Служанка

      Особняк семьи Хван — величественное двухэтажное здание из светлого камня с колоннами и широкими ступенями, ведущими к парадному входу.       Вокруг здания раскинулся великолепный сад: аккуратные лужайки, фонтаны с журчащей водой, извилистые дорожки, выложенные камнем. Особое место отведено розам, которые с заботой выращивала хозяйка дома. На заднем дворе находится небольшой огородик, где садовник выращивал зелень и овощи, чтобы в доме всегда было всё свежее и натуральное. Рядом с ним — гараж на несколько машин.       Внутри особняк поражал роскошью и изяществом любого, кто когда-либо в нём бывал, достаточно было заглянуть в гостиную — просторное помещение с высокими потолками и большим камином из белого мрамора.       В доме было всё, что нужно для комфортной жизни: просторные спальни, кабинет, библиотека, тренажёрный зал, бассейн. Это настоящий райский уголок, где семья Хван наслаждалась своим богатством и высоким положением в обществе. Так казалось всем, кто хоть раз видел приёмы, которые они проводили, но что происходило на самом деле в стенах особняка, иногда не знали даже слуги.

***

      — Ты куда-то собираешься, Минхёк? — спросила немолодая женщина с признаками возрастных изменений и увлечения алкоголем на лице мужчину, который натягивал деловой костюм в гордеробной супружеской спальни.       — Нет-нет, — саркастически сказал он, — я собираюсь спать. Как тебе моя новая пижама?       — Ты же только что пришёл, — вздохнула она. — Я думала, мы…       — Зря, милая, зря, — похлопав жену по щеке и выходя из гардеробной в спальню, проговорил Минхёк.       — Вчера ты не ужинал дома, — она шла следом, — и позавчера тоже. Мне нужно с тобой поговорить.       — Джихё, пожалуйста, оставь меня в покое, — раздражённо отрезал он. — Зачем мне сидеть дома? Чтобы ужинать с минеральной водой? Предлагаешь мне всё время спрашивать себя, зачем я женился на алкоголичке, да?       Джихё поджала губы и дала мужу увесистую пощёчину. Он схватил её за плечи, крепко сжав:       — Джихё, если ты сделаешь это ещё раз, я отрежу тебе руки! — сквозь зубы прорычал Минхёк и вышел из комнаты.       Хван Минхёк женился на Ли Джихё много лет назад по настоянию отца, чтобы спасти семейный бизнес. Сейчас компания Hwang Industry была далека от упадка, но в руках Джихё держала большое количество акций, а при разводе она получит ещё и часть акций мужа, что сделает её самым крупным акционером компании. Джихё же боялась разрушить брак из-за людского мнения, несмотря на то, что её дети — Хёнджин и Йеджи — уже достаточно взрослые, чтобы пережить развод родителей.       Примерно в такой обстановке и жили хозяева этого шикарного особняка уже на протяжении полутора десятков лет. Но и это ещё не всё…       В коридоре второго этажа, едва избавившись от назойливой жены, Минхёк столкнулся с сыном, Хёнджином.       — Папа, мне нужно… — неуверенно проговорил тот.       — Какой я тебе папа? — Минхёк не стал ничего слушать и, обойдя сына, ушёл, махнув от злости рукой.       Хёнджин сразу понял, что родители опять поссорились, и хотел было проведать мать, как та сама появилась в дверях спальни. Он тут же заключил плачущую Джихё в объятия.       — Так-так-так… Что с моей любимой мамочкой? Понимаю — опять поругались, — в его голосе была забота. Хёнджин всегда старался утешить мать после ссор с отцом, неоднократно предлагал развестись, но она стояла на своём, продолжая терпеть супружескую недожизнь.       — Джинни, твой отец… — сквозь рыдания еле проговорила Джихё, заводя сына в комнату, откуда и вышла-то только услышав голос Хёнджина.       — Ну что такое, мама? — спросил он, когда она села на кровать, продолжая горько плакать… иипосто качала головой.       Что она могла сказать? Всегда всё одно и то же, изо дня в день только хуже. Сколько так ещё должно было продолжаться, Хёнджин не знал и устал от напряжённой обстановки в доме. Он бы сам ушёл из него, если бы не мама, которая совсем зачахнет в одиночестве.       — Я поговорю с ним, — сказал Хёнджин, решив, что успеет догнать отца, поэтому быстро поцеловал мать в лоб и вышел.       Он в спешке спустился в гостиную, но увидел только Йеджи, свою младшую сестру.       — Ты видела отца? — спросил он.       — Да. Он уже уехал… — растерянно показывая в сторону выхода ответила она. — А что? Что-то случилось?       — Да, нет, ничего, — озадаченно проговорил Хёнджин, а потом, решив, что обязательно поговорит с отцом позже, самому себе сказал: — Ну, ладно…       Йеджи продолжала смотреть, подозрительно прищурив глаза, поэтому Хёнджин решил отвлечь её внимание всегда действенным способом, ведь посвящать мелкую в родительские передряги не собирался.       — А Чанбин ещё не приходил?       — Если бы он пришёл, то меня бы здесь уже не было, — сказала Йеджи, застёгивая свой синий пиджак, надетый поверх спортивного топа. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу его.       — Что с тобой? Бинни — очень хороший парень, Джи. Отличный друг…       — …и зануда!       — Простите, госпожа Йеджи, — осторожно заходя в гостиную, проговорил молодой человек с пухлыми щеками, новый личный водитель Йеджи Хан Джисон, отчего уже она вздохнула с облегчением, что можно переключиться на другую тему, а не в очередной раз обсуждать Со Чанбина. — Во сколько завтра утром подать машину?       — Ты должен встать в семь, отполировать машину к восьми. Она должна быть как новенькая, — поучительным тоном сказала Йеджи.       — Не беспокойтесь, она будет блестеть как мои ботинки или как ваша улыбка, госпожа Йеджи. Значит, мы выезжаем в восемь? — поинтересовался Джисон, заискивающе улыбаясь.       — Нет, мы поедем в одиннадцать, — произнесла Йеджи, высокомерно задрав голову.       Хёнджин с интересом слушал этот диалог, и поведение сестры его сильно удивило. С каких пор его тонсен стала такой заносчивой, где он проглядел?       — Зачем ты заставляешь его вставать в семь, если поедешь в одиннадцать? — вмешался Хёнджин.       — Потому что я так хочу! — делая акцент на личном местоимении, отчеканила Йеджи. — И не спрашиваю твоего мнения. Можешь идти, Питер.       — Слушаюсь, — поклонился Джисон и ушёл.       — Хорошо, что я уже закончил школу, — выдохнул Хёнджин. — Если бы мне пришлось писать сочинение о моей семье, то учитель бы не поверил ни единому слову. И почему ты называешь его Питером? Разве он не Хан Джисон?       — Мне так больше нравится. Это мой водитель. Как хочу, так и называю, — непреклонно ответила она.       — Всем привет! — в помещении появился улыбающийся Чанбин. Он подошёл к Йеджи, целуя её в щёку, которую она снисходительно подставила лишь ради приличий, а сама готова была отмывать лицо с мылом. — Привет, Джи! Хороший сегодня день, правда? Прохладно, но не холодно. Абсолютно не холодно, даже совсем тепло…       Йеджи повернулась, смотря на Хёнджина, ясно давая понять, что не намерена продолжать беседу.       — Слушай прогноз погоды без меня, оппа, — Йеджи приблизилась к брату максимально близко, словно хотела сказать ему что-то по секрету, но сказала достаточно громко: — И передай своему другу, что я ненавижу, когда меня называют Джи. Меня зовут Йеджи! Ясно?       Не удостоив Чанбина и полувзглядом она поспешила покинуть гостиную.       — Пока, — сказал ей вслед Чанбин, но в ответ получил лишь удаляющуюся спину.       — Садись, — предложил ему Хёнджин, проходя к диванам.       — Кажется, Джи в плохом настроении, — предположил Чанбин. Наивный…       — Будешь и дальше называть её Джи, она разобьёт о твою голову вазу, — сказал Хёнджин, усаживаясь в огромном кресле. — Так какие у тебя планы на сегодняшний вечер?       — Ну, держись, — Чанбин потёр ладони друг об друга, будто затеял какую-то аферу. — Сейчас ты упадёшь…       — Этого я и боюсь. Слушаю, — настороженно сказал Хёнджин. Не всегда затеи друга заканчивались благополучно.

