Обнуление или свобода любить

— Ты, чокнутый придурок, возвращайся к себе домой и не смей переступать через порог моего дома без Чимина! — Ругается Намджун, оставляя дверь открытой и направляясь на кухню. Уже пятый день Юнги ночует живет у него. — Он меня отпустил, — будто заевшая кукла с последней палочкой на батарее еле слышным шепотом, уже в который раз повторяет друг, и заходит в квартиру, не обращая внимания на ругательства хозяина. — Даже сказал «не забудь синий костюм, у тебя собрание акционеров на следующей неделе». А я не собирался его брать. Специально. Чтобы вернуться на следующей неделе и маячить перед его глазами. Хотел оставить метки на своей территорий, — он штормит из апатии в злость и обратно. — Юн-и, ты пришел, — бархатным голосом приветствует розововолосый парень, копошащийся на кухне. — Тэхён-а, просил же не называть меня так, — устало и опять же в который раз повторяет ему Юнги, умывая руки. — Чем быстрее это прозвище начнет ассоциироваться у тебя с новым человеком, тем лучше для тебя, — тоном, не терпящим возражений отвечает парень и продолжает расставлять тарелки с закусками на столе. — Присаживайся скорее. — Тэ, тебе не кажется, что ты стал слишком усердствовать для Юнги? — спрашивает Нам, который уже сидит за столом и словно маленький ждет команды, чтобы приступить к еде. — А я тебе повторяю, Тэхён-а (передразнивая друга), что я плачу тебе только за услуги няни. Готовить еду не входит в твои обязанности и ты можешь этого не делать. Тем более для Юнги, который вообще левым боком в этой квартире, — Наму никогда не надоест об этом напоминать. — Мне не в тягость. Я люблю готовить, — отвечает нянь, присаживаясь напротив и поднимая большие черные глаза, обрамленные рядом густых длинных ресниц. — А Юн-и в последнее время так исхудал, что его хочется накормить уже силой, — подтягивает тарелки с пряными закусками поближе к присевшему рядом брюнету. — Если не начнешь правильно питаться, то все так и будет. Свяжу тебя и буду заливать еду тебе в рот, — бархатный голос не меняется ничуть, но прямой взгляд не дает друзьям усомниться, что парень действительно способен на сказанное. Тэхён — новый сосед Намджуна. Скорее наоборот. Намджун переехал в нынешнюю квартиру несколько месяцев назад, после расставания с Сокджином. Хотя какое расставание? Он собрал вещи, поставил Намджуна перед фактом, что ему надоело быть домохозяйкой, в одиночку справляться с ребенком и жить в старой квартире. А с каким-то Хосоком он будет путешествовать по миру, останавливаться в люксовых отелях, жить полную жизнь и не беда, что нет любви. С любимым в шалаше не рай. В шалаше в принципе не рай. Ребенка он с собой взять не может, потому что ребенку нужна стабильность. Хотя это именно он три года назад предложил его усыновить, чтобы чувствовать себя полноценной семьей. Намджун и без ребенка чувствовал себя полноценным мужем своего мужа, но противиться его предложению не стал. Ведь все равно к этому пришли бы со временем. Нет, Джувон не является бременем для Нама. Он души не чает в ребенке и нисколько не считает его чужим. Он их. Теперь уже Его. И точка. Но Джин был прав, несмотря на свои старания помогать супругу во всех делах, в воспитании ребенка в том числе, на Джина перепадало больше. Ведь Джин работал только пол дня и работа находилась рядом с домом. Выбор на тот дом как раз-таки пал именно по этой причине. А дорога до работы Нама занимала полтора-два часа с учетом пробок. Поэтому уходил он рано и приходил поздно. И даже его полное дежурство по дому по выходным никак не спасало супруга от рутинности и бытности будних дней. Намджун чувствовал себя преданным, обруганным, униженным, уничтоженным. Но от него зависел маленький мальчик, нуждающийся во взрослом, и поэтому раскисать он не мог. Переехал поближе к работе в квартиру поменьше. Разницу в стоимости отложил на будущее сына. А за счет процентов появилась возможность оплачивать услуги няни. Но только найти няню оказалось не так просто. Поэтому Намджун вспомнил свое детство и главное правило — с соседями нужно дружить! Изначально Нам просил Тэхена просто присматривать за домом в случае