Обнуление или свобода любить

Неделей ранее.

— Я уезжаю на гастроли, — без привета. Сердце забилось быстрее от звука заспанного родного голоса. — Когда? — сердце Юнги пропускает удар. Слышится будто его любовь уезжает навсегда. — Через четыре дня, — Чимин не ожидал такой мгновенной реакции на его слова. — Куда? — Тэгу. Можешь вернуться домой пока меня нет. У Намджуна наверное слишком тесно, — наконец ему удается сказать заготовленное предложение. — Удачной поездки и безупречного выступления! Не загоняй себя. Позаботься о своем здоровье, — искренне, от всего сердца. — Спасибо! — в трубке тишина. Никто из них не желает прощаться. — Ты хотел что-то спросить? — Почему ты так решил? — Ты молчишь, — говорит очевидное Юнги. Он уже наизусть знает все привычки и повадки своего парня. — Ты тоже, — с вопросом «Почему?» в голосе. — Я хочу еще немного поговорить с тобой, — зачем скрывать явное. — Давно тебя не слышал. — Может тогда стоило бы звонить почаще? — С упреком в голосе. Вот что он хотел сказать. Чимми такой предсказуемый. — Тогда у тебя совсем не останется свободного времени. Наша пауза потеряет смысл, — брюнет старается не показывать своей боли в голосе. Он предложил эту паузу, думая что справится, ведь для него главное счастье Чимина. Но он даже предположить не мог насколько это будет больно видеть, что счастье любимого вдали от тебя. Тишина. Чимину действительно стало легче с этой паузой. Он стал легче относится к вниманию Чонгука, перестал бояться косых взглядов, не думает о том, что кто-то может рассказать Юнги, ведь он уже все знает и… одобряет?! Есть единственное но. Пассивность брюнета и активность Тэхена, который очень даже в его вкусе, заставляет переживать. А что если выгоду с этой паузы поимеет не Пак, а Мин? Что если даже получив желаемое, Чимин останется проигравшим? — Зато с Тэхеном, я смотрю, ты очень сдружился. Его время занимать ты не стесняешься, — с массой ревности и претензий в каждом слове. — И ты туда же, — с легкой усмешкой. — Перестань. Мы с Тэ просто друзья. «Тэ? ТЭ? Я сейчас не ослышался?» — И я? А кто еще так считает? — что-что ловить Юн-и на словах Чимми мастер. — Кто еще? — пытается придуриться брюнет. И зачем только проговорился. — Мин Юнги! Не пытайся водить меня за нос, — строгим голосом, как нашкодившему ребенку. — Намджун. Говорит, что всем мужчинам в его доме нравлюсь я. Сказал, что его дружелюбие уже кончается, — со смехом в голосе, чтобы Чимми понимал что это не больше чем шутка. «Намджун значит. Он-то с ними больше времени проводит, чем я. Может и видит больше. Тогда и я времени терять не буду». — Хорошо, мне надо собирать вещи. В общем ты знаешь, что квартира будет свободна, не беси Нама, дай им отдохнуть от своего шарма, — с шуткой? Издевкой? Или обидой? — Спасибо! Гудки. Мин Юнги ни на секунду даже не задумался о том, чтобы переехать обратно в квартиру. Его сладкий Чимми едет в его родной Тэгу. Это самый лучший способ вставить свое «Фи» в этой гонке за сердце своего принца. Брюнет шерстит просторы интернета. К сожалению, на дату вылета Чима билетов нет. Зато есть на следующий день на рейс бюджетной авиалинии, которая всегда летает с задержками. Но на другие рейсы и вовсе билетов нет. Он решает, что пару часовая задержка лучше чем двухдневное опоздание на автобусе и выкупает билеты с трепещущим сердцем и в уме расставляя все места, куда он должен сводить своего милого. У него давно была идея попутешествовать с ним по Корее, вместо иностранных пляжей, куда они постоянно ездят. Вот сама судьбинушка подкидывает шанс. Знал ли Юнги через что ему придется проходить, чтобы добраться до Тэгу. За то время ожидания он уже пешком, автостопом, на такси, на автобусе и многими другими способами мог бы добраться до своего любимого. Вот уже в сотый раз вылет переносится на 2 часа. В совокупности около двух суток. Если бы изначально объявили реальные сроки, то он бы даже ждать не стал. Его сердце умирает с каждой минутой ожидания вылета, которая на еще одну минуту увеличивает время Чимми вдали от всего, что могло бы напоминать ему о нем самом. Он в настоящей свободе. Простор в высь и в ширь. Делай что хочешь. И Чонгук под боком. Чимми, пожалуйста, дождись!