***

      Чанбин частенько забегал к другу по пути: то отводил младшую сестру в школу, то забирал с дополнительных. И с давних времён у них с Хёнджином была привычка обговаривать всё тет-а-тет, а не по телефону или в переписке. После ухода друга Хёнджин поднялся к себе в комнату, чтобы подготовиться к походу в клуб. Явно было видно, что это спальня молодого человека — наследника компании. Панорамные окна от пола до потолка, из которых открывается вид на сад. Посередине — гигантская, просто царская кровать с кучей подушек, на которой Хёнджин валялся после тяжёлого дня, типа спасения мира от скуки своей красотой.       Рядом с кроватью — прикроватная тумбочка, на которой лежали последний айфон, наушники AirPods Max и недочитанная книга про бизнес-стратегии (ну а что, наследник же, надо как-то учиться бабки считать).       На самом деле Хёнджин очень ответственно относился к делам фирмы, старался вникать во все дела, несмотря на то, что отец по какой-то причине не очень-то и спешил его в эти дела посвящать.       Во всю стену комнаты стоял стеллаж с макетами кораблей и коллекцией машинок. Не какие-то там детские игрушки, а серьёзные, детально проработанные модели парусников и автомобилей — всё как положено настоящему ценителю скорости и стиля.       Фотографии с футбольных матчей и соревнований по плаванию были аккуратно развешаны по стенам — Хёнджин с детства занимался спортом, пока дела компании не заперли его в офисе. И эта коллекция снимков была единственной, что он хранил с трепетом.       Не успел Хёнджин закрыть дверь своей спальни, как раздался телефонный звонок.       — Алло! — ответил он. — Да, это я. Кто это?.. Кто? А-а-а, да. Да, дорогая Соми. Конечно, помню… Как я мог забыть?.. Уже месяц? Неужели так давно?.. Да…       В комнату вошла Йеджи и, увидев брата, говорящего по телефону, присела с ним рядом, с любопытством наблюдая, как он изворачивается в разговоре с девушкой, о которой забыл сразу после того, как расстался. Похождения Хёнджина были для нее не секретом и часто вызывали недетское любопытство.       — В последнее время я так занят, — тем временем продолжал Хёнджин. — Да… Конечно, помню… Нет, не сегодня. Я очень устал. Перезвони мне на днях. Ну, у тебя же есть мой номер… Ну, как-нибудь встретимся… Да-да…       Йеджи чуть не засмеялась в голос, пока вслушивалась в разговор. Хёнджин сделал ей знак вести себя тише, отчего она подавила смешок, закрыв рот рукой.       — Договорились? — предложил он и стал прощаться. — Ну и прекрасно. Целую. Пока…       — «Целую»? — передразнила Йеджи, когда он завершил звонок. — Что это за курица?       — Ну, что особенного? Мне же не нужно с ней решать теорему Пифагора. Какая-то милая девица на вечер, если будет скучно.       — Ну ладно… Ты уж прости меня, что я тебе нагрубила в гостиной, — виновато произнесла Йеджи, ластясь к брату.       — Да ладно, забудь… — Хёнджин не мог долго сердиться на свою сестричку.       — Знаешь, зачем я пришла?       — Ага. Пожелать спокойной ночи.       — Правильно, — сказала Йеджи, обнимая брата и целуя в щёку. — Догадался.       — Я же тебя знаю…       — А ещё помоги мне с папой? — щенячьими глазами, смотря на парня, попросила она.       — В чём? — незаинтересованно спросил он.       — Уговори его разрешить мне переехать на квартиру и жить отдельно, — в умоляющем жесте сложив руки, попросила она.       — Нет! — твёрдо сказал Хёнджин.       — Оппа, да!       — Нет, Йеджи! Я сказал: «Нет»!       — Почему? — она никак не хотела понимать, что в этом вопросе Хёнджин солидарен с отцом — это единственно, в чём они были единодушны.       — И речи быть не может ни о каком переезде! Ты не готова жить отдельно! Ты ещё маленькая. Запомни это!       — Какой же ты эгоист! — уже кричала Йеджи.       — Нет, я сказал!       — Вот попроси меня о чём-нибудь! — пригрозила Йеджи.       В этот момент в комнату заглянула Джихё:       — Что случилось у вас тут?       — Ничего! Мы разговариваем, мама! — ответила Йеджи, мило улыбаясь.       — Ладно. Хорошо, что я вас застала. В субботу я собираюсь посетить детский дом «Хэтсаль». Надеюсь, вы тоже пойдёте!       Оба, и Хёнджин, и Йеджи, стали отводить глаза, не зная, как отказаться от мероприятия, и надеясь, что оно не состоится или мама передумает тащить их с собой.