чего и нанимал почасовых нянь — чаще студентов, с которыми детей страшно оставлять надолго, ведь они сами дети. А потом, когда не мог найти хоть какую няню, побыть няней, за оплату естественно. Тэхён оказался писателем, который проводит почти все свое время дома. Ему изначально была интересна история одинокого отца, а потом ему полюбился Джувон, а потом он вошел в круг друзей Джуна, и уже стал постоянным нянем. Он про себя отметил, что в нем проснулось новое дыхание вдохновения. Начал писать новый роман по ночам и выходным от няньской работы дням. В какой-то момент ему искренне стало жалко отца-одиночку и он стал готовить еду сам, ведь еда из доставки резало его по-живому. Причем, Тэхен все равно готовил для себя трижды в день. Положить по больше овощей и мяса для еще двух порций не будет стоить ему больших усилий. А Джун настоял, чтобы траты на продукты и коммунальные счета были от него. Все в плюсе. — Его не было дома, когда я пришел за вещами сегодня, — мямлит Юнги, принимаясь за пищу. — Ты пришел без вещей, — напоминает ему друг, думая что тот мог забыть их в такси или где-то еще. Юнги оставил машину, как и квартиру, Чимину, потому что ему до работы дальше, чем самому Юнги от дома Намджуна до своей работы. Они с Намом работают вместе, даже были приняты в один день и именно там зародилась их дружба. — Вот, — брюнет вытаскивает из кармана и ставит на стол маленькую белую коробку, в которой можно узнать зубную нить. — Этого добра и у меня хватает, — Нам начинает думать, что друг поехал кукухой. Интересно, если бы не Джувон он сам тоже был бы в таком состоянии? — Зато у Чимина последняя, — спокойно продолжает друг. — Он поймет, что я приходил. — О, Господя! — не выдерживает розововолосый. — Чимин там, Чимин тут. Сколько можно?! Намджун искренне не понимает злости своего наемного работника в отношении Чимина. Он ведь тоже знаком с ним. И вроде даже подружились. Юнги, конечно, всегда отмечал, что ТэТэ очень красивый, как впрочем и Чимин. Но тогда казалось, что нянь не имеет никакого интереса к брюнету. Намджуну даже казалось, что он сам мог бы походить на его типаж. Не то, чтобы он был заинтересован Тэхеном, просто друзья всегда на это намекали. А теперь, с чего вдруг такие изменения в настроении?! Нет, Намджун не ревнует. Он разочарован в отношениях. После них остается только боль и ощущение собственной ничтожности. Ведь Нам не смог даже устроить скандал, сцену ревности, примерить на себя роль Отелло. Потому что Джувон спал за стеной. А Джин его спокойных речей слушать не хотел и на компромиссы не соглашался. Он уже сидел с собранным чемоданом, когда Нам вернулся с работы. Поэтому словесная перепалка, если это можно так назвать, заняла не так много времени. А на развод ушло еще меньше. Просто Наму пришло смс «Для подтверждения согласия на развод с г-м Ким Сокджином отправьте цифру 1, для отклонения — цифру 2». Что Намджун может сказать человеку, который не отвечает на его звонки, письма на электронную почту, сообщения в соц.сетях?! Человеку, который полностью вычеркнул их с Джувоном из своей жизни. Наму как Юнги даже мельтешить перед его глазами негде. Отклонит развод и что? Придется пойти в суд. А что он там предъявит? Сокджин ничего с него не просит, ничего не забрал и даже Джувона без боя отдал. 1 или 2 было просто видимостью выбора. Выбора там не было. Только 1 — единственный приемлемый ответ. — Я люблю его, Тэхён-а, — бурчит Юнги. — И поэтому сидишь на жопе ровно? — совсем никакой жалости у человека нет. Может Намджуну просто показалось, что у ТэТэ есть симпатия к его другу? И почему в мыслях Намджуна он всегда ТэТэ? А на словах только Тэ или Тэхен? — Посиди еще, — продолжает нянь, подтягивая еще пару тарелок с закусками к брюнету. — Тебе даже смс-ка не придет. Ты же так уважал его желания и свободу, что согласился не расписываться, — Тэхен точно писатель? Он словно врач, узнает где болит, а потом давит туда. — Я согласен с Тэ, — поддерживает Нам. — Куда твоя уверенность делась, которая была в первый день? — Он оставил мой букет на сцене, хотя я собрал самый большой букет его любимых ромашек, — в голосе обида в