Обнуление или свобода любить

— Чим-Чим, — настойчивый стук в дверь. Слишком мало. Чимин думает, что сна было слишком мало для человека его возраста. Тридцать тебе не шутки. Это Гук в свои двадцать пять может не спать двое суток и отплясать два часа на сцене. Чим-Чим знает, потому что сам проходил через это. — Спящий красавец, открывай! — Голос за дверью бодрый и игривый, чему недоспавший красавец не может не завидовать. «Уходи, ненавистный» хочется выть парню. Но Гук его не послушает. Ему ли не знать. Приходится подниматься с гудящей головой, бросает взгляд на часы — чуть за восемь. Оставшееся время до девяти было бы как раз, чтобы проснуться без этого гула. Плетется к двери. Открывает замок и снова спешит к постели. — Ты еще не встал? — Я хочу спать, Гук… — сонно, измученно. — Какой спать, скоро на репетицию, прими душ и идем завтракать. — Я принял душ на ночь и вспотеть не успел. Мне норм. Иди сам, я посплю, — почти умоляющим голосом. А в уме еще память о том, что завтрак ему должен принести Юн-и. Завтрак в номер… а может и в постель… Шальная мысль заставляет улыбнуться. — Хочешь попотеть тогда?! — в два резких больших шага догоняя парня, не дает мягкому телу упасть на кровать и зажимает к стене рядом. — Гууук, — бессильно сопротивляется пепельный. — Ммм, — губы затыкаются грубым проникающим поцелуем. Руки шарят по теплому телу под пижамой. Кожа с утра такая мягкая и нежная, хочется мять в руках словно пластилин. — Я не хочу, — слабые удары по груди сжатыми маленькими кулачками, которые совсем не приносят боли. — Думаю, твое тело не согласно, — рука младшего падает на утренний стояк хёна. «Ах, да» проносится в мыслях Чимина недовольным голосом. «Предатель»! — Сейчас на это нет времени, — не успевает договорить. От настойчивых прикосновений синевласого, с ног до головы пронзает заряд наслаждения, словно током прошибает. Мышцы разом высасывают весь резервный кислород. Воздуха резко не хватает. — Нееет, — вовсе не звучит как отказ. Вакуумом от головки до основания. Медленно, потом быстрее. Два смоченных во рту пальца параллельно проникают в анус, сжимаясь и растягивая. Та самая точка находится легко. — Ах! — Пальцы сжимаются на волосах преклоненного перед ним парня. Ладонь другой руки ищет спасения в холоде стены. Грубый, неотесанный утренний отсос. Даже непрошеный. Это ни в какое сравнение не идет с разнеженным, мягким, теплым, сладким и растекающимся медленно по всем сосудам медом наслаждения, который умеет умел дарить Юн-и. Сначала мягкое шарканье по телу под одеялом, предупреждая о своем пробуждении. Потом теплые поглаживания по талии, выше. Кончики пальцев на чувствительных сосках. Вязкий поцелуй в щеку еще до открытия глаз. В шею. Легкий выдох-вдох, притягивание расположенного к ласкам тела к себе. Растегивание одежды. Поцелуем по всему телу, пока одна рука оглаживает утренний твердеющий стояк. Он присутствует сразу на всей поверхности его тела. Дыханием на шее, поцелуем на губах, языком на сосках, выпивая воздух из пупка, поглаживая, прижимаясь, притираясь, стоня… Предварительные ласки — визитная карточка Юн-и. Познав раз, хочется возвращаться снова и снова только к нему. «Юн-и!» — громко мысленно. Хочется оттолкать от себя и пойти помыться от варварского захвата его неконтролируемого утреннего состояния Гуком. Но он не хозяин своему телу с утра. Тем более в невыспанном состоянии. — Ммм, сладко, — слышится снизу и возвращаясь в реальность, старший танцор понимает что кончил. Вот так, даже без осознания своего участия. Младший заглатывает сперму до последней капли и начисто вылизывает собирающийся орган, вытаскивая пальцы сзади. Повторяет нахальный поцелуй в губы с проникновением языком. Дотягиваясь кончиком до каждого миллиметра неба и десен. — Теперь иди завтракать. Я посплю, — прикрывая свою наготу пижамными брюками. — Хочешь поспим вместе? — игривый взгляд. Спать ведь точно не собирается. — Нет! — настойчиво. — Что с тобой? Что-то случилось? Я что-то сделал не так? — Снова прижимая к стене и вылавливая бегающий взгляд. — Сейчас Юн-и принесет завтрак, — беглый взгляд на часы. Уде нет смысла скрывать.