***

— Юнги-я, слушай сюда! — Тэхен, пользуясь моментом тишины, пока Джувон спит, а Джун ушел в магазин, принимается учить «безвольную тряпку», «полного лошпека», «ручную куклу беспринципного танцоришки». — Я целиком и полностью поддерживаю тебя. Я вижу как ты его любишь и вижу как он не ценит тебя и твою любовь, к чему ты, конечно, слеп, но не в этом суть. У меня есть четкий план как заставить его кусать локти и самому начать бегать за тобой. Я знаю, — поднимает руку и заставляет замолчать своего слушателя, у которого возмущение уже паром из ушей пышет, — ты против всяких манипуляций. Ты за осознанность, взрослость и все дела. Но срать я на эти твои аргументы хотел, потому что они работают только с такими же осознанными и взрослыми людьми. А твой прЫнц, застрял в своем развитии на том уровне, где он был королевой балла, а он великодушно отдал свое предпочтение тебе. Он уже не видит, что во взрослом мире его кривая корона монеты ломаной не стоит. А вот ты настоящий бриллиант. И я не я если ему это в глаза не всыплю! — Тэ, за что ты его так ненавидишь? — не удерживается парень. — Он лично тебе ничего не сделал. Моя любовь, наши отношения — это все между мной и ним. Я, конечно, виноват, что упился в усрачку и не удержал три пизды в жопе и все вам разболтал. Но это для тебя должно быть не больше, чем чужой историей. — Юнги-я, — бьет себя кулаком по груди, — я человек искусства. Я более чувствителен к чужой истории, нежели к своей — это во-первых. А во-вторых, ты его слишком сильно любишь и нарушаешь баланс мира. Поэтому я взял на себя ответственность его ненавидеть. Ну это до поры до времени, конечно, пока его любовь не вырастет до твоих размеров. А потом я тоже буду души не чаять в нем. В-третьих, ты прав. Я сам втюрился в твоего тормознутого друга, разочарованного в отношениях, любви и в парнях в целом. Если я не направлю свое внимание на сторону, то быть беде. А я работу свою терять не хочу. И к Джувону уже привязался. Поэтому ты жертва во спасение твоего друга. Все понятно? Юнги было трудно со спокойствием выслушать весь этот монолог. Но он справился. И больше всего ему помогло то, что Тэ перестал называть его Юн-и, с тех пор как он собственно согласился называть его Тэ. Это, наверняка, тоже часть его плана. Но хотя бы не должно резать уши его Чимми, ведь Нам тоже его так называет. — Понятно. Я свободен? — Устало и без интереса. — Нет, конечно! Все только начинается, — взглядом забивает брюнета обратно в кресло. — Юнги-я, я поддерживаю, что ты едешь за ним в Тэгу. Этого мужского угодника нельзя оставлять одного с его монстрами в штанах. — Тэ! — Уже устало и с обидой. Сколько можно обижать его светлого мальчика. Мин слушает все это, потому что есть доля правды в тэхеновых словах. Его Чимми еще ребенок. О нем нужно заботиться, одаривать постоянным вниманием, отмечать его успехи, восхвалять достижения. Иначе этот яркий цветок очень быстро зачахнет. И Юнги ни на грамм не трудно быть таким трепетным в отношении него. В нем любви хватит на двоих. Хватало, во всяком случае. С течением времени все сложнее наполнять его любовью и привязанностью к себе. Годы берут свое. Уже не так легко его удивлять или смешить. Шутка бывает смешной только раз. И очень редко Мин ловил себя на мысли, что было бы приятно, если такой же поток любви был и со стороны его партнера. Чтобы его шутки не переставали быть смешными, сколько бы он их ни слышал. — Юнги-я! — возвращает его же тоном. — Приготовься, что не все будет так радужно и идеально, как в твоей голове. Он уже около месяца без твоего присутствия в жизни. У него формируются новые привычки, появились новые заботы, так же как и новые забавы. Это ты тут ходишь и меланхолишь. А он тоже человек искусства. Правда противоположного мне. Для него его шкура ближе к телу. Он пленник своих желаний и грез. И ты должен быть готов в любой момент дать заднюю и пустить весь свой идеальный план по тормозам, если увидишь хоть малейший намек на наличие связи между ними. Если ты попустишь ему это один раз, ты никогда не выберешься из своей паузы. Ты никогда не получишь твердого ответа «да» или «нет» и продолжишь быть рабом его желаний и грез. Если поймаешь хоть маленький намек на то, что их повозка поехала, не становись третьим колесом. Будь джентльменом, обозначь свои границы, но не смей замыкать треугольник. — Тэ, он не такой, — зачем он только все это слушал. Зря только время потратил. — Все мы не такие до поры до времени. Если разобьешь себе сердце, собери все осколки и принеси. Не смей разлагаться там. Я тебя склею, вот увидишь. А потом, напишу про это книгу, — розововолосый поднимает бокал и опустошает его за здоровье брюнета, и не суть, что это остаток сока Джувона.