перемешку со злостью или признание проигрыша? Юнги и не знал каким маленьким и незначительным он может себя чувствовать, пока не ощутил это стоя на первом ряду и наблюдая как любовь всей его жизни покидает сцену под полуобнимку другого парня, оставляя подаренный им букет лежать как ненужный мусор на большой сцене под закрывающийся занавес. А Юнги оставалось лишь хлопать в унисон с толпой. Он думал у него есть фора, раз он знает все о Чимине. Но в тот день ощутил себя всего лишь одним из толпы. Песчинкой среди большого песка на пляже. Каплей проливного дождя. Снежинкой под ногами. Космическим мусором, который никому не нужен и которого даже не видно. — У меня вон ваза ни разу цветов не видала, — показывает на вазу Намджуна на подоконнике. — А ты цветами разбрасываешься, не стыдно тебе?! Надо было забрать, я человек не брезгливый и чужие цветы возьму, — старается поддержать совсем поникшего друга своего работодателя. А может ли он его назвать другом уже? — А это разве не Намджуна? — спрашивает Юнги, узнавая вазу, в которую Сокджин всегда ставил принесенные ими букеты. — Джун цветы не любит, а вазы принадлежат тем, кто их любит, — так легко и непринужденно заключает младший. — Хорошо, с меня букет, — соглашается парень, отходя от своей меланхолии. — Нам тормоз. Он даже после этих слов не догадается их принести, — с издевательством смотрит на друга. Взаимные подколы — в этом было веселье их общения, о котором Юнги успел позабыть. Сейчас он кажется вернул другу все должки за его подколы про Чимина и их расставание. — А какие цветы ты любишь? — Ромашки, — с вызовом отвечает розововолосый. — Это чтобы ромашки тоже скорее стали ассоциироваться с новым человеком? — хмыкает Юнги и смотрит на парня, от чего их взгляды пересекаются. «Это ТэТэ сейчас напрашивается на букет или место Чимина?» не может понять Намджун. А еще он не может понять почему ему это не нравится и то как они сейчас смотрят друг на друга. — Не ври, ты говорил что тебе нравится букет сирени, — Нам пытается встрять меж этих взглядов. — Это для тебя я люблю сирень, а с Юнги и ромашки сойдут, — отвечает парень и уводит глаза в сторону. Настроение Юнги слегка поднимается, потому что внезапное смущение младшего заставляет его мысли переключиться на другое. Он знает, что Тэхен назвал ромашки просто из вредности, первое, что пришло на ум. А вот такое обособление сирени, только от Намджуна… Кому, ни как Юнги, который передарил столько букетов своему Чимми (хорошо, что Тэхен не слышит мысли Юнги, а то опять заверещал бы Чимин там, Чимин туь), знать что означают сирени на языке цветов. «Вот ты и попался» думает гость. Смотрит на друга и снова настроение падает «ведь тормоз настоящий!». — Папа… — в комнату входит заспанный Джувон. — Сынооочек, — тянет руки к сыну, зовя к себе. — Дядя Юнги, — оживляется ребенок, и огибая отца бежит в руки к гостью. Джувон искренне любит его. Он самый лучший друг для мальчика. Он всегда любил играться с ним, пока папа Джин и дядя Чимин любили посидеть за чаем и поговорить, а папа Джун как всегда был на работе. «И почему это все мужчины в его доме любят Юнги?» — задается про себя вопросом Намджун. Появление малыша значительно улучшает обстановку. Все взрослые оживляются и начинают весело смеяться над рассказами ребенка. Мальчик ведь не поймет причину грусти, ему и без этого нелегко. Пусть лучше видит только улыбки и радость — это какое-то безмолвный договор старших. Внезапно из телефона Юнги, которым игрался Джувон, начинают доноситься звуки. Первым обращает внимание Намджун, потому что двое других взрослых оказываются слишком увлечены веселением ребенка. — Юнги… Юнги ты там? — слышен голос Чимина на видеозвонке. Первая реакция Джуна — скинуть вызов. Но это было бы странно. Да и другу кажется надо напомнить про его изначальную цель. А то эти его игры с его нянем не очень-то нравятся хозяину дома. Вот так проморгнешь, а потом ищи себе новую няню. — Чимин, привет! Это Намджун, — пока Джун смотрел на удивленного Чимина, не сразу заметил, что на звонке была включена задняя камера, в объективе которой Юнги и Тэ, весело игравшиеся с ребенком всего секунду