Хочется еще привести себя в порядок перед его приходом. — Ты… — вопрос не собирается в голове. — ОН попросился вместе позавтракать, — так будет быстрее закончить этот разговор. — Ты хочешь дать ему шанс? — серьезным лицом, отходя от тела и освобождая от плена рук. — Какой еще шанс? — с долей раздражения? — Мы с ним не расставались, ты знаешь. Мы… — Вы на паузе. Да-да-да! Но где тогда мы? — Движет челюстью, удерживая боль, вырывающуюся из груди. Боль или злость? — Я тебя предупреждал, — зрачки лениво бегают из стороны в сторону. Усталый выдох. — Хорошо. Расстанься с ним за завтраком и приходи на репетицию. Сегодня ночью попробуем что-то еще новое, — подмигивает глазом и быстро поцеловав в губы удаляется, чтобы не слышать ответа. Чимин только рад, что младший сам выбрал побег. Ведь его планы на завтрак отличаются от того, что предлагает Чон. Открыв дверь Чонгук нос к носу встречается с Юнги с поднятой рукой, готовой для стука. Злость прорывается из своих оков и все тело бросает в жар. Но он не может уйти проигравшим. Язвительная издевательская улыбка глаза в глаза. — Приятно позавтракать, сладкий! Увидимся позже, — громко кричит в номер. — Да, — отвечает также громко серебристовласый, не поворачиваясь назад и вытаскивая вещи из прикроватной тумбы. — Доброго утра, хён! Думаю он уже сыт, — мигает и проходится большим пальцем по губам, будто вытирая остатки. — Я уж точно, — хмыкает проходя мимо и оставляя дверь открытой. — И тебе не хворать, — чуть громче, чем планировал. — Юн-и? — пепельный с испугом поворачивается к двери. Быстро подправляет волосы, облизывает губы и бросает мимолетный взгляд на брюки в районе паха. Никакого пятна. — Доброе утро! — проходит в номер. — Ты уже проснулся, — медленными шагами мимо стола, оставляя на нем коробку с завтраком и проходя к дивану рядом. — Могу снова уснуть если хочешь, — улыбка от уха до уха. Подтягивает еще не присевшего Мина за руку и валится на ближний к кровати край постели. Мин не удерживает равновесие и валится следом. На него. Вовремя успевая подставить руку, чтобы тот не стукнулся головой о деревянный край. — Это было опасно, — одно дыхание на двоих. В плену его глаз. Хочется припасть поцелуем к долгожданным и желанным губам, щекам, глазам, шее и дальше. Но! Его губы снова опухшие, как ночью. Чужой запах парфюма на его пижаме. Это отталкивает. «При малейшем признаке…» проходится в мыслях голосом Тэ. Брюнет собирает всю волю в кулак и закрыв глаза мягко целует парня в лоб. Это чувствуется намного интимней, чем предыдущий примитивный минет. — Вставай, — лицо отстраняется и рука по привычке падает на бедро легким шлепком. Чимин реагирует мгновенно. Он уже распален с утра. Удерживает чужую руку на своем бедре и снова цепляет взгляд. — Я соскучился по ласкам, как умеешь только ты, — однажды раб — навсегда раб. Он не смеет отказывать. — Кто не умеет, тот всегда может научиться, — отрывая взгляд. Дурак! Точно дурак! Чуть снова не попался в плен его соблазна. — Юн-и… — должен ли он оправдываться? Хватка на руке слабеет и брюнету удается вырваться и встать с кровати, не проявляя грубости. — Не надо оправданий. Повторюсь — я понимаю, — пытаясь вложить нежность во взгляд, чтобы звучало правдоподобно. — Вафли остынут. — Ты расскажешь почему называешь бельгийские вафли американскими? — как-то раз спросил его