***

День приезда Юнги в Тэгу

Чимин с таким рвением согласился на ужин, что Юнги с легкостью отогнал все мысли о возможном своем проигрыше Чонгуку, навязанные Тэхеном. При въезде в отель Мин заметил пару человек, похожих на коллег его Чимми. Юнги не общался близко с участниками труппы. Только видел их на совместных выездах и мероприятиях, когда Чимми звал его с собой. Но основное его внимание всегда принадлежало его парню, поэтому он не был уверен они ли это. Но внезапно заметил их удивленные взгляды, будто Юнги больше не принадлежал их кругу. Они о чем-то перешепнулись между собой, прикрывая рты и издалека только слегка еле заметно наклонили головы в знак приветствия. Так же поступил Юнги. Ему надо было готовиться к ужину, не было времени размышлять. Тэгу тянет на звание одного из мегаполисов, но он не такой большой как Сеул. Тут в любых вопросах все знают кого-то, кто знает кого-то, кто может помочь. И несмотря на свое долгое отсутствие физически, Юнги продолжал поддерживать связь со знакомыми, что ему очень пригодилось. Он смог забронировать номер в одном из лучших отелей, поближе к театру Чимина. Заполучил один из столиков с живописнейшим видом из окна в самом именитом ресторане города, где бронь на месяцы вперед (для чужаков, разумеется). Узнал расписание труппы. Получил солидные скидки везде. И даже одолжил машину на время своего пребывания. И много чего другого. Вот это можно назвать обществом. Можно назвать коммуной. Нужно ли говорить, что Чимин выглядел потрясающе. Он так хорошо вписывался в атмосферу ресторана. Его глаза и лицо сияли счастьем. Мину было отрадно видеть такую реакцию на себя. И даже парфюм был прежним. Ничего не могло испортить этот вечер. Они проговорили безостановочно обо всем на свете, как бывало раньше. И будто не было никакой паузы. Шеф-повар ресторана — муж сестры друга брата знакомого брюнета — не переставал угощать их комплиментами от шефа и удивлять их вкусовые рецепторы. Весь персонал был максимально заботлив и внимателен. И брюнет даже не понимал, это правило ресторана или особое отношение к ним. Три часа прошли незаметно и к оговоренным десяти часам телефон Чимина стал настойчиво просить внимания. Сообщение приходило за сообщением, иногда заменяясь отклоненными Чимином вызовами. На некоторые приходилось отвечать, отходя в уборную. В глазах пепельного было видно, что он хочет остаться, но отказать коллективу тоже не может. Для него выбор снова становился сложным. — Пора идти? — Мин решил помочь парню с выбором. — Да, — с сожалением и неловкостью ответил тот. — Тогда собирайся, я тебя отвезу. — Довези меня до отеля, мне нужно переодеться для начала, — снова неловкая улыбка. — Хорошо. Ужин обошелся Юнги в копейки, благодаря связям. Поэтому он не поскупился на чаевые для персонала. Все-таки их участие было немаловажным для приятной обстановки вечера. Вот если бы они еще пролили кипяток на мобильник Чимми, Мин оставил бы им все свои деньги, уходя со своим парнем только под закрытие ресторана. Но, увы! Получив от Чимина адрес отеля Юнги уже знал, что они заселились в одном и том же месте. Дневная встреча с коллегами Чимми оставила неприятный осадок. Он не хотел доставлять ему неудобств лишними пересудами, если вдруг он уже успел сообщить об их расставании кому-то в труппе. Да и надо давать ему больше свободного пространства, чтобы ему не пришлось прятаться от Юнги или своего коллектива… или Чонгука. Поэтому решение о переезде в соседний отель было окончательным. Переехав и разместившись, Мин решил тоже развеяться, чтобы немного освободить мысли о прекрасном Чимми и приземлить свое сердце. Ведь Тэ прав, может случиться что угодно. Юнги трудно понять это было