назад, внезапно затихают и начинают жестикулировать друг другу, смотря прямо в глаза, пока их обоих за шею обнимает Джувон, который стоит между ними. Нам открывает картинку и засматривается — эдакая прекрасная семья. Что-то стреляет в районе груди и он быстро смахнув камеру на селфи-режим передает другу. — Это рядом Тэ? — как бы между прочим спрашивает Чимин. Картина семейной идиллии не скрывается и от его взгляда. «Говорил что будет бороться за него? Просил позволить завоевать его сердце? Быстро же он сдался» — думает парень. — Да, это он, — отвечает провинившимся голосом Юнги и направляет камеру на рядом сидящего. — Привет, Чимми! — Привет, Тэ! — пытается скрыть свою раздосадованность. Розовые волосы Тэхена сильно контрастируют с зелеными линзами на глазах. А пестрая зеленая рубашка с красно-лилово-розовыми фантазийными рисунками дополняет образ и он выглядит будто персонаж сказки. Выглядит нереально. Чимин тоже выглядел так, любил так наряжаться, когда они с Юнги только начинали встречаться. У него тоже были розовые волосы. Он так любил выражать свою художественную натуру. Помнится, Юнги говорил, что волосы это первое что его привлекло. Потому что невозможно было провести взгляд мимо единственной розовой макушки, торчащей в толпе на линейке. Розовые волосы. Чимин любил свои. А эти на экране телефона почему-то так раздражают. Юнги буквально сразу возвращает камеру на себя и преданными щенячьими глазками упирается на экран телефона. — Как ты? Что-то случилось? — С беспокойством спрашивает Юнги. — Это ты мне звонишь, — с открытой досадой в голосе отвечает парень на экране, снимая видимо обновленный после выступления макияж. «Зачем он его наносил после окончания выступления?» думается боюнету. — Ах, Чимми, прости, это кажется Джувон случайно нажал, — перехватывает инициативу Тэхен, потому что видит, что Юнги лажает по всем фронтам. — Вижу вам там весело, — специально громко говорит танцор, чтобы Юнги, оставшийся за кадром, после перехвата его телефона нянем Намджуна, уж наверняка услышал. «И с чего вдруг Юнги позволяет ему хозяйничать со своим телефоном? Где этот подлец? Глаза прячет?» — Да, с переездом Юн-и у нас тут стало веселее, — от уха до уха улыбается розововолосый, чтобы у человека в экране уж точно выбило весь воздух из груди. «Юн-и» за кадром машет Тэхену непонятные жесты в знак протеста, чтобы тот не смел его так называть, да еще при Чимми. О, Боже! — А как у тебя? Юн-и нам во всех красках рассказал каков красавец твой Чонгук, — глаза расширяются, а в голосе фальшивое дружелюбие. Сердце Юнги ухает куда-то в пятки. — Что? — Чимин пребывает в прострации. Не уж-то эти розовые волосы подкупили его? Подумал что нашел замену Чимину? Не бывать этому! Он неповторимый оригинал — единственный в своем роде! Никакая замена не сможет вытеснить его! Юнги и вправду так глуп? — Как девочка девочку, я поддерживаю тебя Чимми! — Тэхена не остановить. Юнги уже можно вешаться? Ведь ситуацию уже ничего не спасет? — Хватай быка за рога! Не дрефь! Оставь Юн-и нам, он для тебя уже прочитанная сказка. Мы о нем позаботимся, — а ведь «мы» с такой интонацией и с таким контекстом звучит как «я». «Где мыло и веревка хранятся в доме у Намджуна?» — С чего ты взял? — Возмущению Чимина нет предела. Единственное что вертится в голове танцора это «Верни телефон Юнги, сука, и не называй его Юн-и». Но он этому розововолосому так легко не проиграет. — Хватит, Тэ, дай сюда, — слышится голос Юнги за кадром. «Наконец, очнулся». — Щас еще пару слов, — младший дует губки бантиком человеку за кадром и прижимает телефон к своей груди. «Какого хуя?». У Чимина идет пар из ушей. Зовите пожарных, щас весь дом полетит к херам. — Кстати, Чимми, Юн-и — «Сука, прекрати!» — сказал тебе тоже нравились ромашки раньше. Какое совпадение, я тоже их люблю. Раз уж они тебе разонравились, можешь передавать их мне. Если вдруг поклонники продолжат их покупать, имею ввиду, — фальшивым дружелюбием лыбится парень, пока другой расшифровывает сказанное им. — Прости, Тэ, — таким же еле сдерживаемым фальшивым дружелюбием лыбится светловолосый, — полюби другие цветы. Я еще не готов