***

      В это же самое время в другой комнате в инвалидном кресле сидел молодой мужчина.       Это помещение, в отличие от сияющей роскошью спальни Хёнджина, было пропитано спокойствием и какой-то особенной, уютной атмосферой. Просто обитатель комнаты другой, более… взрослый, что ли.       Просторный, светлый интерьер. Никаких кричащих цветов, только приглушённые тона, натуральные материалы. Деревянный пол, бежевые стены, большие окна, из которых, как и у Хёнджина, открывался вид на сад.       В комнате было много книг. Они повсюду: на полках, на столике у окна и даже на полу.       Напротив этого молодого человека, на кровати, сидел мужчина постарше. Это были Ли Ёнджун, старший брат Джихё, и Минхо, его сын.       — Хватит, Минхо! Сколько ещё ты будешь винить меня во всём? — сказал Ёнджун.       — А кого мне винить? Это же ты не дал мне руль. Ты же у нас супермен! Ты убил маму и мою Джемин! — кричал Минхо, в сердцах сжимая ручки инвалидного кресла. — Убирайся! Я не хочу тебя видеть! Оставь меня в покое!       Ёнджун расстроенно вздохнул, в очередной раз не найдя к сыну ключа, и вышел. А Минхо вскочил с кресла и стал ходить из угла в угол. В очередной раз отец вывел его из себя! Зачем ему извинения, если это не вернёт ему ни мать, ни невесту…       Едва Минхо успокоился и сел обратно в кресло, как в дверь постучали, а затем в проём просунулась голова Джихё. Опять отец плакался ей, и сердобольная тётка пришла мирить. Не дождавшись, разрешения войти, она прошла внутрь, начав осторожно:       — Я только что говорила с твоим отцом…       — Тётя, оставь меня одного, пожалуйста, — Минхо посмотрел на неё взглядом, который говорил, что убеждать его бесполезно.       — Твоему отцу очень плохо… — не обращая внимания на его просьбу, продолжила она.       — Я знаю, каково ему… Но он жив. А её и мамы уже нет, — Минхо держал в руках фотографию своей невесты. — Оставь меня одного, пожалуйста.       Трагедию Минхо никто не хотел понимать. Все жили дальше свои жизни, а он застрял в прошлом, в воспоминаниях, сожалея, что и сам остался жив в ту страшную ночь, перевернувшую всё с ног на голову, лишившую его смысла существования…       

***

      В этом доме также жила мать Хван Минхёка — престарелая госпожа Чон Гымсун, которая в течение почти двадцати лет не покидала свою комнату, с каждым днём всё больше сокрушаясь, что позволила тогда своему мужу выгнать девушку, носившую под сердцем её внука. Когда старый Хван Сонхун умер, госпожа Чон наняла множество частных детективов, чтобы найти несчастную девушку с маленьким ребёнком, но безрезультатно. Она винила себя, за молчание. Винила своего сына, Минхёка, за то, что не отстоял свою любовь.       Гымсун хотела найти своего внука и боялась умереть до того, как обнимет его. Но и не хотела жить, так как в то же время боялась этой встречи, потому что не знала, как ему объяснить собственное бессилие. Тоска съедала её сердце.       Кан Донсок, дворецкий и управляющий в доме Хванов, был единственным собеседником старушки на протяжении всего этого времени, но и ему было все сложнее выносить затворничество старой хозяйки. Поэтому он решился поговорить с Джихё, с чем и постучал в дверь спальни хозяев, прося позволения войти. Джихё в это время распивала бутылку виски, которую прятала среди одежды в гардеробной, и разглядывала своё лицо в зеркале.       — Войдите, — сказала она, предварительно засунув алкоголь в ящик туалетного столика.       — Простите, госпожа.       — Что такое, Донсок?       — Простите, — мялся он, — вы же знаете, госпоже Чон так плохо…       — Она спятила, — констатировала Джихё.       — Я осмелюсь кое-что предложить, — вздохнул он, зная о холодных отношениях между свекровью и невесткой, — вернее, попросить… То есть… госпоже Чон нужна компаньонка.       — О чём это ты?       — Ну… кто-то должен ухаживать за ней, веселить…       Джихё лишь безучастно пожала плечами, немного задумавшись, и со словами «да, наверное» повернулась к зеркалу, разглядывая в нём свое отражение.       — Донсок, как я выгляжу? — вдруг спросила она.       Он смотрел на неё, не зная, что сказать, какие слова подобрать, чтобы не рассердить хозяйку, ведь выглядела она ужасно.       — Как я выгляжу? — настойчиво повторила Джихё.       Донсок снял очки и сказал, улыбаясь:       — Молодо, госпожа… Вне всякого сомнения, очень молодо.       Он поспешил как можно быстрее уйти, найдя причину, что у него ещё дела, пока его не поймали на лести.