Двуликий — Рёмен Сукуна

      Резкий, оглушительный гудок встречной фуры грубо выдернул меня из кровавых, как сам ад, воспоминаний. В этот момент мои мрачные размышления внезапно прервали назойливые слова нынешнего носителя. Мы находились в доезжающей машине, бешено мчавшейся по извилистым дорогам префектуры Гифу. Кондиционер монотонно гудел, как измученный уставший шмель, безнадёжно не справляясь с невыносимой августовской жарой. За окном мелькали, как в калейдоскопе, горные пейзажи этой живописной, почти идиллической местности. Солнце, лениво висящее в дрожащем мареве, мягко золотило вершины, густо покрытые вековыми кедровыми лесами, а в зелёных долинах ровными квадратами зеленели рисовые чеки, ослепительно сверкая, как драгоценная полированная яшма. Стоял разгар лета, и вся земля буквально утопала в пышном изумрудном ковре буйной, сочной растительности.              — «С тобой всё в порядке?» — осторожно обратился ко мне внутренним голосом паренёк. — «Если честно, последний час от тебя так и веет чем-то жутким, почти нечеловеческим. Довольно неприятно, знаешь ли».              Видимо, когда я ненадолго позволил разуму погрузиться в отдых и вновь увидел те проклятые, выжженные в памяти видения, моё неизбежно скверное настроение отразилось на пацан. Воздух в салоне внезапно словно сгустился, точно перед грозой. Отнюдь не редкость, когда сильные заклинатели в особо дурном расположении духа — то ли сознательно, то ли нет — начинают незримо давить на окружающих своей тяжёлой аурой. Вот что в точности со мною произошло, только в полусознательном состоянии.              — «Не обращай внимания. Просто всплыли старые, давно забытые воспоминания, не более того».              Мой ответ внешне звучал ровно и спокойно, но в нём всё ещё ощущалось глухое раздражение. Похоже, он хотел что-то добавить в ответ, но благоразумно решил не испытывать и без того моё иссякающее терпение. Без сомнения, правильный выбор — в тот момент я чувствовал себя по-настоящему паршиво.              Серые городские пейзажи постепенно сменились тихими сельскими, потом вновь уступили место бездушным бетонным джунглям — мы неуклонно приближались к заветной цели, проезжая различные города и деревни. С момента моего неожиданного перерождения в роли Двуликого прошло уже немало времени. Если быть точным — целых несколько месяцев. Япония между тем переживала один из самых знойных, удушающих августов за последние десятилетия, когда раскалённый асфальт чуть ли не плавился под ногами, а горячий воздух вибрировал от жары, как в настоящей сауне. Я тем временем неуклонно наращивал свою мощь, приближая момент осуществления плана, который рано или поздно должен был дать мне полную свободу действий. Девять пальцев Сукуны уже были бесповоротно поглощены — почти половина всей его силы. Здесь возникает вполне закономерный вопрос: зачем мне вообще всё это? Ведь можно было, спокойно поглотив достаточное количество пальцев, плюнуть на всё и уединённо заняться своими делами. В таком мощном состоянии реальную угрозу для меня разве что представлял бы лишь Шестиглазый, но Годжо вряд ли сдвинулся бы с места даже по официальному приказу магического совета. Он, как и я, как две стороны одной монеты, играет в свою игру, и истинные правила её известны лишь нам двоим. Казалось бы — идеальная, беспроигрышная возможность раз и навсегда выйти из этого бурлящего, как котёл, мира шаманов и проклятых духов. Да, конечно, пришлось бы навсегда смириться с соседством в одном теле с этим наивным пацаном, но в целом это не критично. Так почему же я до сих пор не поступил так?              Сейчас объясню.              Длинная тень от моста стремительно промелькнула по салону, как чёрная, зловещая птица. Во-первых, меня категорически, принципиально не устраивает сама перспектива реализации планов этого древнего шамана. Кендзяку — по моим точным оценкам, один из старейших и хитрейших заклинателей, ещё в далёкую эпоху Хэйан лично помог Рёмену Сукуне разделить душу на ровно двадцать частей для последующего возрождения. Вот кто в действительности представляет главную угрозу для меня. Этот бессмертный маг умеет менять тела, ловко пересаживая свой мозг в новые тела, и таким образом спокойно живёт уже более тысячелетия. Его ненасытный научный интерес ко всему необычному, запретному не знает никаких границ — он готов на любые, даже самые безумные жертвы ради своих исследований и развлечения. Пока этот коварный ублюдок жив, мне никогда не видать истинного покоя. Эта ходячая древность запросто способна в мгновение ока ввергнуть всё в абсолютный хаос, если я своевременно не прикончу его. Я даже ни на секунду не допускал мысли его хоть немного недооценить — ведь если Кендзяку вдруг улизнёт, все шансы найти уничтожить его мгновенно упадут до абсолютного нуля. Этот коварный ублюдок поистине чертовски хитер и невероятно умен, пусть и всё же уступает мне в чистой силе.              Кроме того, меня намертво связывает древний пакт, обязывающий помочь ему в реализации его плана, неразрывно связанного с Тенген. Этот договор, намертво сковывает меня. Это серьёзно мешает мне напрямую устранить Кендзяку или просто проигнорировать его — ведь последствия нарушения договора в моём случае даже опаснее, чем для обычных заклинателей… Проще говоря, это может окончится моей смертью. К счастью, я уже нашёл способ искусно обойти наши прежние договорённости без малейшего ущерба для себя. Правда, лазейка оказалась узкой, как бритвенное лезвие, но я уже привык ходить по самому острию. Скажу лишь, что он сам, по собственной глупости, совершил роковую оплошность, оставив настолько законную лазейку.              И наконец, нынешний прогнивший магический совет ни за что не оставит меня в желанном покое. Я отнюдь не намерен вечно прятаться и рано или поздно непременно заявлю о себе во весь голос. Здесь-то и как нельзя кстати пригодился наш союз с Годжо. Нет, мы запросто могли бы уже сегодня вечером без особых усилий перебить всех этих докучливых, консервативных старичков без лишних церемоний. Но подобный прямолинейный подход неприемлем. В этом случае со стороны единственными жертвами конфликта очевидно станут лишь они, и тогда всё сообщество заклинателей придётся удерживать исключительно грубой силой. Глупая стратегия, согласитесь?              Нынешнюю верхушку нужно устранить гораздо изящнее. Точно как опытный садовник аккуратно подрезает засохшие, бесполезные ветви, чтобы вековое дерево наконец дало молодые, свежие побеги. И для этого у меня уже есть детальный, продуманный до мелочей план.              Но всё это — лишь дело недалёкого будущего. Близкого, неминуемого, кровавого — неотвратимого, как естественный восход солнца после самой тёмной ночи.              Когда машина наконец добралась до нужного города — Такаямы, я мгновенно перехватил контроль над телом и погрузил сознание пацана в глубокий, беспробудный сон. В этом скромном провинциальном городишке с небольшим населением в сотню тысяч меня терпеливо ждало нечто по-настоящему важное. Главная проблема заключалась лишь в том, что для этого дела мне всё же предстояло вынужденно сотрудничать с одной крайне проблемной личностью.              Ох, ну почему именно с НИМ?