отказываться от ромашек. Видишь какой большой букет мне сегодня подарили, еле дотащил, — направляет камеру на букет в напольной вазе возле себя. Юнги при услышанном не в силах себя сдержать вскакивает с места и вырывает телефон у Тэхена. «Разве это может быть правдой?». Юнги собственными глазами видел как букет остался лежать на пустой сцене. — Ты забрал букет? — срывается с языка Юнги, прежде чем он успевает обдумать вопрос. — То есть, это… — «мой букет? Или чужой?» остается невысказанным и благополучно проглатывается. — Да, спасибо, — небрежно кидает, снова показывая букет, чтобы брюнет видел, это тот самый. Он его не оставил на сцене. Ни за что не оставил бы. Ему пришлось его временно отложить на пол, как делают все, когда другие зрители пришли к нему с букетами. А потом хватка Чонгука на талии была слишком сильной, чтобы сопротивляться. Да и лишний раз не хотелось привлекать внимание на это действие. Чимин бы оставил все букеты на сцене и забрал только его. Так он и сделал. Правда остальные букеты остались за кулисами, когда он вернулся за своим букетом, сразу как высказал Чонгуку все что он думает о его поступке. Больше Чимин и думать забыл о других букетах. — Наверное было нелегко собрать такой большой букет, — он добавляет теплоту к своему тону, видя на экране, что Юнги переместился в другую комнату. — Ромашки трудно найти в цветочных, тем более в этот сезон. — Я знал где искать, не впервой же, — смущенная улыбка. Лицо парня вроде стало ярче. — Почему ты так быстро ушел и не зашел в гримерку? — «Ох, что за глупый вопрос. Ты же знаешь ответ. Думай, прежде чем раскрывать рот» — Чимин хочет ударить себя по лбу, но не хочет палиться на видеозвонке. — А мне разве можно? — Глаза все еще полны нежности, но будто на них наложили зацарапанное побитое стекло. Чимину нечего ответить. Конечно можно, но нужно ли? Что бы он увидел если зашел? Как его бывший (бывший ли?) свободно флиртует с молодым парнем, ставшим причиной их разрыва?! — Не надо было так быстро уходить, Чонгуку пришлось тащить букет до машины, — внезапно в сердце загорается желание обидеть его. Вернуть ему его карту Тэхена. Чимин не хочет чувствовать вину. Во всем виноват только Юнги. Он заварил эту кашу, ему и расхлебывать. Звонок обрывается. Чимин не нажимал ничего, он занят снятием макияжа. Чимин хандрил в тот вечер, когда Юнги ушел, собрав вещи. Но на следующий день решил свалить всю вину на него и жить так, как хочется. Юнги сам сказал наслаждаться жизнью. Он и будет. Так было легче. Винить Юнги и делать, то что хотелось. Чимин не готов был взять вину на себя. Он бы остался, если Юнги не поставил точку. Он бы смог вытерпеть. Он бы привык… А терпят ли когда любят? Привычку можно считать за любовь? Не уж-то Юнги прав? Не уж-то это Чимин разрушил их отношения? Но ведь Чонгука он не любил. Абсолютно нет! Да, симпатия была. Был интерес. А кому бы не понравилось если молодой высокий красивый мускулистый парень — звезда шоу, сердцеед — бегал за тобой одним. В ноги тебе падал прося всего лишь о шансе. Чье бы самолюбие не потешило вознесение себя в ранг божества кем-то, кто сам как божество для других?! Кто бы отказался от мимолетных касаний, бурлящих кровь. От длительных масляных взглядов, поднимающих самооценку. От робеющего перед твоей красотой, шармом, голосом, от тебя всего молчаливого поклонника. Он — человек искусства. Восхищение им и его творчеством для него должно быть в порядке вещей. Почему он должен отказываться от этого? Почему он не может иметь и то, и другое? Чимин на пять дней дал себе волю. Сполна войдя во вкус. И как и сказал Юнги, не чувствуя груза ответственности. И ему казалось, все в порядке. Юнги ходит на привязи, поглядывает на него издалека, после работы ожидая его возле концертного зала. Даже на премьеру шоу пришел. Он свободно мог флиртовать с Чонгуком и отвечать на его томные взгляды. Изводить его то притягивая, то отталкивая. Наконец-то за долгое время у него снова заиграл адреналин в крови. А теперь из-за этого Тэхена ему кажется, что надо делать выбор. Кажется, что не удержится за обе лодки. Одна если сама не вырвется, уж точно вырвут…