подсознательно сознательно выбор клуба, куда он пошел развеяться, или было бессознательно. Почему он не выбрал какой-нибудь бар, парк, уличные пивнушки, арбат или что-то еще?! Почему именно самый хайповый клуб города, куда однозначно потянется любая приезжая молодежь?! Мин сидит за барной стойкой и его глаза легко определяют знакомый силуэт и до боли знакомые движения в густой толпе молодежи на танцполе. Чимми будто один единственный достойный внимания среди всей прочей массы. Его нынешний наряд очень сильно контрастирует со строгим, хотя и нежным, видом в ресторане из костюма двойки нежно пастельных тонов и достаточно сдержанного топа под костюмом и нюд макияжа. Сейчас его вид говорит о том, что он пришел не просто расслабиться. Он пришел покорять и пленить. Благословить глаза местных провинциалов усладой высшего разряда — падший в их районе ангел прямиком из рая! На нем сверкающая серебристая сетчатая кофта с плотной сеткой в районе груди, и более редкой во всей остальной части. Поверх него натянута портупея, на лад лучников. От левого плеча через ключицу к правому плечу тянется кожаный треугольник, сходящийся с тонкой кожаной линией от правого плеча во впадине между ключицами. Его живот обрамляют еще две тонких линии поперек и две линий вертикально, подчеркивая извилистую тонкую талию. Вся эта конструкция переплетается паутиной на его спине, которой позавидовал бы сам Давид. Бедра облегают кожаные брюки, подчеркивающие каждую мышцу ног и не только. Волосы собраны в небрежную укладку. А глаза подчеркнуты толстой линией черной подводки. Каждый прожектор этого клуба будто пытается утопить его в своем свете. Он центр вселенной. Он магнит всех взглядов. Он дьявольский красив — падший с небес, поднявшийся с глубин. Он хозяин этой планеты. Юнги не чувствует как приятно виски обжигает горло. Ему кажется, что все его тело разливается сальным жаром только от одного вида главного танцора его жизни в середине клуба. Глаза ищут глаза. И в какой-то момент Чимми тоже находит своего вожделеющего наблюдателя. Его движения становятся более плавными. Зрачки маслянеют. Взгляды переплетаются. Он танцует сейчас только для одного зрителя. Стоит только Юнги опуститься на спинку кресла, чтобы хоть немного добавить свободы своему органу, который уже распирает паховую часть брюк, как повелителя его сознания одергивают и поворачивают назад. Только тут Юнги замечает парня, который все это время притирался к нему сзади. Он был через чур интимно близок к телу ангела, но Мин выбрал не замечать его. Он просто не мог отвести глаз от главного персонажа. Чимин осекается, когда его «выступление» силой прерывают и не сразу замечает Чонгука перед собой. Только теперь ему приходит осознание свидетелем какой картины стал Юнги. Пак, не обращая внимания на хмурый взгляд Гука, поворачивается назад и уже не находит своего зрителя на прежнем месте. Вертит головой. Находит его спину уже возле выхода из клуба. Первая реакция — побежать за ним. Но тут Чон перехватывает его прижимая к себе ниже талии. В ноги Чимина упирается твердый стояк парня, что заставляет его наконец обратить внимание на лицо хозяина стояка. Глаза Гука плывут, мажут, умоляют, просят, требуют. Он ни словом не обмолвился о раннем его побеге из репетиции и об отклоненных вызовах. Он был безмерно благодарен за появление. И КАКОЕ! Сейчас он хочет заявить на него свои права. Эту ночь Чим-Чим обещал ему. Снова вожделеющий и возносящий собственнический взгляд напротив кружит голову и путает мысли Чимину. Он уже не помнит куда порывался и зачем ему отказываться от человека, который стелет себя перед ним в пользу того, кто просто сверкнул затылком и исчез при встрече с первой проблемой.