Чонгук. Тогда он подумал, что для Юн-и это никогда не было вопросом. Он ни разу при нем не назвал их настоящее название. Даже официантам в кафе заказывал «американские вафли», указывая на надпись «бельгийские» в меню, широкой улыбкой отвечая на их сконфуженные лица. — Ты лучше понимаешь меня, — как продолжение своих неозвученных мыслей говорит Чимин. — Это называется опыт. Приходит со временем, — пытается поддержать разговор за завтраком. Все такое знакомое, повторявшееся уже сотни раз за предыдущие семь лет. Но сегодня утром все чувствуется таким неродным, будто он забрался на чужую территорию. Почему так? Ведь Чимми нисколько не изменился. Сидит перед ним, ластится, просит внимания, не отталкивает. Или все же изменился? Может это Юнги изменился? — Почему ты пытаешься меня оттолкнуть? — Светловолосый уже не хочет терпеть поражение за поражением. Почему он так много оговаривается и дает так много ненужной лишней информации?! — Я не отталкиваю тебя, Чимми. — Короткая пауза. — Ты сравниваешь нас… Не выбирай лучшего. Выбери того, кто ближе к душе. — А как выбрать если не сравнивать? — уже теряет терпение. Легко ему говорить, когда не находится меж двух огней. — Доверься своему сердцу. — Вдруг в моем сердце только один? — И твоя задача — определить кто это, — может быть сухо, зато правдиво. — Выбери того, кто подходит твоему нынешнему состоянию. — А я тебе уже не подхожу? Тишина. Воздух наэлектризован. — Ты, Чимми, подходишь мне как моя кожа моему телу. Но все меняется… Не думай о том, что подходит мне или Чонгуку или кому-то еще. Только ты и твои чувства важны. Я не хочу чтобы ты выбрал меня из жалости или из привычки или из-за отсутствия выбора. Если ты меня выберешь, то я хочу чтобы ты выбрал меня потому что любишь и больше никто тебе не нужен для проявления своей любви. — Ты думаешь я семь лет не любил тебя? — Почему его слова так запутывают? — Нет. Я говорю, что ты любил меня семь лет и поэтому я знаю как чувствуется твоя любовь. А сейчас она другая. К сожалению, все в этом мире имеет привычку заканчиваться. Если твоя любовь ко мне закончилась прими это и двигайся вперед. Но если она просто слегка ослабла и ты хочешь снова ее зажечь, я буду только рад зажечь ее с тобой. Я тут. Я еще никуда не ушел. Я жду твоего решения, — пытаясь заглянуть в глаза и успокоить его волнение. Ему еще выступать сегодня-завтра. Нельзя истощать его силы такими разговорами с самого утра. — Хэй… Ты меня слышишь? — поглаживая по подбородку и поднимая его взгляд. — Поцелуй меня! Привстает, подходит поближе. Целует в лоб, в макушку. — Нет, как следует, — умоляющий взгляд снизу вверх на стоящего рядом. — Ты уверен? — Я хочу вспомнить. Я хочу понять, что творится с моей любовью. Помоги мне! «Я просто поддержу его перед выступлением. Он готов выбрать. Выбрать меня. Ему просто нужен толчок. Я не замыкаю треугольник. Я забираю его из него» убеждает и уговаривает себя брюнет в мыслях, стараясь бороться с грозным голосом Тэ, который настырно стучится в его черепную коробку. Поцелуй! Теплый. Нежный. Долгожданный. Жадный. Со смаком. Его мягкие губы, которые снились ему каждую ночь. Оба застывают в положении один сидя, другой стоя, не смея сделать лишнее движение, боясь сорвать момент, боясь развеять с трудом установленную атмосферу. Губы пытаются вобрать как можно больше. Несмотря на убеждение себя, что это есть окончательный выбор, тонкость связи этого убеждения с реальностью все же ощущается на коже. Это больше похоже на последний раз, нежели на начало множества будущих. Языком по знакомым линиям, своей траекторией. Вбирая в себя выдыхаемый им воздух. Пытаясь забрать абсолютно все, чтобы не оставить ничего другим жаждущим. Ты готов выбрать меня или я совершил ошибку?