепляет очередной пожаренный младшим кусок мяса. — Говядина просто пальчики оближешь, — и заталкивает в рот очередной свёрток из листа периллы, кимчи и мяса. — Рад, что тебе нравится, хён, — Тэхён поворачивает голову на голос и недолго рассматривает слегка порозовевшие от пива щёки Чона. Эта улыбка возвращает в воспоминания. Возвращает в день их знакомства, в тайные свидания, которые они устраивали в Сеуле ближе к ночи. Чонгук всегда улыбался так искренне, так живо; заряжал своим азартом и теплом, что верилось без сомнений. И эта же самая улыбка фантомом мелькала перед глазами в день, когда это всё обрушилось. Она всегда была искренней, настоящей. “Дурак. Который обманул самого себя…” — проносится в голове. Расфокусированный взгляд Кима сталкивается с чужими чёрными глазами, которые, видимо, уже не первую минуту смотрят в ответ. И Тэхён отворачивается, опустошая пиво в стакане. — Тэ, — слышится сбоку, — мне инженер звонит, я отойду, — у Чимина в руках вибрирует телефон, пока он с горем пополам выбирается из-за стола, выуживая ноги из скамьи, и Тэхён кивает ему, укладывая в ладонь новый свёрток. Пак выходит из шумного ресторанчика, и вот они снова наедине. Тэхён не поднимает взгляд от стола, но видит, как перед ним кладут два свежепожаренных куска. — Ешь, пока Чимини-хён не вернулся и не забрал самое вкусное, — мягким голосом раздаётся со скамейки напротив. — Мгм, — мычит Ким, продолжая заниматься своим свёртком. Какое-то время медлит, но всё же засовывает внутрь тот кусок, который подложил ему Чон. — Песня правда получилась очень классная, — продолжает свои попытки завести диалог. — Спасибо, что согласился работать над ней со мной. — А у меня был выбор? — со смешком бросает Тэхён, по-прежнему избегая взгляда, и закидывает свёрток себе в рот, набивая щёки. Чонгук тихо смеётся в ответ. — Всё равно спасибо, — робко продолжает Чон. — Не представляешь, как я счастлив снова видеть тебя каждый день, — и Тэхён замирает, медленно переводя на него взгляд. Зачем он говорит это всё так открыто?.. Вынуждает сердце отзывчиво чаще забиться внутри. Раздражает… — Ты запачкался, — срывается с его уст, и в следующее мгновение Ким чувствует у своих губ чужой большой палец. Чонгук вытирает соус в уголке его рта, а затем так естественно, по-родному облизывает свою подушечку, что по всему телу от макушки до пяток резкой волной проходятся мурашки. Тэхён смотрит на него круглыми глазами, тяжело дыша. Он оборачивается по сторонам, чтобы понять, заметил кто-то это или нет, и снова встречается взглядом с Чонгуком. — Не делай так, — и голос предательски хрипит, давая слабину и звуча даже отчасти жалобно. Тэхён опускает глаза в тарелку и кусает губы, которые вдруг начинает покалывать там, где коснулся палец. Он прикрывает веки буквально на мгновение, борясь с неожиданно накрывшей его волной тёплых воспоминаний. Делает глубокий вдох и медленно выдыхает, собирая себя обратно по кусочкам, пока глаза панически бегают по столу. Нельзя так. Касаться… — Прости… — тихо отвечает Чонгук. — Не сдержался, — и тоже отводит взгляд, почёсывая затылок с глупой улыбкой на лице. — Нас могли увидеть, — тут же выдаёт Тэхён, и в его голове снова всё оживает — события былых дней пробегают перед глазами так, словно всё это было вчера. Они в публичном месте и сидят даже не в отдельном зале. Это совсем небольшой ресторанчик, так что столиков мало и все они рядом. Где-то позади занято ещё два большой компанией, и у Тэхёна всё внутри сжимается в комочек, потому что именно в одном из таких заведений их с Чонгуком как-то и сфотографировали, запуская адский клубок разговоров и сплетен, который привёл их к тому, где они сейчас. И его брови подскакивают в удивлении, когда Чон на это лишь говорит: — И что? Он смотрит прямо в глаза, уверенно, без колебаний. Тэхён снова делает глубокий вдох, чтобы справиться с захватывающими его эмоциями. Почему Чонгук такой спокойный? Быть не может, чтобы он говорил это серьёзно. — Сам знаешь что, — бросает в ответ Ким и наливает себе в рюмку Чимина соджу, пока перед глазами снова пролетают картинки прошлогодних событий. Но его останавливает рука Чонгука на запястье, которая не даёт поднести алкоголь ко рту. Знает, что Тэхён никогда не любил горький привкус соджу. Ким тяжело вздыхает и переводит свой нахмуренный взгляд на Чона. Всматривается в его расслабленные черты лица, ищет подвох, объяснение всему тому, что сейчас происходит, но вместо этого снова уплывает в фантазиях. Глаза гуляют по щекам, опускаются ниже и цепляются за приоткрытые розовые губы. Какие же они мягкие… — Ты же понимаешь, что если ты снова так сделаешь, я в жизни больше не поверю ни одному твоему слову? — и Чон вмиг понимает, что речь сейчас идёт далеко не о соусе и не о соджу. По глазам видно. И Тэхён продолжает как на духу: — Я серьёзно, Чонгук. Ты должен раз и навсегда выбрать, что для тебя важнее, прежде чем снова врываться в мою жизнь. Нельзя так морочить людям голову, — и он зарывается пальцами в волосы, опираясь локтями на стол. — Я уже выбрал, Тэ. Тебя, — Тэхён чувствует чужую несильную хватку на своём запятье, которое отводят от лица, чтобы заглянуть в глаза. — Что, — с недоверием в голосе усмехается Ким, — правда не боишься, что кто-то увидит нас вдвоем? — Не боюсь, — Чонгук сводит брови вместе и пристально смотрит в ответ. — Больше не боюсь. И Тэхён всматривается в его лицо, разглядывая каждую мышцу и морщинку. Теряется в том, что правда, а что нет. Слишком сложно читать тех, кто тебе небезразличен. Потому что мозг придумает сто одно оправдание даже самой большой лжи, прежде чем даст в неё поверить… И Тэхён шумно выдыхает себе под нос в смешке. — Красиво ты говоришь, Чон. В этом тебе нет равных, — он улыбается и отводит взгляд, одёргивая руку и снова цепляя палочками уже слегка подгоревший кусок говядины. А затем слышит шорох сбоку и смотрит на стоящего неподалёку Пака, который, видимо, вернулся уже какое-то время назад, но не подходил, чтобы не мешать. Чимин натянуто улыбается и снова пролезает на своё место. — Я дурак, — усмехается он. — Так обрадовался, что со всем закончили, что забыл одну дорожку отрендерить. Придётся потом вернуться в офис. Тэхён видит, как Пак оглядывает его и напряжённого Чонгука, но сил нет снова улыбаться, потому что голова слишком занята мыслями. — Это же у меня на компе, я всё сделаю, не переживай, — лишь отзывается Ким, и снова сворачивает мясо в лист. А что, если Чонгук говорит правду?..